Вернутся к фанфику

26: Открытие памятника

21 июня 2024, 04:41
Следующим вечером Гермиона ёрзала на своём месте за столом Гриффиндора. Комната казалась переполненной после мирных зимних каникул. Ученики вернулись, и приветственный пир подходил к концу. — Но моей маме, конечно, нужно, чтобы я надела самое шикарное платье, чтобы оно прямо источало деньги, поэтому она купила эту отвратительную дрянь… — сказала Гасси возле неё. Гермионе нужно рассказать им про Тома. Она колебалась, не желая перебивать разговор. К тому же она знала, что Гасси начнёт выпытывать детали, которыми Гермиона не была готова делиться. Вообще-то, если подумать, она никогда и не собиралась ими делиться. Они слишком личные. У неё покраснело лицо, но никто не заметил. Арчи не сводил глаз с Гасси, будто она была привлекательнее десерта, стоявшего перед ним. Аластор гонял нетронутый стейк по тарелке, ни разу не подняв взгляд. — Но нет ничего хуже шляпы, Гермиона! К ней пришито чучело огромного стервятника! Это самая вызывающая вещь, которую я когда-либо видела! Мама решила, что это изысканно! Я глазам не могла поверить! Даже сказала ей, что Игнатиус, наверное, расторгнет нашу помолвку, если увидит меня в этом! — Чучело стервятника? — спросила Гермиона. Бабушка Невилла носила такую шляпу в её мире. Это та же самая? Как шляпа, которую Гасси так ненавидела, могла главным предметом её гардероба? — Да! Думаю, её единственное применение — отпугивать нежеланных кавалеров! Она безобразна! Арчи фыркнул. Аластор наколол брокколи вилкой без единого слова. Гермиона поразмыслила над этим. Вообще, в этом был смысл. Должно быть, Гасси начала её носить после смерти мужа. — А ты что делала на каникулах, Гермиона? — спросила Гасси. Гермиона покраснела: — Ой… эм… — мямлила она. Она чувствовала на себе пронзительный взгляд Тома, будто его глаза буравили саму её душу. Комнату наполнили звон столовых приборов и гомон разговоров, смешиваясь с ароматом жаркóго и свежеиспечённого хлеба. Тонкие волоски её шее встали дыбом. По спине пробежали мурашки. Она чувствовала его присутствие через весь необъятный Большой зал. Ей потребовались все силы, чтобы не посмотреть на него. — Я, э-э… — О нет! — ахнула Гасси. — Не говори мне, что ты провела все каникулы в библиотеке! — Что! — Ты так и сделала, разве нет? Гермиона, ты хоть чуть-чуть повеселилась за каникулы? — Гасси полностью сникла. Гермиона достаточно повеселилась… но об этом веселье ей не хотелось говорить: — Я, э-э… — В следующем году ты поедешь ко мне домой на каникулы! Я не позволю тебе хандрить в замке! — Я не хандрила! Ей нужно сменить тему: — Ребята, вы смогли привезти книги? — спросила она. Гасси и Арчи заверили её, что да. Аластор таращился на брокколи на вилке. Арчи подтолкнул его. — Что? — осматривался по сторонам Аластор, будто кто-то наложил на него Конфундус. Арчи пожал плечами, глядя на девочек. — Ты собираешься есть эту брокколи или просто любуешься листвой? — спросил Арчи. Аластор скривился и уронил вилку. Наступило неловкое молчание. Атмосфера накалялась. — Эм, что ж… думаю, Альфред и Джулия поссорились на каникулах, — не слишком умело перевела тему Гасси. Взгляд Аластора метнулся на неё, а потом вернулся в тарелку. — Кажется, он не приехал с визитом, как они договаривались. Сказал, что что-то ему помешало? Не уверена. Вообще, она провела почти всю нашу вечеринку в честь Нового года с Райнхардтом. — Райнхардтом Лестрейнджем? — спросила Гермиона, поспешив присоединиться к новой теме. — Ага, — кивнула Гасси, поднимая кубок тыквенного сока. — Я их вместе не видел, — сказал Арчи с полным ртом картошки. Гасси нахмурилась: — Они танцевали! Я тебе даже показала! — Когда? — Когда они танцевали! — Во сколько? — Не знаю! Это важно? — Я отвлёкся, когда мы танцевали, — сказал Арчи. Гасси покраснела. Она медленно отпила тыквенного сока, прячась за кубком. Непреложный обет был препятствием, которое ни один из них не мог преодолеть. Гасси должна выйти замуж за Игнатиуса Пруэтта. Арчи никогда не сможет этого изменить. Гермиона видела, как сильно это ранило её друга. — Эм… Ей всё ещё нравился Райнхардт даже после расставания… — Гермиона никогда не видела, чтобы лицо Гасси так ярко горело. — Но Райнхардт всегда избегал её до этого времени, — от того, как Арчи смотрел на Гасси, Гермионе казалось, что она подглядывает за чем-то личным. — Она сказала, что он написал ей… — Да замолчите уже! — все подпрыгнули от резкого выпада Аластора. Один из первокурсников возле него опрокинул свой тыквенный сок. Весь Большой зал смолк, а ученики крутили головами в поисках источника звука. Аластор стиснул челюсть. Всё его тело вибрировало от напряжения. — Аластор? — спросил Арчи. Его голос был тихим. Никто никогда не видел, чтобы тот так взрывался. Он вновь поднял вилку, потом снова бросил её в тарелку. Молча. Шум комнаты вновь вернулся к прежней громкости. — Всё в порядке, Аластор? — спросила Гасси. — В смысле, тебе не нужно нам говорить, если не хочешь. Но ты уже давно ведёшь себя странно. Даже на моей новогодней вечеринке ты был сам не свой. До каникул всё было в порядке, и мы просто хотим убедиться, что у тебя всё хорошо. Я никогда не видела тебя таким, и мы все беспокоимся о тебе, понимаешь? Ты почти молчал всю поездку в поезде. Мы просто хотим, чтобы ты знал, что мы тебя поддержим и переживаем о тебе. Тебе не нужно говорить с нами, если ты не хочешь, или… — Гермиона положила ладонь на плечо Гасси, чтобы она перестала болтать. И снова Аластор промолчал. Внезапно он встал: — Я пойду в гостиную, — не оборачиваясь, он ушёл, оставив друзей позади в безмолвном ступоре. — Мне поговорить с ним? — спросил Арчи. Гасси пожала плечами. — Думаю, нужно дать ему время остыть и посмотреть, как всё пойдёт, — предложила Гермиона. — Да… Точно, так я и сделаю. Три гриффиндорца наблюдали, как он выходит из Большого зала. Глаза Гермионы метнулись в сторону Тома. Его взгляд уже был устремлён на неё, и от его тёмной пронзительности ускорился её пульс. Она почти чувствовала вес его взгляда. Это напомнило Гермионе обо всём, что он с ней делал, когда они оставались наедине. На мгновение она забыла, что Гасси и Арчи сидят возле неё. Забыла о резком уходе Аластора. Большой зал и все остальные растворились. Остались лишь они вдвоём. Часть её хотела, чтобы школьники никогда не возвращались. Ей бы понравилось провести с ним больше времени. Одним в замке… — Гермиона? — произнёс глубокий голос. Её выбросило обратно в реальность. Позади неё стоял Барнабас Куфф. Его серо-голубые глаза буравили её. Он будто собирался что-то сказать, но колебался, заметив Гасси. Она отвечала ему взглядом, сочащимся ненавистью. Он отвернулся от Гасси и сосредоточил внимание на Гермионе: — Мне бы хотелось с тобой поговорить. — Нет, она не будет с тобой разговаривать! — Гасси скрестила руки на груди и прожигала Куффа взглядом. — Не после того, что ты сделал. Гермиона в какой-то мере рассчитывала, что он начнёт отрицать её обвинения, но он не стал: — Это между мной и Гермионой. — Не думаю! Любой вред, причинённый моей лучшей подруге, — вред, причинённый и мне тоже! — И мне! — вклинился Арчи. Гермиона посмотрела на своих друзей, они оба были в ярости за неё. У неё защемило сердце от их поддержки. Она не была одинокой в этом мире. Эта пустота внутри неё, наполненная горем от потери друзей и семьи, всё ещё оставалась в ней. Она всегда будет внутри неё. Боль никогда до конца не исчезнет. Но она постепенно стихала, затмеваемая привязанностью ко всем в этой жизни. — Не лезьте, — сказал Куфф. Гермионе требовалось исправить прошлое заявление. Не ко всем она чувствовала привязанность в нынешней жизни. — Гасси… — начала Гермиона. Она ценила защиту Гасси, но сейчас это не помогало. — Я тебе сейчас всё разложу. Нам нечего сказать… — Всё в порядке, Гасси. Встретимся в гостиной, — перебила Гермиона какую бы то ни было тираду, к которой приступила её подруга. — Гермиона! — Правда, Гасси, всё в порядке, — сказала Гермиона. Гасси явно считала, что всё было далеко от «порядка». — Нет, мы подождём тебя здесь, — произнёс Арчи, прожигая Куффа взглядом. Гермиона не стала спорить и встала, собрав всю показную храбрость, на которую была способна: — Мы можем поговорить в пустом классе. Куфф нахмурился, взглянув на Гермиону своим наиболее невинным взглядом, но Гермиона была не в настроении. Это будет неприятный разговор. Она вышла из Большого зала с Барнабасом Куффом, следовавшим за ней по пятам. Вся школа наблюдала за ними. Том, бесспорно, будет взбешён, но ей нужно поговорить с Куффом. Ей нужно закончить всё, что между ними строилось перед балаганом Зимнего бала. Гермиона отвела Куффа в пустой класс на четвёртом этаже, надеясь, что он достаточно далеко, чтобы Том их не нашёл. Она открыла для него дверь, заводя внутрь. Когда дверь за ними закрылась, Гермиона откинулась на её дерево, держась поближе к выходу. Она не думала, что Куфф на неё нападёт, но никогда бы и не подумала, что он отравит её смешанным с зельями пуншем. — Ты получила мои письма? — спросил он. Она потянулась в карман, обхватив палочку пальцами. На всякий случай. — Да, — а ещё она сожгла их. — Ты ничего не ответила. Она молчала. — Я писал тебе три раза. Она смотрела на него. Он скривился: — Я волновался о тебе… — Прекрати, Куфф. — Что? — Ты дал мне заряженный зельями пунш! — Да? — сказал он, будто в замешательстве от её гнева. Гермиона лишилась дара речи: — И это всё, что ты скажешь? — В смысле, да, все пили пунш, — произнёс он, пожав плечами. — В него подмешали зелья! — Да, — его беспечный вид по отношению к этому распалял её ярость. — И ты не видишь в этом ничего такого? — спросила она, сцепив зубы. Он бесстрастно смотрел на неё: — Так все пили пунш. Гермиона открыла рот и тут же его закрыла. Он серьёзно? Он правда не осознаёт проблемы или нарочно притворяется тупым? Его выражение лица ничего не выдавало. У неё свело живот: — Люди не пили так много, сколько ты мне дал! — отрывисто сказала она. — Откуда ты знаешь? Ты их спрашивала? — Прошу прощения? — Ты опросила всех присутствующих на танцах и выяснила размер их пуншевых возлияний? — он сдвинул брови. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, которая тут же исчезла, когда он понял, что её заметили. — Мне не нужно никого спрашивать, Куфф. — Значит, ты не знаешь наверняка. — Ты ищешь отговорки? — Просто перечисляю факты. А вот ещё факты: да, пунш был заряжен. Все его пили, — она слышала, как из его слов сочится злость. — Просто потому, что все это делали, ты решил, что я тоже хочу?! — Мы веселились! — его серые глаза потемнели до цвета ночного неба. — Ты веселился! Я почти не помню бала! — А я откуда это должен был знать?! — Ты спрашивал, весело ли мне? — На вид, ты веселилась. — Ещё раз, ты спрашивал, весело ли мне? — Может, да. Откуда ты узнаешь, если нет? Ты даже не помнишь того вечера. Гермиона официально возненавидела Барнабаса Куффа. — Значит, ты знал? — Что? — О зельях в пунше! — Завязывай, Гермиона! Все знали! — он скрестил руки на груди, приняв оборонительную позу. — Я — нет! Ему хватило наглости хмыкнуть. Она прожигала его взглядом. — Даже если ты не знала об этом до Зимнего бала, очевидно, что он был заряжен! Как этого можно было не понять?! — Ты считаешь, я должна была предположить, что в нашей школе подают с чем-то подмешанный пунш на Зимнем балу?! — спросила она. Всё её тело вибрировало от напряжения. Ей пришлось убрать пальцы с палочки, чтобы случайно не призвать шальное заклинание. — Это древняя традиция! — прокричал он, взмахнув руками от раздражения. — Это мой первый год в Хогвартсе! — Значит, твои друзья должны были тебе рассказать. Кровь Гермионы закипала от ухмылки, исказившей его лицо. Её пальцы покалывало от желания отправить в него сглаз. — Может, тебе следовало мне сказать, — сказала она низким голосом. — Я решил, что ты знала, Гермиона… — Вот так всегда, Куфф. Ты решил — ты никогда не спрашиваешь. Ты не уточнил, чёрт возьми. — Ладно, прости, что я следил, чтобы ты не упала от обезвоживания, я обещаю больше так не делать… — насмешливо сказал он. Она глубоко вздохнула, успокаивая магию, искрящуюся на её пальцах. — В какие игры ты играл той ночью? — В смысле, какие игры? — Ты бесконечно подливал мне замешанный пунш, а что потом? — часть её не хотела знать ответ. Что только ни могло случиться… И всё же она не отступит, пока не подтвердит свои подозрения. — Не понимаю, почему ты винишь меня! Все видели, как ты пьёшь стакан за стаканом! Все знали последствия этого! — он скрестил руки и сердито смотрел на неё. — Ответь на вопрос. — Мы веселились, Гермиона. — Ещё раз, я этого не помню, — прошипела она. Они ходили кругами. Бесполезно продолжать этот разговор. Он никогда не признается в содеянном. Он никогда не извинится. — Знаешь что? Мы закончили, — она повернулась к выходу. — Это ты напала на меня? — вопрос появился из ниоткуда. Она замерла, держа руку на дверной ручке. — Ты правда думаешь, что я была в состоянии на кого-то напасть? — спросила она, закатив глаза. Она знала, кто напал на него. Этот секрет она унесёт с собой в могилу. — Со мной была только ты, — пожал он плечами, будто это логический вывод. — Судя по слухам, ты тащил меня куда-то, чтобы остаться наедине. — Подумал, тебе хочется свежего воздуха. — И поэтому затащил меня в пустой класс? Странное место для свежего воздуха, — съязвила она. Он изогнул бровь: — Откуда ты знаешь, что это был пустой класс? Я думал, ты ничего не помнишь. Её мысли бешено неслись в поисках оправдания: — Разве не там тебя нашли? Его лицо накрыло тревожное выражение. Видимо, ему нечего было на это ответить. — Что именно ты собирался делать в пустом классе с девушкой, которая едва могла стоять? — Ты меня в чём-то обвиняешь? — Гермиона никогда не видела Барнабаса Куффа таким разъярённым. Всё его мальчишечье обаяние улетучилось. — Вовсе нет. — Той ночью напали на меня, а не на тебя, — он сделал к ней шаг, но она крепко стояла на ногах. Его попытки её запугать были почти смешны по сравнению с Томом. Всё это она уже видела. — Может, на меня тоже напали?! Откуда мне знать? Я не помню! — Ты меня в чём-то обвиняешь, Гермиона? — Не знаю, Куфф. А ты в чём-то виновен? — Ну какая же ты сука… — Ты не думал, что, может, заслужил это? — она уже не скрывала горечь в своём голосе. Она вновь посмотрела на него, оба были готовы драться. — Значит, это была ты? — Это нелепо! — Может, ты спланировала это. Притворилась, что невменяемая, чтобы заманить меня. — Ну и чушь! — Да ну?! А у тебя есть другое объяснение?! Я был в больнице Св. Мунго три дня! Кто-то наложил на меня такое мощное заклинание изменения памяти, что даже целители разума не смогли его обратить! — Как бы мне ни льстило, что ты думаешь, что я могла успешно применить серьёзное заклинание памяти в том состоянии, в котором была той ночью, давай рассмотрим альтернативную теорию. Может, кто-то заметил, как ты тащишь невменяемую девушку в пустой класс, и вмешался! — Я почти умер! Она испепеляла его взглядом. Её пальцы обернулись вокруг дерева виноградной лозы её палочки. — Зачем ты это сделал? — спросила она, размеренно дыша и не сводя с него глаз. — Сделал что? — Дал мне пунш, пока мне не снесло голову, а потом потащил в пустой класс. Я хочу знать, зачем. — А чего ты ожидала?! Мы флиртовали несколько месяцев! Я позвал тебя на танцы! Нам было весело, и мы пили пунш! Почему ты ведёшь себя так удивлённо?! Гермиона совершенно забыла о своей палочке и сделала то, что давалось ей лучше всего. Она ударила Барнабаса Куффа прямо в его смазливое лицо. Как и полагалось, она услышала хруст его ломающегося носа под своим кулаком. Ещё она почувствовала боль в костяшках, но не заметила этого из-за своей ярости. Он взвыл и накрыл кровоточащий нос ладонью: — Агх! Какого чёрта?! — Ещё раз провернёшь такое. С кем угодно. И то, что случилось с тобой, покажется тебе пустяком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. На этих прощальных словах она удалилась. Гермиона обнаружила Гасси и Арчи снаружи Большого зала в ожидании её. Почти все ученики уже разошлись по своим гостиным. — Мы собирались искать тебя, — сказала Гасси. Облегчение пересекло лицо её подруги, отчего гнев Гермионы смягчился. Она посмотрела на Гермиону, выискивая у неё возможные ранения. — Я говорил ей, тебе нужно время, — сказал Арчи. — Что случилось? — спросила Гасси, пока они поднимались в башню Гриффиндора. — Мы поругались, а потом я ударила его по лицу и сломала ему нос. Гасси остановилась, занеся ногу для шага, и посмотрела на неё с открытым ртом. Даже Арчи повернулся к ней, скорее, чтобы прикинуть, говорила ли она правду. Потом Гасси подпрыгнула, заключив Гермиону в крепкое объятье: — Я так тобой горжусь! — сказала она. — Жаль, что я этого не видел, — задумчиво добавил Арчи. Гасси заставила Гермиону пересказать всю её стычку с Барнабасом Куффом по пути в гостиную. Гермиона чувствовала себя измотанной. Она почти не спала прошлой ночью после ухода Тома. Будто парила на седьмом небе. А теперь после встречи с Куффом у неё словно выбили опору из-под ног. Она вновь падала, падала на землю — было больно. — Стой! Этот ублюдок ранил твою руку?! — взвизгнула Гасси, изучая синяки на костяшках Гермионы после того, как она описала в деталях, каково это — разбить нос Куффа кулаком. — Это не совсем его вина… — Разве не из-за его носа у тебя эта травма?! Значит, это его вина! — Железная логика, Гасси, — согласно кивнул Арчи. Они поднялись по последнему лестничному пролёту и свернули за угол, где большая толпа стояла перед портретом сэра Кэдогана. Они ругались, а сэр Кэдоган гордо стоял возле высокой фигуры, накрытой одеялом в заплатках. Его шлем лежал на камне на фоне картины. Толстый пони, как обычно, ел. — Что происходит? — спросила Гасси толпу раздражённых учеников. Она утонула в голосах, заговоривших одновременно. — Минуточку внимания! — позвал сэр Кэдоган. — Мы устали! Пустите нас, — кто-то крикнул. Все согласно забормотали. — Церемония вот-вот начнётся, мои братья по оружию! Не бойтесь! Вы вернулись домой в сохранности! — по толпе прошёл громкий вздох. Зная сэра Кэдогана, это не предвещало ничего хорошего. Я бы хотел открыть памятник, заказанный ещё до отправления наших войск на битву! — сказал он гордо. Оказалось, сэр Кэдоган уже посадил цветы вокруг основания статуи. Многие были наполовину съедены. — Сэр Кэдоган, с Вашей стороны возмутительно не пускать нас в гостиную! — звенел по коридору голос Минервы. — Уверяю Вас, мадам, это не займёт много времени. Я хотел подождать, пока солдаты вернутся с поля боя. Многие из вас выглядят ужасающе, но война со всеми нами творит кошмарные вещи. Я рад, что мы не понесли дополнительных потерь после зимней битвы! — ученики посмотрели друг на друга, решая, кого он счёл выглядевшим «ужасающе». Он прочистил горло: — Эта статуя олицетворяет всех наших товарищей, которых мы потеряли в бесконечной войне! Раздражение было обычным настроением среди всех гриффиндорцев. Его выходки надоедали очень быстро. — И я нанял великолепного художника, сэра Антониса Влачаса, для создания для нас этого памятника. Мне и самому только предстоит увидеть результат, но я приказал создать статую по образу ученика, потерявшего голову в прошлом ноябре. Несколько школьников ахнули. Видимо, новости о предполагаемой потере головы Арчи не разошлись по всему факультету. — Интересно, удалось ли им передать мой вид? — прошептал Арчи Гасси. — Значит, на картине сэра Кэдогана навечно будет изображена статуя тебя, гордо вися на башне Гриффиндора? — спросила Гасси. — Ну и честь. Гермиона закатила глаза. — Пора! — сказал сэр Кэдоган, его голос громыхал над толпой. — Давайте же откроем памятник и почтим минутой молчания солдат, потерянных в сражениях! — он схватил ткань и стянул её. Весь факультет Гриффиндора охнул. — Это… — О, Мерлин… — Эм-м… На одно мгновение наступила полная тишина, за которой последовал смех, эхом отражающийся по всему коридору. — Что ж… искусная работа, — сказал сэр Кэдоган, — но, судя по всему, произошло недопонимание указаний. Статуя изображала мужчину в полный рост с длинными, распущенными локонами. У него был суровый взгляд и мрачное выражение лица. Он гордо стоял во весь рост, держа руки на бёдрах. У него были большие мускулы и очерченные кубики пресса. Но самой заметной его чертой были его яички, повисшие прямо под вялым пенисом. Камень был гол, как новорождённый младенец. Гасси потеряла самообладание. Она смеялась так громко, что по её щекам потекли слёзы. — Что думаешь о своём изображении, Арч? — спросила она. Арчи рассматривал статую, как критик, изучающий картину: — Должен сказать, ничуть на меня не похоже, нет? — Думаю, тебе стоит порадоваться, что он на тебя не похож, — сказала Гермиона. — Что ты имеешь в виду?! — притворился обиженным Арчи. — Да было бы тебе известно, красота этой статуи была бы лишь усиленна, будь он похож на меня! — Сэр Кэдоган! Прикройте это немедленно! — резкий голос Минервы раздался из толпы. — Прошу прощения, мадам! Новый памятник вскоре встанет, я об этом позабочусь! — Гермиона больше не могла сдерживать смех. Прошло тридцать минут, прежде чем все гриффиндорцы попали в гостиную. Сэр Антонис Влачас наблюдал за открытием статуи, и обсуждение его искусства до глубины души его оскорбило. Он закатил такую истерику, что пришлось вмешаться самому Альбусу Дамблдору, отчего произошло весьма неловкое объяснение, почему была заказана обнажённая статуя. Дамблдор, сэр Кэдоган и сэр Влачас в итоге пришли к компромиссу. Они договорились прикрыть гениталии статуи, но оставить её на всеобщее обозрение. Когда они вернулись в спальню, Гасси не стала тратить время и тут же доложила Гермионе о новой сплетне про Райнхардта, Альфреда и Джулию. — В смысле, мы все знаем, что Джулия не пережила расставание с Райнхардтом, а Альфред — просто запасной вариант, — сказала Гасси. Даже Соня, их менее приятная соседка, слушала. — Правда? Ей всё ещё нравился Райнхардт? — Конечно. Кто предпочтёт Альфреда Хенсли Райнхардту Лестрейнджу, — сказала Соня. Видимо, она решила, что этого объяснения достаточно. Райнхардт был богатым членом «Священных двадцати восьми». — Да. Никто не думал, что у Альфреда есть шанс, но после девяти месяцев их отношений мы решили, что ошиблись. Гермионе нужно было написать целителю Сплину и попросить новую партию зелья. Скоро её закончится. В итоге девочки разошлись по своим кроватям. Засыпая, Гермиона поняла, что так и не рассказала Гасси о Томе.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

В Томе кипела ярость. Он хотел зацеловать Гермиону до потери чувств, но ещё он хотел кого-то убить. Желательно, чтобы этим человеком стал Барнабас-хуев-Куфф. Он проводил так много времени с Гермионой на каникулах, что её отсутствие возле него было похоже на синдром отмены. Прошло лишь несколько часов с тех пор, как школьники вернулись. Но он уже отчаянно хотел её обратно. А потом она ушла из Большого зала с Куффом. Одна. Его настроение тут же рухнуло. К сожалению, вся школа отправилась по спальням в это же самое время. Ему пришлось проталкиваться через толпу, чтобы покинуть Большой зал. Он проверил ближайшие классы и чуланы для мётел, обнаружив их пустыми. Этот замок огромен. Тому их никогда найти. Он вернулся по своим следам в Большой зал и столкнулся с двумя её друзьями из Гриффиндора, прислонившимися к стене снаружи. Крауч говорила о том, чтобы проверить её. Лонгботтом сказал, что нужно дать ей время. Том раздумывал, не проклясть ли их за то, что они позволили ей уйти с Куффом. Он напомнил себе, что у неё есть палочка: она не была накачана зельем и талантливая ведьма. С ней всё будет в порядке. Это напоминание мало что сделало, чтобы успокоить его истрёпанные нервы. Том потратил ещё минут двадцать на безуспешные поиски. Потом вернулся в Большой зал, и её двух друзей там не было. Должно быть, он упустил её! Закипая, он направился в гостиную Слизерина, рухнув на диван возле Райнхардта перед камином. Абраксас сидел в кожаном кресле напротив них. Зловещее сияние заполонило комнату из окон, открывавшихся на всполохи жизни в Чёрном озере. Когда молчание между ними начало становиться неловким, Норрис прискакал к ним из спальни: — Эй, Бракс! У меня для тебя подарок! — он бросил посылку на коленки Абраксасу, а потом уселся в кресло возле него. Он будто ликовал. Все знали, жди беды, если Норрис настолько чему-то радуется. Том был не в настроении для его выходок. Абраксас скептично открыл подарок, явив нечто напоминающее книгу. Том не мог разглядеть названия со своего места, но раздражение Абраксаса было практически материальным: — Ах ты ублюдок! — Эй! — Абраксас бросил в Норриса книгой, попавшей ему в лоб, прежде чем упасть на пол. — Думаешь, ты такой смешной, — рыкнул Абраксас. — Судя по слухам, тебе бы не помешала помощь. — Иди на хуй, Норрис! Том посмотрел на название: «Возбуждение ведьмы: Руководство волшебника для волшебного секса». Том приподнял бровь. Неплохая, должно быть, книга. Конечно, Гермиона вчера распалась под ним на части, но это не значит, что он не мог бы научиться трюку-другому. Он откинулся на диване, наблюдая за перепалкой юношей. Райнхардт дулся. Он выглядел так, будто кто-то убил его кота — который, по мнению Тома, был угрозой общества. Том решил, что не будет забивать голову плохим настроением Райнхардта. Главное, что Райнхардт исполнял его приказы. Гермиона никогда не узнает о его планах, он всё идеально подготовил. Тому хорошо удавалось оставаться незамеченным. Возможно, он начнёт использовать псевдоним, пока в школе. Что-то, как к нему могли бы обращаться его последователи. Ссора закончилась, книга лежала забытой на полу. Абраксас и Норрис начали болтать о бессмысленных, обыденных вещах, в чём почти не принимали участия Том и Райнхардт. В итоге тема перешла на девушек, как это обычно и бывало. Что произошло между Куффом и Гермионой? Он не мог выбросить это из головы. Эта чёртова ведьма сводила его с ума. — Я видел, как ты разговаривал с Джулией Браун на новогодней вечеринке, — сказал Норрис Райнхардту, перебивая мысли Тома. — Я уже сто лет вас не видел вместе. — Я писал ей на каникулах. — Разве ты не бросил её в конце прошлого года? — спросил Абраксас. — Да, ну и что, — Райнхардт откинулся на спинку и уставился на огонь. В гостиной оставалась лишь небольшая горстка людей, ученики расходились спать. — Джулия — горячая штучка, могла бы найти кого-то получше, чем её нынешний парень-грязнокровка, — сказал Абраксас. Норрис согласился. Том издал невнятный звук. — Видел сегодня его друга, Куффа, он куда-то шёл с Грейнджер, — заметил Норрис. — Наверное, чтобы бросить её после ужасного представления на танцах. Одна ночь с Грейнджер, и парень уже жалеет, — ухмыльнулся Абраксас. — Разве они не исчезли пораньше? Она едва могла идти, — сказал Норрис. — Спорим, она бревно. — Не знаю. Она похожа на тех зубрилок, которые оказываются развратницами. Если бы я выебал её… — Норрис будто поперхнулся. Его лицо стало красным, а глаза расширились, будто он пытался, но безуспешно, втянуть воздух в лёгкие. Он схватился за горло, как будто в попытках раздвинуть невидимое сужение горла. — Малфой, Эйвери, вы не хотите продолжать этот разговор, — прошипел Том. Глаза Тома сузились, а вокруг него вибрировала его магия. Даже пламя очага разгорелось ярче. Губы Норриса стали пыльно-фиолетового оттенка, когда Том наконец-то отменил заклинание. Он задыхался и кашлял. Он не мог скрыть ужас на лице. Том уже давно не преподавал Норрису столь жесткого урока. — Держите свои глаза, руки и ёбаные грязные мысли подальше от моей ведьмы, — в тишине трещал огонь. Разве не всего лишь вчера Том взял её на диване гостиной Гриффиндора? Если бы только не встрял этот чёртов эльф. — Твоей ведьмы? — спросил Райнхардт. Только ему хватило храбрости произнести это вслух. Том встал и взял книгу со пола: — У меня появилась девушка, — сказал он. Том не упустил перекошенного лица Абраксаса. Норрис ещё не оправился, чтобы хоть как-то отреагировать. Том взял своё чтиво и вернулся в кровать.

***

К ужасу Тома, на следующий день у них не было общих уроков с Гриффиндором. Теперь они были на виду. Она сказала, что расскажет друзьям, а он уже ясно объявил своим. Вскоре это разлетится по всему Слизерину. А потом узнает и вся школа. По этому замку новости разносятся быстро. Она взглянула на него, когда зашла в Большой зал на завтрак, слегка ему улыбнувшись, а потом вернула внимание обратно своим друзьям. Разве было бы так плохо, если бы они продолжили есть вместе? Не было никаких правил о том, что нужно оставаться за столом своего факультета. Он взвешивал эту мысль на протяжении всего завтрака и по дороге на занятие. В итоге он заключил, что сядет с ней за обедом. Он решил, что может подождать до этого времени… Как оказалось, не может. Уже на первой перемене он уже почти терял свой рассудок. Он едва мог сосредоточиться на разглагольствованиях Дамблдора. Что-то про сов и трансфигурацию. Или он говорил про экзамены С.О.В.? Том вообще не слушал. Единственное, чего Том хотел, — найти свою ведьму. Он выучил её расписание — она была на травологии. Если он поторопится, то сможет найти её и провести вместе несколько минут. У неё было окно после травологии, а у него — история магии. Профессор Бинс не заметит, если он опоздает на урок. Всё ради благого дела. Том не стал терять ни минуты. Как только урок закончился, он вылетел за дверь. Как и ожидалось, он нашёл её саму по себе в коридоре по пути в библиотеку. Именно там она всегда проводила свои перерывы. Том схватил её за талию и притянул в поцелуй. Несколько учеников с интересом поглядывали на них. Он хотел, чтобы они видели. Хотел, чтобы они знали, что она его. Захваченная. Никто никогда не заберёт её у него. Вся школа была у него в руках, а теперь получил и её. Когда их губы были на расстоянии вздоха друг от друга, она отреагировала и оттолкнула его. Он нахмурился. — Подожди, — она схватила его за руку и потянула за угол, спрятавшись в алькове за гобеленом. Он глазом не успел моргнуть, как её руки обвились вокруг его шеи. Гермиона целовала его. Её рот двигался по его. Его руки сжимали её бёдра: — Что ты делаешь? — спросил он. Она отодвинулась: — Целую тебя? — она была в замешательстве. — А к чему эта внезапная передислокация? — сердито смотрел он. Гермиона нахмурилась: — Там были люди. — И? — Разве нет правил об интиме в коридорах? — И? — В смысле «и»? — Там не было учителей, только ученики, Гермиона. Она не смотрела на него. Её взгляд был устремлен в пол. Её кудри рассыпались по плечам, заполняя всё ароматом яблок и мёда. Почему она вела себя виновато? Это из-за Куффа? Он убьёт ублюдка, если тот снова что-то попытался. Людям не давали второго шанса. Куфф даже не заслужил первого. Он должен считать, что ему повезло, что вообще выжил. — В чём дело?! — настаивал он. Она поправила портфель на плече. Её молчание сводило его с ума. Том взял её за подбородок и наклонил голову, заставляя посмотреть на него: — Почему ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной, Гермиона? — слова прозвучали злее, чем он намеревался. — Я не хотела, чтобы Гасси узнала об этом от кого-то другого, — ответила она. Он и не заметил, как крепко сжал её в объятиях, пока она не поморщилась. — Ты не рассказала ей? Он выпустил её, и она покачала головой. — Почему нет? — Том сжал кулаки. — Время было неподходящее! — Что это ещё за отговорка?! Говоришь: «Ой, а я теперь встречаюсь с Томом Риддлом», — и всё! — Всё сложно! — Значит, дело в Барнабасе-хуевом-Куффе? — он представлял, как убивает его. Он мечтал убить его. Если бы не Гермиона, хнычущая в ту ночь на полу, он бы убил его. — Я знала, что ты разозлишься из-за этого, — проворчала она. — Тогда не надо было уходить с ним! — Ты не можешь указывать мне, с кем я могу разговаривать, а с кем — нет! Том подошёл к ней, прижимая её к стене. Его руки упёрлись в холодный камень замка. — Если это касается твоей безопасности, тогда я, чёрт возьми, укажу тебе, с кем ты можешь или не можешь разговаривать, — произнёс он низким голосом. — Я была в безопасности, — сказала она. Жар её тела согревал его. Она такая идеальная. И так чертовски выводила из себя! Каждую секунду вдали от него она не была в безопасности: — Я сам буду об этом судить, — он оттолкнулся от стены. — Нет, Том! Ты не будешь следить за каждым моим шагом! Мне не нужно твоего разрешения жить своей жизнью! Он сердито уставился на неё, она упрямо вернула ему этот взгляд. Его ярость не знала границ. Он возвышался над маленьким львом. Змея, готовая схватить львёнка: — Ты не понимаешь, что произошло той ночью, Гермиона? К тому времени, как я пришёл, твоё платье уже спадало с плеч. Куффу приходилось поддерживать тебя, чтобы ты не упала. Ты едва могла говорить. Вот настолько ты была не в себе. Если бы я не остановил тебя, ты бы, наверное, сама сорвала с себя это чёртово платье. Ты всё время повторяла, что тебе слишком жарко. Ты дрожала и была напугана. Тебя вырвало, а потом ты беспрестанно плакала. Может, ты этого и не помнишь, но я-то помню! Я помню каждую чёртову минуту! Поэтому, когда я говорю, что ты будешь держаться подальше от Барнабаса Куффа, это не обсуждается. Её глаза расширились, кровь отлила от её лица. Дыхание участилось, пока она выдерживала безумный взгляд Тома: — Ладно, — тихо сказала она, лишь шепнула в ответ. Том кивнул. Это не усмирило его гнева, но в отношении вопросов, касающихся Барнабаса-хуева-Куффа, он был удовлетворён. — Даю тебе до конца дня рассказать своим друзьям, — заявил он, отодвигая гобелен в сторону. Он возьмёт всё в свои руки, если придётся. Урок уже начался, когда он добрался до кабинета истории магии, и, как и ожидалось, профессор Бинс даже не заметил его отсутствия. Том дулся на протяжении всей нудной лекции. Он дымился от гнева, когда она избегала его взгляда за обедом. Он сходил с ума от ярости, когда наконец добрался до своих послеобеденных занятий. — Неприятности в раю, Том? — спросил Абраксас на заклинаниях, их последнем уроке. Они должны были отрабатывать заклинания приманивания и изгнания, потому что они, вероятно, всплывут на С.О.В. Том не напрягался. Он знал, что может выполнить их в совершенстве, и не чувствовал необходимости доказывать это. Вместо этого он сердито смотрел на всех, кто осмеливался смотреть в его сторону. Он был в секунде от того, чтобы взорваться. — От девчонки больше проблем, чем она того стоит, поверь мне. — А тебе почём знать, Абраксас? — прошипел Том. Абраксас пожал плечами. Его хамство действовало Тому на нервы. — Ведьмы вроде неё хороши для одной вещи, и даже в ней они обычно так себе. Неужели он думал, что посреди класса неприкасаем для гнева Тома? Том хотел попробовать новое заклинание. Сейчас для этого самое подходящее время. Он уставился на Абраксаса, глаза его сузились, когда он выпустил магию через свое тело и кончики пальцев. Из носа Абраксаса хлынула кровь. Он попытался остановить поток руками, но кровь продолжала литься с такой силой, что вытекала у него изо рта. — Фу! — взвизгнула какая-то девушка. Заскрипели несколько стульев, пытаясь отодвинуться от Абраксаса. Кровь покрывала его руки и мантию, металлический запах наполнял воздух. Том откинулся на спинку стула и наблюдал за разворачивающейся сценой. Абраксас кашлял, и сгустки крови вылетали из его рта. Профессор Фелтер безуспешно пытался применить несколько заклинаний, чтобы остановить эту реку. Хаос в комнате только усиливался. Спокойным оставался лишь Райнхардт, который с интересом наблюдал за Томом. Он точно знал, что произошло. Проклятье превзошло ожидания Тома. Если ему повезёт, может, Абраксас сдохнет. Он так его достал в последнее время. Профессор Фелтер отпустил класс и отвёл Абраксаса в больничное крыло. Абраксас потерял достаточно крови и выглядел бледным. Том исказил лицо, чтобы выглядеть обеспокоенным. В конце концов, это было вполне уместно. Его предполагаемый друг потерял много крови. Он будет в порядке. Заклинание, хоть и выглядело эффектным, не продлилось долго. Правда, ему понадобится несколько зелий для восстановления крови. Том вышел вслед за Райнхардтом. Они вместе направлялись в гостиную Слизерина. — Сказал же ему прекратить, — произнёс Райнхардт. — Не послушался. — Видимо, нет. Ученики заполняли коридоры по мере окончания последних уроков. — Том! — он обернулся через плечо и увидел, как к нему спешит Гермиона, за которой следуют её друзья-гриффиндорцы. Он не отреагировал, когда она встала перед ним, но почему-то даже просто увидеть её дало ему чувство покоя. Неважно, что всего лишь несколько часов назад они поругались в алькове. Неважно, что она упиралась и не объявляла публично об их отношениях. Он всё ещё её хотел. Райнхардт взглянул на них, а потом на её друзей. Его лицо побледнело. Будто бы он испугался. — Увидимся позже, Том, — сказал он и практически убежал по коридору. Том так увлёкся Гермионой, что не обратил внимания на действия Райнхардта. Её друзья догнали их. Муди, нахмурившись, смотрел Райнхардту вслед. Лонгботтом и Крауч переводили взгляды с Тома на Гермиону и обратно. — Что ж, эм, — она повернулась к гриффиндорцам. — Мы теперь встречаемся, и я пойду с ним. Увидимся на ужине, ребята. — Да быть не может! — вскрикнула Крауч. Все остальные в коридоре остановились, чтобы посмотреть на них. Лицо Тома выдало смесь удивления и удовлетворения. Она взглянула на него, покрывшись прелестным румянцем на щеках. — Эм… Мне неловко от публичного выражения чувств, — сказала она. Том этому совсем не удивился. Он чувствовал на них взгляды всей школы. Он купался в них. Но она сжалась под давлением их глаз. — Думаю, начнём с малого, — он снял её портфель с плеча и перекинул его через своё, пока они шли по коридору. — Я собирался отнести вещи в гостиную. — А мне нужно забросить свои. — Договорились, — сказал он. Их гостиные были на разных концах замка, но, видимо, она не возражала сделать крюк. — Ага. — А потом поедим? — внезапно он почувствовал себя голодным. Он вообще пообедал? — Хорошо. — Ладно, — у меня сегодня вечером патруль, но мы можем увидеться в библиотеке завтра, — сказал он. — Эм. Вообще-то, завтра я не могу. Том замер, занеся ногу для шага, повернул голову и вполоборота взглянул на неё: — Почему? — Мне вменили наказание после уроков. У Тома отвисла челюсть. Он уже собирался спросить, почему, но она заговорила до того, как он смог что-то произнести: — Я ударила Барнабаса Куффа по лицу и сломала ему нос. Он смотрел на неё с растягивающейся улыбкой: — Моя девочка.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!