Жаркий сон / Глубокая трещина

— Пиздец ты горячий! — Кто-то прикоснулся к лицу, убрал волосы со лба, осторожно провёл ладонью. Взгляд с трудом сфокусировался на чужих губах с двумя серебристыми шариками справа на нижней. Тело обдало жаром, почти как в бане, ладони вспотели. — Эй, ты как? Руку можешь поднять? — Спросили губы, отстранившись. Глаза резануло светом от маленькой лампы совсем рядом. Женя промычал что-то невнятное, попытавшись собрать мысли в кучу. Лёгкие сводило от каждого вдоха, а голова ощущалась тяжёлым, раскалённым на солнце валуном. Его руку подняли, и по внутренней стороне предплечья мазнуло что-то обжигающе холодное. Парень непроизвольно зажмурился: его била дрожь, словно на морозе, но воздух при каждом вдохе казался горячим. — Тридцать девять и два. Надо скорую, — получилось уловить, проваливаясь обратно в лихорадочный сон. В следующий раз Женя очнулся от голосов прямо над собой. — Его зовут Же… Евгений. Сейчас узнаю, уже звоню… Да, Макс, бля, срочно! Какие у Женька полное ФИО и дата рождения? Нет у него с собой паспорта! Блять, тут скорая, долго объяснять! Диктуй. — Молодой человек, — женский голос раздался совсем близко, так что Женя рискнул открыть глаза, — просыпаемся. Молодая женщина в синем костюме фельдшера скорой помогла парню сесть. Посветила в глаза фонариком, пощупала лимфоузлы, а затем попросила поднять футболку, что Женя с трудом выполнил холодными, в отличие от остального тела, руками. Вздрагивая от каждого прикосновения стетоскопа и пытаясь дышать по озвученной инструкции, он бросил взгляд на Диса. Тот стоял в стороне, скрестив на груди руки, и обеспокоенно наблюдал за происходящим. Встретившись с Женей глазами, он подбадривающе кивнул и как-то нервно улыбнулся. После осмотра горла, проверки давления и кучи уточняющих вопросов, на которые Женя в основном кивал или мотал головой, диагноз был определён. — Острая респираторная вирусная инфекция, ОРВИ. Лечение стандартное, как станет лучше — обратитесь к терапевту по месту прописки, — женщина протянула бумажку с рекомендациями, но не Жене, а почему-то Дису. — Жаропонижающее сейчас поставим, но в следующий раз, пожалуйста, попытайтесь сбить температуру сами, а не паникуйте раньше времени и не гоняйте зря скорую по ночам. — Да он не просыпался! Как бы я ему… — Плохо будили. Сейчас же очнулся, вон, сидит уже почти здоровый. — Врач повернулась обратно к Жене. — Молодой человек, ложитесь на живот и оголитесь ниже пояса. Женя глянул на Диса, который выглядел уже спокойнее, выполнил указание и даже не почувствовал укола, уловив только запах спирта. Проводив бригаду скорой, хозяин квартиры вернулся и остановился рядом с диваном. — Ну чё ты, живой? — Спросил участливо. Женя кивнул. — Осилишь маленький переезд? — Чего? — В спальню топай давай, осторожно. Дис протянул руку, помог подняться. Голова немного кружилась. — Зачем? — Затем. В кровати болеть пизже. И сквозняков там нет. — Тут тоже нет. Женя недоверчиво покосился на парня, уже переступая порог спальни. — Это потому что я из-за тебя, болезного, курить не бегал. А так балкон постоянно нараспашку. Женя смутился, осознавая, сколько принёс неудобств. — Спасибо. — На здоровье, — улыбнулся Дис. — Ща чай тебе намучу с ромашкой и бульон сварю, будешь? Утром ещё за лекарствами надо сгонять… Кстати, тебе вот птичка принесла, пока дрых. Дис протянул Жене его телефон. — А?.. — С ботинками пока глухо. Остаток ночи прошёл спокойно. Температура спала до тридцати семи с половиной, боль в мышцах прошла благодаря прохладной мягкой кровати, да и в голове стало уже почти ясно. Был пропущенный от матери, ожидаемый отказ по поводу работы и куча сообщений от Макса с вопросами. Ответив на всё и получив от друзей предупреждения о повышенной гомосексуальной опасности, Женя прикрыл глаза — чувствительность к свету пока никуда не делась. Он вдруг осознал, что чувствует облегчение. Ему не нужно было ничего решать, можно было выдохнуть хотя бы на один день. Хотя бы день о нём будет заботиться кто-то другой, не он сам. Пусть даже и Дис. Сейчас Женя, несмотря на все свои предрассудки, испытывал большую искреннюю благодарность. И не очень большую, но царапающую где-то внутри вину. Парень действительно приготовил бульон. Приносил чай и ментоловые конфеты от боли в горле, заставлял измерять температуру каждый час, пока Женя не заснул, и пошёл в ближайшую аптеку прямо к открытию.

***

— Кровищи было — пиздец. Когда вытащили… — Лика сидела напротив, описывая ситуацию во всех красках. Женя пододвинул кружку к себе — подальше от её активных жестикуляций. — Нет, ну как? Ка-а-ак? Как можно было выйти прямо на гвоздь? Короче, мы сразу на этом же такси в травму поехали. Макс, кстати, с нами остался, она у него на коленках сидела, пока не высадили этого, рыжего… Мы просто хуёвые математики, поздно поняли, что нас пятеро, а приехал нихуя не минивэн — пришлось выкручиваться, чтобы в «Ладу» все впихнулись. Дарьяна тихонько ткнула девушку в бок, переводя виноватый взгляд на Женю. Оказалось, в его кроссовках ушла она, стерев себе новыми каблуками пятки почти до крови. Хотела добраться домой, переодеться и сразу же ехать обратно — вернуть, пока Женя не проснулся. Вышла из такси, сделала пару шагов и наступила на гвоздь, который, может, и не дошёл бы до стопы, но по «счастливой» случайности угодил прямо в старую глубокую трещину на подошве. Теперь кроссовок свободно сгибался пополам. — Прости, Жень… — Девушка хлопала ресницами, убирая за ухо прядь волос в два раза чаще обычного. — Я тебе новые куплю, ладно? Женя вздохнул. — Не надо, Дар. Они и так разъёбанные были, давно пора было выбросить. — Точно? Не злишься? — Не злюсь. Женя не врал. Дарьяна была первой, с кем он познакомился в университете. Тихая, милая девушка сразу ему понравилась. В первый же учебный день опоздавший Женя увидел, что перед аудиторией топчется невысокая фигурка с тёмным каре, не решаясь зайти. Когда они сели вместе, он выяснил, что Дарьяне вовсе не было страшно одной опаздывать — она просто не понимала, туда ли пришла. Так их отношения развивались и дальше: парень помогал девушке ориентироваться в здании и его корпусах, которые она с трудом отличала друг от друга, а Дарьяна, в свою очередь, делилась конспектами и покупала на двоих обеды. Слухи об их романе поползли в тот момент, когда они оба убедились во взаимной исключительно дружеской симпатии и начали проводить вместе каждый перерыв. Так продолжалось, пока Женя не перевёлся на заочку. Общение в итоге угасло, почти сошло на нет, за исключением подобных пересечений у общих знакомых, но обоих это устраивало — к этому времени у каждого появилась другая компания. — Давай сюда свои боты, — неожиданно вклинился в разговор Дис, наблюдавший всё это время со стороны. — Посмотрим, чё можно сделать, чтобы ты до дома доковылял. — Я сам могу… — Бля, не выёбывайся. Давай, я изолентой просто перемотаю. Женя недоверчиво протянул парню пакет с пострадавшими кроссовками, и тот вышел из кухни. Допив чай, девушки засобирались, и Женя понял, что ему тоже пора уходить. Подумал, что придётся возвращаться домой, к матери — хотя бы для того, чтобы долечиться и найти какие-нибудь старые, не сильно порванные ботинки. Или, в крайнем случае, эти попытаться нормально склеить. Денег почти не осталось — часть он отдал Дису за лекарства, часть пришлось потратить на интернет. Он вышел в коридор за хромающей Дарьяной. Лика уже обувалась, придерживая синие волосы, чтобы не лезли в глаза. Дис, собравшийся проводить девушек и заодно выбросить мусор, взял с вешалки свою ветровку. — Бля… — Повернулся он, снимая с крючка пакет с забытыми кем-то чёрными кедами. — А это тогда чьё? — Еба-а-ать, так вот они где! — Удивлённо протянула Лика, оторвавшись от зеркала. — Я думала, в такси проебала, собиралась им в поддержку писать… — Это твои? — Удивился Дис, сверяя размер. — Ты ноги в них трубочкой сворачиваешь? — Не, мои копыта даже так не влезут. Это соседки моей из общаги, там долгая история… Когда все ушли, Женя стал собирать свои немногочисленные вещи, которых, к его удивлению, прибавилось — появилась упаковка таблеток, спрей для носа и извинительная шоколадка Дарьяны. Он надел толстовку, самостоятельно поправив капюшон, даже на всякий случай проверил ещё раз у зеркала. Услышал, как хлопнула входная дверь — вернулся Дис. — Вот. — Он протянул Жене пакет с кроссовками как-то слишком резко. Отошёл немного. — Это… Это без подтекста, ты не думай. Я увидел просто, как ты из-за них расстроился, и… Ты мне ничё не должен! Я их по скидке урвал, если тебе так будет легче! Даже чаевых курьеру не оставил! Женя слушал его и ничего не понимал, пока не догадался заглянуть в пакет. Ни изоленты, ни треснувшей подошвы, ни даже сбитых облупившихся носов и порванного отверстия для шнурка — кроссовки были абсолютно новыми. Той же известной марки, модели и размера, но пахнущие кожей и клеем вместо пыльного асфальта. — Это… — Женя перевёл взгляд на Диса и обратно в пакет, пытаясь подобрать слова. — Чисто дружеский подгон. — А давно мы друзья? Ситуация начала злить, когда он понял, что парень его просто жалеет. Уже жалеет — из-за болезни и развалившихся ботинок, не зная худших подробностей Жениной жизни. — Ну… Будем, может? — Пожал Дис плечами. — Кстати, надеюсь, старые тебе не дороги, как память. — А если да? — Придётся мне спускаться и лезть в мусорку. Давай, суй ноги, вдруг у них размерная сетка изменилась и твой тридцать седьмой теперь не тридцать седьмой. — Тридцать девятый… — Выдохнул Женя, не в силах спорить. Надел, затянул шнурки — сидели как старые, лишь чуть жёстче. На лице непроизвольно появилась улыбка. — Спасибо. Не только за кроссы, а вообще. Но деньги я верну потом. — На здоровье. — Дис улыбнулся в ответ, игнорируя последнюю фразу. — Такси тебе вызвать? А то больной, ещё ёбнешься в обморок где-нибудь по дороге…