Вернутся к фанфику

22: Сюрпризы на день рождения

19 июня 2024, 04:20
Гермиона провела всё утро, подпрыгивая от предвкушения, пока собирала вещи по спальне. Она надела своё новое пальто, а шапку и шарф сложила в сумку, заброшенную через плечо. Габриэлла подарила ей сумку-почтальонку на день рождения в сентябре, и теперь Гермионе представился случай её использовать. Отправившись на встречу с Томом за завтраком, её лицо озарила улыбка, которую она не могла подавить. Он уже сидел на своём обычном месте за столом Слизерина. Очевидно, он там был уже довольно долгое время. Его кружка кофе почти опустела. — Я думала, мы договорились встретиться в восемь? — нахмурилась Гермиона. У неё оставалось ещё пять минут. Он взглянул на неё. Гермиона не пропустила, как глаза Тома поглощали её. Пальто на ней сидело идеально, подчёркивая тонкую талию и струясь по бёдрам. Ещё она потратила дополнительное время утром, чтобы слегка обуздать свои кудри и наложить немного косметики, оставленной для неё Гасси. Она попробовала помаду, но вместо того, чтобы выглядеть элегантно, стала похожей на клоуна. В итоге она её стёрла и остановилась лишь на туши. — Эм — да, — он облизнул губы. — Э-э, мы договорились на восемь, — он не сводил с неё взгляда. Он вёл себя так, будто она предстала перед ним полностью обнажённой. Она сделала вид, что не заметила. Наконец, Том взял себя в руки: — Я рано встал, — пожал он плечами. Она заметила, что еда перед ним стояла нетронутой. Он ждал её, чтобы поесть. Гермиона не стала ничего говорить, а вместо этого села напротив, как и каждый раз после Рождества. — Что мы сегодня будем делать? — спросил он, намазывая булочку маслом. Она положила приличную порцию яиц в свою тарелку: — Увидишь! — Или можешь рассказать мне сейчас. — И испортить веселье? — упрекнула она, потянувшись за солью. Он схватил солонку своей длинной рукой и передал ей. — Так когда я узнаю? — спросил он. — Просто ешь, Том, — ответила она, набивая рот яичницей. Пока они ели, он снова пытался выведать у неё планы. Она не поддавалась. — Готов идти? — спросила Гермиона, когда их тарелки опустели. — Куда? — Это секрет! Он состроил мину и пробормотал что-то о том, что не любит сюрпризы. Она схватила его за руку и потащила по коридору. — Мы разве не идём на улицу? Зачем я надел пальто? — Не задавай вопросов, Том. Он ворчал о докучливых ведьмах и вновь повторил, что ненавидит сюрпризы. Гермиона придумала их вылазку, чтобы подбодрить его после разочаровывающей недели работы над Патронусом. Она по своему опыту знала, как изнуряло это заклинание. Они поднялись по лестницам и свернули за угол на четвёртом этаже. — Готов? — спросила она с нетерпеливым писком. — К чему? Гермиона встала у статуи одноглазой ведьмы с большим горбом. — Просто — ладно, — она посмотрела на статую и вытащила палочку, постучав по горбу и пробормотав заклинание себе под нос. Гермиона вовремя оглянулась, чтобы заметить, как глаза Тома загорелись от интереса, когда горб отодвинулся и открыл проход. Теперь-то она завладела его вниманием. До неё не доходило, что они держатся за руки, пока она не отпустила его, чтобы пролезть в узкий проём. Её коже было холодно без его переплетённых тёплых пальцев. Очевидно, он разделял это чувство. Том взял её за руку в темноте, когда они залезли в проход. Она не возражала. Они оба зажгли палочки, пока она вела его по каменистому туннелю. Именно так Гермиона купила Тому подарок на прошлой неделе. До этого случая единственный раз, когда она открыла горб одноглазой ведьмы, произошёл, когда Гарри спрятал там свою мантию-невидимку на третьем курсе. — Куда мы идём? — спросил Том в десятый раз. Они шли уже двадцать минут. — Хватит спрашивать! — Этот проход закончится? Откуда ты о нём знаешь? — Ты задаёшь слишком много вопросов. — Хватит предоставлять мне столько вопросов. — Хватит жаловаться и наслаждайся тайной. — Я ненавижу тайны. — Кто не любит тайны? Боишься испытаний, Том? — Ты избегаешь вопроса. — Я не избегаю вопроса. Я говорю тебе, что не буду на него отвечать. Туннель продолжался. Будто кто-то вырезал его из грязи и камней под зáмком. — Ты же не ведёшь меня куда-то, чтобы убить? — спросил он ещё через десять минут. Её пальто зацепилось за торчащий камень, и ей пришлось остановиться, чтобы его вытащить. — Чтобы кого-то убить, есть способы получше. Прогулка по влажному, тёмному проходу выглядит достаточно малоэффективной — ой! Пригни голову. Потолок здесь низкий, — она потёрла макушку и продолжила. — Не хуже, чем убить кого-то в Запретном лесу. Вокруг никого нет, чтобы услышать, и можно зарыть тело прямо здесь. — Или в Выручай-комнате. О ней знаем только мы. Я могла бы оставить там твой труп навечно. К тому времени, как тебя кто-то найдёт, ты стал бы кучкой костей. — Почему это звучит так, будто ты уже об этом думала? — Том, я понимаю, что ты ненавидишь сюрпризы и всё такое, но можешь просто подыграть? — она обернулась, держа палочку достаточно высоко, чтобы осветить его лицо. Он выглядел рассерженным, но ничего не сказал. Она вздохнула: — Ладно, я знаю, что ты не хочешь, но можешь это сделать хотя бы ради меня! Я так этого ждала. Выражение его лица смягчилось: — Хорошо. — Обещаешь? — у него на носу была грязь. Она подумала её стереть, но нашла очаровательным этот крошечный развод. Гермиона оставила его. Прошло ещё несколько минут. Земля перешла в подъём, а потом в ступеньки. Бесконечные ступеньки. Уже на полпути у неё начали неметь ноги. Лёгкие горели. Она использовала палочку, чтобы подсвечивать дорогу впереди. На прошлой неделе она ударилась головой о люк. — Мы на месте! — выдохнула она. Ей хотелось прозвучать веселее, но это было похоже на задыхающийся глоток воздуха. В её боку кололо, и на этот раз дело было не в шраме. — Мы всё ещё в тёмном, каменном туннеле, — услышала она Тома позади себя. — Ты обещал! — Я просто подмечаю факты, Гермиона. Она сердито обернулась и увидела на его лице широкую улыбку. Несмотря на изматывающую дорогу, по крайней мере, он выглядел довольным. Уже что-то. Гермиона подняла руки и толкнула руками дерево люка. Крышка поднялась над их головами, и внутрь проник свет, ослепив их обоих. Она использовала камни, чтобы подняться повыше, а Том следовал за ней по пятам. В итоге они оказались в кладовке, полной коробок и тележек. Там сладко пахло, что намекало на место снаружи. Закрыв люк, дерево почти без следа слилось с остальным полом. Кто бы его ни сделал, скрыл он его безупречно. — Вот твой сюрприз! — она хлопнула в ладоши, подпрыгивая на носочках. — Кладовка? Мы будем сосаться? Мы не могли этого сделать в школе? Там множество чуланов для мётел. Особенно хорош тот, что на… — Том, хватит болтать и следуй за мной, — она решительно игнорировала его замечание по поводу «сосаться». Выглянув наружу, Гермиона убедилась, что всё чисто. Заметив подходящую возможность, она взяла его за руку и выскользнула с ним в зал. Теперь они стояли в ослепительном и пёстром магазине, продающем любые сладости, которые только можно вообразить. — Что это? — спросил Том возле неё. Она взглянула на его лицо. Его глаза широко распахнулись, наблюдая за проходящими людьми. — С днём рождения, Том… Я принесла тебе кусочек Хогсмида на Рождество… И решила, что приведу тебя в Хогсмид на твой день рождения.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Мимо пробежала маленькая девочка, а за ней следовала измученная ведьма. Пожилая пара стояла у кассы, покупая целую гору конфет у юного клерка и обсуждая своих внуков, которым они собирали вручить сладости. Раздражённый мужчина прошёл перед ними, таща в каждой руке по ребёнку. Близнецы затевали шалость. Он никогда никому в этом не признавался, но Том не выносил того, что пропускал выходные в Хогсмиде. Он с презрением наблюдал за учениками, упархивающими наружу и возвращающимися со своими пакетами покупок. Они вместе смеялись в Большом зале и обсуждали, чем занимались. Он так это ненавидел! Она про это тоже знала? Эта девушка всегда знала то, о чём не могла бы догадываться. Когда он взглянул на неё, она выглядела обеспокоенной. Ждала услышать его мысли. — Спасибо, — просиял он, вновь взяв её за руку. — Это идеально. Том мог только представить, как смехотворно выглядел. Он становился такой размазнёй. Он навис над ней, как ястреб, кружащий над добычей. Несмотря на голос здравого смысла, он не мог устоять перед притяжением, от которого скручивало живот. Ему хотелось искупаться в умиротворении, которое её окружало. Они провели около часа, слоняясь по «Сладкому королевству» и рассматривая сладости. Том взял корзинку и начал складывать в неё разные товары. Он положил медовых ирисок для неё и сахарных перьев для себя, убедившись, что избежал драже «Берти Боттс». Как бы сильно ему ни нравилось есть его с ней, он не собирался рисковать снова. Они остановились напротив леденцов со вкусом крови в разделе «Необычные вкусы». — Наверное, это для вампиров, — сказала она возле него. — Они обслуживают и вампиров? — Почему нет? Это открывает дополнительный рынок сбыта. — А что насчёт этого: жвачка со вкусом человеческой плоти или мармеладки из глазных яблок? Гермиона сморщила нос: — Эм, для каргуний… или великанов? — предположила она. — Великанов? — Возможно. — Значит, ты хочешь сказать, что великан может пройти по главной улице Хогсмида и подумать: «Хм-м, как же мне хочется человечины», — а потом осмотреться и увидеть большую вывеску «Сладкого королевства». Потом он забежит внутрь с мешочком галлеонов, потому что знает, что в местном магазинчике уж точно найдётся человечина. Они купят горсть жвачек на обед и несколько глазных яблок для ждущего их дома малыша Тимми, потому что они его любимые. — У твоего гипотетического великана есть сын по имени Тимми? — спросила она со смешком. — Конечно, почему нет? Сказать, что у великана есть сын по имени Тимми, ничуть не более нелепо, чем предположить, что в кондитерской продают лакомства для великанов. — Не так уж это и абсурдно! — Великан даже не пройдёт в эту дверь. Зачем продавать что-то для великанов, если они даже не поместятся в помещении? От смеха у Гермионы посветлело всё лицо. Её чистая радость была заразительна. — Уверен, они утверждают, что это для вампиров, великанов и каргуний, но их настоящие покупатели — люди, которые хотят попробовать что-то столь омерзительное, как кровавые леденцы или покрытые сахаром черви. В прямом смысле. Склизкие существа копошились в жестянке. — Из тебя бы вышел неплохой предприниматель, Том! Возможно. Он никогда об этом не думал. Том заплатил за конфеты и отправился за Гермионой на выход из магазина. Он взял с собой половину своих пожитков, что равнялось более сотне галлеонов и нескольким сиклям. Абраксас, Норрис и несколько перво- и второкурсников щедро снабжали его золотом. Слизерин был полон чистокровных волшебников с унаследованным состоянием. Они беспечно швырялись деньгами. Поэтому Том использовал заклинания памяти, чтобы они забывали о монетах в кармане, и снабжал себя сам. Таким образом, он сколотил неплохое состояние. Он следовал за Гермионой в магазин перьев «Писсаро», где наблюдал, как она почти целый час рассматривает новые канцелярские принадлежности. Его удивило, как сильно она об этом заботилась, учитывая, что она испортила каждое из своих перьев, поглаживая их пальцами. До этого момента он никогда не задумывался о своих перьях. Том минут десять разглядывал аляповатые письменные принадлежности, хранившиеся за стеклянной витриной. Там находились экзотические перья: фламинго, страуса и павлина. Признаться, ему понравилось большое чёрное страусиное перо. Том мог оценить его привлекательность. Изящное розовое перо фламинго заставило его вспомнить о Гермионе. В магазине продавалось множество зачарованных перьев, например, перо, в котором не кончались чернила, перо для быстрых заметок и перо против списывания. Среди них было и перо, на этикетке которого значилось «самовосстанавливающееся». Она гласила, что перо останется чистым, сухим и никогда не истреплется. На маленькой карточке спереди стояла цена: десять галлеонов — больше, чем он потратил на свою палочку. Просто обдираловка. Но когда он вновь посмотрел на Гермиону, покупающую уценённые перья, то понял, что оно бы ей понравилось. Она сможет гладить его, сколько захочет. Перебирать пёрышки, пока слушает лекции… Том попросил продавщицу показать его. Её волосы были стянуты в строгий пучок, а глубокие морщины испещряли бледную кожу. Она скептично осмотрела его, будто переживала, что он сбежит с ним. Кто станет красть перо? В итоге она услужила ему. Перо было ангельски белым, нежным и распушённым. Оно практически сияло. Пух был таким мягким. Оно ей понравится… — Я возьму его, — он передал его обратно продавщице, и она кивнула. — Вы хотите подарочную упаковку? — её голос скрипел, когда она говорила. — Что? — За один сикль мы упакуем его. Он никогда никому не покупал подарков. Должен ли он их упаковывать? Он должен упаковывать каждый подарок? Почему он покупает его? Что за событие? Стоит ли ему притвориться, что это рождественский подарок? Она купила ему подарок на Рождество. — Эм, — он прочистил горло, — конечно, — чёрт, какой же он дурак. Женщина кивнула, и вскоре вручила коробку обратно. Ярко-красная бумага слегка блестела, а посередине продавщица завязала огромный бант. Он не мог отрицать очаровательности упаковки. Он спрятал коробку в пакете из «Сладкого королевства». После того, как Гермиона купила себе перья и чернила, они остановились в чайной на поздний обед, а затем отправились в «Зонко». Вскоре стало очевидно, что никому из них не были интересны розыгрыши, поэтому они там не задержались надолго. Они закончили свой поход по магазинам в «Фолиантах и свитках». Конечно, ему нравилось читать, но ещё больше ему нравилось смотреть, как Гермиона рассматривает книги. Том любовался череде выражений, пересекающих её лицо. — Ой! — пискнула она. Её губы изогнулись в сияющей улыбке. — Что? — он подошёл к ней, заглянув на полку, на которой стоял весьма непримечательный набор книг. — Магловская классика! — сказала она. Он взглянул наверх, и, разумеется, на табличке над полками значилось название секции: «Магловская литература». Том пожал плечами. Гермиона закатила глаза: — Том! Ты вырос в магловском приюте! Разве ты не читал классической литературы? Может, и читал, но он сомневался в этом. Старшая девочка в приюте читала ему сказки, когда он был маленьким. Он старался о ней не думать. — Например? — Например, Джейн Остин, Шарлотту Бронте, Чарльза Диккенса, Уильяма Шекспира, Мэри Шелли?! — Не-а, — он не интересовался сопливыми романами. С недавних пор Том встречал достаточно драмы в собственной жизни. По-видимому, он сказал часть про сопливые романы вслух, потому что Гермиона сердито посмотрела на него: — Они не сопливые! «Гордость и предубеждение» — одна из моих самых любимых книг! «Джейн Эйр» — готический роман, а Чарльз Диккенс пишет об обществе, а не… — Разве он не писал о бесполезном сосунке, с ума сходившем по какой-то девушке, которая относилась к нему как к дерьму? — Значит, ты читал «Большие надежды»? — Нет, я слышал о ней, — старшая девочка в приюте читала её. Она пересказала ему историю. Том никогда не понимал её. Почему этот мальчик построил всю свою жизнь вокруг одного человека? Поистине смехотворно дать одному человеку столько власти над собой. Том поморщился. Уж ему ли об этом говорить. Уж точно не теперь. Не теперь, когда маленький лев появился в его жизни. Но он это и не ненавидел. Глаза Гермионы в угрожающем взгляде сузились ещё больше: — Мэри Шелли написала «Франкенштейна» об учёном, который создал монстра, отправившегося на массовые убийства. — Звучит забавно, — согласился он. — Разумеется, именно это привлекло твоё внимание, — Гермиона закатила глаза и ушла. Том посмеялся над её гневом. Как только она скрылась из виду, он поднял «Франкенштейна» и «Гордость и предубеждение» и отнёс их к кассиру. Пожилой мужчина усмехнулся, рассматривая названия: — Моя покойная жена всегда говорила, что мне следует запастись магловской литературой. Я никогда этого не делал. Утверждал, что у меня нет места. — О, — сказал Том с притворным интересом. На самом деле он не хотел слушать душещипательную историю этого человека. Мужчина записал названия и цены на них в книге учёта: — Но потом она умерла, и только тогда я нашёл для них место. — Сочувствую Вашей утрате, — сказал Том, не выказывая ни малейшего соболезнования. Гермиона подкралась к нему сзади: — Ты что-то покупаешь? Что ты выбрал? — «Франкенштейна», — сказал он, опустив Джейн Остин. Том купил её только потому, что она сказала, что это её любимая книга. Он решил, что прочтет её сам, а потом подарит ей. Мужчина поднял бровь, но не стал оспаривать заявление Тома о единственной книге: — Мои бестселлеры, эти магловские книги, — прокомментировал продавец, когда Том передал ему несколько галлеонов. — Я слышала, что Вы сказали о своей жене, уверена, ей бы понравилось, что таким образом Вы почтили её память, — сказала Гермиона. Вот она казалась искренней. Её взгляд смягчился. — Это мило с Вашей стороны. Где бы она ни была, скорее всего, она закатывает глаза и говорит, что я должен был её послушаться с самого начала. И будет права. Пока Том забирал у мужчины пакет, они обменялись любезностями и поделились горем. Вероятно, лучше всего было позволить Гермионе самой вести разговор. У Тома было столько же эмоционального интеллекта, сколько у опарыша. Он продолжал следовать за Гермионой по книжному магазину, пока она брала с полок различные тома. В конце концов, они устроились на двухместном диване в углу, где сидели возле друг друга и рассматривали выбранные книги. Он нашёл несколько книг для себя, но ему с трудом удавалось сосредоточиться на материале. Его больше интересовал маленький лев, сидевший с ним в одном кресле. И всё же он разыграл свою роль, взяв в руки книгу и пролистав её. — Это великолепная книга! Рекомендую! — сказала она, когда он взял в руки «Руководство по средневековому волшебству». Он не смотрел на книгу. Ему пришлось взглянуть на обложку, чтобы понять, о чём она. В итоге он купил и её. После закрытия магазинов они отправились в «Три метлы», чтобы поесть. Солнце село за несколько часов до этого. Он последовал за ней внутрь уютного паба, где уже заканчивался ужин. Они устроились в маленькой кабинке в углу. — Я принесу нам напитки, — сказала она. Через десять минут она вернулась с двумя кружками тёплого сливочного пива. — Приятно хоть раз не обслуживать столики, — она придвинулась к нему. — Как ты оказалась в «Дырявом котле»? — Мне дали работу за комнату и еду. К тому же там платят деньги, в которых я отчаянно нуждалась. Он позволил ей разговаривать весь вечер и довольствовался тем, что слушал. Что наблюдал, как двигаются её губы. Официантка подошла позже, и они заказали еду. Народу становилось всё больше. Не было ни одного свободного столика. С ней время летело незаметно. А ему всё было мало. Гермиона спросила его о приюте. О месте, которое он всегда скрывал. На вопросы, которые он не мог обойти стороной, Том давал расплывчатые ответы. У него не было желания говорить о своей жизни там, а тем более вспоминать о ней. В конце концов, ему удалось перевести разговор на год, который он провел в деревне, работая на ферме после эвакуации Лондона. — После этого я не возвращался, — сказал он. — Но разве дети Лондона всё ещё не в эвакуации? — спросила она. — Ну да… технически. — И где же ты остановился? Том вздохнул и решил открыть правду. Может, она навестит его, если будет знать, где его искать: — Я оставался в заброшенном приюте с третьего курса. Наложил несколько защитных заклинаний вокруг места, чтобы меня не взорвало во время воздушного налёта. Он думал, что она отчитает его за использование магии за пределами школы. Это грозило отчислением. Вместо этого Гермиона сказала: — Эти обереги и барьеры — сложная магия. — Полагаю. Ему потребовался почти весь третий курс, чтобы отточить их. Неправильно наложенное защитное заклинание может быть смертельным. — Как ты избежал ограничений об использовании магии несовершеннолетним? — спросила она. — Для этого тоже есть щитовые чары, — пожал он плечами. Он сказал это непринуждённо, хотя на самом деле не мог сосчитать, сколько часов проработал над этим чёртовым заклинанием. — Ты придумал, как обойти министерский Надзор за магией несовершеннолетних?! — она не выглядела рассерженной, скорее изумлённой. Он ухмыльнулся, а она покачала головой, словно смеясь над своей собственной шуткой. — Разве не одиноко оставаться там одному? — она оперлась подбородком на руку и смотрела на него такими открытыми и честными глазами. Ему не было особенно одиноко, у него было много дел, чтобы занять своё время. — Иногда бывает — не видеть никого всё лето… — он нахмурился в своей наилучшей жалостливой манере. Может быть, если бы она считала его одиноким, то навестила бы летом. Возможно, всё закончится не сегодня — не в этом году. Они продолжали непринуждённо беседовать, пока толпа вокруг них увеличивалась. Время текло и текло без всякого смысла — пока она не сказала: — Уже поздно. Может, нам пора возвращаться? Он не ответил, уклонившись от вопроса: — Мой день рождения почти закончился. — Полагаю, да… — Откуда ты знаешь, что сегодня мой день рождения? — спросил он. — Слагхорн, — рассмеялась она, дав ему ответ. — Вы разговаривали обо мне? — он выглядел подозрительно. — Нет! Это… просто всплыло. — Всплыло… — Он обмолвился мимоходом. — Он мимоходом говорит о моём дне рождения с другими учениками? — Эм… Наверное. Он упомянул это, когда ты весь из себя надутый выбежал из Большого зала на Рождество. Он сказал, что ты всегда остаёшься на Рождество и свой день рождения. — Я не надулся, — он сморщился от этого слова. — А как бы ты это назвал? — широко улыбнулась она. Бокалы звенели, а смех наполнил воздух, пока собиралась огромная толчея. — Хм-м… Сексуально озадачился. — Я — эм — а что тебя сексуально озадачило в том, что я подарила тебе пакет конфет из «Сладкого королевства»? — она путалась в словах. Накручивала волосы на палец. Она не сбежала от этой мысли. Уже что-то. — Большинство вещей, которые ты делаешь, меня одновременно возбуждают и озадачивают, — сказал Том. Его голос стал ниже. Её зубы впились в нижнюю губу, а его глаза проследили за этим движением. Может ли он поцеловать её? Здесь и сейчас? Наклониться через стол… Она отвернулась от него, его взгляд был слишком пронзительным для неё. Её кожа приняла глубокий пунцовый оттенок, когда Гермиона подняла свою кружку и сделала большой глоток. Он знал наверняка, что это только для того, чтобы скрыть своё пылающее лицо. У неё закончилось сливочное пиво. — Я принесу нам добавки, — произнёс он. Все заказы проходили через бармена, так как официанты ушли час назад. Было уже поздно, но он не был готов вернуться в замок и позволить этому дню закончиться. Том не собирался ждать её возражений, поэтому сбежал. Как же он жалок. Но, по крайней мере, если бы перед ними стояла ещё одна порция сливочного пива, они могли бы остаться, пока не допьют их. Так они выиграют немного времени. Том выскользнул из-за стола и направился к барной стойке. Через некоторое время он подозвал бармена и заказал ещё сливочного пива. Люди заполнили зал. Пьяные и падающие друг на друга. Огромные часы на стене позади барной стойки почти показывали полночь. Осталось несколько минут. Люди ликовали, готовые отметить 1943 год. Том не отрывался от тикающей секундной стрелки. Он должен поцеловать её. Показать свои намерения. Захватить её. Она же тоже это чувствовала. Быть не может, что это невзаимно. Чувство было слишком невыносимым для одного человека. Он ждал у барной стойки… время ползло вперёд… ему нужно её поцеловать. Укусить эту губу. Намотать кудри на кулак. Начался обратный отсчёт до полуночи. Он слышал, как его сердце бьётся в ушах. Люди целуются в полночь, встречая Новый год. Ведьмы, волшебники и маглы — все. Он повернулся на пятке и отправился к столику, забыв о напитках. Это была его возможность. До неё оставались считанные секунды. Он не упустит момент. В баре становилось всё более шумно, но Том не обращал ни на кого внимания. Он полностью сосредоточился на ведьме, сидящей за столиком с диваном в углу. Она светилась. Его уже тошнило от её мимолётных взглядов и противоречивых намёков. Сытый по горло ожиданием, он решил взять всё в свои руки. Она наклонила голову, недоуменно сдвинув брови: — Я думала, ты пошёл за напитками… Он проскользнул на диванчик возле неё, схватил лицо обеими руками и поцеловал её. Все ликовали. Хлопали. Были слышны искры, хлопки и фейерверки. Люди поднимали тосты, пели, танцевали. «Три метлы» взорвались от целого празднующего паба, но детонация в голове Тома звучала громче, чего бы то ни было. Как бы абсурдно это ни казалось, он чувствовал, будто весь Новый год случился только для них лично. Для этого момента, здесь и сейчас. Она не оттолкнула его. Она не боролась. По правде, ведьма растворилась в поцелуе так же восторженно, как и он. Ей потребовались три долгие секунды на реакцию. Она ответила, обняв его своими руками и притянув ближе. Том прильнул к теплу. Гермиона так же, как и он, умела не обращать внимания на бурлящий шум. Она провела своими руками по его волосам. Его язык проскользнул по её губам, и она раскрыла их для него, впустив для исследования своего рта. Дала себя попробовать. На вкус она была как сливочное пиво. Опьяняющая и сладкая. Идеальная. Гермиона довольно простонала и ещё больше расслабилась в его объятьях. Их поцелуй полностью изменился. Его руки крепче сжали её бёдра, его рот требовал большего. Нежный поцелуй стал жёстче. Она схватила его за волосы, проводя ногтями по его шее. Том ахнул, и она приняла его дыхание, вдыхая каждый звук, издаваемый его горлом. Его руки погладили по её спине, а потом обхватили её вокруг рёбер. Пальто скрывало её грудь. Он чувствовал её форму под тканью, но хотел ощутить вес руками. Провести пальцами по соскам. Попробовать кожу и обвести языком ареолы. Том резко прижался к ней. Этого и близко не было достаточно. Она прислонилась к стене, вытянув одну ногу под столом, пока вторая безвольно повисла. Он наслаждался ею. Она соскользнула, опустившись ниже на сидение. Он накрыл её своим телом, пытаясь вскарабкаться на неё. Разве все сейчас не празднуют? Кто-нибудь вообще заметит, если он трахнет её прямо здесь за столиком в углу? Если проведёт рукой под её юбкой? Он должен что-то сделать! Ему нужно большее! Это пальто, обтягивающее её талию и остальные изгибы, издевалось над ним целый день. Он хотел сорвать его с неё. Потереться ноющим членом вдоль тепла между её ног. Слой одежды между ними был слишком толстым. Он начал искать пуговицы. — Ребята, вы знаете, наверху есть комнаты для таких дел… если вам нужно. У нас осталась одна, — бармен стоял возле их столика с весёлым выражением лица. Его неопрятные каштановые волосы с проседью опускались ему на плечи. Гермиона оттолкнула Тома и отодвинулась так далеко, насколько позволял столик. Её лицо горело. Том прочистил горло и собрался с мыслями быстрее неё: — Спасибо за предложение. Мы немного… увлеклись, — под конец его голос упал на целую октаву, а глаза метнулись на покрасневшую ведьму, пытающуюся раствориться в стене. Бармен, смеясь, покачал головой, поставив перед ними две полные кружки сливочного пива на стол. Том забыл о нём. Мужчина удалился. Гермиона уронила своё залившееся краской лицо в ладони. Том напрягся, его брюки стали неприятно тесными. — Мне нужно воспользоваться уборной, — сказал Том. Он поправил штаны, вставая. Бармен разливал огневиски группе четырёх шумных мужчин за барной стойкой. Он приподнял бровь, когда Том подошёл к нему. — А где Ваша девушка? — спросил он. Она была ею? Он всегда думал, что это определение будет его напрягать, но когда оно относилось к Гермионе — нет. Может, он понятия не имел, как быть парнем, но Том научится для неё: — За столиком. — Передумали насчёт комнаты? Том бы принял его предложение в мгновение ока. Он бы затащил Гермиону наверх, заглушил стены и наслаждался ею всю ночь напролёт. Чувствовал бы её под собой. Может, дал бы ей быстро вздремнуть, а потом бы трахал до самого рассвета. Она была к этому не готова… пока. — Я ищу туалет. Бармен указал ему головой на узкий коридор. Волшебницы выстроились в очередь, но туалет волшебников был свободен. Он захлопнул дверь за собой, запер её и выдохнул, стоило ему зажать в кулаке свой член. Чёрт, ему требовалось облегчение от этого давления. Он всё ещё чувствовал её губы на своих. Её язык. Мягкий. Страстный. Невероятный. Теперь это станет привычкой? Они будут страстно целоваться, а потом он отправится в поисках разрядки? Он смирился с тем, что в конце концов они не ограничатся несколькими поцелуями. Он узнает каждый дюйм её тела. Узнает, что сводит её с ума. Однажды он ворвётся в неё. Доведёт её до грани возбуждения, пока она не сможет терпеть. Заставит её кричать, когда она кончит, а её тугие стенки будут сжимать его почти до боли, будто она хочет, чтобы он никогда не уходил. В самом лучшем смысле этих слов. Он жёстче вбивался в свой кулак, представляя её голые сиськи. Он растлит её грудь, как только до неё доберётся. Уделит ей всё внимание, которое она заслуживала. Заставит её кричать и умолять о большем. Том представлял своего льва, раздвинувшей перед ним ноги с розовой, истекающей для него вагиной, в нетерпении ожидая, как он ворвётся в неё. Её большие карие глаза будут блестеть от экстаза, когда он… У него не ушло много времени на то, чтобы содрогнуться и излиться в туалете. Его охватило чувство ясности. Напряжение спало. Он вымыл руки и привёл себя в порядок, прежде чем толкнуть дверь и снова войти в толпу. Ему нужно выяснить, что же между ними происходит. Было что-то, чего он не испытывал раньше, что-то, на что он больше не мог не обращать внимания. Он и не хотел игнорировать это. Он хотел большего. Вместо того чтобы меньше жаждать её, становилось всё хуже. Его обычная тактика обаяния и лести не работала на Гермионе. Она всегда видела его насквозь. Знала наверняка, на какие кнопки нажать, чтобы раззадорить его. По крайней мере, Куфф выбыл из игры. Том об этом позаботился. Может, Куфф задумается о переводе в другую школу. Неизвестный обидчик его пытал. Это уж точно заслуживает перевода. Он замер, заметив Гермиону. Она высоко держала голову. Её ангельское лицо исказила ярость. Долговязый блондин сел на освободившееся Томом место. Его глаза остекленели, а кожа покраснела от опьянения. Ему, должно быть, шёл третий десяток. Парень обхватил её за плечи и прижал к себе. Она тщетно пыталась вывернуться. Этот пиздюк прикасался к его ведьме. Он прижался губами к её уху и сказал что-то, от чего она покраснела. Её рот открылся от шока и возмущения. Том сжал кулаки, но на его лице появилась невозмутимая улыбка, когда он подошёл к кабинке. Он старался выглядеть спокойным и собранным. Вероятно, он выглядел зловеще. Том кипел от злости. Гермиона с видимым облегчением посмотрела на Тома. Парень даже не заметил его присутствия. Пока Том не хлопнул кулаком по столу. От резкого движения их полные кружки сливочного пива расплескались во все стороны. — Проблемы, приятель? — невнятно проговорил он. — По-моему, ты ошибся столом, — Том впился ногтями в ладони. Этот мудак должен убрать руки! Это сводило Тома с ума! Как он прикасался к ней — чувствовал её кожу. Чувствовал ли он ещё и запах яблок в её волосах? — Кто ты? — спросил он, поворачиваясь к Тому, но не выпуская Гермиону. Гермиона использовала его отвлечение, чтобы толкнуть его. Он упал с дивана, ударившись об стол возле них, а группа хихикающих ведьм взвизгнула. Том сел возле своей ведьмы, спокойно наблюдая, как парень поднимается с пола. — Мне неинтересно! — огрызнулась Гермиона. Том гадал, волновало ли мужчину, в чём была или не была заинтересована Гермиона. Он казался слишком в хлам пьяным, чтобы заметить разницу. — Уверен, что не хочешь поделиться? — спросил он Тома. Он практически лежал на столе, чтобы устоять на ногах. Том услышал, как резко вздохнула Гермиона. Если бы она не сидела сейчас рядом с ним, он бы убил уёбка. Но не убил. Кто-то должен наградить его за сдержанность. Прежде чем Том успел ответить, появился другой человек за парнем и схватил того за руку: — Уэстли, пошли! — волосы этого мужчины были темнее, и он выглядел раздражённым своим другом, пока тащил его прочь. Блондин продолжал пялиться на Гермиону через комнату. Он раздевал её своими глазами. Этого было достаточно, чтобы довести Тома до грани. Гермиона взяла свою кружку и начала жаловаться, как до неё домогался пиздюк, пока не появился Том. Том не сказал ни слова. Его ярость кипела за фасадом, до неё было не дотянуться, но становилось всё жарче. Он водил пальцами по прохладному стеклу сливочного пива. Она едва чувствовала жидкость на вкус. Потом она начала говорить об уроках. Попыталась привлечь Тома хоть в какую-то беседу. Они закончили пить, но напряжение не развеялось. Должно быть, она заметила это, потому что через пару мгновений её тёплая ладонь коснулась его руки. — Ты в порядке, Том? — Да. — Я пойду в туалет, а потом нам, наверное, стоит возвращаться. Он кивнул, не желая признаваться в своём желании остаться. Сидеть с ней на этом диванчике до конца дней. Ничего в его жизни не сравнится с этим днём, проведённым с ней. Он заметил, как Уэстли топчется у стола, сообщая своему другу, что собирается отлить. Судя по всему, он не собирался пользоваться предоставленными удобствами, потому что вышел прямо на улицу, на снег. Том не мог упустить прекрасную возможность. Гермиона пошла в уборную, вклинившись в бесконечную очередь ведьм, а Том последовал за ним в снег. Кусачий мороз скорее разжигал огонь под кожей, чем усмирял его. Том направил свою палочку на мужчину ещё до того, как увидел его. Парень рухнул на снег, крича от боли. Вероятно, он был слишком пьян, чтобы осознать происходящее. Слишком пьян, чтобы понять, с кем он сегодня связался. Но Том постарается навсегда запечатлеть эту боль в его памяти. Ему нравился шум. Он находил в нём удовлетворение, но ему пришлось заглушить парня, поскольку тот вёл себя слишком громко. Том не собирался быть пойманным… Да и времени у него было немного. Гермиона могла вернуться в любой момент. Приходилось работать быстро. Он укрепил магию в заклинании, с удовлетворением наблюдая за немыми криками. Он направил в уёбище режущее проклятье, разрезая его пальто и грудь. Из раны хлынула кровь. Том заметил наполовину пустой бокал пива на краю переулка, поднял его и вылил содержимое на хлещущую рану. Хоть он и не мог услышать криков, судя по лицу мужчины, было больно, затем он разбил бокал о его грудину. На всякий случай Том оставил несколько осколков в его коже. Это была грязная, кровавая работа, но ничего такого, к чему Том не смог бы применить чистящие чары. Жаль, что у него не было больше времени, но придётся довольствоваться тем, что есть. Он больше не мог рисковать оставаться снаружи. Гермионы всё ещё не было, когда Том вернулся за стол, но его настроение существенно приподнялось. Он оставил пиздюка в снегу, спустив брюки к щиколоткам, покрытого собственной мочой, кровью и пивом. Он это заслужил. Рано или поздно кто-то его найдёт. Его друзья решат, что его стошнило, и он вырубился, разбив бокал и порезавшись. Только Том будет знать, как кричал парень, пока не потерял сознание. Смотря как быстро его найдут, они всё ещё смогут вылечить его рану и спасти ему жизнь. Или он будет мёртв. Тому всё равно. Никто не тронет его ведьму и не останется безнаказанным. Никто.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!