Вернутся к фанфику

34: Секрет Гермионы

3 июля 2024, 05:06
Из крана капало, звук эхом отражался по белой мраморной комнате. Свечи в изящной люстре трепетали под сводчатым потолком. Русалка на портрете напевала под нос, разбрызгивая хвостом воду. Гермиона повернулась, чтобы встретиться с Томом лицом к лицу, сделав несколько медленных шагов к бассейну. Наблюдая за ним, ожидая от него сигнала о своём следующем движении. Его лицо будто было сделано из камня, пока он наблюдал за ней. В выражении не было ни следа на мягкость, отчего он напоминал вырезанную скульптуру, а не человека. Спрятанный за маской холодного безразличия. Она была от него в ужасе. Разъярённому Тому она противостояла. С вышедшим на тропу войны дралась. Когда он был наглым или заносчивым, она с ним спорила. Но как ей справиться с этим каменным, апатичным человеком, стоявшим перед ней? Гермиона сглотнула, решив, что её лучшая защита — решительная храбрость. Она выпрямила спину, успокоила лицо и перебросила кудри через плечо. Она была безоружна, палочка бесхозно лежала посреди бассейна. Единственным предметом в её руках была сумка-почтальонка, в которой не лежало ничего полезного. Она прижала лямку, будто от неё зависела её жизнь. У неё больше ничего не было. — Так расскажи мне, — начал он, поигрывая палочкой пальцами, что она видела за ним бесчисленное множество раз, когда ему скучно. — Насколько далеко во времени ты отправилась? Весь воздух покинул её лёгкие. Желудок сжался, будто её сейчас стошнит. В комнате стало жарко, отчего по виску потёк пот. Он не мог знать! Её дыхание участилось, а пульс ускорился. Она пыталась хоть как-то вернуть контроль над ситуацией. Спрятать выражение паники. Она фыркнула, будто это было абсурдное обвинение, и закатила глаза. — Не утруждайся отрицать. Ведьма ты талантливая, Гермиона, но лгунья никуда не годная. Она промолчала. — Нечего ответить? — спросил он, повернув голову, искоса глядя на неё с интересом. Она продолжала молчать, не уступая. — Думаю, ты не до конца поняла положение, в которое я тебя загнал. Тебе напомнить? — спросил он снисходительным тоном, от которого ей хотелось закричать. Она стиснула зубы, отчего губы сжались в тонкую ниточку. — Может, я позволю дать Вам немного вкусить Вашей ситуации, мисс Грейнджер. Возможно, это сделает Вас чуть более податливой, — Гермионе не понравилось, как изогнулись его губы. Его безжизненный взгляд в сочетании со злорадной ухмылкой посылали вдоль по её спине призрачный холод. Сердце билось в её груди, будто пытаясь вырваться. К её сожалению, Том Риддл поймал её в ловушку. Он поднял палочку и прошипел заклинание, выплёвывая вербальную формулу на парселтанге. Не успела она отреагировать, как что-то вылетело в её сторону с кончика его палочки. Тёмное и длинное. Оно приземлилось на белый мрамор в пяти футах от неё. Змея. Огромная чёрная змея примерно восьми футов в длину, свернувшаяся кольцами. Гермиона ахнула и отступила. — Видимо, теперь ты начала что-то понимать, — сказал Том, наблюдая за развернувшейся сценой. Он стоял на вершине ступенек, спускающихся в бассейн. Голова змеи оторвалась от пола, обводя чёрными глазами-бусинками комнату, а потом устремила взгляд на Гермиону. Затем она распахнула челюсть и зашипела. Из её пасти вырвался ужасающий шелест. Желчь обжигала горло, а саму Гермиону окатило волной тошноты. Всё её тело содрогнулось, пока она удерживала взгляд на этом существе. Она сделала медленный шаг назад, увеличивая расстояние между ней и змеёй. Она не могла сказать, как ей это удалось — считайте, это интуиция. Гермиона не назвала бы себя экспертом змеиного поведения, но она была уверена, что змея готова к атаке. — Риддл, — ей было противно, как дрожал её голос, обнажая смесь ужаса и ярости. В груди нарастало давление, ведь она забыла, как дышать. Она вдохнула, пытаясь успокоить эмоции и вернуть какое-то подобие контроля. Гермиона ненавидела змей! Почему это должна быть змея?! С тех самых пор, как она окаменела, у неё развился страх, о котором она отказывалась говорить. Никогда она не представляла, что ей придётся столкнуться лицом к лицу со своим страхом! Чёртов Том Риддл! Поганому ублюдку-змееусту так и нужно было миловаться со змеями! Это могли бы быть кошки или щеночки, но нет, это должны быть змеи! — Да, Гермиона? Собираешься ответить на мой вопрос? — спросил он. Она хотела на него закричать, но змея вновь зашипела, напоминая ей, что Том сейчас неважен. Гермиона упёрлась спиной в стену. Ей не нравилось, насколько длинные эти клыки. С них капало что-то чёрное. Даже пасть казалась чёрной. Это вообще возможно? Это ядовитая змея или удав? Она не была уверена, как бы ей сейчас помогла эта информация. С ядом или без, эти клыки могут распороть главную артерию или жизненно важный орган. Её ограниченные знания о змеях сейчас ничем не помогут. Рассвирепевшая змея — рассвирепевшая змея. У неё не было палочки, и она не собиралась биться с чудищем врукопашную. Змея направлялась к ней, ещё выше отрывая голову от земли. Гермиона схватила свою почтальонку, готовая бросить ею в существо. Она обмотала лямку вокруг кулака и с размаха отправила сумку в сторону шипящей, фыркающей змеи. Быстрые рефлексы змеи помогли ей увернуться от броска. Промахнулась. С тихим стуком сумка проскользнула по мраморному полу и врезалась в шеренгу обрамляющих ванну кранов. Чёрт! У Гермионы не было времени оплакивать свой никудышный прицел — змея приближалась. Скоро она окажется на расстоянии броска. Гермиона подвинулась, увеличивая расстояние между ней и чудовищем: — Ты всегда нападаешь на людей, когда они беззащитны, Риддл! — разъярённо прокричала Гермиона. Не так уж много у неё было мест, куда отправиться. Дверь заперта. Есть две раковины, зеркало и просторы белого мрамора на пути к туалету напротив. А ещё край бассейна, с одной стороны которого стоял Том Риддл. Он вразвалочку огибал угол, лёгкой поступью направляясь в её сторону. — Не могу сказать, что у меня это входит в привычку. Но я буду рад помочь тебе с твоей маленькой проблемой, если ответишь на мой вопрос. Чёртов ублюдок! Она не сдастся! Так много стоит на кону! Она метнула взгляд на раковины и вскарабкалась на одну из них, понимая, что это бесполезно, потому что змея слишком длинная. — Ты трус! — не стоило ей провоцировать его, но она слишком злилась, чтобы об этом волноваться. Вместо этого она услышала эхо его смеха, дразнившего её: — Я человек, который добивается желаемого любыми необходимыми средствами. Может, я подумаю над альтернативой. Умоляй меня. Умоляй меня спасти тебя, и я заставлю змею исчезнуть. У неё скрутило желудок от мысли молить его о пощаде. Змея проскользнула вблизи от неё. Гермиона наблюдала, как её тонкий чёрный язык выскальзывает из пасти. Змея пробовала воздух, обнюхивала её. Затем она угрожающе распахнула пасть ещё шире. Почему всё в этой змее такое тёмное? Чёрное. Том призвал её какой-то тёмной магией? Она не могла сказать точное заклинание, потому что он произнёс его на другом чёртовом языке! Ей нужно добыть свою палочку, но этот псих точно не позволит ей даже приблизиться к ней! Змея подступала. Гермионе нужно правильно рассчитать момент… Она успокоила дыхание и сосредоточилась на движениях змеи, а затем прыгнула в тот самый момент, когда та совершила бросок. Гермиона сморщилась и вскрикнула, неловко приземлившись на стопу, почувствовав, когда та подвернулась от её веса. Она приземлилась на подбородок. От столкновения у неё дёрнулась голова, а из глаз покатились слёзы. Лодыжка ныла, но она едва ли замечала боль. Она обернулась и увидела, как над ней нависла змея. Чёрные глаза уставились прямо на неё, не мигая. Ещё одно угрожающее шипение вырвалось из её пасти. Гермиона задохнулась от страха. Она смотрела в глаза смерти, а её тело замерло от ужаса. Но она уже встречалась со смертью и каким-то образом выжила. Оказалась одна в этом мире. Ради маглорождённых Хогвартса и будущих волшебников ей нужно было остановить Тома Риддла. Змея продолжала атаковать. Челюсти широко распахнулись, обнажив все зубы. Она резко бросилась на своих быстрых рефлексах. Гермиона перекатилась, испустив маленький вскрик. Том угрожающе рассмеялся под нос. Гермиона поспешила прочь. Её руки дрожали. Пот собирался на бровях, и она вздрогнула от шелестящего звука позади неё. Боли не было. Наверное, существо промахнулось. Её сердце продолжало биться в груди. Лодыжка ныла, но она не обращала внимание на неважную боль, пока её накрывал поток облегчения. Она проживёт минуту дольше, как бы мало это ни значило. Гермиона пыталась игнорировать головокружение, сосредоточившись на дыхании, пока вставала на четвереньки. Её план заключался в том, чтобы перебежать на другую сторону комнаты. И тут она заметила, как голова змеи впилась прямо в её торс.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Том таращился на неё. Его ведьма тряслась от ужаса на полу. Она правда думала, что он нападёт на неё? С чего бы? После всего, что было, как она вообще могла в это поверить? Тень продолжала свои манипуляции, нанося ей удары, но проходя сквозь её тело. Она догадалась, в чём дело. Гермиона поднялась на ноги и, неловко попятившись, уставилась на него: — Да ты охренел, Риддл! — прорычала она. Его маленький лев уже не был таким маленьким. Она стояла прямо и гордо, как львица, готовая к бою. Он взмахнул палочкой, и надувшаяся змея, созданная из сконцентрированных теней, испарилась. Почему-то это разозлило её только больше. — Это просто проверка. Которую ты, кстати, провалила. — В смысле?! — взвизгнула она. Гермиона плохо относилась к провалам в любого рода проверках. — Ты наколдовал змею, чтобы та напала на меня! Что я должна была делать?! — Я дал тебе два варианта: отвечай или умоляй, — пожал он плечами. — Значит, ты хочешь сказать, что если бы я ответила на твой вопрос или умоляла бы о помощи, то прошла бы твоё бессмысленное испытание?! — Этого я не говорил, — он бы счёл оба исхода провалом, но он бы сдержал обещание и избавился бы от змеи. Она моргнула. В ней кипела такая ярость, какой он от неё никогда не видел: — Знаешь что? Мне вообще плевать! Ты больной на голову! С этим покончено и с тобой тоже! — она повернулась к нему спиной и устремилась к двери. Он последовал за ней, сохраняя дистанцию между ними. Он не упускал из виду, что она хромает на одну ногу. Он скривился, но не подал виду, чтобы она не заметила его беспокойства: маска вернулась на своё место прежде, чем она заметила что-то необычное. Она не могла уйти. Она это знала, но всё равно попыталась. — ЧЁРТ ПОБЕРИ! Том скрестил руки на груди и наблюдал за рыком маленького льва. Она обернулась и сделала несколько шагов навстречу ему, держа голову высоко поднятой. От неё исходила храбрость. Искры гнева подпитывали её. — Чего ты от меня хочешь, Риддл?! — её руки сжались в кулаки. Если она подойдёт ещё ближе, то может попытаться ударить его или тоже дать ему в нос. Он отошёл, чтобы устроиться перед бассейном, сложив руки за спиной, а затем обернулся посмотреть на неё. Он держался спокойно. Она скептично прожигала его взглядом в ожидании его следующего хода. — Ещё раз спрашиваю, насколько издалека во времени ты пришла? — Ты ничего не знаешь. Хватит приманивать меня, — глумливо сказала она. Том покачал головой: — Приманивать? О, Гермиона, ты слишком хорошо о себе думаешь. Мне не нужно тебя приманивать. Ты пришла сюда за мной добровольно. Ты у меня на крючке, пойманная и зажатая в угол. Я никуда не спешу. Мы можем оставаться здесь сколько угодно долго. Я открою все твои секреты, — он подошёл ближе, скрестив руки на груди и явив свою самую наглую улыбку. Слабый румянец окрасил её прелестные щёки: — Возможно, — согласилась она, — но это не значит, что ты хоть что-то знаешь обо мне, о моей жизни и через что я прошла, — теперь она сделала шаг в его сторону, сокращая расстояние между ними на своих условиях. Она сузила глаза в ожидании вызова. Её карамельные радужки сияли. Он обожал, когда она так распалялась. Их разделяло шесть футов белого мраморного пола. — Хочешь ещё поиграть, Гермиона? — спросил он с подрагивающими уголками губ. — Я тебя не боюсь, Риддл. Ложь. Потому что когда он отправил в её сторону змею, то практически чувствовал её страх на вкус. Он заполнил весь воздух. Она была чертовски напугана. Он усмехнулся: — Да что ты? Она не ответила. — Ты не боишься, что я могу с тобой сделать, пока ты заперта в этой комнате? — спросил он. — Думаю, ты понимаешь, что именно за монстр живёт в этих трубах, — кивнул он в сторону входа в Комнату. Она сморщилась. — Ты осознаёшь, на что я способен, Гермиона? — он вытащил палочку. — Надеюсь, теперь уже я ясно дал понять, что я не стесняюсь использовать свои силы, — он провёл пальцем вдоль палочки. На его губах играла лёгкая ухмылка, пока он дразнил свою ведьму. Это было похоже на прелюдию. По крайней мере, так считал его член. Он так сильно её хотел. Пронзительность её взгляда распаляла его желание. Он жаждал пламени её необузданной ярости. Он никогда не видел ничего более эротичного. Том сжал свою палочку и опустил её сбоку от себя. Сначала он получит ответы. А потом разберётся со своим ноющим членом. — Иди на хуй, Риддл, — он никогда не слышал подобного сквернословия, срывающегося с её губ. Мерлин, как же у него стоял. — Мы с тобой оба знаем, что ты не натравишь своего василиска на меня. Тебе от меня что-то нужно! Зачем ещё тебе устраивать это театральное представление? — Признаюсь, мне и впрямь от тебя что-то нужно, — вздохнул он. Он сделал шаг навстречу ей и продолжил поигрывать палочкой. — Я хочу узнать все твои секреты и почему ты их спрятала. Я хочу исследовать, как глубоко простирается твоя магия, и вытащить её из тебя, — его глаза зловеще вспыхнули. — Я хочу трахать тебя, пока ты не сможешь думать ни о чём больше, кроме меня, когда будешь кричать моё имя. Я хочу видеть, как моя сперма капает из тебя, после того как я оттрахаю тебя так жёстко и глубоко, что ты будешь чувствовать меня внутри себя несколько дней. Я хочу владеть тобой. Контролировать воздух, которым ты дышишь. Я хочу, чтобы всё твоё тело, разум, сердце и чёртова душа были моими. Её лицо лишилось всех красок. Она закрыла глаза и сделала несколько успокаивающих вдохов. Гермиона сжала кулаки: — Я знаю, что если бы ты действительно об этом мечтал, то мог бы заставить меня. Взять многое из этого без моего согласия, не дав мне выбора, — сказала она. Он мог — и он уже об этом думал. Но ему это не нравилось, он снизойдёт до этого, только если у него не будет другого выбора получить её. — Но заруби себе на носу: ты никогда не получишь моего сердца и моей души. Только оболочку. Ты никогда не получишь настоящую меня. Палочка в его руке перестала двигаться. Он уставился на неё, пока до него доходил смысл этих слов. Его бесстрастное выражение лица превратилось в зловещее и непреклонное. Губа искривилась. Этого недостаточно! Он хотел всё! Каждую её часть! Всю её! Но он знал, что она права. Он уничтожит и испортит её. Превратит во что-то пустое. — Тебя это злит, не так ли? Знать, что никогда не получишь всего. Что ты не способен на это, — сказала она. — Перестань притворяться, что знаешь меня! Ты ничего обо мне не понимаешь, Грейнджер! — прошипел Том. — Отнюдь. Разве не ты заявил, что я из будущего? Очевидно, ты должен думать, что я знаю что-то о тебе, — он не мог позволить ей дать ему забыть, зачем они здесь. — Насколько издалека ты пришла, Гермиона? Думаю, мы имеем дело с несколькими годами, раз никто не узнаёт тебя, — сказал он, пытаясь перевести разговор на предыдущую тему. Он с усилием надел свою маску обратно. Рано или поздно он завладеет ей всей, но к этой проблеме он вернётся позже. Она состроила мину и попыталась сделать своё лицо отрешённым. Никакого ответа? Он с этим разберётся. — Пять лет? Он знал, что должно быть больше пяти лет. Иначе она бы уже начала учиться в Хогвартсе. Но он решил начать издалека, дать ожиданию сыграть ей на нервах, приближаясь всё ближе к настоящей цифре. — Десять лет? Лицо не дрогнуло. — Пятнадцать лет? Ничего. Он размышлял, какое устройство для путешествий во времени в состоянии отправить кого-то назад так далеко. Насколько он знал, у маховиков времени есть ограничения на дальность. Количество песков времени, которые бы нужно было добыть, просто невероятное. Одна стоимость… — Двадцать лет? Он угрожающе сделал шаг вперёд. Сокращая расстояние. На этот раз Гермиона проигрывала в битве. Она попятилась. Перевела взгляд на ноги. — Двадцать пять лет? — спросил он. Её губы сжались. Взгляд устремился на его палочку, когда он складывал её в карман. — Тридцать лет? Он не дал удивлению проявиться в голосе. Он и представить не мог, что цифра настолько увеличится. С каждым вопросом он делал ещё один шаг вперёд. — Сорок лет? Она сделала шаг назад. Стена была уже близко. Скоро ей будет некуда идти. Она ничего не показывала. Её грудь размеренно вздымалась и опадала. Выражение лица оставалось жёстким. — Пятьдесят лет? Шажки прекратились. У неё перехватило дыхание. Если бы он был не таким внимательным, то пропустил бы эти признаки. Слишком неподвижно, моя львица… Она и впрямь была никудышной лгуньей. — Пятьдесят лет… — это было гораздо больше, чем он думал. — Как же далеко от дома, а? — она отпрянула, но ничего не сказала. — Если честно, я удивлён, что Вы отправились настолько далеко в прошлое, мисс Грейнджер. Какой же бардак ты устроишь в своей временнóй линии. От одного твоего присутствия может не случиться столько будущих событий. Её выражение лица помрачнело, и он дьявольски улыбнулся: — Некоторые твои друзья могут не родиться. Может, ты не родишься. И вот ты здесь, вмешиваешься в прошлое, будто у тебя есть на это право. Краска поползла с её щёк на шею. В воздухе между ними шипела магия. Она была близка к тому, чтобы сломаться. Ему нужно взломать её и явить всё, что таится внутри. Ещё чуть-чуть… — Наслаждаешься властью над прошлым и будущим? Разглагольствуешь о своих знаниях так, будто заслужила их, пробравшись сюда обманом. Я думал, что ты, как никто другой, поняла бы, что не стоит вмешиваться во временную линию. Или ты не знаешь о правилах путешествия во времени? Возможно, мне стоит просветить тебя, если ты просто не в курсе… — Я не вмешиваюсь в ход времени! — прокричала она ему. Он взломал её. — Тогда к чему весь этот интерес к парадоксам в ноябре? — казалось, она была удивлена тем, что он знает о её читательских предпочтениях. Разве она не замечала, что он следит за ней с самого начала занятий? Разве она не видела, как он искал её в каждой комнате? — Хотя тебя интересовали не только путешествия во времени. Что это было? Ах да: «Параллельные миры могут быть созданы, когда путешествие во времени используется для трансформации будущего», — Том процитировал слова из книги, которую Гермиона читала много месяцев назад. Он проверил множество книг после того, как она их закончила. — Так вот откуда ты взялась? Из параллельного мира? — Откуда ты об этом знаешь? — ей плохо удалось скрыть удивление на лице. Она даже, казалось, была впечатлена. Том не стал бы приходить неподготовленным. — Ты видела меня, наблюдавшего за тобой в библиотеке. Думаешь, я просто смотрел? Я читал каждую книгу, к которой ты проявляла интерес, — она вновь прижалась спиной к стене, но он выдерживал три фута между ними. Ей некуда идти. — Зачем? — Потому что в тебе всегда было что-то странное, Грейнджер. Я собирался узнать, что именно, — нависал он над ней, но она не пригнулась перед ним, как повели бы себя многие слизеринцы. К этому времени слизеринец бы стоял в слезах, писаясь от страха. Гермиона была сделана из чего-то покрепче. Может, он разбил её скорлупу, но ему нужно разорвать её, чтобы добраться до ядра, которое жаждал. — Итак, мой следующий вопрос… — Нет, Риддл, думаю, теперь моя очередь, — широко улыбнулась она. Он приподнял бровь от её внезапной уверенности. — Насколько хорошо тебя знают твои друзья? Например… — она сделала шаг ближе к нему, отходя от стены. В её глазах вспыхнула искра. Их разделяли два фута воздуха. Том хотел схватить её и вновь отбросить к стене. Он хотел прижать её тело своим… — Они знают, что ты вырос в магловском сиротском приюте? — прошептала она. — Они знают, что ты полукровка? Его глаза потемнели, как грозовые тучи. Возле них капал кран. Он капал всё это время. Почему никто не починит этот чёртов кран? — Что ты знаешь? — что, чёрт возьми, она могла о нём знать? Неужели он преуспел в своем стремлении к власти, и она пришла сюда, чтобы остановить его? Но это же параллельный мир. Не сходится. Убив его, она не изменит того, кем он был в её версии будущего. Но это не значит, что она не знает, что он может сделать. Что он из себя представляет. Кем он может стать. — Я знаю многое, Том. Ты меня видел на уроках. Меня бы не стали называть самой умной ведьмой моего времени просто так, — она вновь отошла назад к стене, скрестив руки на груди в самодовольной ухмылке. — Давай без жеманства, Грейнджер! Что ты знаешь?! — его рука дёрнулась, так и чесалась схватить палочку. Он устоял перед соблазном. — Зачем мне тебе это говорить? Чтобы ты мог обратить это и использовать против меня? — огрызнулась она. Том кипел. Он сделал шаг ближе. Теперь между ними был всего лишь фут. Он вдохнул сладкий аромат яблок её волос. Он видел лёгкую влагу на её нижней губе, где она её кусала. Он впитывал каждую длинную ресницу и каждую маленькую веснушку с её щёк. — Почему ты здесь, Гермиона? — прошептал он. Он держал её так близко. Чуял её, видел её. Это успокаивало его. Она встретилась с ним взглядом, и мрачный вид испарился, обнажив что-то уязвимое. Его рука… Ему хотелось дотронуться до неё. — Не знаю… — сказала она. Молчание. В этот момент даже русалка перестала напевать, а кран — капать. Он накрыл своей ладонью её щёку. Его пальцы поглаживали изгиб её челюсти к подбородку, чувствовали нежную кожу. Слёзы блестели в её глазах. — Ты хочешь — ты хочешь, — он тяжело сглотнул, слова липкой плёнкой окутывали его язык, — ты собираешься уйти? Пожалуйста, нет… Том искал ответ в её карамельных радужках. В ответ ему вспыхивали всполохи золота. Он не смог найти его, но вместо этого он увидел в них её. И это всё, что он мог видеть, всё, что он хотел когда-либо видеть.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Гермиона не была уверена, кто сделал шаг первым. Это было неважно. Их губы столкнулись, разжигая страстный огонь, поглощающий все их органы чувств. Он отбросил её обратно в стену. Их бёдра соприкасались. Её смыло чувством отчаяния, отчего её сердце бешено забилось. Ей нужно было почувствовать каждый его дюйм. Они много недель раздували этот огонь между ними. Как же хорошо дать ему вырваться наружу. Она открыла свой рот для Тома, и он погрузился в него. Его мягкий язык ласкал её. Прижимался и облизывал её губы. Их зубы сталкивались. Они стонали. Касались друг друга. Его руки схватили её за бёдра сзади, поднимая её. Она обернула его ногами вокруг бёдер, позволяя задраться юбке. Под этим углом его эрекция тёрлась об неё. — Не уходи… — сказал он и прикусил участок на шее, отчего она застонала. Гермионе нужно было касаться его ещё больше. Она принялась расстёгивать пуговицы его рубашки. Её руки дрожали. Ей не удавалось столь сложное движение. В раздражении она потянула ткань, пока пуговицы не поддались и не рассыпались на полу. Он отбросил рубашку в сторону. Одежду они починят потом магией. — Не уходи, — сказал он возле её кожи. Она сняла одну ногу с его бедра, позволив пальцам коснуться пола, и он вытащил её блузку из-за пояса юбки. Она схватила за край, и вместе они избавились от ткани между ними. Ей не удалось сдержать отчаянного стона, вырвавшегося из её горла, когда его руки прижались к тонкому шёлку её лифчика и обхватили ладонями грудь. Он отодвинул барьер в сторону и заменил руки губами. — О — Мерлин! — Ты останешься? — Я — я… Он втянул её сосок, отчего она запрокинула голову назад. Его руки и язык. Она пробежалась ногтями вдоль его скальпа. Она стонала, а он сосал всё сильнее. Звук эхом отражался от стен. Он съест её заживо. Пройдётся по каждому её дюйму. Он не касался её уже несколько недель. Это всегда было так приятно? Её ноги задрожали. Она не сможет выстоять долго. Её разум опустел, пока он продолжал ласкать её грудь губами и языком. Его руки с почти непреодолимым отчаянием двигались по её телу. Она чувствовала, как внутри неё нарастает жар, первобытное желание, которое грозило поглотить их обоих. Она надеялась, что он не обожжёт её. Он обжигал её уже слишком много раз. Том подхватил её за талию, когда у неё отказали ноги. Вместе они опустились на прохладный мраморный пол. Он навис над ней, его дикие глаза что-то высматривали в её лице, зрачки были широко раскрыты. Его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом, сталкиваясь с её. — Чёрт, — пробормотал он, опустившись на неё и прижав свои губы к её. Каждый укус, каждый поцелуй посылал по её спине мурашки и заставлял её хватать ртом воздух. Огонь и лёд вспыхивали по всему её телу, где он её касался. Чистая, необузданная страсть неслась по её венам. Откуда это взялось? Будто она распахнула занавески после нескольких недель тьмы. — Пожалуйста, Гермиона. О чём он умолял? Она не могла вспомнить, пока его губы двигались на юг. Они касались её живота, и она выгнулась с криком. Он провёл языком по её шраму, отправив по ней электрический ток сладкой боли. Она всегда думала, что её шрам ужасен, но то, какое внимание он ему уделял, почти заставляло её чувствовать себя красивой. — Моя прекрасная девочка, — он задрал её юбку и начал стягивать её за подол вниз по ногам вместе с чулками. Она сбросила туфли, ею овладевали инстинкты. Гермиона лежала в одних трусиках и лифчике, сдвинутом с груди. Какое-то время он смотрел на неё, а затем снова опустился и нашёл её рот. Его руки раздвинули её бедра, оказавшись так близко к тому месту, где она хотела бы, чтобы он прикоснулся к ней. — Том… Его руки гладили её вверх и вниз по бёдрам, пока он целовал её взасос. — Отвечай, — сказал он. Несмотря на нежность в его голосе, Гермиона расслышала приказ в его тоне. Она не поняла, что он спросил. Он лениво её целовал, продолжая дразнить кожу кончиком пальца. Не давая ей то, чего она на самом деле хотела — что ей было нужно. — Я — что? — её слова перебил её вздох, когда он прикоснулся к её чувствительной шее. Его любимое место. Он застонал и оставил на ней засос. Завтра она будет вся в синяках. Его пальцы играли над её намокшим бельём, но он успел отодвинуться, прежде чем она успела почувствовать хоть какое-то облегчение. — Том! — простонала она. — Ты останешься? — спросил он. Это резко заставило её вспомнить их предыдущий разговор. Он смотрел на неё сверху вниз, его зрачки были расширены, полны вожделения и желания. Он опустил руку рядом с её головой и, изучая её, пальцами отвёл с лица прядь. Если раньше его выражение лица было жёстким и сердитым, то теперь оно стало мягким и ласковым. — Не знаю. Не уверена, что это возможно, — она видела, что не этого ответа он хотел. Он нахмурился, сдвинув брови и сжав челюсть. Прежде чем момент будет разрушен, она притянула его к себе и снова поцеловала. Он расслабился в её объятии, ладони охватили её бёдра сзади и проскользнули на выпуклость её ягодиц, нежно сжав. Она покраснела. — Ещё, — задыхалась она возле его губ. — Дай мне больше, Том. Пожалуйста. — Всё, что угодно, Гермиона! — простонал он, проводя руками по всему её телу, пока не дошёл до сосков, выводя вокруг них круги. — Я — ах-х-х! — ахнула она, когда он ущипнул их и вновь отпустил. — Какая хорошая девочка, так хорошо на меня отзываешься, — его другая рука прошлась по её телу и опустилась между ног. Она застонала, когда его пальцы нашли столь желанную ею точку. Захныкала. — Такая готовая и жаждущая. Ты хочешь этого? — спросил он. Она не могла произнести отчётливых слов, когда он отодвинул в сторону её трусики и вывел круг вокруг клитора. Она лихорадочно закивала. — Произнеси это, — потребовал он. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Ещё, — это было единственное слово, на которое она была способна. — Хм-м — как пожелаешь. Он опустился на колени, чтобы поцеловать её грудь над соском. Он продолжил опускаться ниже, целуя её вдоль шрама, запуская язык в пупок, прикусывая чувствительную точку на бедре. Его руки нашли её центр, и он опустил бельё вниз. — Чёрт, ты невероятная, — он раздвинул её ноги шире руками, а потом прижал губы к коже на внутренней стороне бедра. Она ахнула, когда его язык начал подниматься выше. — Том, что… — Моя совершенная ведьма. Она не поняла, что он собирался сделать, пока его губы не нашли её клитор, застигнув её врасплох. Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного. Это чувство было слишком сильным. Она стояла на краю пропасти и собиралась взорваться, пока он сосал и облизывал. Он запустил в неё палец и согнул его, найдя точку, которая сводила её с ума. Её спина выгнулась, а руки нашли его волосы. Она закрыла глаза, отдавшись отупляющему чувству. Это было потрясающе. — Чертовски идеальная, — пробормотал он, продолжая пытку. — Не останавливайся! Он щёлкал языком по её клитору снова и снова, пока у неё не свело пальцы ног, и она не начала задыхаться. — Ох! Блядь! — М-м-м — какие грязные слова сегодня на этих губах, — он вытащил палец из неё, и она всхлипнула от его отсутствия. — Нет — Том, пожалуйста! — Подожди, моя львица. Том повернул голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону её бедра, а потом провёл языком от клитора вниз и погрузил в неё свой язык. Она собиралась лишиться рассудка. Она начала кружить и поднимать бёдра со стонами. Он удерживал их на полу. — Моя, — он запустил внутри два пальца, а его рот вновь нашёл её клитор. Он принялся водить ими вперёд и назад. Это было невероятное ощущение. Просто электрическое. У неё затряслись ноги, и она едва могла вдыхать воздух в лёгкие. Когда она подумала, что больше не вынесет, он усилил движения. — Ах-х-х! Её мышцы напряглись, сжимаясь, как пружина, готовая выпрыгнуть. И тогда, на последнем вздохе, всё её тело оцепенело, а затем взорвалось. Гермиона дрожала от волны блаженства. — ТОМ! — кричала она сквозь оргазм. Он не останавливался. Он продолжал ласкать её, пока она не оправилась от сильного оргазма, и всё равно не отступал. Такими темпами он убьёт её. Он сосал всё сильнее. Её клитор стал почти болезненно чувствительным, но он не прекращал. — Такая красивая, я никогда не устану смотреть, как ты кончаешь. Он наслаждался ей так, будто это его последняя трапеза. Его пальцы внутри наполняли её, и она хныкала. Она уже не могла отличить удовольствие от боли. — Ты пиздец сладкая на вкус. Я хочу впиться зубами в каждый твой дюйм, — сказал он. Он легонько прикусил её клитор, отчего по её коже пронёсся ток. Она задыхалась, кричала, всхлипывала и вновь кончила. Она вся пульсировала вокруг его пальцев, из неё вытекала жидкость. Гермиона обмякла. Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Когда он вытащил из неё пальцы, комната наполнилась звуками их тяжелого дыхания. Её тело болело, и она чувствовала пустоту. В тех местах, где он прикасался к ней раньше, было холодно. Том поцеловал её внутреннюю сторону бедра, его губы были мягкими и теплыми. Волна оцепенения прокатилась по ней. Она едва обратила внимание на шорох одежды. Часть её не могла поверить, что это происходит, но в то же время ждала, чтобы это случилось. Том ещё шире раздвинул её бёдра крепкой до синяков хваткой. Она ахнула. Затем она почувствовала это. Что-то твёрдое проскользнуло по её истекающему центру. Её глаза распахнулись, а внутри зашевелилась паника: — Стой! Он держал свой член, а другой рукой раздвигал её ноги. Он выглядел диким, как будто больше не жил в этой плоскости. Она попыталась вырваться, но его хватка была слишком крепкой. Он подтянул свою эрекцию. — Остановись! — ей не хотелось этого! Они должны ссориться. Он предал её! Он никогда не сможет стать тем мужчиной, который ей нужен! Она почувствовала давление его члена на своей набухшей плоти. — Том! — она не хотела этого! Слёзы наполнили её глаза. Неужели он сделает это? Зайдёт так далеко? Он не подавал никаких признаков того, что услышал её. Он провёл по ней своей эрекцией, покрывая себя её соками. — Том, остановись! — она откатилась в сторону. Он замер. Она всхлипывала. Её плечи неистово тряслись, и вся её фигура содрогалась. Она почувствовала вкус соли от своих слез, свернувшись в клубок на боку. — Гермиона? — спросил он. Она не могла смотреть на него. Ей хотелось спрятаться, скрыть свое тело. Всё вокруг рушилось. — Гермиона! Он накинул на неё что-то, прикрывая её наготу. Она почувствовала запах кедра и перечной мяты на ткани. Его рубашка. Она прижалась к ней и укрылась, как одеялом. — Гермиона, не плачь… — он опустился рядом с ней. Она уткнулась лицом в колени. Её локоны закрывали её, как капюшон, обеспечивая дополнительное укрытие. Он отодвинул её волосы в сторону, чтобы увидеть выражение её лица. По её щекам текли слезы, которые он вытирал подушечкой пальца. — Гермиона… Пожалуйста, не плачь… — несмотря на всё, что произошло, её напряжение рассеялось от его успокаивающих прикосновений. Он свернулся калачиком рядом с ней, прижимая её к своей груди. Он гладил её по волосам и бормотал утешительные слова. Слёзы не прекращались, но она не сопротивлялась. — Прости меня, Гермиона… Мне так жаль, — его губы прикоснулись к её кудрям. Она сомневалась, что он понимает, за что извиняется. — Я доверяла тебе, Том, — сказала она, задыхаясь от рыданий. — Я думала, что ты будешь другим. Я думала, что смогу поверить в тебя, — его тело напряглось. — Но ты — ты. Я знала, кто ты такой! У неё болело в груди. Сердце ныло. Она сделала глубокий вдох, но единственное, что наполнило её легкие, — аромат кедра и мяты. Этот запах вызвал в её сознании новые воспоминания. Он обжигал и заставлял слёзы литься сильнее. — Я так хотела. Я хотела, чтобы тебе было не всё равно. Но ты не можешь. Тебе никогда не будет не всё равно. Ты не способен заботиться. Она хотела его. Она хотела того, что у них было. Когда она была с ним, она чувствовала себя живой. Может, она и не принадлежала этому миру, но с ним она наконец почувствовала себя целой. Он заполнил пустоту внутри неё. Они никогда не смогут вернуться назад. Больше никогда. — Я ненавижу это. Ненавижу. Ты… я думала… ты не можешь быть таким человеком. Ты не такой. И всё же я не могу перешагнуть через это, — шмыгнула она. На её лице застыли слёзы. Время остановилось, пока они оставались в объятиях. Том крепко держал её. Оба они свернулись калачиком на белом мраморе Ванной старост. Русалка напевала под нос. Кран капал. Грудь Гермионы поднималась и опускалась на его, и время от времени он касался губами её макушки. Через некоторое время он нарушил тишину: — Ты ошибаешься, — прижал он её к себе ещё крепче. Его голос упал до шёпота, даже русалка не слышала их. — Ты мне небезразлична, Гермиона… Такое чувство, что ты единственное, что мне теперь дорого… — Том провёл пальцами по ее позвоночнику, нежно поглаживая. — Зачем, Том? — зачем он открыл Комнату? Зачем ему власть? Зачем он запер её в ванной с ним? Она сомневалась во всём, что знала о нём. — Я хочу тебя, — сказал он. — Ты мне нужна. Её глаза закрылись, чувствуя его возле себя. Это будет последний раз. Она больше не могла этого делать. Её потихоньку разрывало. Но прямо сейчас она хотела почувствовать «сейчас» всеми своими органами чувств. Ощутить его тело, почуять запах кожи, слушать его голос. Никто не двигался. Гермиона некоторое время собиралась с мыслями. С неё довольно плакать из-за него. У неё больше не осталось слёз на него. Ей неважно, было или не было Тому всё равно на неё — у них нет будущего. Осталось последнее, что ей нужно узнать. — Как я должна была пройти твою проверку, Том? — спросила она. Он насмешливо улыбнулся и притянул её невероятно близко к себе: — Как ты могла поверить, что я когда-нибудь причиню тебе боль? Я обещал тебе, что буду оберегать тебя. Что я буду защищать тебя, — сказал он это так, будто само её заявление было совершенно нелепым. Он прижал её к груди, положив сверху подбородок. Она вспомнила, как он говорил что-то подобное. Это было все те месяцы назад, на диване в гостиной Гриффиндора, в ту ночь, когда он обнаружил её шрам. Он сказал ей, что важно, чтобы она поняла, что значит быть с ним. Она поверила ему. — Это уже неважно, — она запечатлела в памяти его тепло, а затем отпрянула назад, чтобы взглянуть на его лицо. Он выглядел растерянным. — Что ты имеешь в виду? Она покачала головой и оттолкнулась от него, вставая и проверяя, прикрывает ли её рубашка: — Ты уже сделал мне больно, Том. Она собрала свою одежду и оделась, направляясь к бассейну. Том сидел и наблюдал за ней со своего места на другом конце просторной ванной комнаты. — Гермиона, — позвал Том. Она посмотрела на него, поднимая свою палочку со дна пустого бассейна, где он бросил её рядом с открытой Комнатой. — Как ты узнала о Комнате… о василиске? Она долго смотрела на него, прежде чем закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Её рука сжалась вокруг палочки, и, не говоря ни слова, она направилась к двери. К выходу отсюда. Она уйдёт от него, и между ними всё будет кончено. — Алохомора, — пробормотала она, и замок со щелчком открылся. Он не сделал ни единого движения, чтобы остановить её. Она замерла, положив руку на ручку. Он уже знал всё остальное. Возможно, ему стоит понять, насколько это личное для неё. Насколько глубоки её шрамы. — Тайная комната была открыта, когда я училась в Хогвартсе, — сказала она. Она не могла заставить себя посмотреть на него, когда говорила. — Я три недели пролежала в окаменении. Дверь закрылась за ней со щелчком.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!