Вернутся к фанфику

27: Лев и змей

24 июня 2024, 02:41
Семь раз за первую неделю нового семестра Гермиона оказывалась затянутой в альков и страстно зацелованной на грани жизни и смерти. Руки Тома двигались вдоль её тела, обжигая её там, где он её касался. Его язык и губы прижимались к её. Он использовал любую возможность остаться с ней наедине, и она наслаждалась этим. Если бы не занятия, она бы не заканчивала ни одну из их встреч поцелуем в щёку и шёпотом прощания. Теперь, когда они встречались публично, он всегда был рядом. Обсуждение с ним занятий приводило её в восторг. Он бросал вызовы её интеллекту там, где она никогда не ожидала, и каждый день она пыталась удивить его чем-то, чего он ещё не знал. Ей не всегда удавалось. Недели шли, а объём работы для пятикурсников лишь нарастал по мере приближения С.О.В. Казалось, что время, проведённое с ним, состояло из еды, работы над уроками допоздна и поцелуев украдкой. Том ещё был занят своими обязанностями старосты. Группа сидела за большим столом у входа в библиотеку. Том уселся возле неё и с жарким интересом наблюдал, как она перелистывает страницу о проклятьях. Боль в её шраме становилась всё более невыносимой, несмотря на регулярную поставку зелий от целителя Сплина. — Кажется, у меня уже глаза косят, — сказала Гасси. Спустя месяц после начала нового семестра, уже каждый пятикурсник тревожно ждал наступления С.О.В. Гасси листала туда-сюда несколько страниц её учебника по прорицаниям. Ей нужно было составить чтение то ли по звёздам, то ли по какой-то подобной чуши. Гермиона наблюдала, как Том переворачивает страницы «Тайн нумерологии». Он работал над сложным уравнением для урока. Его пальцы водили по строкам по ходу чтения. Эти пальцы ей снились прошлой ночью. Его глаза метнулись и встретились с её. Этот взгляд сочетал в себе несчётные эмоции: невысказанные обещания. От жара его взгляда у неё поджимались пальцы ног. Иногда их поцелуев ей было мало. Она жаждала большего… намного большего. Его губы разомкнулись, а окружавшая их комната растворилась. Она прикусила губу, и его глаза сузились, следя за тем, как её зубы соединялись с плотью. По коже начал расползаться румянец. — Тебе стоит бросить прорицания, как это сделал я, — сказал Аластор. Взгляд Тома устремился обратно в учебник, но напряжение ничуть не стихло. — Изучение древних рун гораздо интереснее. — Прорицания не так плохи… — сказал Арчи без особой убедительности. Она чувствовала его руку на своей юбке, на колене. У неё перехватило дыхание. Его глаза не отрывались от текста, пока он поднимал юбку выше, чтобы коснуться её кожи большим пальцем. Её сердце забилось быстрее, когда он начал выводить нежные круги, двигаясь ко внутренней стороне бедра над суставом. Это было слишком интимно для библиотеки. Она наклонилась вперёд. Дышала быстрее. Проглотила слюну, наводнившую её рот. Мерлин… Он знает, как свести её с ума… Она больше не могла сосредоточиться на книге. Она жаждала Тома, как не жаждала ни одного другого парня. Это чувство было чуждым. Её тело будто скручивало в узлы, когда они были вместе. Поцелуи в альковах и чуланах не усмиряли огонь, а лишь распаляли его жарче: из огонька в адское пламя, уничтожающее всё на своём пути. Как тлеющий костёр, их желание медленно распалялось всё сильнее. Ничто больше не могло их остановить. Не помогало и то, что она знала, что он чувствует то же самое. От грязных слов, которые он шептал в её ухо, всасывая кожу между зубами, ей хотелось большего. Хоть она и не была готова, она раздумывала о том, чтобы заняться с ним сексом. На что это будет похоже? Каково это? Гермиона почти упала с места, когда рядом с ней подвинулся стул. Она оттолкнула руку Тома с себя, не упустив ворчливого фырканья. Возле неё села Джулия, лучезарно улыбаясь Гермионе. Она откинула свои роскошные светлые волосы и бросила несколько книг на стол. Райнхардт поприветствовал Тома и сел напротив Джулии. — Мы с Райнхардтом собирались поработать над эссе по истории магии, — сказала она. Её щёки покрывал лёгкий румянец, будто она совсем не была заинтересована работой над своим эссе. Согласно Гасси, Джулия встречалась с Альфредом, но все видели, что в последние дни она проводит больше времени с Райнхардтом. Пока что напряжение нарастало, но ещё не достигло точки кипения. — Я сказал тебе, чтобы ты его к этому времени уже закончил. Его сдавать завтра, — сказал Том. Райнхардт прочистил горло: — Я надеялся поработать над ним с Джулией, — ответил он, одарив её сияющей, но жёсткой по краям улыбкой. Джулия была готова растечься по стулу. — Я пойду спать, — резко встал Аластор, взмахнув палочкой, чтобы собрать книги. — Сейчас семь вечера! — сказал Арчи. У Гасси отпала челюсть, когда Аластор с шумом захлопнул крышку портфеля и застегнул пряжку. — Закончу в спальне, — огрызнулся он. Гасси нахмурилась: — Аластор, всё в… — Я в порядке! — Аластор был на грани. Он казался так близок к тому, чтобы взорваться. Гермиона открыла рот, но, зная прошлые вспышки, ничто сказанное ею не поможет. Джулия сдвинула брови. Райнхардт наблюдал за Аластором с бесстрастным выражением лица. Том посмотрел на Гермиону. — Я устал, — сказал Аластор, забросив портфель через плечо и направившись к выходу. Арчи поднялся через мгновение: — Пойду проведаю его. Гасси колебалась, возможно, гадала, стоит ли ей тоже пойти за ними. В итоге она решила этого не делать, вернувшись к своим звёздным схемам с гораздо меньшим энтузиазмом. — У него всё хорошо? — спросила Джулия. За прошедший месяц они сами задавались этим вопросом множество раз. — С ним всё в порядке, — ответил Райнхард, его ответ был коротким и жёстким. Гасси и Гермиона посмотрели на него с удивлением. — В смысле? — спросила Гасси. Ничто в поведении Аластора не указывало хоть на какой-то «порядок». — Он сказал, что в порядке! — сказал Райнхардт, открывая книгу. — Нам нужно начать эссе, Джулия. — Ой, точно… — Джулия достала перо и чернила. — Райнхардт, у тебя несколько пёрышек на мантии, — она потянулась, чтобы вытащить их, но он ударил её по руке. Райнхардт выглядел взволнованным. Его глаза расширились, но Гермиона не могла распознать их эмоцию. — Спасибо, — он щелчком стряхнул неуместные перья. Даже Том нахмурился. Атмосфера стала удушающей. Гермиона вернулась к книге, пытаясь не обращать внимания на напряжение. Но что-то расслабило её, когда Том положил свою руку обратно ей на колено, поглаживая пальцами. Если бы они были одни, может, он мог бы поднять её выше… — Что ты читаешь? — спросил он, его губы были лишь в одном вздохе от её уха. Гасси посмотрела на них. — Эм… О проклятьях. Гасси вмешалась: — Ей в последнее время нездоровится из-за её проклятья. Боль совсем её изводит. Том приподнял бровь. Гермиона испепеляла подругу взглядом. Его рука замерла на её ноге. — Ты же ему не сказала, Гермиона? — обвинила её Гасси. Гермиона покраснела, она ему не рассказывала. Она думала, что у неё всё под контролем, а она знала, насколько оберегающим может стать Том. Чем дольше она будет молчать, тем труднее становилось это упомянуть. — Насколько всё плохо? — спросил он её. Его рука крепче сжала её колено. Его ногти впивались в её кожу. Больно. Он был зол. — Не так плохо! У меня всё схвачено. — Она просыпается в криках по крайней мере дважды в неделю, — сказала Гасси. Гермиона пнула подругу под столом. Гасси вскрикнула. — Что за проклятье? — спросила Джулия. Даже Райнхардт посмотрел на Гермиону с интересом. Гермиона не хотела обсуждать всю свою историю проклятия. Когда она не ответила сиюминутно, заговорил Том: — Что ты пытаешься выяснить? — она слышала, как гнев кипит под поверхностью его голоса. Он громко захлопнул книгу и повернулся к ней. — Боль становится хуже. Я пытаюсь узнать больше о шрамах от проклятий и как могла бы смягчить симптомы. Зелье помогает, но мне нельзя пить его слишком часто. Том встал со стула. — Куда ты собрался? — спросила Гермиона. — Разумеется, помочь тебе! — он отправился к стеллажам. Гермиона перевела сердитый взгляд на подругу, которая даже близко не выглядела извиняющейся.

***

Том в полном молчании проводил её обратно в гостиную Гриффиндора. Она всё ждала, что он даст трещину. Он не произнёс и двух слов с тех пор, как вернулся с кипой книг. Теперь он прожигал её взглядом, следуя рядом по коридорам. Так было, пока он не схватил её за руку и не сбил с курса в сторону свободного угла, а потом прижал к стене. — Почему ты мне не сказала, насколько всё стало хуже? — гнев в его взгляде было невозможно отрицать. — У меня всё под контролем, — сказала она. Он фыркнул. Его сильные руки держали её в ловушке у камня. Между ними так всегда всё и происходило. Том прижимал её к ближайшей стене. Он вскарабкивался на неё в кровати в Выручай-комнате. Касался её. Но и она хотела касаться его. Невыносимо. Может, она не знала, как делать это правильно, но ей хотелось попробовать. — Но у тебя не всё под контролем, маленький лев, — он наклонился, скользнув губами по её челюсти в нежной ласке, — иначе бы ты об этом так лихорадочно не читала, — его язык двигался по её коже. Из её горла раздался постыдный звук, отчего он сдавленно рассмеялся себе под нос. Он опытен и знает, что ему нравится. Что, если она всё сделает не так? До неё были и другие девушки, даже до Вальбурги. Что делали те девушки, чтобы он продолжал к ним возвращаться? — У тебя нет доступа к запретной секции, — сказала она. Он укусил её за шею. Она застонала. Ей нравилось ощущать его на своей чувствительной коже. Может, и ему это понравится… — Думаешь, я не смогу получить доступ? — хрипло спросил он. — Я… — Думаешь, я не смогу тебе помочь? — Мерлин… — Ты не думала, что я хочу тебе помочь?! — он прижал к стене её запястья над головой. Она тяжело дышала. — Я не останусь в неведении, Гермиона! — прорычал он возле неё. — Том! — воскликнула она. Они пропустят комендантский час, но ей было всё равно. Он прижал своё колено между её ног, и она тёрлась о его бедро, отчего по её спине пробегал электрический ток. — Ну разве ты не бесстыжий маленький лев? — он взял оба её запястья в свою одну широкую ладонь, оставляя своими губами синяк за синяком на её шее и ключице. — Ах! — она раскачивала тазом на его бедре… ей так хотелось к нему прикоснуться… Её глаза резко распахнулись. Она прикусила губу от того, что он нашёл её сосок даже сквозь ткань мантии. К этому у него был особый талант. — Ты расскажешь мне, что происходит? — Да! Гермиона продолжала двигаться на нём, пока он целовал её кожу. Она могла коснуться его. Она прикоснётся к нему. Разве это так сложно? Он прямо здесь! Она сможет! Он прикусил её сосок, и она пискнула. — Я не буду спрашивать дважды, Гермиона! Я смогу. Я смогу… — Прости! — непонятно, почему она ему не рассказала. В то время это казалось не так уж и важно. — Извинений недостаточно! — он весь кипел. Он выпустил её запястья и крепче прижал её к стене, придавив намертво. Оба замерли, когда он посмотрел ей в глаза. Даже в тусклом коридоре она могла разглядеть в его взгляде ярость и похоть. Они объединялись во что-то звериное. Она не могла оторваться от него. Столь эротичное зрелище так возбуждало её, что ей хотелось… хотелось… Гермиона схватила его за волосы, притянув к себе. Она целовала его со всей страстью, на которую была способна. Он ответил незамедлительно. Из глубины его горла раздавались стоны, когда он прижался к ней. Его язык гладил её. Она подняла свою ногу выше над его бедром, не заботясь о том, что задралась её юбка. Его рука проскользнула по её обнажившейся ноге вверх к изгибу ягодицы. Она знала, что он в гневе. Она понимала, почему он зол. Прямо сейчас её это не волновало. Ей лишь хотелось большего. Больше его. Больше всего. — Том, — задыхалась она. — Хм-м? — Можно мы сейчас не будем обсуждать это? Он начал что-то говорить, но остановился, когда она выпрямилась и потащила его дальше по коридору, подальше от портретов, в темноту нескольких одиноких гобеленов. — Гермиона? В порыве храбрости, на которую она даже не думала, что способна, она приложила все свои силы и толкнула его к стене. Она прижалась ртом к его шее, поскольку не могла дотянуться до губ даже на носочках. У него перехватило дыхание. Она прикусила кожу. — Блядь! Он обожал помечать её. Она всегда замазывала синяки, но иногда — нет, если их прикрывала одежда. Это особенно сводило его с ума. Следуя инстинктам, оставляя засосы всё сильнее, она прижалась к нему своим телом. Он схватил её за волосы и крепче держал возле своей кожи. Она провела руками по его груди и пуговицам рубашки. Она надеялась, что он не заметит, как дрожат её пальцы, пока она расстёгивала каждую из них. Как горело её тело. Он стонал от того, как она опускала свои поцелуи ниже, пока не стало слишком низко двигаться дальше. Ему, кажется, это нравилось. Она продолжала. Он схватил её за бёдра. — Гермиона, ты… Мерлин, — тяжело дышал он. Его лёгкие расширялись всё быстрее от того, как её руки опускались ниже. Она добралась до его ремня, неловко пытаясь расстегнуть пряжку. Он помог ей опустить брюки на бёдра, освобождая эрекцию, и тогда она крепко взяла его в свою руку. Она не могла посмотреть на его пенис, но она чувствовала его. Горячую, твёрдую плоть, тугую в обхвате. Её большой палец следовал за венами вдоль ствола. Том тяжело дышал возле неё, из него беспорядочным потоком лились ругательства. На неё навалилось чувство странной смеси власти и неуверенности. Грудь сжалась, а рот пересох от внезапного неведения, что делать дальше после того, как она зашла настолько далеко. Он смотрел на неё с благоговением, ещё не понимая её тревог. Ей нужно что-то сделать и побыстрее, иначе он может в ней разочароваться. Ей нужно было обдумать всё наперёд. Разве мальчики не дрочат? Значит, ей нужно… погладить его? Может, он её немного направит? А ещё у него есть яички… ей нужно что-то делать и с ними? Она понятия не имела, что творит! Это не экзамен, чтобы к нему приготовиться. Гермиона не уверена, что в библиотеке есть книги по этой теме. Даже если что-то и было, она сомневалась, что у Хогвартса нашлись причины держать подобное в коллекции для своих учеников. Её грудь сдавило. Она перевела взгляд с Тома. Из глаз вот-вот потекут слёзы. — Шарлотт, за моим гобеленом обжимаются ученики! Уйдёшь на пять минут, а возвращаешься в бордель! — Ты серьёзно, Элеанор? — Каждый год я требую более открытого места в замке! Ученики постоянно думают, что могут предаваться здесь непристойностям! Гермиона подпрыгнула от этого вторжения, замерев на месте, будто они могут заметить их движения и увидеть их снова. — Полагаю, тут и впрямь достаточно тусклое освещение, — ответил спокойный голос Шарлотт. — Я почти готова выпытать их имена и доложить на них самостоятельно! — ответил до противоположности визгливый тон Элеонор. — Элеонор, будь благоразумна! — Я благоразумна! — Вынуждена не согласиться… — Они ведут себя, будто этот угол открыт для сексуальных похождений, и я устала от этого! Гермиона ненадолго онемела от шока того, что их обнаружили. Том обхватил её руками, пряча её за собой. — Думаю, нам нужно их поддержать, — сказала Шарлотта Уравновешенная. Гермиона почувствовала, что Том безмолвно фыркнул возле неё. — Поддержать?! — Конечно, девочка явно неопытная! Гермионе хотелось заползти в самый тёмный угол коридора и оставить своё тело там гнить. — Я не буду поддерживать такое поведение! — сказала Элеонор Визгливая. — Уверена, она в ужасе. В первый раз всегда трудно. — Да ты, должно быть, шутишь! — сказала Элеонор голосом, полным отчётливого возмущения. — Ты не помнишь свой первый раз? — Какой бесстыдный разговор. Смею тебе напомнить, я леди! — Леди, у которой в своё время были отношения с половиной замка… — Да как ты смеешь! — Это правда, — сказала Шарлотт. — Я… — Леди, ты уже мне напомнила, хоть, если честно, дражайшая подруга, это просто титул, — нараспев сказала Шарлотт, потешаясь. Гермиона взглянула наверх, но не смогла разглядеть двух женщин на гобелене. Однако, она слышала их спор эхом разлетающийся по коридору. Она сосредоточилась на дыхании, чтобы успокоить свои нервы и подступающие следом слёзы. Её глаза вновь сжались, а тело напряглось от нарастающего напряжения. Что-то дёрнулось в её руке. И вновь она почувствовала обжигающий жар стыда, распространяющийся по всему её естеству. Она забыла, что её рука держала быстро сдувавшуюся эрекцию Тома. Ничто не убивало настрой быстрее, чем внезапное вмешательство окружающего декора. Она отпустила его, и Том поправил брюки на бёдрах и застегнул ремень. Они оба знали, что на этом всё. — Если ты хочешь её поддержать, я тебя останавливать не стану, Шарлотт! — сказала Элеонор Визгливая. Гермиона надеялась, что станет. — Думаю, да. Гермиона не могла поверить, что всё происходит на самом деле. Её затошнило. — Послушай, дорогая, — сказала Шарлотта, её голос прозвучал ближе к Гермионе, и она явно обращалась к ней напрямую. — Ты полна энтузиазма, это хорошо — никто не станет тебя винить за энтузиазм! Но в будущем тебе стоит сначала плюнуть себе в руку, а потом уже касаться мужского жезла. Это снижает трение на эрекцию, когда ты проводишь рукой… — Шарлотт, какой непристойный разговор! — влезла Элеонор Визгливая. — Это важно знать! — Как неприлично! — Я думала, ты сказала, что не остановишь меня! Глаза Гермионы жгло от унижения. Это знала каждая ведьма? Неужели от того, как она потёрла бы Тома, она бы стёрла ему кожу? Гермиона вспомнила, как однажды стёрла свою кожу о ковёр, когда была маленькой. Это было бы похоже на это? Том ошеломлённо наблюдал за гобеленами, пока они между собой спорили. Его губы дёрнулись, и он взглянул на Гермиону: — Не нужно плевать, всегда можно использовать предсемя, — пожал он плечами. Его замечания было достаточно, чтобы разбить ей вдребезги и без того хрупкие нервы. Она разразилась слезами, оттолкнула его и убежала по коридору. — Стой! Гермиона! Том погнался за ней, а гобелен сказал вслед: — Что ж, всё прошло ужасно. Может, в следующий раз она плюнет. Догнав Гермиону несколько секунд спустя, он затащил её в пустой класс. На этот раз он не бросил её в стену и не целовал до потери рассудка. Пожалуй, тогда она бы заплакала ещё горше, и он, наверное это почувствовал. Том разъяснил своё прошлое заявление, что позволило утешить её слёзы. Потом они обсудили её проклятье. Они на час преступили комендантский час и оба были на грани. Гермиона не смогла уснуть той ночью. События вечера расшатали её эмоции и оставили их в руинах. Один вопрос всё ещё лежал тяжёлым грузом в её сознании. Что вообще такое предсемя?

***

На следующий день прошла первая встреча «Клуба слизней» в новом году. Слагхорн организовал её в одном из классов в подземелье, где установил множество кресел и диванов для учеников. Гермиона с Томом заняли двухместный диванчик. Остальные сгрудились вокруг них. Аластор прибыл последним и сел возле Райнхардта на единственное оставшееся место. Он выглядел измученным, его тёмные круги под глазами разрастались с каждым днём после возвращения в школу. — Мистер Муди, как поживает Ваш отец? — спросил Слагхорн. Аластор моргнул, будто не верил, что с ним кто-то вообще может заговорить. — Хорошо, сэр. — Слышал, его выписали из больницы Св. Мунго! Какая трагедия, но я рад, что ему лучше! Аластор кивнул, но ничего не сказал. Гермиона уставилась на него с раскрытым ртом. Аластор ни словом не обмолвился о том, что его отец в больнице. Было ли это причиной его необычного поведения? — Хороший друг Ваш отец. Один из моих самых одарённых учеников. Пытался убедить его стать зельеваром, но, конечно, он был настроен идти в Отдел магического правопорядка! — Слагхорн сдавленно рассмеялся, а Аластор выдавил напряжённую улыбку. Слагхорн продолжал: — Мисс Вальбурга Блэк! Слышал, Вашему дедушке нездоровится. Гермиона перестала слушать, когда рука Тома обернулась вокруг её плеч и притянула её ближе. Она напряглась, но не отодвинулась. Иногда он так поступал: это публичное выражение — она не знала, как назвать, чего. Не нежных чувств, но собственничества. Вальбурга нахмурилась, глядя на них, но продолжила разговор со Слагхорном. — Я собираюсь попросить у Слагхорна допуск в запретную секцию, — прошептал Том ей на ухо. Она моргнула. — Чтобы помочь тебе с исследованием, — сказал он. Ей стоило этого ожидать. Это предлог, чтобы добыть книги по тёмным искусствам в запретной секции? Она подумала о той ужасной книге о крестражах, которую прочитала… Что-то подобное могло бы его заинтересовать. Гермиона стала его единственной целью в последние дни. Может ли она изменить его? Даже её попытки найти Тайную комнату отошли на задний план. — Всё не так плохо, как выставила Гасси, — вновь попыталась она. Она уже всё это говорила ему прошлым вечером. Он ей не поверил. Гермиона не могла представить, что он последует своим планам собрать армию Пожирателей смерти. Этого не мог совершить тот мальчик, что смотрел на неё как на центр Вселенной. Что она знала о Томе? Он вырос в сиротском приюте, но где его родители? На что было похоже его детство? Слагхорн помахал всем, чтобы пригласить приступить к еде и напиткам. Том и Гермиона встали, но вместо того, чтобы отправиться к поданной выпечке, Том устремился к Слагхорну: — Простите, профессор, можно Вас на пару слов? — спросил он, выглядя образцом невинности. Гермионе хотелось закатить глаза. — Мистер Риддл! Я так рад видеть Вас и мисс Грейнджер этим вечером! Я всегда знал, что вы двое созданы друг для друга! Мне нравится думать, что я сыграл роль в завязывании ваших отношений. Губа Тома дёрнулась, но это было его единственное выражение раздражения. Гермионе начинало удаваться видеть сквозь его маску. Она улыбнулась, когда он взял её за руку и сжал ладонь. — Всё хорошо, спасибо, профессор. — Вы хотели поговорить, мистер Риддл? — Да, профессор. — Хорошо, что ж, как насчёт того, чтобы ненадолго отойти в мой кабинет? Это же не займёт много времени, я полагаю? Том кивнул и посмотрел на Гермиону, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо. Его тёплое дыхание вилось у её уха: — Я скоро вернусь, — подмигнул он и последовал за Слагхорном. Почему Том не мог попросить у Слагхорна разрешения тут? Гермиона так и сделала. Она решила не слишком углубляться в это и направилась к столу с закусками, прежде чем решить, что делать дальше. Она обвела взглядом комнату в поисках Аластора и наконец заметила его, занятого оживлённой беседой с Райнхардтом в тускло освещённом углу. Несмотря на расстояние, она чувствовала интенсивность их беседы и жар, исходивший от их спора. Не похоже, что ей стоит прерывать этот разговор. Её глаза пробежались по Барнабасу Куффу, болтающему с Рудольфом Брэндом, капитаном команды по квиддичу Рейвенкло, возле очага. Ничего против Рудольфа она не имела, но ей хотелось быть как можно дальше от Куффа. Она решила предаться своему обычному досугу и заняла себя просмотром книжных полок. Она пробегалась пальцами по корешкам книг в ожидании возвращения Тома. Гермиона уже рассмотрела эти издания уже по меньшей мере дважды за прошлые сборы «Клуба слизней», но Слагхорн постоянно обновлял коллекцию. В душе он был истинным учёным, несмотря на сомнительную мораль, и Гермиона уважала его за это. — Привет, Гермиона, — она обернулась и увидела Вальбургу Блэк, стоявшую позади неё. Её бледная кожа и тёмные волосы придавали ей практически неземной вид. В ней невозможно было узнать кричащий портрет на площади Гриммо, 12. Тот портрет называл её «грязью», «мерзким отродьем» и «грязнокровкой». — Вальбурга, — Гермиона кивнула, но не ответила на добрую улыбку Вальбурги. Семикурсница была выше Гермионы по меньшей мере на несколько дюймов и успешно пользовалась каждой толикой роста в своё преимущество. Она выпрямила спину и попыталась нависнуть над ней в странной доминантной манере, оставаясь обаятельной. Гермиона никогда раньше с ней не общалась, но уже ненавидела её. — Вся школа болтает о вас с Томом. Гермиона об этом знала. Гасси сказала, что они стали в некотором роде звёздной парой. Том Риддл никогда ни с кем не встречался. Девушкам было любопытно, как Гермиона привлекла его внимание? Мальчикам хотелось знать, что в Гермионе вынудило интерес Тома? — Да, с тех пор как мы начали встречаться, школе как будто больше не о чем поговорить, — сказала Гермиона. Глаза Вальбурги вспыхнули. — Ты ведёшь себя, будто у Тома раньше никогда не было девушек. Он уже это делал, знаешь ли. — Да что ты? Я слышала, что он никогда ни с кем публично не встречался, — Гермиона не могла понять, чего добивается Вальбурга. Вальбурга подошла ближе: — Может, не публично, — Гермиона попыталась отодвинуться, но её спина упёрлась в книжный шкаф. — Но разве в конечном счёте ты не одна из многих? Гермиона покраснела, но ничего не ответила. — Разве в тебе есть что-то особенное? Слова застряли у неё в горле. — Чем ты заманила его? — повернула голову Вальбурга. — Заманила?! — спросила Гермиона срывающимся голосом. — Скучная, не особенно красивая — как ты поймала его? — Я никого не ловила, он не какое-то животное в клетке! — Гермиона жалела, что прижата к полкам. Что именно так ужасало её в Вальбурге? В ней было что-то непредсказуемое и неуравновешенное, выглядывающее из-за поверхности. — Ты должна была что-то сделать! Что ты вообще можешь ему дать, что он не мог получить со мной? — милая улыбка Вальбурги испарилась. Её заменило что-то зловещее и уродливое. — Это не твоё дело, Вальбурга. — Я бы сказала, что моё, учитывая, что ты украла его у меня, — прошипела она. — Я его ни у кого не крала. — Ты знаешь, что я делала, чтобы получить от него хоть какого-то внимания? Гермиона не могла встретиться с Вальбургой Блэк взглядом. Она не хотела знать, что та делала для Тома. Никогда не захочет. Видимо, Вальбурга всё равно собиралась ей сообщить. — Я сосала его член в гостиной поздними ночами и в альковах между уроками! Я давала ему трахать себя в чуланах для мётел и пустых классах! Он использовал меня, как ему заблагорассудится! Я делала всё, что он просил! Так что же ты делаешь для него? Гермиона не могла дышать. Она знала о прошлых отношениях Тома, но то, что ей их швырнули в лицо, — чересчур. Между уроками? Гермиона не могла представить, как совершает нечто подобное. Мерлин… У неё скрутило живот. Зрение помутнело. Ей стало тошно. Ученики общались в комнате, никто не обращал на них никакого внимания. Гермиона молилась, чтобы Том вернулся. Или, может, она не хотела, чтобы он вообще возвращался. Она уже не знала, чего хочет. Вальбурга отошла в сторону. Гермиона не поняла, что задержала дыхание, пока воздух не покинул её лёгкие. Её взгляд пересёкся с Вальбургой, и она заметила в ней замешательство. Улыбка исчезла с лица, пока она изучала Гермиону: — Ты же ему ни разу не дала? Отсутствия ответа Гермионы было Вальбурге достаточно. Злодейская ухмылка вернулась на её лицо. — Том знает, чего именно хочет, Гермиона. Он знает, чего хочет, и получает это. Он терпелив, но он не станет ждать. Рухнула последняя стена её сопротивления. Она позволила Вальбурге копаться во всей её неуверенности относительно отношений с Томом. — Если ты не даешь ему, чего он ищет, он всегда сможет найти это на стороне. У кого-то, кто знает, как доставить ему удовольствие. Гермиона выпрямила спину и посмотрела на Вальбургу: — Кто сказал, что я не могу дать ему, что он хочет? Вальбурга закатила глаза: — Вернись в реальность, Гермиона. Ты никогда не будешь достаточно хороша для него.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

— Я слышал о проклятье. Какая трагедия, — сказал Слагхорн. Том кивнул. Они находились в кабинете Слагхорна. Хоть он и не хотел оставлять Гермиону, Тому был нужен доступ в запретную секцию. — Я бы хотел провести дополнительное исследование. Не знаю, могу ли я ей помочь… Но я должен хоть что-то сделать, — он жалобно посмотрел на Слагхорна, за что возненавидит себя позже. Это всё часть игры. — Понимаю. Конечно, я подпишу для Вас бланк разрешения, — он вытащил перо и лист пергамента. Слагхорн у него в руках. — Но, мистер Риддл, мне нужно с Вами кое-что обсудить. — Конечно, — должно быть, именно это — причина, почему Слагхорн настоял на уединённом разговоре. Слагхорн вздохнул и выглядел неловко: — Мисс Грейнджер — молодая, весьма невинная ведьма. Я знаком с Вашим воспитанием и не уверен, что с Вами уже разговаривали о подобных вещах. Том уставился на Слагхорна, будто ждал, чтобы он закончил мысль. — Как Ваш декан, мне кажется, я должен взять на себя эту роль. Я хочу убедиться, что Вы думаете о своём будущем и ведёте себя осторожно. Каким-то образом Слагхорн лишил Тома дара речи. Он прочистил горло: — Мы начали встречаться только месяц назад. — О, я знаю, но вы молоды, влюблены, всё выглядит таким волнующим. «Любовь» было неправильным словом. Она казалась бесполезной, отвлекающей эмоцией. Том так же говорил и об отношениях… — Когда-то и я был молод и влюблён. Я знаю, как всё бывает. Каким — эм — занятиям предаются ученики. Том надеялся, что Слагхорн не станет развивать эту мысль. — Я не так наивен, чтобы верить, что подобного не случается в стенах этого замка. Ученики часто изучают более — кхм — взрослые аспекты полового созревания вместе… что, как Вы можете представить, иногда довольно непросто в школе вроде нашей, — сказал Слагхорн. — Вы пытаетесь спросить, занимаемся ли мы… — О нет! Я — нет! Вовсе нет! Пожалуйста, не — нет! Я совсем не об этом! Я просто хочу сказать, что вы двое — самые одарённые ученики, которых мне доводилось учить. Вы способны достичь всего! Мисс Грейнджер потеряла свою семью и сейчас в достаточно уязвимом положении в новой школе. Надеюсь, Вы думаете о вашем будущем, когда… вместе, — Слагхорн уклонялся от взгляда Тома. — Понятно, — ни при каких обстоятельствах Том не станет обсуждать свою сексуальную жизнь со своим профессором. Не то чтобы они с Гермионой занимались сексом. Но Том хотел её. Она сводила его с ума своими касаниями украдкой и жаркими поцелуями. Прошлым вечером она взяла его член. Он едва мог поверить, что она сама решилась на подобный контакт. К сожалению, это ни к чему не привело. — Вы оба ещё слишком юны, и вам стоит подумать о нескольких вариантах. Вы знакомы с заклинанием… — Да, профессор, — перебил он его. Том не был заинтересован в обсуждении противозачаточного заклинания с этим человеком. Он использовал его каждый раз, когда пользовался Вальбургой. Зная её, она бы позволила себе забеременеть, решив, что этого будет достаточно, чтобы удержать его при себе. Вальбурга совсем не знала Тома. — Да, лучше всего, если Вы будете использовать заклинание каждый раз, когда Вы, э-э, — ну, знаете, — даже если Вы не эя… — эм-м… ну, внутрь женщины, Вы понимаете. Всякое всё равно может случится, — Слагхорн так покраснел, что был похож на свинью с солнечным ожогом, надевшую парик. Он наклонился над пергаментом с пером наготове. — Его нужно применить в течение часа, чтобы оно сработало. Не забудьте. — Хорошо. — Конечно, есть и зелья, которые могут быть полезны, если Вы предпочитаете. Некоторым людям они нравятся больше заклинания. Я с радостью обучу Вас этим зельям. В них нет ничего сложного. Но, если Вы знаете заклинание, это тоже сработает. Я преподаю эти зелья своим студентам Ж.А.Б.А., так что Вы рано или поздно их выучите. Их эффект длится дольше, что подходит лучше, когда Вы проводите несколько — э-э — заседаний, — Слагхорну, уже закончившему подписывать пергамент, теперь нечем было себя отвлечь. Он усердно таращился на правое ухо Тома. Том кивнул. Никогда в жизни он не жаждал окончания разговора больше. — По моему опыту… — ни при каких обстоятельствах Том не хотел услышать о сексуальных эскападах Слагхорна. — Вам стоит узнать у неё — в смысле — поговорить со своей партнёршей о её предпочитаемом способе предотвращения размножения во время се… — полового акта. Некоторые ведьмы скажут Вам, что определённые способы им не подходят. Вы — э-э… — уже это обсуждали? Том моргнул, глядя на толстяка: — Эм-м… — Пожалуйста, не отвечайте, — поспешил добавить Слагхорн. Том и не собирался. — Последнее, что я хочу сказать, — Том почти простонал от облегчения, узнав, что этот мучительный разговор закончится, — если у Вас есть какие-либо вопросы или — э-э… — беспокойства относительно некоторых более — эм… — деликатных тем, моя дверь всегда для Вас открыта, — сказал он лишь немного слишком счастливо, делая подобное предложение. — Я всегда рад поговорить с Вами, Том. Том знал, без единого сомнения, под страхом собственной смерти, что он никогда не примет подобное приглашение: — Спасибо, профессор, — сказал он холодным тоном с ничего не выражающим лицом. — Ладно, очень хорошо. Вот Ваше подписанное разрешение для запретной секции. Да, хорошо. Рад, что у нас состоялся этот разговор, мистер Риддл. Думаю, всё прошло замечательно! А теперь нам, думаю, пора возвращаться! Слагхорн вылетел обратно к сбору «Клуба слизней», будто не пытался только что поговорить с Томом о сексе. Они безмолвно договорились никогда не упоминать этой беседы. Он нашёл Гермиону возле книжного шкафа, наблюдавшей за ним с нечитаемым выражением лица. Он видел только её. Её кудри сияли в свете огня. Её пухлые губы. Чёрт… Всё его внимание было так сосредоточено на Гермионе, что он даже не заметил стоявшую возле неё Вальбургу, пока она не шагнула прямо перед его глазами. Вальбурга прильнула и что-то сказала его ведьме. Том встал как вкопанный, сузив глаза, глядя на Вальбургу Блэк. Она бы не стала разговаривать с Гермионой, если бы знала, что он смотрит. Он не хотел, чтобы Гермиона была в хоть какой-то близости от Вальбурги. — Гермиона, — позвал Том, подходя ближе. От неожиданного появления Тома Вальбурга резко обернулась с выражением ужаса на лице. — Ты получил его? — спросила Гермиона. Она будто почувствовала облегчение при виде него, отчего его мышцы напряглись. Что сказала Вальбурга? Он показал ей подписанный бланк, а потом сложил его в карман и обхватил её плечо рукой, притянув ближе. — Что ж, я вас оставлю, — сказала Вальбурга. В её голосе слышалось глумление, которое ни с чем не спутать. Они проигнорировали её. — Что ей было нужно? — спросил он, когда Вальбурга удалилась. Гермиона улыбнулась ему, но улыбка не затронула её глаз: — Просто поболтать. — О чём? — Ничего важного. Он знал, когда кто-то лжёт. Сейчас лишь требовалось выяснить, зачем ей лгать. Он взглянул на Вальбургу, стоявшую возле Абраксаса и Слагхорна. — Тогда почему ты расстроилась, маленький лев? — прошептал он. Воздух наполнял аромат выпечки и тыквенного сока. Он едва ли чувствовал яблоки и мёд, обычно окружавшие её. От этого он рассвирепел ещё сильнее. Она вздохнула и покачала головой: — Ничего такого, правда. Так что произошло у Слагхорна? — попыталась она перевести тему. Он ей позволит. Но они ещё не закончили. Его гнев прожигал его весь остаток встречи «Клуба слизней». Он был на грани взрыва. Он проводил Гермиону в её башню и поцеловал перед портретом сэра Кэдогана. Даже прикосновение её губ не успокоило его ярость. Он не мог избавиться от мысли, заполонявшей его сознание. Вальбурга что-то натворила… Он не помнил, как дошёл до гостиной Слизерина. Его тело двигалось на автопилоте. Заметив Вальбургу в углу с друзьями, он швырнул её в стену взмахом палочки. Она взвизгнула от столкновения и сползла на пол, хватая ртом воздух. В следующую секунду он уже был возле неё. Ученики закричали. Некоторые убежали в свои спальни. Кто-то спрятался. Однако никто не донесёт на Тома Риддла. Он управлял Слизерином, во что бы ни хотел верить Слагхорн. — Что ты ей сказала? — прошипел он. Всё его тело тряслось. В комнате воцарилась тишина. Вальбурга облизнула губы, но оставалась спокойной. Она правда думает, что у неё иммунитет, потому что Том её ебал? Она для него ничего не значит! — Я хотела узнать её получше, — сказала Вальбурга. — Думаешь, это игра, Вальбурга? Она ухмыльнулась: — Разве всё не игра для тебя, Том? — она вытянула руку и коснулась его щеки. Он замер. — Разве не ты всегда контролируешь доску? — от Вальбурги исходил сильный цветочный аромат, вызывающий у Тома рвотные позывы. Вальбурга наклонилась ниже. Запах стал невыносимым. Он подпитывал его ярость. — Ты мог бы получить всё, знаешь. Мы оба. Я могу дать тебе то, что ты на самом деле хочешь, а ты можешь оставить свою невинную, неопытную ведьму, — она придвинулась ближе, её голос понизился до гортанного шёпота. — Можешь использовать меня, как пожелаешь. А когда закончишь с ней, я всё ещё буду рядом. Она отвратительна. Подобные выходки ничуть не заводили. Это жалко. Том схватил Вальбургу за запястье и оттащил её руку от своей кожи. Её прикосновения ему омерзительны. Вальбурга вскрикнула, когда Том пустил по её руке огонь, обжигая её, подпаливая её плоть, и бросил её на пол. Она убаюкивала раненое запястье и хныкала. Том ревниво относился к Гермионе. Он никогда её не отпустит. Он сделает всё, чтобы убедиться, что она останется с ним. Гермиона принадлежала ему. Он жаждал прикосновения её кожи. Хотел каждую частичку её души. Она вся его. В сравнении всё в Вальбурге казалось тошнотворным. Он отошёл от неё, указав на неё палочкой: — Гермиона — всё, что мне нужно, — прошипел он. — Я никогда не брошу её. Она скривилась: — Так вот что это для тебя? Поматросил и бросил? Любишь и оставляешь… — она начала задыхаться. Он был так разъярён, что душил её, даже не понимая, что призвал заклинание. Ему было всё равно. Она может хоть задохнуться и умереть. Никто не влезет между ним и Гермионой. Тем более не Вальбурга Блэк! Всё происходило на виду. Там находилась половина факультета. Люди кричали. Тому было всё равно. Пусть все знают, что никто не смеет доебаться до его ведьмы. Никто не смеет бередить ей душу и вызывать слёзы у неё в глазах. Никто никогда не погасит её свет… Он тяжело вдыхал воздух в лёгкие, пока из него вытекала магия. Его крепкое самообладание было давно забыто. Весь его хаос направился в эту суку, умирающую на полу перед ним. — Она того не стоит, Том, — сказал кто-то. Он посмотрел на Райнхардта. Лицо его друга оставалось бесстрастным, пока он наблюдал за разворачивающейся перед третью Слизерина сценой. Эти люди не убегали перед лицом жестокости. Том моргнул. Если он убьёт Вальбургу Блэк, случится переполох. Свидетели. Тело. Вопросы. Гермиона… Он её точно потеряет. Райнхардт прав, Вальбурга того не стоила. Том остановил заклинание. Вальбурга квакнула. Сипела. Её кожа стала тёмно-фиолетовой, а на трахее образовались синяки, пока она хватала ртом воздух. Она хрипела на полу. Всё её тело тряслось. — Ты ошиблась, Вальбурга. Я не люблю и оставляю. Я никогда тебя не любил. Мне на тебя похуй. Он вновь указал на неё палочкой: — Круцио.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!