Вернутся к фанфику

7: Война сэра Кэдогана

23 мая 2024, 23:05
Том залез в карету возле Райнхардта Лестрейнджа. Настроение у него было отвратительным. Летом он встретился с Вальбургой, чтобы по-быстрому потрахаться, и по необъяснимой причине она решила, что это значит нечто большее. Разве он ей не кристально ясно разъяснил, что это просто секс? А потом она попыталась тискаться с ним в поезде, будто они парочка. Он расставил все точки над «i». Между ними нет отношений. Между ними вообще ничего нет. В итоге всё прошло хорошо. Она не донимала его до конца поездки. Прибыв на вокзал в Хогсмиде, Вальбурга, всё ещё зализывая раны на своём самолюбии, увела за собой Абраксаса и Норриса, пока Райнхардт следовал за Томом. Но не это было причиной раздражения Тома. Он наклонился вперёд и пропустил свои волосы сквозь пальцы. — Ты весь день не в настроении, Том, — сказал Райнхардт. Он наблюдал за Томом терпеливым взглядом ореховых глаз, облокотив подбородок на кулак. Обычно он распускал свои густые каштановые волосы, позволяя им виться и касаться плеч, но сейчас стянул из-за ветреной поездки в карете. Из всей их группы проще всего было выносить Райнхардта Лестрейнджа. У него была развита интуиция. Он умел замечать перемены настроения Тома и вести себя соответствующе. Успехи в учёбе не были его сильной стороной, но это было неважно для Тома. У него были навыки в других областях. — Так, всякие мысли, — сказал Том. — Всё казалось в порядке, пока ты не заступил на патрулирование. Том хмыкнул, что Райнхардт счёл подтверждением: — Обычно у тебя… — он запнулся, подбирая слова. — Настроение получше, когда ты возвращаешься в школу. И он был прав. Том вот-вот вернётся в Хогвартс. В единственный когда-либо ему известный настоящий дом. Обратно в свою кровать с балдахином на четырёх столбиках и в волшебный мир, которому принадлежит. Он ждал этого всё лето. Но потом начался патруль… Может, ему не стоило быть настолько чертовски колким с Куффом. Никто, кроме остальных слизеринцев, не знал его с такой стороны. Он не был уверен, что выбесило его сильнее: что Куфф опоздал, а терпения Тома едва ли хватало на подобные проступки, или что Гермиона Грейнджер оказывала этому пустому месту так много безраздельного внимания. Почему он оказался этого достоин? Она избегала Тома каждый раз, когда виделась с ним, даже после их встречи во «Флориш и Блоттс». Что он сделал, чтобы заслужить столько презрения этой девушки? Том не надругался над ней посреди «Дырявого котла». Он был идеальным джентльменом в книжном магазине, когда они оказались в весьма компрометирующем положении. Он был более чем любезен. Когда он понял, как сильно его раздражали все эти вопросы, он лишь разозлился ещё больше. — У меня просто плохое настроение. Это что-то меняет? — Да нет, не особенно. Райнхардта никогда не волновали девушки. Он не присоединялся к скабрёзным разговорам в гостиной. Никогда не пускал слюни на девчонок в классе. Как будто бы они вообще его не касались. В чём его секрет? Если бы Том мог так же подавлять свою жажду секса, обуздать базовые потребности, он бы смог достичь гораздо большего. — Райнхардт, почему ты ни с кем не встречаешься? — Что? — На руке Абраксаса каждый второй месяц виснет новая девушка. Норрис встречался с той девчонкой из Рейвенкло. А у тебя какая отговорка? Райнхардт лишился дара речи. Он сглотнул, прежде чем снова обрёл голос: — Нет причины, — постарался он увернуться от вопроса. Том сузил глаза. Его друг понял намёк и продолжил: — В смысле, я же встречался с Джулией Браун. — Мы с тобой оба знаем, что тебе до лампочки Джулия Браун. — Что ж, да… — он осёкся. — Тебе нечего добавить? — спросил Том. Райнхардт избегал его взгляда. Он что-то скрывал. Не успел Том продолжить свой допрос, его внимание привлёк громкий возглас. — А это ещё что за чертовщина? — возле него раздался крик. Том обернулся и увидел, как Гермиона Грейнджер с широко распахнутыми глазами таращится на переднюю часть кареты. Её кудри свободно ниспадали вокруг её лица сердечком. Она поджала губы, а нижняя выпятилась так, что это придало ей хмурое выражение лица. Он смотрел на неё дольше, чем хотел признать. — Что? — спросил Аластор Муди из-за её плеча. Августа Крауч стояла возле неё. Старосты Гриффиндора. Куффа в поле зрения не было. Туда ему и дорога, ублюдку. — Нет… Я просто… Я раньше их не видела. Муди и Крауч осмотрелись по сторонам, будто ожидая встретить привидение. — Ты никогда не видела карет? — спросила Крауч. — Нет! Не их, а фестралов! — Фестралов? — Крауч взглянула на Муди, пожавшего плечами. — Их запрягают в кареты, — сказала Гермиона. Карета покачнулась, когда Муди начал в неё залезать, кивнув Тому в знак приветствия. Райнхардта он не удостоил вниманием. Райнхардт скрестил руки на груди и откинулся на спинку с недовольным фырканьем. — Тут ничего нет, Гермиона, — сказала Крауч. Её зелёные глаза осматривали Грейнджер, оценивая её вероятную степень безумства. Том не мог её винить. У девушки случился припадок во «Флориш и Блоттс» из-за книги. Грейнджер глубоко вздохнула, повернувшись, чтобы залезть в карету за Муди. — Это фестралы… — снова начала она, усаживаясь рядом с Аластором. Крауч перебросила свои длинные каштановые волосы с рыжим отливом через плечо и села с другой стороны. — Ты просто не можешь их увидеть. Их видно только если… ну… если ты… — она смолкла. Она продолжала смотреть куда-то за Томом. Крауч прищурилась, будто если вглядеться посильнее, они появятся. Идиотка. — Они видны, только если ты видела чью-то смерть, — сказал Райнхардт, заканчивая её прошлую мысль. — Я тоже их вижу, — пробормотал он. Том поднял взгляд на своего друга, удивившись открывшейся ему информации. Крауч была ошеломлена: — Как тоскливо, — сказала она. Том постарался скрыть фырканье, но вместо этого испустил какой-то странный кашляющий звук. Взгляд Грейнджер метнулся в его сторону, будто бы она только сейчас поняла, что он здесь. Она моргнула и вновь посмотрела за плечо Тома. Он нахмурился, прежде чем прочистить горло: — Только в Хогвартсе есть прирученный табун во всей Англии. Фестралы не из тех видов, что поддаются дрессировке, — сказал Том, когда кареты тронулись и направились в сторону замка. Девушка не сводила глаз с фестралов, везущих их вперёд. Том не мог их увидеть… пока. Его планы были на первом месте, и он сделает для них всё, что потребуется, даже если это означало пожертвовать несколькими жизнями. — Они бы не дали опасным существам везти кареты, — сказал Муди, пожав плечами. — Ты видела, как кто-то умер? — спросила Крауч. — Эм, да… В больнице Святого Мунго. Это долгая история. — Что ж, ладно, замок уже за углом, — сказал Муди. — Первокурсники приплывают на лодках через озеро перед своим распределением, но тебя уже распределили, конечно. Том пропустил долгое объяснение Муди о Хогвартсе мимо ушей. Когда она успела пройти распределение? В каком она факультете? Скорее всего, в Гриффиндоре. Это бы объяснило, почему она болтается с Муди и Крауч. Он резко выдохнул и откинулся на спинку сиденья в карете, которая дребезжала в сторону школы.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Гермиона следовала за Августой и Аластаром к столу Гриффиндора, расположенного у дальней стены. Длинные факультетские столы были заставлены посудой и приборами в ожидании стать наполненными изумительной едой. Всю дорогу они продолжали забрасывать Гермиону деталями о школе. Некоторые факты были в корне неверными, но она не могла их поправить. «История Хогвартса» всё ещё ждала своей публикации. Возле Августы сел другой юноша. Он был высоким, с широкими плечами и тёмными чертами. Он показался странно знакомым. — Это Арчи Лонгботтом, — сказал Муди, показывая на новоприбывшего. Гермиона изо всех сил постаралась скрыть удивление на своём лице. Это уж точно дедушка Невилла. Арчи приветственно ей кивнул и вернул внимание к Августе. Лишь тогда Гермиона поняла, кем была Августа, — бабушкой Невилла. Женщиной, которая его вырастила. Взгляд Арчи был полон обожания. Возможно, у них уже завязались отношения. Через несколько мест от них за стол Гриффиндора сел самый крупный ученик школы, сиденье заскрипело под его громадным весом. Он был больше шести футов росту, с короткими всклокоченными каштановыми волосами, большими карими глазами и юным лицом. А вот это уже Хагрид. Должно быть, его ещё не исключили. Что значит… Тайная комната… Он ещё пока не открыл Тайную комнату. Дыхание застряло у неё в горле. Она постаралась держаться непринуждённо. Может, они не заметят её резкую вспышку тревоги. Она чувствовала тошноту, будто её вот-вот вырвет посреди Большого зала. Пальцы схватились за край сиденья, и она села неестественно ровно. Гарри с Роном здесь не было… Что она будет делать, когда комната откроется? Ей стоит кому-то рассказать? Она знала, где вход. Но будет выглядеть подозрительно, если она, переводная ученица, внезапно раскроет тайны и легенды школы. А что, если она снова окаменеет от взгляда василиска? Что, если василиск её убьёт? Может, пойти в Хогвартс было плохой идеей… Это было ошибкой. Она готовила себя к простому году, во время которого будет проводить бóльшую часть времени за исследованиями способа вернуться в будущее. Она не собиралась разбираться с Тайной комнатой. Она почувствовала, что её руки стали липкими, вытирая с них пот о мантию. Ей нужно перестать об этом думать. Сейчас она ничего не могла с этим поделать. Вряд ли он откроет комнату сегодня. Но сколько у неё времени? Миртл умерла в июне, но другие каменели и до этого. Лучше всего, если она найдёт дорогу домой до открытия комнаты. Тогда она не вмешается в историю сильнее, чем уже это сделала. Двери распахнулись, и Дамблдор провёл первокурсников в Большой зал. На нём была баклажаново-фиолетовая мантия и высокая шляпа волшебника в тон. Патрик пересёкся с Гермионой взглядом и украдкой показал ей большой палец, а она ему ответила тем же. Он шёл возле Филиуса Флитвика, которому приходилось бежать, чтобы поспеть за всеми. — Значит, тебе не заставили проходить церемонию распределения? — спросил её Арчи. — Нет, они решили не распределять меня с первокурсниками. Моя церемония прошла шесть недель назад. — Повезло! Распределение было ужасным! — сказала Августа. — Ой, да не так уж это было и плохо, — заспорил Арчи. — Тебе легко говорить. Не ты споткнулся и сбил шляпу вместе с табуреткой. — Я забыл об этом, — ухмыльнулся Арчи. От этого Августа поджала губы: — А ты знал, что распределяющая шляпа накричала на меня, когда Дамблдор надел её мне на голову? Мне пришлось извиняться! Гермиона и Арчи захихикали. Даже Аластор выдавил кроткую улыбку. — Ну, эта распределяющая церемония для новых учеников. Что-то вроде традиции, — сказал Аластор. Конечно, Гермиона всё это знала, но старалась сыграть заинтересованность. Дамблдор поставил потрёпанную, покрытую заплатками шляпу на наколдованную табуретку. Её поля растянулись в стороны, как рот, и она запела. Каждый сентябрь здесь, в великих стенах, Мы собираемся много веков. Светлые лица — лишь радость в глазах, Руки полны книжек и сундуков. Кто-то встречает тут старых друзей, Кто здесь впервые — заводит тут новых. Слышен смех шуток и гул новостей, Запах жаркого и тортов особых. Прежде чем мы, наконец, поедим И растворимся в сытом забвенье, Стоит внимание нам уделить Первому году и распределенью. Может, кого-то здесь ждёт Гриффиндор, Встретив их львом золотистым и алым, — Храбрость кто ценит и риска задор, Лишь полагаясь на честь и отвагу. Тех, чья дорога ведёт в Хаффлпафф, Ждёт семья преданных и справедливых, Ведь барсукам в чёрно-жёлтых тонах Очень легко доверять со всей силы. Место найдётся вам всем в Рейвенкло, Кто ценит смекалку, а ещё знания. В гнёздышке синих и с бронзой орлов Сердце учёного ждёт испытания. В Слизерин могут отправиться те С жаждой стремлений, амбиций огромных. Змейки зелёные и в серебре Целей всегда достигают особых. Что ж, не стесняйся, ступай поскорей, Я на твоей голове развалюсь: Дай осмотреться в душе мне твоей, Чтоб нам с тобой найти правильный путь. Пока шляпа пела, Гермиона изучала лица всех маленьких новых учеников, собравшихся вместе. Они были в ужасе. Она очень хорошо помнила это чувство. Ей тогда казалось, будто её стошнит до того, как она сядет на эту табуретку. — Ааронс, Гилберт, — зачитал Дамблдор с длинного свитка. — Хаффлпафф! — Белби, Дамокл, — это был первый ученик, попавший в Рейвенкло. — Блэк, Альфард. Шляпа едва коснулась головы мальчика, когда прокричала: — Слизерин! Дальний стол заликовал, и мальчик поспешил к своему месту в конце стола. Она заметила, что Риддл смотрит за церемонией со скучающим видом, не принимая участия в празднестве, как остальные ученики. Он поменял свою позу, и взгляд его тёмных глаз пересёкся с её. Он правда откроет Тайную комнату? Это ему суждено стать темнейшим волшебником в истории? Кто-то возле Риддла пихнул его локтем в бок. Взгляд Гермионы переметнулся и встретился полным ненависти оскалом Малфоя. Она отвернулась и вновь сосредоточилась на распределении. Нет смысла сейчас волноваться о Малфое или Риддле. Она хлопала, когда гриффиндорцы присоединялись к столу, и подняла голову, когда Дамблдор возвестил: «Доддеридж, Патрик». Лицо Патрика стало болезненно-зелёного оттенка, пока он подходил к табуретке и садился. Шляпа упала на его глаза, но она всё ещё видела, как он поигрывает большими пальцами на своих коленках. — Рейвенкло! — Гермиона похлопала другу. Когда вызвали «Флитвика, Филиуса», маленький мальчик, ставший другом Патрика, посеменил к табуретке. Дамблдору пришлось помочь ему залезть под некоторые издевательские смешки. Большинство из них раздалось со стола Слизерина. Гермиона сердито смотрела в их сторону. Они ещё не знали, что Филиус Флитвик станет чемпионом дуэлей в Хогвартсе. Он останется и будет учить их детей. Патрик улыбнулся своему новому другу, когда тот присоединился к остальным ученикам Рейвенкло. Когда «Макгонагалл, Малькольм» был вызван и распределён в Гриффиндор, высокая ведьма со строгим лицом возле Арчи вдохновенно зааплодировала. Гермиона узнала в ней гораздо более юную Минерву Макгонагалл. «Амбридж, Орфорд» отправился в Хаффлпафф. Щёки Гермионы вспыхнули. У него было такое же жабье лицо, какое она помнила у своей скверной учительницы. Когда распределение закончилось, встал Армандо Диппет. Профессор Диппет казался древним. Мужчина был хилым, а его иссушенная кожа выглядела почти прозрачной. На его дряхлом теле не осталось ни мышц, ни жира, и он напоминал скелет, обтянутый кожей. Когда он открыл рот для речи, голос прозвучал как хриплое кваканье: — Добро пожаловать, да начнётся пир! — и на этом он сел. — И это всё? — спросила Гермиона Аластора. — Он не болтлив. — Возможно, потому что он такой старый, — сказала Августа. Блюда на столах наполнились восхитительной пищей. В эльфах на кухнях в 1940-х годах было ничуть не меньше энтузиазма. Мясной рулет, бараньи рёбрышки, запечённая курица, сосиски, бекон, стейк, картофельное пюре, кукуруза на гриле, горошек, морковь, тушёная фасоль, коулслоу и три вида подливок. Всё это было изумительным. На десерт подали хлебный пудинг, фрукты в желе, пирог с кокосовым кремом, яблочный пирог, вишнёвый пирог, морковный пирог и целые горы печенья. — Пойду представлюсь первокурсникам, — сказал Аластор, поднимаясь. — Мне тоже пойти? — спросила Августа, выглядевшая искренне удивлённой. — Без разницы, — пожал плечами Аластор и пошёл к краю стола, где собрались все новые ученики. — Гасси, не могла бы ты передать печенье с джемом? — спросил Арчи. — Тебя называют Гасси? — спросила Гермиона, накладывая на свою тарелку бараньи рёбрышки и картофель. Шум в зале нарастал. — Некоторые из близких друзей зовут меня Гасси, — несколько безразлично ответила она. — О, — все ученики возраста Гермионы уже были друзьями. Скорее всего, она окажется школьным изгоем. Это не было приятной мыслью. Тень нависла над тарелкой Гермионы. Она заметила, что лицо Августы исказила презрительная усмешка. Девушка перебросила свои длинные волосы через плечо. — Значит, ты явилась в Хогвартс, Грейнджер? — за её спиной раздались слова со знакомым растягиванием. Она знала, что это Малфой, даже не оборачиваясь. — Что ты здесь делаешь? — спросила она его. — Если честно, я удивлён твоим присутствием. Ты так отчаянно нуждалась в монетах, что я не могу поверить, что тебе удалось позволить себе перо, не говоря уже об остальных школьных принадлежностях. Гермиона решила не отвечать ему. В знак отказа она подняла вилку. Рядом с ней шлёпнулась рука, отчего тарелки и чашки зазвенели. — Иди отсюда, Малфой, — это уже заговорила Августа. — Не лезь в это, Крауч! — он угрожающе повис над Гермионой. Она уже успела привыкнуть к тактике запугивания Малфоя. — Так что же ты сделала, Грейнджер, согласилась на предложение другого клиента? Моё золото оказалось недостаточно хорошим? Ей снова захотелось ударить его. Её пальцы сжались в кулак. — Ты проделал весь путь сюда, чтобы донимать новенькую? Это низко даже для тебя, Малфой, — если бы взгляд мог убивать, Августа бы уже душила Малфоя собственными глазами. Рот Арчи стянулся в ниточку, а челюсть сжалась. Малфой не обратил на неё внимания: — Разве я не говорил, что хочу мести? — он прошептал так, чтобы никто не мог услышать. — Я обещал, что ты заплатишь. — Малфой! — юноша отпрыгнул, и все посмотрели вверх на разъярённого Риддла. Его руки были сложены на груди, а суровый взгляд обдавал своего друга огнём. — Том! Я — я… — Малфой искренне до ужаса боялся Риддла. Он замер. Гермиона могла представить, почему. Она знала, как Риддл угрожал своим последователям. Он руководил и зарабатывал власть, используя страх. — Я сказал тебе оставить это, Малфой, — он произносил слова низким, тихим, угрожающим голосом. — Я просто — Том, она… — Она ударила тебя. Она сломала тебе нос. Я был там и сказал тебе оставить это! — он презрительно ухмыльнулся. Малфой побледнел и с последним убийственным взглядом на Гермиону ушёл прочь. Глаза Риддла нашли Гермиону, и его взгляд смягчился. Он кивнул ей, прежде чем отправиться за Малфоем к столу Слизерина. Между всей группой гудело напряжение. Остальные в Большом зале не обратили внимания на стычку. Гермиона уставилась на свои бараньи рёбрышки, но она уже была не так уж и голодна. Она ждала, пока кто-то нарушит молчание. — Ты ударила Абраксаса Малфоя и сломала ему нос? — спросила Августа. — Да. Красивые губы Августы растянулись в широкой улыбке. Её зелёные глаза загорелись от восторга: — Решено, Гермиона, ты можешь называть меня Гасси! Теперь стало ясно, какой большой привилегией было называть Августу Крауч Гасси. Как сказал Аластор, когда вернулся за стол, она дала на это разрешение лишь троим: ему, Арчи и её жениху — Игнатиусу. Гермиона постаралась скрыть удивление на своём лице. Она уже знала, что они станут бабушкой и дедушкой Невилла. Она не пропустила угрюмое выражение лица Арчи при упоминании Игнатиуса. — Кто такой Игнатиус? — спросила Гермиона. — Он в Хаффлпаффе, — сказала Гасси, небрежно махнув рукой в сторону стола Хаффлпаффа. Гермиона посмотрела через плечо, будто ожидала, что увидит, как ей кто-то помашет и представится ранее упомянутым Игнатиусом. — Игнатиус Пруэтт, он на шестом курсе, — добавил Аластор. Гермиона едва успела переварить эту новую информацию, когда их перебил Арчи, сменив тему: — Что ж, Гермиона! Что привело тебя в Хогвартс начать пятый курс? — О! И тебе нужно рассказать мне, каково это — врезать Малфою! Я смогу всё это пережить и представить твоими глазами! Держу пари, это было восхитительно, — сказала Гасси с мечтательным вздохом. — Ты ударила Малфоя? — спросил Аластор. — Вы только посмотрите, Гермиона, ты повергла Аластора в шок! — рассмеялась Гасси. Гермиона кротко им улыбнулась, глубоко вздохнула и в очередной раз нырнула в свою расплывчатую, хорошо продуманную историю.

***

Гермиона следовала за Гасси по длинному коридору, пока та показывала дорогу к гостиной Гриффиндора. Они задержались, чтобы поговорить ещё немного о школе и уроках перед тем, как пойти спать. — Я, наверное, должна тебя предупредить, — ухмыльнулась Гасси, глядя вниз на Гермиону, пока они поднимались по лестнице. — Вообще-то, дважды предупредить. Во-первых, здесь есть исчезающая ступенька. О — вижу, ты её тоже заметила, молодец. Во-вторых, портрет, который охраняет Башню Гриффиндора, немножко с приветом. — С приветом? — спросила Гермиона. Полная Дама была строгой, да, но Гермиона бы ни за что не смогла назвать её сумасшедшей. — Да, и с каждым годом он становится всё более безумным. Мы пытались избавиться от него, но Попечители сказали, что он часть истории Хогвартса или что-то в таком духе. Они отказали. Но ведь не им приходится иметь с ним дело каждый день! — Это, эм… — начала Гермиона, но вновь захлопнула рот, не зная, как следует продолжить. Разве не Полная Дама охраняет Башню Гриффиндора? Гермиона готова была поклясться, что она была на месте с 1800-х годов… Должно быть, она ошиблась. — Мой совет — подыгрывай безумию. Он разозлится, если ты постараешься с ним спорить, — они поднимались по последнему лестничному пролёту, пока Гасси рассказывала о движущихся лестницах и планировке замка. Когда они завернули за угол, Гермиона поняла, что имеет в виду Гасси. Ровно и гордо сэр Кэдоган восседал на, должно быть, самой толстой лошади в истории, осматривая окрестности перед собой. Его доспехи были натёрты до блеска, а в руке он держал меч. Он выпрямился ещё сильнее, когда заметил приближающихся к нему Гасси и Гермиону. — Миледи! Солдаты вернулись после длительного летнего сражения! Мне сказали, вы одержали победу! — Да, я тоже вернулась с дивным великолепием, — сказала Гасси. — Гасси, что… — её новая подруга остановила её одним взглядом. — Он думает, что идёт война, а мы солдаты в сражениях. Как я и сказала, подыгрывай ему, — прошипела она. — И никаких потерь! Мы должны написать их семьям и сообщить им об их славном возвращении! — сказал сэр Кэдоган. — Да… — И поделиться историями о наших подвигах, когда война будет выиграна! Я рад слышать, что Вас повысили в звании, миледи! Для меня большая честь служить Вам! — сэр Кадоган поклонился так низко, что споткнулся и едва не упал лицом в траву. Гермиона могла лишь предположить, что он имел в виду положение Гасси как старосты. — Спасибо… — начала Гасси, но её снова перебили. — В наших рядах много новобранцев. До меня дошли сведения, что наши старшие солдаты ушли в отставку. Но мы будем чтить и помнить их, поскольку они хорошо послужили нашему делу. — Конечно, сэр Кэдоган, — на лице Гасси явственно читалось раздражение. — Солдаты собираются внутри, чтобы обсудить стратегию следующего сражения! — сэр Кэдоган говорил, как ребёнок, радующийся конфете. — Да что Вы говорите! — сказала Гасси, драматично ахнув. — Кажется, это очень важное собрание, сэр Кэдоган! Моё присутствие необходимо! — Вы совершенно правы, миледи! Командиры наших войск должны быть в сборе! Поторопитесь! Пароль? — Эм… Победа. И без комментариев, сэр Кэдоган распахнулся на своих петлях, открывая проём за портретом. — Пароль — «Победа»? — спросила Гермиона. — Да, обычно пароль как-то связан со сражениями. Он меняет их… Каждую неделю — это перебор. Гермиона проследовала за Гасси в гостиную и не удивилась, что никакого стратегического совещания и близко не было. В камине полыхали огоньки, и лишь несколько разрозненных учеников сидели и обсуждали летние каникулы. Небольшая группа собралась за столом в углу, наблюдая за жаркой битвой в шахматы. Место не изменилось. Нахождение здесь снова заполнило небольшую пустоту в её сердце. Позже ночью, лёжа в своей кровати с балдахином в спальне, которую она делила с Гасси и девочкой по имени Соня, Гермиона могла притвориться лишь на мгновение, что всё шло своим чередом. Легко было представить, что за пределами защиты тканевых портьер вокруг неё ничего не изменилось. Завтра она проснётся и позавтракает с Гарри и Роном, как обычно. Всё было именно так, как должно быть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!