Вернутся к фанфику
33: Тайная комната
28 июня 2024, 22:13Осознание произошедшего на званом вечере накрыло Гермиону на следующее утро, пока она гоняла еду по тарелке за завтраком. Она предъявила Тому Тайную комнату, и ему придётся обеспечить её молчание. Она была торчащей ниткой в полотне какого бы то ни было плана, что он плетёт, а торчащие нитки надо срезать.
Она не могла на этом сосредоточиться. Её главная задача — убедиться, что никто не пострадает.
— Гермиона, ты меня слушаешь? — спросила Гасси.
— Нет, — на его пальцах была кровь. Её кровь. Она чувствовала острый дискомфорт в паху даже сегодня. Она проснулась и обнаружила красные пятна на своём белье. Её это не должно удивлять: он разодрал её плоть — в прямом смысле. Затянувшаяся боль и выделения неизбежны. И всё же она не могла отделаться от шока! Не потому что он сделал это с ней — этого она от него ожидала. Том Риддл — ревнивый собственник, он всегда открыто заявлял о своём желании завладеть ею. Нет, она не могла совладать со своей нуждой того, чтобы он продолжал. Она хотела большего. Она хотела его.
— Алло! Ты меня слышишь? — Гасси потянулась через стол и ткнула её в плечо.
— А?
— Слушай внимательно! Значит, я сказала Джулии, что в следующий раз, когда она увидит Райнхардта, ей нужно… — продолжала Гасси.
Гермиона пыталась отмахнуться от мыслей о встрече прошлым вечером.
Он открыл Тайную комнату? Кто в опасности? В её мире Том всё свалил на Хагрида и его паука. Несмотря на то, что его за это отчислили, Хагрид остался работать лесничим. Он взял лучшее от своего положения, но отказ в магическом образовании, которое он жаждал, причинял ему боль.
У Хагрида был монстр? Она может спасти его от исключения?
Следующая задача в её разрастающемся списке проблем: спасти Хагрида. Она не вынесет смотреть на то, как он через это проходит. Он этого не заслуживал. Если эта временнáя линия совпадала с её, он в прошлом году потерял отца. У него оставался лишь Хогвартс.
Она посмотрела вдоль стола Гриффиндора и заметила Хагрида с группой третьекурсников. Он был больше чем на голову выше всех остальных, даже старших учеников. Его детскому лицу не хватало его отличительной спутанной гривы и кустистой бороды.
— Гермиона! Ты не слушаешь! — вскрикнула Гасси.
— Эм-м… — он казался счастливым. Довольным в окружении друзей. Какой станет жизнь Хагрида, если он сможет закончить школу вместе со сверстниками? Ему не понадобится розовый зонтик, чтобы тайно творить волшебство. Может, он всё равно будет преподавать уход за магическими существами. Возможно, уйдёт в более исследовательскую область или станет разводить драконов, как Чарли Уизли. Ему бы это понравилось.
У Хагрида нет причин её знать. Ей следовало подружиться с ним раньше, но она была занята другими вещами — в частности, злым парнем-тёмным волшебником.
Ей нужно окончательно с этим покончить. Ей нужно найти Тайную комнату и закрыть её навсегда. Это должно остановиться.
— Алг! Я сдаюсь! Аластор, передай хлеб!
Идеальная возможность предоставилась уже на следующий вечер. Несмотря на все попытки Хагрида быть хитрым, было невозможно не заметить, как огромный мальчик выходит через портрет за сорок пять минут до комендантского часа.
Гермиона последовала за ним. Она старалась идти осторожно, но Хагрид был таким большим, что один его шаг равнялся почти трём её. Ей пришлось заглушить ноги, чтобы её трусца оставалась тихой.
Как и ожидалось, он вёл её в подземелья, спускаясь всё ниже и ниже, и добрался до беспорядочного чулана для мётел, который, казалось, уже сто лет как заброшен. Она спряталась за угол с гулко бьющимся от предвкушения сердцем и принялась ждать. Дверь отворилась с громким скрипом, продолжавшим звенеть в воздухе, когда Хагрид проскользнул внутрь.
Она прокралась по тускло освещённому коридору, мягкий звук её шагов был едва различим. Она услышала, как он поёт пауку в чулане. Это могло бы удивить, но она уже привыкла к подобному поведению от Хагрида. Особенно после катастрофы с драконом Норбертом. Гермиона и Гарри вывели зверя из замка под мантией-невидимкой.
Она надеялась, что в этот раз всё будет проще, и обойдётся без наказания в конце. Как жаль, что у неё нет мантии-невидимки. Это бы облегчило её нарушения правил. А ещё карты мародёров. Хоть она сначала и сомневалась, но она показала себя ценным активом.
Прошло пятнадцать минут, и дверь отворилась снова. Глаза Хагрида расширились, когда он заметил её. Он переминался с ноги на ногу, не мог придумать, что сказать, и наконец выпалил:
— Я ничего не делал! — его лицо стало ярко-красным. У него был виноватый вид и нервный голос кого-то, пойманного на месте преступления.
Гермиона вздохнула. Они с Хагридом не были друзьями в этом мире. Он мог спокойно решить, что она доложит на него, и его исключат. Не так она представляла себе первую встречу с ним:
— Хагрид, я знаю об акромантуле, спрятанном тобой в сундуке.
Хагрид отпрянул, будто Гермиона бросила в него сглаз. По всем его чертам лица вспыхнуло чувство вины. Он открыл рот и снова закрыл, наконец, собравшись с духом:
— И что! Он безобидный! — слова гулко разносились по коридорам.
— Ш-ш! Я знаю, но тебе нельзя его здесь держать! В школе! Это неподходящее место для него, — приглушила она голос в надежде, что прозвучала успокаивающе.
— Я хорошо о нём забочусь! — сказал Хагрид, скрестив руки на груди. Он пытался использовать свой размер, чтобы напугать её. Это могло бы сработать на ком-то ещё, но Гермиона знала, что он и мухи не обидит.
— Уверена, так и есть, но он не должен жить в школе — в сундуке! — она показала на пол за Хагридом, где стоял покрытый мусором сундук. Иногда подрагивая, от сундука веяло дурным предчувствием. Если бы Гермиона не знала наверняка, она бы решила, что внутри прячется боггарт.
Он стоял, уставившись на сундук. Когда он наконец снова встретился с ней взглядом, глаза его были стеклянными:
— Ты ведь не расскажешь?
— Конечно, нет! Он ведь никому не причинил вреда?
Хагрид кивнул в знак согласия. Гермиона улыбнулась ему, как она надеялась, ободряюще. В коридоре воцарилась тишина, если не считать жуткого скребущего звука, доносившегося изнутри сундука. От этого звука у Гермионы волосы встали дыбом.
— Акромантулы не должны жить в сундуках, Хагрид, — казалось, он смирился. Он знал, что она права, но пока не мог этого признать.
— Я не собирался держать его здесь всегда! Только пока он не станет чуть больше, и всё… — смолк его голос. По дереву раздавались повторяющиеся «тумп, тумп, тумп», будто внутри билось сердце. Оба посмотрели на сундук, Гермиона с настороженностью, а Хагрид, как гордый отец. Было очевидно, что Арагог знал об их присутствии и надеялся, что они выпустят его, потому что его попытки привлечь их внимание только усиливались.
Слова повисли в воздухе между ними. Они слушали, как паук мечется в замкнутом пространстве, для которого он был уже слишком велик. Акромантулы могут быть огромными. В сундуке он долго не продержится.
— Н-но он же всего лишь м-малыш! Он н-не может просто жить в дикой природе! Он умрёт!
— Хагрид!
— Н-н-е-е-е-ет!
Огромный мальчик начал плакать. Гермионе хотелось рвать на себе волосы. У неё болел бок. В последние дни она плохо спала. Её одолевали кошмары. Ей нужно было защитить маглорождённых в Хогвартсе. Значит, ей нужно найти Тайную комнату и убить василиска. Вытащить этого паука из замка было в конце её списка по важности дел, но она всё ещё заботилась о Хагриде.
Затем, когда всё будет сделано, ей нужно будет разобраться с последствиями в виде Тома Риддла. Какое препятствие он выдвинет перед ней? Что он сделает дальше на пути к превращению в Волдеморта? Как она может остановить его?
— Хагрид, если ты оставишь его здесь, кто-нибудь найдёт его и решит, что он напал на Альфреда Хенсли, — сказала Гермиона, изо всех сил стараясь казаться разумной.
Хагрид выглядел потрясённым:
— Арагог никому не причинил бы вреда!
— Это неважно, — Гермиона была готова снова выйти из себя. Она сдержалась, сделав глубокий вдох.
— Но куда ему пойти? — по его огромным щекам покатились крупные слёзы.
— Как насчёт Запретного леса? Может, ты бы нашёл ему, э-э — подругу. Тогда он сможет, эм — завести свою собственную семью, — Гермиона чувствовала себя нелепо, говоря о счастливых паучьих семьях с Хагридом, но нужно было придерживаться такта.
Следующие пять минут она потратила на то, чтобы убедить Хагрида, что Запретный лес — прекрасное место для жизни акромантула. В конце концов он уступил, а у Гермионы разболелась голова.
Когда до комендантского часа оставалось около десяти минут, она последовала за Хагридом, который нёс сундук к опушке Запретного леса. На протяжении всего пути Хагрид над ним всхлипывал. Торжественная атмосфера больше напоминала похоронную процессию, чем возвращение паука в его естественную среду обитания.
— Он давно говорил, что хочет уйти, — плакал Хагрид, — мне нужно было послушаться!
Гермиона похлопала его по руке и сказала несколько успокаивающих слов. Она знала, почему Арагог хотел сбежать из замка. Василиски были их смертельными врагами. Арагог, должно быть, почувствовал, когда открылась Комната.
Добравшись до опушки леса, рыдания Хагрида сошли до шмыганья. Лицо и руки Гермионы онемели от ледяного ветра. Она не одевалась для улицы, когда шла за Хагридом этим вечером. Несмотря на то, что на дворе стоял апрель, в воздухе висел холод шотландских гор. Она старалась не стучать зубами, не желая отвлекаться от происходящего. Однако это не мешало ей дрожать всем телом.
Гермионе не терпелось покончить с этим, но она позволила Хагриду попрощаться со своим другом-монстром, прежде чем он открыл сундук.
Гермиона никогда не встречалась с Арагогом, но слышала рассказы о том, каким он был огромным. Гарри описывал его размером с фургон. Рон не хотел говорить об этом. Он выходил из комнаты всякий раз, когда упоминали Арагога.
Существо, появившееся из сундука, было размером с Крукшенкса. Огромное, мохнатое и совершенно ужасающее. Паук осмотрелся по сторонам, его множественные глаза метнулись к Хагриду, затем к Гермионе. Он издал щёлкающий звук своими клыками. Гермиона затаила дыхание. Неудивительно, что Рону снились об этом кошмары. Она не могла представить, что эта тварь вырастет в десять раз.
Хагрид наклонился к чудовищу и что-то прошептал ему. Через мгновение паука поглотили тени, и он скрылся в лесу.
Хагрид и Гермиона смотрели на деревья, словно ожидая, что Арагог может появиться снова. Прохладный ветерок обдувал её, заставляя дрожать всем телом. Она не могла дождаться, когда снова окажется перед гриффиндорским камином.
— Как тебя зовут? — спросил Хагрид. Он вытер нос рукавом мантии. Как его слёзы не примёрзли к лицу, для неё останется загадкой.
— Гермиона.
— Думаешь, с ним всё будет в порядке, Гермиона?
— Думаю, он будет очень счастлив в лесу, — ответила она с натянутой улыбкой. Это лучшее, на что были способны её замёрзшие губы.
····★·* ゚⁂ ゚*·★····
Том вернулся в спальню в ночь званого вечера примерно к полуночи. Райнхардт сидел на кровати с книгой в руках и лишь со зажжённой на тумбочке свечой. В какой-то другой день Том мог бы счесть полуночное чтение Райнхардта странным, но его мысли были заняты другим. Он заметил отсутствие Абраксаса и Норриса. — Абраксас остался с Вальбургой. Норрис ушёл с какой-то девушкой. Думаю, он собирается где-то с ней потрахаться ночью, — сказал Райнхардт, чтобы Тому даже не нужно было спрашивать. Том кивнул, его лицо ничего не выражало. Он взмахнул палочкой, чтобы лучше осветить комнату. Райнхардт, лишь взглянув на Тома, уронил свою книгу, и она соскользнула с кровати и приземлилась на каменный пол. — Пошёл за Рудольфом Брэндом? — спросил он. Забавно, что Райнхардт его так хорошо знал. Том не был особенно тонок. Его кровь разбрызгалась по его лицу и воротнику. — Он дотронулся до неё, — ответил Том, ничего не выражая. — Если ты продолжишь отправлять людей в больничное крыло, могут возникнуть подозрения, — сказал Райнхардт, слезая с кровати, чтобы поднять книгу с пола. — Хорошо, что он не в больничном крыле, — Том начал снимать мантию и взмахивать палочкой, чтобы очистить пятна крови. Их было не так уж много. Казалось, что много только потому, что она размазалась по его щеке. — Ты убил его? Том ничего не чувствовал, сбрасывая мантию в сундук. До этого он был так сочно возбуждён и так отчётливо зол от того, что Гермиона пыталась отказать ему. Всё это превратилось в хаос паники, когда она выяснила всё, что он пытался от неё скрыть. Это чувство разрасталось. А потом он вспомнил о Брэнде и его руке, проводившей по её спине. Касавшейся её кожи. Поэтому Том дождался окончания вечера и позаботился о Брэнде на грани смертоносной ярости. Теперь… теперь он чувствовал себя опустошённым. Холодным, как камень. Без какой-либо эмоции. Он потушил свою ярость. Гермиона отвергла его. Всё кончено. Осталась лишь пустая оболочка. — Нет, после того, как я пытал его и угрожал ему, я залечил его поверхностные раны, а потом вызвал онемение и парализовал его правую руку навсегда, — если бы он сделал что-то более радикальное, Гермиона об этом услышит. Она будет знать, что это он. — Разве он не подписал контракт с профессиональной командой по квиддичу? — Да. — Ох. — А ещё я убедился, что он будет молчать о произошедшем, — сказал Том. Райнхардт изогнул бровь от удивления, что Том не применил к Брэнду Обливиэйт и всё. Том зашёл в маленькую ванную и смыл кровь с лица. Какой смысл угрожать ему, если он не запомнит, кто это сделал? Нет, Тому нужно убедиться, что он будет знать, но будет молчать. Он не оставлял ничего на волю случая. Помимо того, чтобы, конечно, пообещать поквитаться с Брэндом, если пойдут слухи, Том использовал легилименцию, чтобы раздобыть все его самые глубокие тайны, которые он хотел сохранить. Он узнал, кого Брэнд любит больше всего, и пригрозил их здоровью. Затем он заставил его принять кровный договор о молчании — сложная тёмная магия. Всё это время Брэнд плакал. Он знал, что его карьера в квиддиче на этом закончилась. Его жизнь осталась в руинах. А всё потому, что он флиртовал не с той ведьмой. Возможно, наказание могло бы быть не таким жёстким, если бы он не был на таком взводе после своей встречи с этой ведьмой, но это неважно. Том вышел из ванной, отбросив окровавленное полотенце в сторону. Райнхардт держал книгу закрытой на коленях, уставившись на покрывало в глубокой задумчивости. Они не разговаривали, пока Том зашторивал свой балдахин. Он уставился в потолок, думая о Гермионе, о том, как она смотрела на него, и как в её глазах отражалось предательство. Он ничего не чувствовал. Он думал о гневе в её карамельных глазах. Зеркалах её души. Он знал, что она отвернулась, когда подступили слёзы, чтобы спрятать их от него. Его сердце размеренно билось. Грудь плавно вздымалась, наполняя лёгкие воздухом. Она снова от него убежала. В третий раз за две недели. Если ей хотелось побыть одной, пожалуйста. Он даст ей это.***
Том видел Гермиону везде. Сначала он не придавал этому значения. Было странно видеть её после того, как она столь долго его избегала. Дни шли, и ему пришлось признать, что Гермиона и впрямь его преследовала. По коридорам между уроков, в библиотеке, она ходила за ним даже после еды. Он не мог понять её внезапной смены поведения. Когда бы он на неё ни смотрел, она притворялась заинтересованной в паутине в углу. Если паутины не было, она просто бесстрастно смотрела в пустоту. Когда он пытался к ней подойти, она убегала. Это было бы забавно, если бы он не был так сильно раздражён. Видеть её было хуже, чем не видеть. Казалось, что она насмехается над ним своим присутствием. Как лакомство, до которого никак не дотянуться. Он не мог понять. Она попросила оставить её в покое, а теперь она начала за ним следить? Это она всё закончила! Не то чтобы он согласился с её разрывом. Он собирался дать ситуации остыть, а потом захватить её обратно. Он не даст своей ведьме уйти. Наконец, почти спустя две недели преследования, изведённый, он встретился с ней лицом к лицу в шумном коридоре после обеда. Его скрыли ученики. Она не ожидала, что он подойдёт. Именно поэтому она не убежала в противоположном направлении, когда он приблизился. Как только она заметила, что он стоит прямо напротив неё, Гермиона замерла, широко распахнув глаза. Том не мог прочитать, что увидел в глубине её взгляда. Страх? Взволнованность? Теперь уже было сложно сказать, о чём она думает. — Если ты собираешься преследовать меня по всей школе, можешь просто пройти со мной, — сказал он. Она стиснула челюсть. Её губы очаровательно надулись. — Хорошо, — сказала она, даже не пытаясь ничего отрицать. — У нас всё равно общий урок. Он махнул головой, показывая, что она должна встать возле него. Несколько учеников проскользнули мимо них, другие наблюдали. Вся школа знала об их разрыве. Том слышал, как люди перешёптывались об этом в коридорах. Девчонки с уверенностью подходили к нему, думая, что раз у него была одна девушка, то ему очень хочется следующую. Его это достало. Они направлялись в класс защиты от Тёмных искусств. Её рука касалась его, когда она двигалась. Её брови нахмурились в глубокой задумчивости. Воздух наполнился ароматом яблок и мёда, стоило ей подойти ближе. Он скучал по ней. Том облизнул губы: — Не собираешься мне рассказать, почему тебе внезапно потребовалось волочиться за мной по всей школе? — Нет. Невыносимая женщина. — Ладно, тогда мне придётся угадывать… — он остановился посреди коридора для драматичного эффекта. Его глаза исследовали воздух, будто в поисках вдохновения. Он скривил лицо, словно пытался решить сложную головоломку. — Ты хочешь поймать меня за каким-то ужасным и злым действом, чтобы меня отчислили? Она закатила глаза: — Мир не стремится наказать тебя, Риддл, — сказала она. Неужели это значит, что она его не ненавидит? У него ещё есть шанс? Да какая разница. Он всё равно её получит обратно, несмотря ни на что. — Надеешься, что я открою свои большие планы по захвату мира в коридорах между уроками? — спросил он. Он не смог сдержать ухмылки. — Серьёзно, Риддл, прекрати. Том ненавидел, когда она называла его Риддл. Не то чтобы ему нравилось его имя, но когда она его произносила, оно будто бы значило нечто большее. — Ты хочешь убедиться, что Вальбурга мной не воспользуется? — сказал он скорее ради шутки. То, как она фыркнула, дало ему понять, что она предвидела его предположение. С него довольно догадок. С него довольно секретов. С него довольно, что она пытается что-то скрыть от него. Довольно. С него. Блядь. Довольно. Он был на грани со всеми снующими мимо них учениками, с ней так близко от него, с её необузданными волосами с запахом яблок. Он схватил её за руку и потащил её по коридору в противоположном направлении от их места назначения. — Риддл! Какого чёрта! — Заткнись, Гермиона, — прорычал он и втянул её в альков за одним из больших гобеленов. В место, где они часто сосались между уроков. Это было тогда. А это происходило сейчас. Абраксас Малфой находился посреди жаркой встречи, его руки задирали юбку Вальбурги Блэк. Это не был быстрый поцелуй после обеда. Они собирались потрахаться у стены замка. Они так отвлеклись, что даже не заметили присутствия Тома и Гермионы. — Малфой! — от голоса Тома завибрировали стены в столь маленьком пространстве. Пара отпрыгнула друг от друга. Вальбурга пискнула и поспешила поправить свою перекошенную одежду. Оба казались в замешательстве, будто не зная, как вообще оказались здесь. — Пошли вон! Он почувствовал, как Гермиона ёрзает возле него, пытаясь вызволить свою руку. Она бы уже давно его сглазила, если бы её вторая рука не была нагружена книгами. — Если я снова поймаю кого-то из вас, то вычту очки! — он сжал руку на своей ведьме, его накрывала ярость. Это слишком. Он потерял контроль над эмоциями с тех пор, как она покинула его. Он больше не знал, чего хочет! Он строил свою репутацию, набирал последователей и зачем? Какой смысл, если она его презирала? Как его жизнь стала такой чертовски сложной? Абраксас фыркнул, но послушался. Он спешно застёгивал свою рубашку. Глаза Вальбурги сузились, глядя на Гермиону. Тому не понравился проблеск в них. Ненависть. Что-то зловещее. — Не смотри на неё, Вальбурга! — она вздрогнула, но ничего не сказала. Она поспешила за Абраксасом. Том скрипнул зубами и рывком притянул перед собой Гермиону. Ей придётся пройти через него, чтобы выбраться. Он одержал верх. По крайней мере пока. — Отпусти меня! — Собираешься бежать? — спросил он, приподнимая бровь. — Ты — ты делаешь мне больно! — Чёрт! — он выпустил её. Он правда причинил ей боль? Она потрясла рукой и сбросила свои книги в магически расширенную сумку-почтальонку. Гермиона нахмурилась, задрав рукав мантии, и заметила лёгкие синяки от кончиков его пальцев. Со временем они потемнеют. Станут заметнее. Она будет вспоминать его, каждый раз глядя на них. Думать о нём. Он снова оставил на ней метку. Он делал это и раньше, но они уже выцвели. Эти были новыми. Она его. Она всегда будет его. Он вытянул руку и провёл пальцами по отметинам на её предплечье. Он обещал, что никогда не причинит ей боль. Что он делает? Она отпрыгнула, будто её обжигало его прикосновение. Снова глядя на неё в тусклом освещении, проглядывающем из-за гобелена, он хотел её. Он хотел каждую её часть. Каждый дюйм кожи и каждый локон кудрявых волос. Это вообще было несложно. У неё было не просто что-то, чего он хотел, — она была всем, чего он хотел. Взгляд её ясных карамельных глаз встретился с его, и весь мир остановился. Он не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел ей в глаза, теряясь в их глубине. Он бессознательно подошёл к ней ближе, вытащил палочку и заглушил всё вокруг них. Уединение. Они одни. Он сделал шаг ближе. Когда он в последний раз держал её так близко? Ещё один шаг. Когда он в последний раз всасывал её кожу между своими зубами, пробовал её на вкус, прижимался к ней? Две недели назад, если не больше. Она отступила на шаг. — Не убегай, — сказал он. Он хотел, чтобы она осталась. Она должна остаться. Он преградил ей выход. Им нужно во всём разобраться. Ему нужна правда. Она оставила своё отступление. Он наблюдал, как её грудь вздымается и опадает от глубокого вздоха. — Скажи мне, как всё исправить! — слова сорвались с его языка. — Что мне нужно сделать, Гермиона?! Она нахмурилась и отвернулась: — Это нельзя исправить. — Я отказываюсь в это верить! — Не кричи на меня! — Чего ты от меня хочешь? — ему нужна правда. Ему нужно, чтобы она перестала таить столько секретов от него. Её глаза вновь метнулись к нему, будто ища собственные ответы. Она вздохнула, заправив волосы за ухо и облизнув губы. Эта губа. Она пытается отвлечь его? — Всё, что захочешь, Гермиона. Всё, что угодно.····★·* ゚⁂ ゚*·★····
Гермиона наблюдала за Томом в ожидании подвоха. Разборки с Томом Риддлом всегда были запутанным действом. Она скучала по простоте. Однако, если подумать, её жизнь никогда не была простой и с Гарри и Роном. — Я хочу многого, Риддл, — сказала она, осторожно выбирая слова. — Я мечтаю, чтобы мои родители были в живых. Я мечтаю снова увидеться со своими друзьями. Я мечтаю, чтобы ты никогда не открывал Тайную комнату, а Альфред Хенсли не окаменел. Я мечтаю, чтобы ты не был так одержим своей извращённой идеей о власти, — она наблюдала, как Том нахмурился от её последнего заявления. — Ты знала, что Альфред замешал пунш на Зимнем балу? — спросил он наглым тоном. Её глаза расширились от удивления. Этого она не ожидала. Ей потребовалось время, чтобы вернуть своё самообладание: — Ты пытаешься оправдать свои действия, будто какой-то поборник справедливости? — А ты хочешь сказать, что он этого не заслужил? — Конечно! Никто этого не заслуживает! Не в твоём праве решать! — кричала она на него. Чем больше она злилась, тем спокойнее становился Том. Будто пряча от неё свои эмоции. — Я не могу изменить содеянного, Гермиона, — он ничуть не выглядел сожалеющим. — Я знаю, что не можешь, и не уверена, что стал бы, если бы мог, потому что тебя это не заботит. И никогда не будет. — Заботит что? Альфред Хенсли? Потому что ты права, мне на него похуй. Она нахмурилась: — Не только Альфред, тебя вообще хоть что-то заботит? — Ты не думаешь, что ты мне небезразлична? — он сузил глаза. — Я думаю, что ты даже не знаешь, что значит «забота». Ты на это неспособен. — Ты всерьёз в это веришь?! — его спокойствие испарилось. Он сделал шаг навстречу ей, захватив её в клетку своих рук у каменной стены. — Ты единственная, что меня вообще теперь заботит! Я схожу от тебя с ума! Нахмурившись, Гермиона отвела взгляд в пол. Ей было трудно собраться с мыслями, когда он на неё так смотрел. Так пронзительно — будто видел всю её душу. У неё было тайное желание, которым она никогда с ним не поделится. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы ей было на него всё равно. Она глубоко вздохнула и собрала всю свою смелость. Он сказал, что сделает всё… — Я хочу, чтобы ты показал мне Тайную комнату, — сказала она. Он резко закрыл от неё все эмоции, будто её по лицу ударила дверь: — Зачем? — спросил он отрывистым тоном. — А это важно? Ты спросил меня, чего я хочу, а я хочу этого. — Я знаю, что я сказал. Я спрашиваю, зачем, — произнёс он низким, угрожающим голосом, нависнув над ней. Гермионе нужно найти вход. Она навсегда с этим покончит. Зависеть от Тома не самое умное решение, но ей в голову пришло только это. Она следовала за ним несколько дней, в надежде, что он оступится и отведёт её туда. Но Том никогда не делал безрассудных ошибок. Это был её следующий лучший вариант. — Я хочу увидеть Тайную комнату. У меня свои на то причины, — ясно, что ему не понравился ответ. Он выглядел разъярённым. Он смотрел на неё так, будто сможет сломить её своим взглядом. Но она не поддалась. Ей нужно соображать быстро. Придумать что-то, что могло бы привлечь внимание Тома. Чем-то притянуть его, пока она не потеряла свой единственный шанс. Ответ на желания Тома был безошибочным. Стоя перед ним, она чувствовала жар, исходящий от его тела. Он дышал короткими, неглубокими вздохами, словно пытаясь сдержать свою жажду. Она не сомневалась, что он хочет её. Его глаза смотрели на неё с вожделением, пронизывающим до костей. Она осмотрела его. Его гнев утих, но взгляд оставался прикованным к ней с неоспоримым голодом. Он застыл на месте, не сводя с неё глаз. Ответ очевиден. Она знала, чего Том хочет больше всего. Он никогда не пытался это скрыть. Он хотел её. Ради неё он готов на всё. По какой-то причине она притягивала его. Сила, о которой она и не подозревала. — Ладно, если ты не покажешь её мне, думаю, мы закончили, — сказала она, пытаясь прозвучать заносчивой. Она дёрнулась, чтобы обогнуть его, собираясь выйти из алькова. — Только посмей снова от меня сбежать! — прокричал он, схватив её сумку и притянув её обратно. Она едва устояла на ногах. — Слушай! У тебя нет прав злиться на меня за мою просьбу. Если ты не покажешь мне вход в Тайную комнату, нам нет смысла продолжать этот разговор. — А если я это сделаю? Что я получу? — Ты никогда не говорил, что мне нужно дать тебе что-то взамен, Риддл. Это не часть договора! — она попыталась схватить сумку. Бесполезно. Он обернул лямку вокруг кулака жёсткой хваткой. — Ладно! — выпустил он портфель. Он отодвинул гобелен и сердито вышел в коридор, направляясь в противоположном направлении от класса их следующего занятия. — Куда ты? — крикнула ему. — Да ты издеваешься! Ты же попросила меня показать тебе вход! — Но у нас урок! Он фыркнул: — Если ты хочешь узнать, где она, следуй за мной. Иначе наслаждайся сдвоенным уроком защиты от Тёмных искусств и изучай то, что и так уже знаешь, — странно, как он выставил её знание предмета, будто это что-то плохое. Он отправился снова, спешно, не дожидаясь, пока она последует за ним. Ей нужно было сделать выбор быстро, иначе она потеряет его из виду. Она поспешила за ним, её дыхание участилось, когда она бежала трусцой, чтобы поспевать за его темпом. Они поднимались по лестницам, спускались по коридорам. Гермиона запыхалась, когда они преодолели четвёртый лестничный пролёт. — Пожалуйста, помедленнее! — задыхалась она. — Постарайся не отставать, Грейнджер, — ответил он насмешливым тоном, что только подстегнуло его ускориться. Они поднялись по другой лестнице. — Том! — крикнула она ему вслед. Он остановился, глядя на неё с лестницы, когда она стояла внизу, задыхалась, пытаясь отдышаться. Она лентой собрала волосы в пучок. Некоторые локоны рассыпались по лицу. Он прислонился к перилам. На мгновение они встретились взглядами. — Почему ты сейчас такой злой? — спросила она, неторопливо поднимаясь по лестнице, а он просто смотрел ей вслед. Он ничего не ответил. — Это последняя лестница, — они оказались на шестом этаже. На этот раз он шёл по коридору гораздо медленнее. — Пожалуйста, ответь, Риддл, — снова попросила она. Он остановился так резко, что она чуть не налетела на него. Он развернулся и уставился на неё. — Если я покажу тебе этот вход, ты простишь меня? Ты перестанешь меня игнорировать? Она открыла рот… и снова закрыла. Она не могла лгать ему. Он увидит её насквозь. Он всегда так делал. — Так я и думал, — отвернулся он, — мы почти пришли. Она осмотрелась, заметив статую Бориса Бестолкового с его знакомым — бестолковым выражением лица, будто в замешательстве от того, что перепутал перчатки на руках. — Сюда. Гермиона врезалась в него, когда он встал напротив двери. Он удержал её, его пальцы задержались на её бёдрах чуть дольше необходимого. Она прочистила горло: — Это Ванная старост, — сказала она. — Действительно. Том не потрудился спросить, откуда она знает, где Ванная старост. — Флёрдоранж, — дверь щёлкнула, и он зашёл внутрь, придерживая для неё, чтобы Гермиона проследовала за ним. — Вход в Ванной старост? — спросила она, осмотревшись. Он не ответил на её вопрос. Она выглядела точь-в-точь как будет через пятьдесят лет. Белый мрамор покрывал каждый дюйм ванной, а люстра со свечами мягко освещала помещение. Огромный мраморный бассейн был погружён в пол, окружённый сотнями золотых кранов с разноцветными драгоценными камнями на каждой ручке. Гермиона вспомнила, как часами играла с разными настройками. Создавала разноцветную пену, пока не плескалась в бассейне из радуги. Естественный свет выглядывал из-за белых льняных занавесок на окнах в пол. Гермиона иногда скучала по привилегиям старост. Сейчас бассейн был пуст, а белокурая русалка, изображённая на единственной картине в золотой рамке на стене, шевелила плавниками и напевала незнакомую Гермионе мелодию. Она наблюдала за тем, как русалка встряхивает свои локоны и проводит по ним пальцами. — Вход в центре бассейна, — сказал он, его голос эхом отражался по большой комнате. Он подошёл к краю бассейна и встал на верхней из опускавшихся в него ступенек. — Только я могу его открыть. — Да я знаю, — он приподнял бровь. Она выругалась про себя за то, что это сказала. — Я предположила, что только наследник Слизерина может в неё проникнуть, — добавила она, пытаясь сгладить свою оплошность. Он согласно промычал и повернулся к бассейну. Отблеск свечей танцевал в воздухе. Его бледная кожа сияла. То, как свет падал на его лицо, делало его ещё привлекательнее. Его глаза сузились. Гарри говорил, что ему нужно было притворяться, что перед ним живая змея, если он хотел сказать что-то на парселтанге. По-другому он не мог. Гермиона гадала, если Том делал то же самое. Представлял ли он змею, скользящую по дну бассейна. Он произвёл шипящие и плюющиеся звуки незнакомого змеиного языка. И всё же Гермиона сомневалась, что он воображал змею на дне. Он говорил на парселтанге лучше Гарри. Он давался ему естественно. Как по заказу, раздался громкий треск, мраморные стены отозвались грохотом, а ванна раскололась. Большой круглый участок пола поднялся вверх, опираясь на три мраморные колонны с резными змеями, обвивающими их. Процесс был медленным, звук скрежета камня о камень эхом разносился по ванной, пока колонны толкали пол по спирали, остановившись после того, как он оторвался от земли почти на восемь футов. Гермиона нашла вход. Массивная труба диаметром четыре фута на дне бассейна вела в кромешную тьму. — Ты не удивилась. — Чему? — метнула она взгляд в его сторону в замешательстве. Комнате? Так весь смысл был в том, чтобы её увидеть. Разве они не поэтому здесь? — Что я говорю на парселтанге. — А — ну, Салазар Слизерин известен тем, что говорил на парселтанге. — Я прекрасно об этом осведомлён, Гермиона. — Точно, а ты его наследник. Он изучал её, сложив руки на груди. Теперь Комната была открыта. Она изучала змей, обвивающих колонны. Вырезанных с таким тщанием, что те выглядели, будто двигались. — Один из кранов не работает? — спросила она. — Вокруг ванной? Она кивнула. Она забыла в своём первоначальном поиске Тайной комнаты о сотне кранов вокруг бассейна в Ванной старост. Она попросила Аластора проверить туалеты и раковины, но ей и в голову не пришли эти краны. — Серебряный, вон там, с зелёным драгоценным камнем сверху. Гермиона обошла периметр бассейна и встала на колени возле крана. В самой затенённой части металла, осторожно укрытая, была вырезана змея. Она нахмурилась. Будь она старостой, она бы уже сто раз его нашла. Она встала, расправила юбку и поправила сумку на плече. И что теперь делать? Прыгнуть внутрь и убить василиска? Может, ей нужно отправиться в деревню и найти петуха, чтобы взять его с собой. Пожалуй, так будет справиться проще всего… Она не планировала настолько далеко. Всё её внимание было сосредоточено на поиске входа. У неё не было времени на решения. У Тома были свои планы на уме. — Ладно, Гермиона, смотри, что будет дальше. Она посмотрела на него и увидела, что он направил на неё палочку. — Экспеллиармус, — лениво, беспечно произнёс Том. Её палочка вылетела из кармана. Он схватил её свободной рукой. Её тело напряглось, когда он бросил её палочку в пустой бассейн. Палочка со стуком покатилась по мрамору. Не дотянуться. Она знала, что не успеет ей завладеть до того, как он схватит её. Но выход был так близко, лишь в шести футах от неё. Она обернулась на пятке и схватилась за ручку, но тут он заговорил: — Не думай о двери. Я позаботился о ней сразу же, как мы зашли внутрь. Он запер её! Беспалочковая, невербальная магия. Гермионе хотелось закричать! Том всегда на шаг впереди! Гермиона сделала успокаивающий вдох и вновь обернулась к нему. Она подошла ближе, не желая съёживаться от страха у двери. — А теперь, мисс Грейнджер, Вы ответите на некоторые мои вопросы, — он улыбнулся ей так, что у неё по спине побежали мурашки.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!