Вернутся к фанфику

30: Наследник Слизерина

26 июня 2024, 20:12
Том шёл по коридору, его шаги эхом отражались от камня. Он слышал шёпот василиска в трубах во время её перемещения за стенами, прямо к назначенной цели. Как приказал Том. «Ранить… Поглотить…» Он следовал за её шипящим голосом, разгоняя нескольких блуждающих учеников, болтающихся по коридорам до комендантского часа. Выражение его лица оставалось стоическим. Он прогуливался по замку в расслабленной манере. Наконец-то всё встало на свои места и точно к назначенному времени, он больше не мог ждать открытия комнаты. Абраксас и Норрис теряли веру в него. Он не собирался терпеть подобного поведения. Несколько дней назад Абраксасу хватило наглости обвинить Тома в том, что он забросил свои амбиции. Он слушал его болтовню со скучающим видом, ничего не выражая. Это вынуждало мальчика продолжать говорить. — Ты вообще наследник Слизерина? Или ты нас дуришь? — выплюнул Абраксас, топая по спальне с яростью во взгляде. Том откинулся на свой сундук и слушал. Наблюдение всегда открывало ему многое. Норрис колебался, что говорило о том, что его тоже одолевали похожие мысли, но он не собирался их озвучивать. Он с готовностью следовал приказам и никогда не задавал вопросов. Норрис — идиот, а каждому могущественному лидеру нужна пара идиотов на его стороне. Это уравновешивало весы. Ну, возможно, не уравновешивало, а достаточно склоняло их в сторону Тома. — Ты сказал, что давным-давно нашёл комнату, но ничего не сделал! Мы всё ещё в школе, полной грязнокровок! Райнхардт стоял к Абраксасу спиной в знак несогласия. Райнхардт практически выглядел разочарованным в своём друге. Хоть и не сказать, что Абраксас заслуживал хоть чьей-то дружбы. Том позволял Абраксасу продолжать болтать. Потом он накажет его. Он использует против него каждое сказанное им слово. А для этого Тому нужно, чтобы мудак продолжал болтать. Том терпелив. Он всё спланировал тщательно и безукоризненно. Его никогда не поймают, в отличие от Абраксаса, который был слишком рьян и опрометчив. Он хотел результатов, не задумываясь о последствиях. Однажды его это убьёт. И чёрт с ним. Абраксас расхаживал по комнате: — Какой вообще во всём этом смысл?! Чем дольше он продолжал, тем более неловко выглядел Райнхардт. Том слушал вполуха, воображая все способы, которыми будет пытать Абраксаса, когда он закончит. — Ты будешь выполнять свои обещания или как? Будто тебя больше вообще ничего не заботит. Гондон. Абраксас не переживёт новый миропорядок. Конечно, Гермиона останется возле Тома. Он изо всех сил старался придумать, как её там удержать. Своего маленького льва с чистым сердцем. Том мог повлиять на любого. Ему нужно найти подходящий угол, с которого подтолкнуть её. Он был уверен, что она покорится. Последует за ним всюду. Он воззовёт к её нравственной чистоте. Пригрозит, что без неё он может совершить ужасные вещи. Будет манипулировать так, что она не заметит. Ему стоит ещё придумать запасные планы на случай, если ему не удастся сохранить возле себя свою королеву. Убедиться, что у неё не будет другого выбора. Ему нужно над этим подумать. — Когда ты уже наконец выступишь и что-то сделаешь с этим всем?! Том поджал губы и щелчком сбросил какой-то кусок нитки со своих брюк. — Если не ты, мы всегда найдём того, кто сделает! Это было почти смешно. Никто не мог занять место Тома. Мало того, что они не знали парселтанга, они даже волшебниками были неубедительными. Скоро Том им это продемонстрирует. — А всё из-за этой шлюхи! С тех пор как появилась эта сука, Грейнджер, ты изменился, Том! Будто ты даже не… — Круцио. Абраксас упал на пол. На оскорблениях Гермионы Том проводил границу дозволенного. Он чувствовал удовлетворение, наблюдая, как те, кто осмелился встать против него, корчатся и дёргаются на полу. Воздух наполнили аромат страха и звук криков. Обычно он бы позволил их звуку накрыть его и подпитать его магию, но сегодня они были громкими и докучливыми. Том остановился. — Эйвери, заглуши стены, — приказал он. Норрис Эйвери поспешил исполнять веленное. Том мог бы сделать это и сам, но что-то в том, чтобы заставить Норриса заглушить стены, чтобы Том мог пытать его лучшего друга, казалось особенно дьявольским. Он подождал, пока трясущаяся рука Норриса закончит взмахивать палочкой, а затем вернулся к проклятью. Будет неудобно, если кто-то пройдёт мимо этой сцены. Придётся предать их забвению. А потом наказать Норриса за то, что он не справился с лёгким заданием. Абраксас выгибался дугой на полу. От лица Норриса отлила вся кровь, будто ему плохо. В них больше не было сопротивления. Абраксас скрючился в неестественном положении. Том вновь остановил заклинание. Абраксас тяжело дышал, его голос был хриплым от криков, а зрачки расширены от ужаса. — Давай-ка кое-что проясним, Абраксас. Гермиону сюда не впутывай. Из его рта вытекала кровь. Он отплёвывался. — Ты понял? Он кивнул. Том указал палочкой на Абраксаса. Его лицо вновь исказил столь пленительный страх, стоило Тому сказать: — Круцио. Они вновь принялись за своё. Играли в игру, в которой у Абраксаса не было шанса выиграть. В ту, где Том мучил его, пока у него не трещали кости, кровь не капала на ковёр, а крики не разносились ещё долгое время после окончания заклинания. Именно такие игры нравились Тому. Том сделал перерыв от Непростительного заклятья, чтобы бросить в Абраксаса несколькими другими сглазами и проклятьями. Какие-то были его собственного изобретения, и он мечтал испытать их на других людях, другие он прочитал в книгах и хотел проверить их действие самостоятельно. Некоторые приносили больше ущерба, чем проклятие Круциатуса. Плоть Абраксаса была разодрана. Кости сломаны. По коже проносилась дрожь. Он кричал. А потом из его рта потекла вода, когда Том утопил его очередным заклинанием. — Иннервейт! — прошептал Том, когда Абраксас потерял сознание. Он не позволит ему наслаждаться отключкой! Том вновь указал на него палочкой, и его тёмные глаза вспыхнули чем-то лишь отдалённо человеческим: — Круцио. Вокруг мальчика разливалась лужа воды и крови. Она покрыла его так, что больше не было видно слизеринского зелёного. Теперь его можно было бы принять за гриффиндорца. То, что он так сильно ненавидел. В этом было что-то поэтичное. Уже стало трудно сказать, что это за кровь. Она вытекала непонятно откуда. Пытка была столь мощной, что его тело ломалось изнутри, отваливаясь по кусочкам. Том остановил заклинание и наклонился к истерзанному, хнычущему юноше. Том видел, что Абраксас борется за то, чтобы оставаться в сознании, в страхе перед последствиями, если отключится. — Ты закончил, или тебе хотелось бы что-то добавить? — спросил Том изувеченное тело. Абраксас изрыгал что-то бессвязное в ответ, поэтому Том посмотрел на Норриса в поиске ответа. Казалось, Норриса сейчас стошнит. Он покачал головой. — Отвечай на вопрос, Эйвери! — Нет! Т-Том! Нет! Всё в п-порядке! Том отбросил Норриса в стену сглазом: — Я ожидаю, что ко мне будут относится с уважением, Эйвери! — Нет, м-мой лорд! Мой лорд? Где Норрис такого понабрался? Неважно. Тому это понравилось. Он улыбнулся, когда Норрис свалился на пол, дрожа от очевидного ужаса. — Уверен? Кажется, я перебил тебя, — голос Тома стал приторно-сладким. — Н-н-нет, — заикался Абраксас, медленно качая головой. Он плюнул кровью на пол. — С уважением, Малфой! — приказал Том, пнув и так лежащего мальчика в живот. Он сомневался, что Абраксас достаточно в сознании, чтобы сказать большее. Но ещё ему было насрать. — Улг! — Абраксас разразился новыми рыданиями, свернувшись в клубочек. Том ждал, направив палочку на Норриса, но устремив взгляд на Малфоя в ожидании причитающегося ему уважения. Он рассчитывал, что ему потребуется несколько минут, чтобы достаточно прийти в себя для разговора. Том терпелив. С каждой секундой напряжение в комнате нарастало. Страх достиг новых высот, поскольку мальчики беспокоились о том, что Том становится всё более вспыльчивым. Но Том не возражал против ожидания. Он смотрел, как по щекам Абраксаса текут пропитанные кровью слёзы. Он наслаждался нарастающей паникой и задыхающимися вздохами. — Нет, м-мой лорд-д, — наконец сказал Абраксас с дрожащей губой. Его глаза остекленели. От него медленно ускользало осознание реальности. — Итак, подытожим ключевые моменты твоей маленькой отповеди: ты думаешь, что я некомпетентный лидер, ты думаешь, что я тебе лгу, ты думаешь, что я не выполню свои обещания, и ты мне не доверяешь. Я ничего не забыл? А, и твой последний комментарий о том, что моя девушка — шлюха, но мы можем его опустить. Если я этого не сделаю, у меня может возникнуть соблазн убить тебя напрямую, а это будет весьма хлопотно. Абраксас не шевелился. У него не было сил ни на какую реакцию или выражение лица. — Райнхардт, как дела с Джулией? — резкая смена темы Томом будто застала группу врасплох. Он посмотрел на Райнхардта, словно был готов сломать его пополам, как прутик. Он мог… но ему нравился Райнхардт. — Х-хорошо. — Есть ли какие-то проблемы с планом? — Нет, мой лорд, — сказал Райнхардт как будто неуверенно. Он немного колебался, произнося новый титул, неуверенный, должен ли его использовать, как остальные двое. Тому было неважно, станет ли его употреблять Райнхардт, но проще всего, если они все его будут называть так наедине, чтобы подчеркнуть его положение в группе. Он ухмыльнулся. — Видишь ли, Абраксас, я всегда строю схемы, всегда планирую наперёд. Только лишь потому, что я не делюсь этим с бесполезной грязью из-под ногтей вроде тебя, не означает, что этого не происходит. Уже больше месяца назад Райнхардт ещё и позаботился о петухах для подготовки к неминуемому открытию комнаты. Том с презрением осматривал Абраксаса, его слишком искалеченное тело, чтобы двигаться. Кровь, рвоту, мочу. Том здорово над ним потрудился. Если так пойдёт и дальше, он истечёт кровью до смерти до того, как достигнет больничного крыла. Том взвешивал свои варианты. Он может испытать удачу. Оставить Абраксаса так и дать юноше самому разбираться с последствиями. Может, он выживет. Наверное. Если он умрёт, случится расследование. Никто не настучит на него, но возникнут вопросы. — Чёрт, — хоть он и предпочитал оставить его, велики шансы, что Джулия скоро расстанется с Альфредом. Он надеялся избежать вопросов, когда в этом отделе тоже развернётся действие. Не после всего того планирования, чтобы остаться незамеченным. Он указал палочкой на комок мяса на земле. Норрис замер, его тело напряглось, глаза расширились от явственно читаемого на лице ужаса. Том залечил худшие из травм Абраксаса, чтобы тот не умер на месте. Убийство Малфоя обернётся скандалом, с которым ему не хотелось бы разбираться. Пока что. — Норрис! — названный мальчик подпрыгнул. — Убери этот бардак. Нам бы не хотелось испортить ковёр, — он решил, что кто-то отведёт его в больничное крыло, но ему было плевать. На этом Том направился к выходу. Он был в ярости и хотел найти свою ведьму, чтобы насладиться ею в алькове… Или, может, в Выручай-комнате. Там будет настоящая кровать. Через час она придёт на ужин, а потом отправится в библиотеку. Может, он вытащит её оттуда в уединённое место. Том обернулся, когда его рука оказалась на двери. Он заметил, что мальчики стояли неподвижно, словно статуи. Казалось, будто вся комната задержала дыхание в ожидании, чтобы Том ушёл. — Я милосерден, — сказал Том. — Поэтому сделаю вид, что этого разговора никогда не было. Но и у моего милосердия есть предел. Ещё раз во мне усомнитесь и увидите, что бывает, когда оно иссякает. Это приглушит шёпот восстания, но также и означало, что ему нужно наконец-то открыть комнату, чтобы все были довольны. Том спланировал это, и он не собирается становиться безрассудным и подвергать всё риску. Ему нужно дождаться подходящего момента. Просто так уж сложилось, что долго ждать не придётся. Это наступит сегодня. «Хочу убивать…» — шипела василиск, проскальзывая за стеной возле Тома. Он знал, что она хочет убивать, но у неё были чёткие приказы. Сегодня никто не умрёт. Никакого зрительного контакта. Она исполнит его команду. Её преданность непоколебима. Он слышал, как она движется ввысь, и следовал за ней по лестнице. Он выбрал эту ночь, потому что заступил на дежурство старосты. Не будет выглядеть подозрительно, что он вот так просто слоняется по замку. От Тома требовалось ходить по коридорам, выискивать неприятности и убедиться, что ученики были в своих гостиных до комендантского часа. «Убийство…» — произнёс голос. Приближался отбой, коридоры были почти пусты. Хорошо. Мимо сновали опаздывающие. Только Том мог слышать отчётливый звук василиска в стенах, но остальные оставались в неведении. Он не мог не ухмыльнуться. «Всё готово, Хозяин», — Том не ответил. Она бормотала себе под нос, скользя под школой. Она вернётся ко сну, пока её снова не призовут. Том повернул за угол и зашёл в Зал трофеев. Повсюду блестели свежеотполированные таблички и награды. Группа учеников натёрла их во время наказания на прошлой неделе. Они сияли, как никогда. Альфред Хенсли прислонил лоб к стеклу возле самого большого трофея. Вот и всё. После месяцев планирования Альфред Хенсли окаменел. Они испортили его отношения с девушкой, которую он называл любовью своей жизни. Довели его практически до безумия чередой сглазов. А когда Джулия наконец-то с ним порвала, обезумевший Альфред вызвал Райнхардта на дуэль. Он специально выбрал Хенсли. Это было личное. Никто не доебётся до его ведьмы, чтобы это сошло ему с рук. Альфред Хенсли подмешал зелья в пунш на Зимнем балу. Том не забыл. И не простил. Том рассматривал его затвердевшее тело. Глаза были пустыми и тусклыми. В них не было жизни. Как и было запланировано, он встретился взглядом с василиском в отражении большой, сияющей награды. Позади него стоял Райнхардт, зажмурив глаза и поигрывая пальцами с палочкой. — Всё готово. Не нужно стоять с закрытыми глазами, — сказал Том. Райнхардт расслабился в облегчении. — Я переживал, что он не явится! А потом он пытался начать дуэль. Я старался оттянуть её. Не был уверен, когда — э-э… прибудет монстр. Знаю, ты сказал, что он будет здесь, но я не знал, насколько он пунктуален! Джулия в библиотеке. Я не рассказывал ей, что Альфред вызвал меня на дуэль. Не думаю, что кто-либо сможет нас отследить. Том никогда прежде не видел, чтобы Райнхардт так паниковал. — Но было так сложно заставить его посмотреть на чёртов трофей! Он орал, чтобы я поднял палочку, а я сказал ему, что думаю, что кто-то нас выследил! Наконец, он посмотрел туда, куда я показал. Я не открывал глаз, чтобы проверить, и не был уверен, что всё случилось! Я ничего не слышал, ничего не произошло! Я подумал… — Прекрати. Райнхардт бредил. Редкое явление, приберегаемое для самого высокого уровня стресса. Он выглядел как потное месиво, но свою работу выполнил великолепно. С Райнхардом всё будет в порядке. Он всегда может смыть пот в ванне. — Он мёртв? — Нет. Выражение лица Райнхардта можно было бы описать либо как облегчение, либо как схватку с тошнотой. Трудно сказать, что именно. — Уйди, — всё, что сказал Том. — Да, мой лорд, — Рейнхард повиновался без колебаний. Том мог с лёгкостью убить Хенсли. Ему плевать, умрёт ли парень. Он управлял этой школой — мог убить их под покровом ночи, и никто ничего не поймёт. Не то чтобы он столь беспечен. Ему никогда не сойдёт с рук что-то столь серьёзное. Он начал с малого — окаменение, чтобы проверить границы того, что может творить с силой василиска. Том не настолько глуп, чтобы поверить, что обойдётся без несчастных случаев. Например, что намеренное убийство случайно не обернётся окаменением. Что они запомнят? Придётся ли их предавать забвению перед тем, как они очнутся? Нужно проверить некоторые детали. Том ничего не оставлял на волю случая. Он направил свою палочку на Хенсли. Шансов было мало, но он решил попробовать. «Легилименс». Как и ожидалось, разума, который можно было бы исследовать, не оказалось. Всё равно что пытаться проникнуть в камень. Он смог бы ответить на свои вопросы только после того, как Хенсли проснётся. Том поморщился. Он сдерживался от того, чтобы убить мальчика по другой причине… Он сделал это для неё. Потому что она с ним дружила. Может, даже расплачется, если он умрёт. Том слетит с катушек, если его ведьма проронит хотя бы одну слезу из-за Альфреда Хенсли. Он вновь поднял палочку и разрезал предплечье Хенсли достаточно глубоко, чтобы кровь начала струиться по его руке и капать с пальцев на пол. Том взмахнул палочкой, и кровь собралась в воздухе, а потом пристала к стеклу возле тела Альфреда, собираясь в слова: «Тайная комната открыта! Враги наследника… трепещите». Спустя пять лет ему это удалось. Он улыбнулся, покинув Зал трофеев, оставив дверь открытой, чтобы кто-то, проходящий мимо, смог заметить его работу. Том размышлял, что произойдет дальше. Кто-то найдёт Альфреда. Его положат в больничное крыло и станут обсуждать, что случилось. Начнут гадать, существует ли комната на самом деле. Зададутся вопросом, смогут ли открыть её. Хотя вся школа отправится на поиски, они никогда не найдут Тайную комнату. В конце концов, мадам Блейни сварит Тонизирующий глоток мандрагоры, чтобы излечить Хенсли. Том поразмыслит о будущих жертвах, когда посмотрит, как всё обернётся. Ничего страшного: в этой школе полно подходящих вариантов. Убийство в итоге станет приемлемым выбором, ведь оно гораздо легче, чем окаменение. Хоть убивать людей, в целом, проблематичнее, ведь это приводит к более постоянному результату и создаёт впечатление посерьёзнее. Том знал, чего хотел. Он хотел расшатать эту школу до основания так, что они этого даже не узнают. Он не станет целиться в каждого маглорождённого. В итоге страх предотвратит их возвращение в Хогвартс. Том приобретет ещё бóльшую славу. Ему всё равно, маглорождённые ли ведьмы и волшебники или нет, но у него был имидж, требующий поддержки. Власть, требующая захвата. Он не переживал о том, что Гермиона узнает. Том был осторожен. Неуловим. Он ничего не упустил. Она никогда не узнает правду. Она никогда меня не простит. Это неважно. Она никогда не узнает. Тома не особенно заботило превосходство чистой крови. Какая ему разница, кто учился в Хогвартсе? Но он вцепился в эти идеи, чтобы порадовать своих последователей. Тайная комната была средством достижения именно этого. Он провёл годы в поиске и месяцы в организации. А теперь, когда Комната открыта, он может купаться в славе и власти, которые она ему принесла. Он владел этой школой. Его мантия закручивалась у его ног, когда он касался ими каменного пола, ступая по коридору в глубокой задумчивости. Он шёл без какого-то определённого направления. Он мог лгать. Он мог притворяться. Она никогда не оставит его. Он руководил этой школой. Он будет управлять всем миром — с Гермионой возле него. После окаменения Хенсли он чувствовал себя на каком-то седьмом небе. Оставалось ещё несколько минут до комендантского часа. Может ли он найти Гермиону и затащить её в Выручай-комнату? Сегодня пятница. Может, он сможет убедить её провести с ним там ночь. Чёрт возьми, он ненавидел ходить по коридорам с эрекцией. Власть, его ведьма, Тайная комната, слава. Он получал всё, о чём мечтал. Он будто плыл по воздуху. Лёгкие расширялись больше, чем он думал, возможно, улыбка расползалась по его лицу, пока он направлялся в башню Гриффиндора в надежде столкнуться с ней. Может, он мог бы наложить на себя дезиллюминационное заклинание и проскользнуть внутрь. Портрет безумен. Он мог бы разобраться с ним, а как обойти заклинание на спальне девочек он выяснил давным-давно. Заползёт в её кровать и заглушит балдахин, а потом разбудит её, пробегая руками по её изгибам. Из теней перед ним появилась Вальбурга. Он едва заметил её. — Привет, Том, — промурлыкала она, проводя ладонью по его руке. Её губы коснулись его уха в предположительно соблазнительной манере. Его разум тут же вернулся в реальность, а лицо исказила глумливая улыбка. Может, следом он направит василиска на Вальбургу. Никто по ней скучать не будет. Её смерть облегчит Тому жизнь. Какая соблазнительная мысль. — Чего ты хочешь, Вальбурга? — Ну же, Том, в последнее время ты отдалился, но ты уже сто лет меня не трогал, — она прильнула ближе, пробегая пальцами по его груди. — Разве ты не скучаешь по моим рукам на тебе? Тебе раньше это нравилось, я знаю. Эта девчонка не может вынести всего, что тебе нужно… — Иди на хуй, Вальбурга! — он схватил её за плечи и сбросил с себя. От её прикосновения было мерзко. Он отпрянул от неё. К несчастью, это её не остановило. Она неловко попятилась, но тут же напрыгнула обратно, как кошка во время течки, обвивая руками его талию и прижимаясь к нему грудью: — Тебе всегда нравились грубые игры, Том. Я делала для тебя всё, всё, о чём ты мечтал. Моим ртом. Моим телом… Том фыркнул. Вальбурга нахмурилась. Он не скучал по рту Вальбурги. Не её губы снились ему по ночам. Не её тело он хотел почувствовать прижатым к себе. Его мечты заполняла Гермиона. Её уверенность в себе росла с каждым днём. Их исследования друг друга заходили дальше. Он не знал, сколько ещё он сможет с ней вынести. То, как она его касалась, заставляло его до боли желать большего. Звук её нежного дыхания, когда она сидела рядом с ним, или запах яблок и мёда в воздухе. Даже вид её кудряшек на плечах. Это было сокрушительно. Он почти забыл, что его трогала Вальбурга, пока не почувствовал резкий щипок на шее. Она его укусила. — Чёрт! — он схватил её за волосы и бросил наземь. Он был в ярости. Закипал от гнева, глядя на неё вниз. Он потянулся за палочкой: — Пошла на хуй! Я не хочу тебя, Вальбурга! Вальбурга сердито смотрела на него, стоя на коленях на полу, потирая ушиб на голове: — Почему? Из-за твоей новой девушки? Она не справится с тобой, и ты это знаешь! — Наши отношения тебя никак не касаются, — ему сейчас же нужно найти свою ведьму. У него нет на это времени! — Мы раньше хранили это в секрете, Том. Ей не нужно узнавать, — слова отражали мысли Тома ранее, напоминая ему об Альфреде Хенсли в Зале трофеев. Гермиона никогда не должна узнать. Он отказывался её терять. Он хотел чувствовать её прикосновения на коже и слышать её стоны. Целовать в уединённые минуты, разделённые вместе. Может, он сможет поймать её на обратной дороге из библиотеки. Понести её книги. Ей это понравится. Он потерялся в мыслях о ней. Когда он вновь сфокусировал своё зрение, то заметил Гермиону в конце коридора. Её волосы спутались, кудри собраны на макушке. Даже на расстоянии её щёки в веснушках казались красными. Он не мог расшифровать её выражение лица. Она расстроилась? Ревновала? Грустила? Хотела его так же сильно, как он её? Её глаза сузились. И тогда он заметил, в насколько компрометирующей позе находился с Вальбургой на коленях перед ним. В какой-то момент она подползла ближе. Её руки были на поясе его брюк. Почему он не заметил этого?! Где были его мысли? С него хватит! С его ведьмой прямо перед ним все отвлечения внезапно отошли на задний план. Всё стало ясным. Том вытащил палочку и указал на Вальбургу: — Флиппендо! Девушка отлетела спиной, скрючилась и ударилась в ближайшую стену, а потом упала наземь стонущей, помятой кучей. Обычно Том бы задержался и продлил пытку, но ему нужно сначала всё уладить с Гермионой. Он направился к ней уверенным шагом. Том не потеряет её из-за чёртовой Вальбурги. Как она его достала! Видела ли это Гермиона? Он следовал за ней по замку. Находил между уроками, чтобы получить своё, потому что не мог держать руки при себе. Всегда было мало. Никогда не будет достаточно. Том следовал за ней, как хищник за своей добычей. Гермиона обернулась и скрылась, когда он начал приближаться. Он не позволит ей сбежать. Том не даст этому встать между ними, но у неё была неплохая фора в длинном коридоре. Ему стоит призвать заклинание Ватных ног и заставить её остановиться, она будет в ярости, но, по крайней мере, тогда они смогут поговорить. Уже что-то! Он свернул за угол, но она уже исчезла. Скорее всего, поднялась по лестнице в башню Гриффиндора. Он направился в том направлении, зная, что может быть быстрее. Веря, что его длинные ноги нагонят её. В теории это показалось хорошей идеей. Но оттого, что Том бежал прямиком к башне Гриффиндора на своей самой большой скорости, сумасшедший портрет воспринял это актом агрессии и начал волноваться об атаке. Он включал все сигнализации в башне, пробегая по всем портретам. Поднялась истерия. Люди и звери вместе бежали по картинам, стараясь избежать невидимой опасности. Хаос был невыносим, но нет худа без добра: скверную обнажённую статую, столь грубо изображённую на портрете безумного рыцаря, сбили с пьедестала, и она разбилась на тысячу осколков.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!