Вернутся к фанфику

24: Кошмары на кухне

19 июня 2024, 22:47
Несмотря на желание Тома провести день в Хогсмиде, Гермиона настояла, чтобы они вернулись в замок. Его убедило её полное паники выражение лица от мысли, что они не вернутся, — у него не было выбора. Он подчинился маленькому льву и последовал за ней по каменному туннелю и прочь из статуи одноглазой ведьмы. — Что ты хочешь поделать сегодня? — спросил её Том. Ему нужно принять душ и переодеться, но это шло вразрез с его желанием не разлучаться с ней. Он изучал, как менялось её лицо, — он и впрямь не знал, как это назвать. Выражение неудобства. Возможно, разочарования. — Мне нужно ненадолго вернуться в спальню, а потом, может, увидимся на обеде в час? Три часа? Он нахмурился, но согласился. Том пошёл в гостиную Слизерина один и отправился в спальню. Он с терпением ждал этого душа. И хотел вновь рассмотреть свои покупки. Он восторгался весом пакетов в своей руке. Зайдя в спальню, оказалось, что она не настолько пустынна, как он рассчитывал. Его кровать заняла сова. Заметив Тома, она ликующе ухнула. Она радостно хлопала крыльями от успешной доставки. Том осмотрел существо с недоверием. Никто никогда ему не писал. Он гадал, как долго она ждала его возвращения. Он снял записку, привязанную к её лапе, и сова вылетела за дверь после коротко победоносного круга по периметру комнаты. Он вскользь подумал о том, как сова вообще попала в спальни Слизерина. Они располагались под Чёрным озером. Не то чтобы птица могла залететь в окно. Он покачал головой и разорвал конверт.       Том,       Ты просил прислать тебе новости о данном тобою на каникулы задании. Я танцевал с ней на новогодней вечеринке Крауч. Она и впрямь выразила интерес. Пока что я не столкнулся ни с какими проблемами. Как ты и ожидал, этого было нетрудно достичь.       Райнхардт Лестрейндж. Том одобрительно кивнул. Он не забыл о своих планах, начатых прямо перед каникулами. Они лишь немного отошли в сторону после того, как лев заняла ещё больше его мыслей. Требовался лишь некоторый уровень изворотливости, раз уж теперь Гермиона находилась поблизости. С этим он справится. Останется ли она возле него, когда остальные ученики вернутся в замок? Она же не отвернётся от него? Может, они смогут вместе провести и лето. Он собирался отправиться познакомиться с семейством Гонт, родственниками его матери. Он выследил их до домика на задворках Литтл-Хэнглтона. Том сомневался, что это займёт у него много времени. У них всё ещё будет целое лето, чтобы провести его вместе. Том начал сворачивать письмо, но заметил текст на обратной стороне пергамента. Он перевернул его и продолжил читать.       Кстати,       Гермиона Грейнджер написала мне несколько дней назад и отчитала за то, что я не сделал тебе подарок на Рождество. Смею напомнить, что ты сам настоял, чтобы мы тебе ничего не дарили под угрозой пыток. Она также сообщила мне, что вчера был твой день рождения. В своём письме она была весьма агрессивной. Сказала, что я должен постараться и быть тебе другом получше. Мне не понравилось обвинение, учитывая, что именно ты отказался сообщить дату своего рождения. Я спросил тебя на первом курсе, и ты уклонился от вопроса.       Пожалуйста, передай своей ведьме, что я поздравил тебя с днём рождения и отправил подарок.       Р. К. Лестрейндж. Том проигнорировал дрожь, пробежавшую по нему от слов «твоей ведьме». Она была его, и скоро все об этом узнают. Он не мог позволить ей вновь просочиться сквозь его пальцы. Больше никаких уёбоков вроде Барнабаса Куффа или Уэстли, считающих, что она свободна. Она моя. Он оглянулся в поисках подарка, о котором ему доложили, и заметил маленькую посылку на кровати, идеально упакованную с аккуратными складками и ровными краями. Райнхардт и впрямь ему что-то прислал. Почему Гермиона позаботилась о том, чтобы ему написать? Зачем она вообще это сделала? Должно быть, она составила письмо, пока они болтали в Выручай-комнате. Ему не стоило показывать такой шок, когда он получил рождественский подарок. Должно быть, она решила, что его друзья никогда ему ничего не дарили. Что, честно говоря, было правдой. Тома никогда не заботили подарки на бессмысленные праздники. Но, видимо, она считала по-другому. Тому нужно было сделать что-то для неё. Отблагодарить в ответ. Он подумал над этим. Она не из тех, кого заботит материальное. Предстояло придумать широкий жест, чтобы завладеть её вниманием. И тут до него дошло. Он знал, что именно нужно сделать, и у него было достаточно времени, чтобы претворить план в жизнь.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

После того как Гермиона и Том договорились встретиться на поздний обед, они разошлись. Её охватило чувство облегчения, когда он наконец-то исчез из виду. Не потому, что она хотела быть подальше от него. Просто её боль высунула свою отвратительную голову наружу этим утром. По дороге по проходу её ноющая боль в боку иногда набирала такие обороты, что Гермиона почти падала в обморок. Она сделала вид, что наступала на что-то. Или ударялась головой о низко нависающий камень. Она не думала, что Том заметил, по крайней мере, он не отпускал никаких комментариев. Наверное, он просто решил, что она неуклюжая. И всё же ей нужно было отдалиться от него. Её мысли сосредоточились на том, чтобы вернуться обратно в спальню и достать зелье в надежде, что оно даст некоторое облегчение. Гермионе не требовалось пить зелье аж до завтра, но она уже едва ли могла ходить. Её двух доз в неделю уже не было достаточно. Что произойдёт, когда она дойдёт до точки, и ей придётся пить его каждый день? Или, ещё хуже, когда зелье вообще перестанет работать… Каким-то образом ей удалось добраться до ступенек спальни. Было трудно не морщиться от спазмов боли, стреляющей по ней. Её зрение постоянно размывало туда-сюда. Темнота поглощала её изнутри, заполняя всю её душу с каждым вздохом. Гермионе нужно её вывести. Её пальцы затрепетали, вцепившись в кожу. Такими темпами она сгинет. Гермиона схватила бутылочку с прикроватной тумбочки и рухнула на кровать. Она даже не потрудилась отмерить дозу, приложив стекло к губам. Она прикинула, что трёх глотков должно быть достаточно, и поставила бутылку на место. И это только начало. Её симптомы начнут лишь ухудшаться, если она не примет меры. В голове начнёт реветь. Она бесконтрольно станет кричать и плакать. А потом всё дойдёт до точки невозврата, и галлюцинации и эмоциональная пытка отразятся на её разуме. Ещё и близко не было настолько плохо… пока. Сейчас она могла бы это описать как немного невыносимо. Что означает, слегка выносимо, да? Она не была уверена. Спустя несколько минут её отвлекла щиплющая боль в предплечье. Она взвизгнула и убрала руку, но щипки начались снова. Гермиона села и увидела, как на неё смотрят три грациозные совы. Каждая выглядела до глубины души раздражённой. Их глаза-бусинки сердито уставились на неё, будто она оскорбила их своим невниманием. Самая большая из них клевала её, чтобы Гермиона их заметила. У каждой было по письму. Она перевернулась на бок и отвязала записки с лапок, а затем открыла одну за другой. Её друзья сохранили обещания и отправили ей списки книг своих домашних библиотек. Они сказали совам вернуться после того, как Гермиона напишет ответ, а потому птицы возле неё были так рассержены. Она не знала, как долго они её ждали. Было очевидно, судя по написанным названиям, что её друзья заметили её интерес к путешествиям во времени, парадоксам и параллельным мирам. Хоть она и не говорила напрямую, что читает, должно быть, они заметили, какие книги она обычно брала с полок. Возможно, одна из них будет содержать нужный ей ответ. Закроет пробелы в знаниях, необходимых, чтобы вернуться в свой мир. Она всё ещё не теряла надежды вернуться когда-нибудь. Если ей удалось прийти сюда, должна быть возможность и отправиться домой. Может, нет сиюминутного решения. Возможно, ей даже придётся ждать начала работы невыразимцем. Но шанс есть всегда. Вероятность найти дорогу домой придавала ей сил. Гермиона словно тисками сжимала крошечную каплю надежды. Она оставила свой мир на пороге войны. Возможно, она уже вовсю идёт. Её друзья сражаются за свои жизни. Работают над уничтожением тёмного волшебника, которого она в исступлении целовала несколько часов назад. Она покраснела от этой мысли. Что сказали бы Гарри и Рон, если бы узнали природу её отношений с Томом Риддлом? Что у них вообще за отношения с Томом Риддлом? Гермиона вновь сосредоточилась на задании. Она начала с письма Гасси. В нём было три листа пергамента, полного выписанных названий. Она отметила по крайней мере полдюжины книг, с которыми могла бы изучить путешествия во времени и параллельные миры. Одной из них был дневник человека, на чьё имя она натыкалась в прошлых исследованиях. Гермиона гадала, откуда подобное у семьи Гасси. Она отметила ещё три, потому что не удержалась. В двух других письмах содержались похожие списки от Аластора и Арчи, на чьи записки Гермиона спешно ответила и привязала письма к лапкам сов. У них остаётся не так много времени собрать нужные книги. Вся школа должна завтра вернуться на «Хогвартс-экспрессе». Отпустив сов, она вновь расслабилась на кровати и наблюдала, как они улетают в холодный зимний воздух. Гермиона отвлеклась, она не заметила, что боль стихла. Ей отчаянно требовался душ.

***

Они вместе сидели за столом Слизерина в пустом Большом зале. Перед ними появилась еда. Том выглядел таким же свежим, какой она себя чувствовала. Но он странно на неё смотрел. Она не могла понять, в чём дело, пока он не произнёс: — Мне сказали передать тебе, что Райнхардт поздравил меня с днём рождения и прислал подарок. Гермиона замерла, потянувшись к блюду с сэндвичами. Она изучала его выражение лица. Он не казался разъярённым. Это хорошо. — Что он тебе подарил? — спросила она, пытаясь прозвучать невинно. Она отправила ему это письмо под влиянием момента. Гермиона сомневалась, что Райнхардт вообще послушается. Хоть и была достаточно взбешена, когда писала его. Может, даже добавила несколько прикрытых угроз в это сочинение. Том залез под мантию и достал серебряные карманные часы. Буквы «Т.М.Р.» были выгравированы на крышке. — Ого! — ахнула она. Райнхардт превзошёл себя. Выступил гораздо лучше, чем она ожидала. Он ухмыльнулся и убрал их обратно. Том сложил руки перед собой, будто они были посреди рабочего совещания: — Норрису и Абраксасу ты тоже написала? — спросил он. Гермиона фыркнула: — Конечно нет, Малфой — эгоистичный… ну — он говнюк. Он ни в жизнь ничего не сделает. Скорее, пришлёт мне что-то прóклятое в ответ. Эйвери, скорее всего, решит, что это всё шутка. Я прикинула, что Райнхардт Лестрейндж — единственный, до кого я могла бы достучаться. — Понятно. — Ты злишься? — Не очень, — сказал он. Означает ли это, что он не злился? Она не была уверена. Он сказал не совсем это… Может, он всё же был немного взбешён? Том сидел слишком ровно — не брал еду. Он изучал её. Она неуютно поёрзала на скамейке от его пристального взгляда. — Прости, мне не следовало… — Я не злюсь, Гермиона. — Ладно… — атмосфера между ними стала напряжённой. Он не выдавал никаких эмоций. У неё не было ни малейшей возможности узнать, какое он выразит настроение. Ей не нравилось приходить неподготовленной. Гермиона отвлеклась, наполняя кружку кофе и сливками. Он продолжал сидеть неподвижно, глядя, как она делает глоток. Когда молчание стало невыносимым, она, наконец, воскликнула: — Пожалуйста, скажи что-нибудь! Он наклонился вперёд, опустив подбородок на свой кулак. Даже такое бесконечно малое движение ослабило напряжение. — У меня для тебя сюрприз. Этого она не ожидала: — Это возмездие за мой вчерашний сюрприз? — Вовсе нет — считай это благодарностью, — он одарил её своей самой обаятельной улыбкой. Той, от которой у неё трепетало сердце. — Как ты вообще смог уже организовать сюрприз? Прошло всего лишь несколько часов. Он не ответил на этот вопрос. — Ладно. И когда я его получу? — Сегодня днём. Она сделала ещё один глоток кофе и с интересом разглядывала его. — Ладно… а когда днём? — спросила она. — Пытаетесь вписать меня в своё занятое расписание, мисс Грейнджер? Она широко улыбнулась ему: — Всего лишь стараюсь прикинуть природу этого сюрприза. — Разве это не противоречит самой его сути? — спросил он, будто это не он донимал её несколько часов, пока она не раскрыла ему свои планы. — Вовсе нет! В отличие от тебя, я не буду вести себя как младенец и всё время жаловаться на то, что ненавижу сюрпризы. Я даже подыграю и прекрасно проведу время. — Я не вёл себя как младенец… — ворчал он. Его надутый вид был бесценен. Она не смогла сдержать смеха: — Жаловался ты уж точно как ребёнок! — хихикнула она. — Да было бы тебе известно, я прекрасно осведомлён о том, как жалуются дети, поскольку я вырос в доме с их бесконечной чередой. — Понятно, значит, ты научился своим техникам истерик из первых рук. У него отвисла челюсть в выражении полного неверия. Она пожалела его: — Спасибо, Том. Я с нетерпением жду, что бы ты ни придумал. Они сыграли раунд волшебных шахмат после обеда, используя старый школьный набор в библиотеке. Фигурки повидали множество битв. Шахматные солдаты никого не слушались. Они уничижительно смотрели на Гермиону и Тома, каждый раз, когда им приказывали двигаться. Том имел хоть какое-то влияние на свои чёрные фигуры, но белые Гермионы всё время с ней спорили. В итоге они начали ссориться между собой, что переросло в настоящую потасовку. Том весело наблюдал, как фигуры Гермионы кричали о гражданской войне. Мадам Пинс подошла, чтобы узнать, что за шум. Она была немного более благодушной во время каникул и позволила им играть в библиотеке. — Они опять дерутся? Они так делают. Белая королева особенно злится, когда захватывают левую ладью. Ходят слухи, что между ними роман. Из-за этого между остальными шахматными фигурами царит напряжение. Гермиона посмотрела на доску. Упомянутая ладья лежала в щепках возле неё. — Вы хотите сказать, чтобы сохранить короля, мне ещё нужно приглядывать за левой ладьёй во избежание узурпации власти? — спросила Гермиона. — И за самой королевой, у неё было множество романов, если честно. В прошлом году это был конь. Чтобы выиграть этими фигурами, важно знать текущие сплетни. Несколько лет назад, до того, как я начала здесь работать, у неё были отношения с одной из чёрных фигур. Весь набор был непригоден к использованию, пока не закончилась эта интрижка, — смеялась под нос мадам Пинс. Гермиона нахмурилась. Она могла бы это упомянуть, когда они брали шахматы. Том хихикал вслед мадам Пинс. — Ой, цыц. Я проигрываю из-за слишком бурной личной жизни своей королевы! — Называй вещи своими именами, Гермиона. Она шлюха. — Да как ты смеешь пристыжать её за бесстыдство! Чем она занимается в свободное время, тебя не касается! И откуда я могла знать об оговорках этого набора? — Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд, которым так эффективно затыкала Рона и Гарри. К сожалению, Том рассмеялся громче. Похоже, она теряла хватку. — Говори, что хочешь, Гермиона, но ты отвратительно играешь в шахматы, какими бы они ни были. — Думаешь, ты мог бы лучше совладать с белыми? — спросила она. — Да, — ответил он без колебаний. — Хочу на это посмотреть. — В следующий раз, — широко улыбнулся он, — я буду играть за белых и покажу тебе, как это делается. Гермиона не переставала дуться о шахматах, следуя за Томом по коридору. Он вёл её вниз по нескольким пролётам лестниц и за угол, пока, наконец, не встал перед большой картиной с миской фруктов. — Кухни? — спросила она. Он приподнял бровь: — Ты знаешь, где кухни? — Конечно, мне Гасси рассказала, — солгала она. Будем надеяться, она была убедительной. Она уже и так показала слишком много знаний о школе. Они могли бы соперничать со многими подолгу работающими профессорами. Даже с профессором Биннсом. Иногда ей следует строить из себя дурочку. От одной мысли у неё заболел живот. Том пощекотал грушу на картине, отчего она распахнулась на петлях, явив вход в кухни Хогвартса. Десятки домовых эльфов бегали по комнате. Многие повернулись, чтобы им поклониться, отчего у них хлопали, как у летучих мышей, уши. — Господин Риддл, Зули приготовила истребованные ингредиенты! — провозгласил один из эльфов, подбегая, чтобы с ним поздороваться. Эльф был худым, с узловатыми коленками, ярко-зелёными глазами и множеством торчащих из ушей белых волос. Судя по её тонкому голосу, Гермиона сразу поняла, что это эльфийка. — Мы можем помочь чем-то ещё? — спросил другой домовой эльф. — Не хотите ли чего-нибудь выпить, мисс? — Господин Риддл, мы можем предложить вам торт? — Не желаете ли чего-либо? Каждый домовой эльф говорил одновременно. Гермиона осматривала толпу, инстинктивно выискивая Винки или Добби. Никого из них здесь не было. Хоть и понимая это, её одолело желание увидеть знакомое лицо. Гермионе пришлось прикусить язык о защите прав домовых эльфов. Сейчас было не время возвращать к жизни Г. А. В. Н. Э. — Что ж, это и есть сюрприз? — спросила она, глядя на ликующих эльфов вокруг. — Нет, — сказал он, показывая на длинный стол посреди комнаты. — Вот сюрприз. Стол был полностью заставлен огромными мешками муки, сахара, мисками со сливочным маслом и различными другими ингредиентами для выпечки. Стопка посуды всех размеров расположилась возле нависающей кучи противней. — Что это? — у неё сжалось сердце. Она уже догадывалась, но ей нужно было убедиться наверняка. — Мы будем печь рождественское печенье, — он едва успел закончить предложение, как она встала на носочки и поцеловала его.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

— Ты запомнил? — бессвязно бормотала она. — Я сказала это вскользь. Я не думала, что ты… я… — её глаза наполнились слезами. Он поморщился от этого вида. Он ненавидел, когда она плакала. Что он опять сделал не так? — Эм… — Спасибо! От всей души! — Разве мисс не нравится мука? — тревожно пискнула Зули. Остальные эльфы переговаривались о том, чтобы принести ещё ингредиентов на стол. — Ещё сметаны, мисс. У нас есть ещё больше яиц! — сказал тонкий голос, пока все побежали в кладовую за ещё одной миской сливочного масла. Вырастала целая гора муки и сахара, пока эльфы продолжали приносить ещё мешки в ответ на её слёзы. Том сомневался, что от этого она перестанет плакать. — Нет, остановитесь! — закричала Гермиона, вытирая слёзы. — Эм… этого достаточно, спасибо. Они уже достаточно успешно удвоили количество муки и сахара на столе. — Сколько именно печений ты собираешься испечь? — теперь она улыбалась. Это хорошо. Переменчивые эмоции волшебницы всегда выбивали его из колеи. Не помогало и то, что он пытался понять, почему так сильно хочет сделать ей что-то приятное. Он взглянул на гору ингредиентов на столе. Том открыл рот, потом снова закрыл. Он попросил домовых эльфов принести немного продуктов для рецепта Гермионы. Следуя своей природе, они никогда ничего не делали кое-как. — Я подумал, что домовым эльфам понравится печь с нами, — солгал он. Ему было плевать, что нравится этим кособоким детям гоблинов. Он взглянул на неё, заметив, как она замерла на месте с разомкнутыми губами. К его ужасу, её глаза снова наполнились слезами. Её оскорбило то, что домовые эльфы будут печь с ними? Они же готовили всю еду в Хогвартсе, и им это удавалось просто бесподобно. Или её расстроило ещё что-то в гнусных домовых эльфах? — Господин хочет, чтобы эльфы испекли печенье! — пискнула Зули. — Мы будем печь? — Домовые эльфы, общий сбор! Том проигнорировал снующих идиотов и уставился на красивую ведьму, ожидая, что она подаст ему знак, любой знак, что делать дальше. Она не выглядела грустной, но он не мог быть с ней ни в чём уверен. Ему снова не удалось поразмыслить об этом, потому что она бросилась в его объятия и поцеловала его со всем своим залитым слезами восторгом. Он решил не мудрить. Том провёл несколько минут, наслаждаясь её губами, пока невыносимые создания собрались на кухнях. К чёрту печенье. Он бы предпочёл заниматься этим весь оставшийся день. Но Гермиона разорвала поцелуй и настояла, чтобы они приступили. Печь с сотней домовых эльфов в теории может показаться весёлым занятием, но на практике это была суматошная катастрофа. Гермиона начала с того, что достала палочку и написала рецепт в воздухе, подняв буквы так высоко, чтобы все могли прочитать. Это хорошо сработало и было отличной идеей со стороны Гермионы. Чего она не ожидала, так это реакции эльфов. Половина уродов с ушами летучих мышей чувствовала, что печь со своими хозяевами — такая честь, что рыдала от неуправляемой радости над тестом. Гермиона не смогла спасти смешанную со слезами стряпню, и почти всё отправилось в мусорку. Слёзы радости превратились в слёзы горя, когда домовые эльфы, решив, что подвели хозяев, бились в истерике из-за испорченного печенья. Другая половина чудовищ-вырожденцев, хотя и была вежлива, выглядела удручённой таким поворотом событий. У них был миллион дел поважнее, и они не могли понять, как они оказались за выпечкой странного печенья. Том разделял их негодование. Он чувствовал то же самое, когда смешивал в отдельных мисках то, что Гермиона определила как сухие и влажные ингредиенты. — Итак! Обычно следует отправить тесто в холодильник на ночь, где оно затвердеет достаточно, чтобы вырезать из него фигурки, но, э-э... давайте просто используем заклинание охлаждения. Все домовые эльфы смотрели на неё своими огромными глазами-шарами, похожие на море оживших трупов гномов. Том не мог понять, как Гермиона терпит все эти тревожные взгляды. Она достала свою палочку и наложила на шар из теста леденящие чары. — Эм... разве у вас нет магии, которая охлаждает вещи? — спросила она толпу. — Позволь мне, — ответил Том, выставив вперёд руку и взмахнув запястьем с быстрым беспалочковым охлаждающим заклинанием. Гермиона наполовину закатила глаза, но заметила, что он сделал: — Ты только что использовал беспалочковую магию? — ахнула она. — Да, я тренировался сосредоточивать свою магию, чтобы выполнить несколько простых заклинаний без палочки, — а ещё он мог без слов душить людей, но не думал, что она это оценит. — Охлаждающее заклинание, мисс? — сказал один из домовых эльфов. Огромное количество белых волос торчало из его огромных ушей. Том подумал, что его зовут Зули, но не был уверен. Да ему и всё равно. Он даже не знал, было ли это нечто мужского или женского пола. Все они казались ему одинаковыми. — Да, чтобы стало холодно. Сотни светящихся глазных яблок уставились на них, и показалось, что от комната наполнилась дурным предчувствием. — Как вы делаете тыквенный сок холодным? — спросил Том у группы. Чем быстрее они закончат, тем быстрее он сможет снова тискать свою ведьму. — О, да, сэр! Мы можем сделать тыквенный сок очень холодным! Хозяевам нравится холодный тыквенный сок. — Да! — сказала Гермиона. — Сделайте тесто холодным так же, как вы делаете холодный тыквенный сок! — половина домовых эльфов с готовностью кивнула, их уши хлопали взад-вперёд, как растерзанные кочаны капусты. Если готовка и была беспорядочной, то это не шло ни в какое сравнение с украшениями. Пока домовые эльфы охлаждали и раскатывали тесто, Гермиона и Том трансфигурировали сотни скрепок в формочки для печений на рождественскую тематику. Они помогли домовым эльфам вырезать сотни печений и поручили им выпечку, пока Том и Гермиона готовили разноцветную глазурь. Вновь наступил кромешный ад. Большинство украшали печенья так же бесстыдно, как Том и Гермиона. Они прикладывали минимальные усилия, наваливая глазурь на печенья. Несколько домовых эльфов скрупулёзно выводили узоры на своих печеньях с таким тщанием, что на каждое ушёл почти час. Они были шедеврами. — Выглядит чудесно, Зули! Какая ты молодец! — похвалила Гермиона. — Зули усердно трудится! Она хороший домовой эльф! — Она добавила тень на каждую иголочку этой рождественской ёлки? — спросил Том, взглянув на украшенные печенья. Гермиона кивнула: — Она скрупулёзно выложила каждую блёстку, чтобы та лежала именно там, где ей нужно. Том не мог решить, его это впечатлило или ужаснула столь возмутительная потеря времени. Гермиона объяснила домовым эльфам, что они могут съесть печенье, но это им было непонятно. В итоге они ушли с кухни с полными пакетами печенья, которые отнесли в свои гостиные перед ужином. Слагхорн лучезарно им улыбнулся, когда они зашли в Большой зал. Поскольку сегодня был Новый год, все сидели за одним столом. Хоть и не такой помпезный, как Рождество, это всё ещё праздник. По крайней мере, так сказал Слагхорн. Гермиона села возле толстого волшебника и дружелюбно с ним болтала, позволив Тому подумать. Слагхорн поглядывал на него с понимающим блеском в глазах, а Том воображал все возможные способы, как мог бы сглазить мудака. Он спросил Гермиону об их отношениях, и Гермиона увернулась от вопроса. Том нахмурился. Что у них теперь вообще за отношения? Ужин прошёл без происшествий до десерта, пока на столе не появились горы рождественского печенья. — Рождество было на прошлой неделе. Что не так с домовыми эльфами? — спросил Слагхорн. Ему пришлось использовать палочку, чтобы приманить печенье с верха кучи. Лицо Гермионы покраснело, пока она пыталась сдержать смех. Том закатил глаза. Никто из них не принял участие в десерте, а вместо этого они пораньше покинули Большой зал. Они стояли возле друг друга у дверей. Он пригласил её в свою спальню? Там был другой слизеринец. Он не мог быть уверенным в уединении. Всегда остаётся Выручай-комната. Том сомневался, что она вновь разделит с ним кровать… Он пытался что-нибудь придумать — что угодно, чтобы провести с ней больше времени. По-видимому, Гермиона думала в том же ключе: — Эм… — начала она, глядя в пол, а румянец начал покрывать её кожу, — не хочешь посмотреть мою гостиную? — спросила она. Тому было плевать, как выглядит гостиная Гриффиндора. Это их последняя ночь до того, как все вернутся. Он не упустит возможности остаться с ней наедине.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!