Вернутся к фанфику
36: Падшие друзья
9 июля 2024, 01:17— Мисс Грейнджер! Мистер Риддл! — Том резко проснулся. Гермиона пискнула. — Как вы посмели использовать больничное крыло в столь… постыдной манере! Мисс Грейнджер, Вам нездоровится! Мистер Риддл, Вы староста! По пятьдесят очков с каждого факультета!
Гермиона дезориентированно осмотрелась. Солнечные лучи пробивались сквозь занавеску, возвещая о новом дне. Они проспали всю ночь!
— Я сообщу вашим деканам и напишу вашим семьям! — несмотря на преклонных лет внешность, мощный голос мадам Блейни разносился по всей комнате.
Гермиона вздохнула. Снова они к этому вернулись.
— У меня нет семьи.
Том зевнул, будто побудка мадам Блейни была всего лишь лёгким неудобством:
— У меня тоже.
Пожилая женщина и не поморщилась:
— Как скажете, мистер Риддл, покиньте лазарет. Уже почти обед! Вы уже пропустили утренние занятия!
Том поднялся как можно медленнее. На них же была одежда?
Да. Она всё остановила из-за боли.
Клык василиска!
Она просмотрела пол, обнаружив сияющий зуб под койкой возле них. Его было почти не видно, но если мадам Блейни подвинется немного влево…
Гермиона притянула Тома к себе. Это был редкий момент, когда она была благодарна своим густым волосам, которые скрыли движение её губ, требующих, чтобы он подобрал клык.
Мадам Блейни нахмурилась, скрестив свои костистые руки на груди, но молчала. Глаза Тома сверкнули, но он продолжал собираться в полной беспечности, поднявшись с койки и подобрав сумку и несколько разбросанных книг.
— Мадам Блейни, упомянул ли целитель Сплин, когда будет готово новое зелье? — спросила Гермиона, пытаясь отвлечь старушку. Суровое выражение её лица смягчилось.
— Он прислал утром сову, сказав, что в эти выходные, — Том потянулся под койку и сгрёб клык в портфель. Гермиона вздохнула от облегчения.
— А я смогу вернуться на занятия на следующей неделе? — спросила она.
— Вы уверены, что хотите продолжить учёбу в школе?
— Конечно, я хочу остаться!
Хоть мадам Блейни и выглядела скептичной, но кивнула.
— Увидимся вечером, — сказал Том и забросил портфель через плечо, отправившись к выходу.
— Если Вы вновь попытаетесь провернуть нечто подобное, мистер Риддл, вход в больничное крыло Вам будет закрыт!
После ухода Тома Гермиона не могла смотреть мадам Блейни в глаза. Она чувствовала её осуждение.
— Надеюсь, Вы использовали Противозачаточное заклинание!
— Ох, эм, я знакома с заклинанием, но мы не… мы не…
— Не утруждайте себя речью, мисс Грейнджер! Я знаю, чем занимаются молодые люди! Я уже очень давно заведую больничным крылом!
Гермиона прикусила губу. Она не занималась сексом, но ничто, что она могла бы сказать, не убедит в этом мадам Блейни:
— Эм, ладно.
— Я не потерплю подобного поведения в больничном крыле! Это место для исцеления, а не… подпольных встреч с Вашим молодым человеком!
— Конечно, мадам Блейни.
Воспоминания окончания прошлого вечера проиграли в голове Гермионы, отбрасывая затяжные тени разочарования. Ей хотелось большего с Томом. Уж по крайней мере она хотела убедиться, что не умрёт девственницей. Может, это и кажется жалким, но она жаждала познать всё, что уготовано жизнью. Даже секс.
— Я принесла утренние зелья, — сменилось поведение пожилой женщины. Она улыбнулась Гермионе, будто неловкого разговора вовсе и не было.
***
В итоге Гермиона не покидала больничное крыло до понедельника. Зелье заняло больше времени, чем ожидал целитель Сплин, а мадам Блейни хотела отследить побочные эффекты после его приёма. Оно было не таким мощным, не в состоянии убрать симптомы, но ей стало значительно лучше. Собирая свои пожитки в больничном крыле, Гермиона с любопытством рассматривала старое зелье. Она подумывала о том, чтобы выбросить его… но в итоге сложила остатки в сумку. Может, с ним что-то не так? Наверное, ей стоит изучить его. Гермиона состроила мину от этой мысли и продолжила собирать вещи. Её ноги были слабыми. Они дрожали, но она не обращала на них внимание. Всё её тело ныло от того, что было приковано к постели несколько дней. Даже сборы утомили её. Пока она поднималась по бесконечным лестничным пролётам в башню Гриффиндора с Томом под боком, ей приходилось останавливаться передохнуть на каждой площадке. Он предложил её понести. Гермиона твёрдо отказалась. Ей нужно вновь почувствовать себя независимой, даже если это означало ползти к портрету сэра Кэдогана. И всё же следующий день принёс волну облегчения, когда она проснулась в уюте собственной кровати. Её поприветствовала знакомая обстановка спальни, залитой тёплым утренним светом. Несмотря на непрекращающуюся боль, преследующий её вакуум и неотступавшую от неё томительную пустоту, Гермиона вернулась к жизни, максимально приближенной к нормальной. Она гуляла по коридорам с друзьями, ела в Большом зале и ходила на занятия. К уроку нумерологии в её первый день занятий ей уже было тяжело. Том сидел возле неё и утешительно держал руку на её колене. Он почувствовал её напряжение, а также мурашки и боль, пробегавшие по её телу. Он бросал на неё опасливые взгляды, но она оставалась непоколебимой в сохранении своей скукоживающейся независимости. Гермиона удерживала внимание на лекции и игнорировала преследующий её холод в костях. В конечном итоге в её конспекте остались пробелы, и ей всё равно пришлось одолжить его у Тома. На следующий день она почувствовала себя энергичнее. В тот вечер она сидела в библиотеке с друзьями и закончила домашнюю работу, смеялась с Гасси и целовалась с Томом в коридоре, хоть он и держал руки при себе. Гермиона подумала, что всё возвращается в свою колею. Возможно, зелье всё же более эффективно, чем они думали. В ней теплилась надежда, что она сможет дожить до лета, стоя на ногах. А потом она проснулась утром четверга, покрытая пóтом. Её мышцы свело судорогой. Голова кружилась. Снились кошмары. Гермиона попыталась пошевелиться, но вскрикнула от этого усилия. Что случилось?! Она заперла зелье внутри своей прикроватной тумбочки на замок, который нельзя взломать. Никто не мог добраться до него, но она чувствовала странный привкус на языке. Гермиона перевернулась и попыталась встать, не обращая внимания на накрывшую её волну тошноты, сидя на краю кровати в ожидании, что она спадёт. Солнце уже встало. Полотенца Гасси не было на месте. Должно быть, она в Ванной старост. Постель Сони пустовала. Гермиона схватила палочку, чтобы отпереть ящик тумбочки, но её руки дрожали, а рёв в ушах отражался по всему сознанию. Она не могла достаточно сосредоточиться даже для простейшей магии. Ей нужно попасть в больничное крыло. Правдами и неправдами Гермионе удалось добраться до Общей гостиной. Слёзы скатывались по лицу. Боль в теле нарастала с каждым движением. Чувство, будто её бок проткнули клинком, усиливалось с каждым шагом. Зрение теряло и возвращало фокус. Только не галлюцинации! Пожалуйста, нет! — Гермиона? Она неуклюже спустилась по последним ступенькам, с облегчением почувствовав, как её подхватила пара рук. Она крикнула от контакта с её чувствительной кожей. — Мерлин! — сказал голос. Она не могла его опознать. Мужской. Резкий по краям. Она плакала, пока юноша поднимал её в своих руках. — Аластор, что случилось? — Не знаю, я её такой нашёл. Я несу её в больничное крыло. Её голова пульсировала от боли, пока друг нёс её через замок. Она узнала вкус крови во рту, но, в отличие от прошлого раза, когда проснулась с такими симптомами, её не вырвало кровью. И она не потеряла сознание. Время шло одновременно быстро и медленно. Мадам Блейни дала ей зелье. Наложила припарку на шрам. Аластор Муди сидел возле неё. Гасси принесла её школьные принадлежности и поставила портфель возле её койки. Она не задержалась надолго, поспешив на последние минуты завтрака. Но Аластор остался, желая составить Гермионе компанию, несмотря на то, что она настаивала, что ему тоже нужно поесть. — Мистер Муди, Вы опоздаете на свой первый урок, — сказала мадам Блейни. Гермиона поднялась на подушках. Её мышцы всё ещё ныли, но она начала восстанавливаться. Её сердце сжалось от зависти. Два дня занятий, а она снова застряла в больничном крыле. Аластор проверил карманные часы с расширившимися глазами: — Чёрт! У меня с собой ничего нет! — Гасси принесла мои вещи, — пожала плечами Гермиона, кивнув на портфель. — Очевидно, мне они сегодня не понадобятся. — Спасибо, Гермиона, — Аластор взял её сумку и забросил через плечо. — Можешь сказать Тому, что случилось? — она представляла его реакцию, когда он не увидел её этим утром за завтраком — катастрофа. — Да, скажу.····★· * ゚ ⁂ ゚ * ·★····
Том проводил каждую свободную секунду за чтением о проклятьях. Он изучал стеллажи в библиотеке и корпел над книгами. Он отказывался смириться с тем, что Гермиона умирает. Она вела себя так, будто уже слишком поздно. Будто она уже сдалась. Никогда. Он не потеряет её. Не когда он только вернул её. Он вздыхал, перелистывая страницы «Проклятий и катастроф», за завтраком. В книге не было ничего полезного, ещё труднее было от того, что она не могла опознать ударившее в неё проклятье. Как он может что-то излечить, не зная, что это? Том поднял взгляд и нахмурился, посмотрев на свои часы. Завтрак почти закончился. Где она? Она выглядела лучше, когда он проводил её накануне в башню Гриффиндора. На её щеках появился румянец. Но никого из её друзей тоже не было. Вскоре появилась Августа, быстро запихнув хлеб в рот, а затем вылетела за дверь. Гермионы всё ещё не было. Том прожигал взглядом стол Гриффиндора, складывая книгу в портфель. Она оказалась в больничном крыле? Новое зелье не работало? Тому нужно больше времени, чтобы найти лекарство! Он должен спасти её! Возможно, он встретит её на уроке… Том шёл на зельеварение в раздражённом оцепенении. Если она продолжит увиливать, он выследит её за обедом. Он не остановится, пока не найдёт её. Она всегда держала его в неведении! Это сводило его с ума! Он не мог смириться с этим. Не тогда, когда ставки были так высоки. Будто читая его мысли, к нему подошёл Аластор Муди. Том сузил глаза, глядя на юношу. — Где она? — В больничном крыле. Я отнёс её утром, потому что она практически лишилась чувств, спускаясь в гостиную Гриффиндора. Ей должно было стать лучше с новым зельем! Что с ней происходит?! — Отнёс её? — Она не могла идти. Одна мысль о том, что Аластор Муди нёс его ведьму через весь замок, раздражала его, хоть и знал, что Гермиона его не привлекает. Том хотел быть рядом с ней! Это он должен быть возле неё, когда ей кто-то нужен! Чёрт возьми! Он стиснул челюсть и коротко кивнул Аластору в знак признательности. Райнхардт установил свой котёл возле Тома, оба молчали. Том не стал отвечать ни на один из вопросов Слагхорна о Волдырном отваре и принялся за своё зелье спустя рукава, полностью погрузившись в мысли о Гермионе. Что с ней происходит? Урок продолжался. Унылое убийство времени. Всё как всегда. Скоро он увидит её. Ему нужно дождаться окончания сдвоенного зельеварения. И всё. Как долго ей осталось? Она переживёт этот год? Его тело жгло. Сердце билось в ушах. Реальность навалилась от того, что в классе что-то взорвалось. Ученики кричали. Урок погрузился в хаос. Том заново сосредоточился, но он знал, что твёрдо держал свою магию под контролем. Что бы ни случилось, это не он. Это что-то ещё. Том осмотрелся и увидел, что большие волдыри покрывают половину учеников. Больше всего досталось Аластору Муди. Он лежал ничком на спине, весь его перед был залит наполовину сваренным Волдырным отваром. Абраксас вздохнул, наблюдая за развернувшейся сценой. С лица Райнхардта смыло все краски. Люди корчились от боли, кто-то кричал. У некоторых были раны от осколков котла. — Что случилось?! Что случилось?! — кричал Слагхорн, перебегая и осматривая раненых учеников. Было очевидно, что произошло. Котёл Аластора Муди взорвался, распылив Волдырный отвар по всему классу. Удивительно, если честно. Муди — хороший ученик. Если чей-то котёл и должен был взорваться, Том бы поставил на Норриса или Августу Крауч. Слизеринка хныкала в углу, убаюкивая поврежденную руку. Половина лица Августы Крауч сползла от контакта с зельем. От рубашки Аластора Муди остались одни лохмотья, на груди образовывались волдыри. — Мистер Риддл, пожалуйста, проводите мистера Муди в больничное крыло! Все остальные, у меня есть крем от ожогов, он должен помочь, — класс выстроился перед Слагхорном, торопливо втирающим мазь. Том взглянул на Муди. Он был похож на детский ночной кошмар. Его кожа сползла в нескольких местах, обнажив красные кровавые мышечные ткани. Большие надувающие волдыри собирались в местах, куда попало зелье. Смесь частично растворила его мантию, открыв ещё больше кожи разрушительному вареву. Юноша выглядел полуживым. Том вздохнул. По крайней мере, он увидит Гермиону, если отведёт Муди в больничное крыло. — Ты можешь идти? — спросил Том. Муди не мог открыть глаз. Том заметил, что его язык покрыт волдырями, когда он открыл рот и издал гортанный стон. Том перевёл это как «нет». Он вытащил палочку и принялся левитировать юношу. Так будет быстрее всего. На этом он покинул хаос с парящим телом. — Ой-ой! — пискнула мадам Блейни, когда Том вошёл в больничное крыло с летящим Аластором Муди. — Положите его сюда, мистер Риддл, — она показала на койку напротив Гермионы, которая с круглыми от ужаса глазами наблюдала за действием. Наверное, она не поняла, кого Том левитировал возле себя. Муди был изуродован до неузнаваемости. Том положил Муди и повернулся к Гермионе, пока над ним суетилась мадам Блейни. — Что случилось? — спросила она, не сводя глаз с мальчика. Он не мог удержаться от укола ревности, что её внимание и переживание обратились к юноше. Он хотел, чтобы всё это было лишь для него одного. Он приподнялся и поцеловал её в губы, отвлекая её. Гермиона слегка ему улыбнулась и отодвинулась. Гораздо лучше. — Котёл Аластора Муди взорвался, пока он варил Волдырный отвар, — сказал Том. — Это… — Гермиона вновь посмотрела на юношу, которого мадам Блейни покрывала целебной мазью, оборачивая конечности бинтами. Изредка он стонал. — Это Муди. — Мерлин! Том нахмурился: — Уверен, с ним всё будет в порядке. — Ты сказал, котёл взорвался? Ты уверен, что это его котёл? Не чей-то ещё? — она казалась обеспокоенной. — На все сто. Напряжение наполнило воздух, и ощутимое беспокойство опустилось на её плечи. Том вытащил стул и сел. Ему не нравилось её выражение лица. Это не было простым переживанием, что-то её испугало. Она была в ужасе. — Но Аластору хорошо даётся зельеварение! — сказала Гермиона. Забавно, Тома ранее посетила подобная мысль. — Несколько учеников пострадало, но Слагхорн заботится… — Пострадали и другие? — перебила Тома мадам Блейни, внезапно оказавшись возле него. Она была в ярости. — Да, у профессора Слагхорна есть запас крема от ожогов… — Ну конечно, Гораций думает, что может сам справиться с катастрофами! — мадам Блейни вышагивала по комнате, собирая сумку принадлежностей. — Это хоть раз хорошо закончилось? Нет-нет, никогда! Каждый раз я прошу его отправлять учеников ко мне, но разве он слушает? Нет-нет, не слушает! По крайней мере, он отправил ко мне этого мальчика, хоть ему и не хватило приличий привести мистера Муди самостоятельно. Нет, он прислал ученика левитировать критически раненого пациента в больничное крыло! Мадам Блейни продолжала бормотать, забросив сумку через плечо, и вышла. Гермиона прочистила горло: — Он в порядке? — спросила она Тома. Тому было плевать, как поживает Муди, но если это успокоит его львицу, он проверит. Он встал и подошёл к койке Муди. Тот был с ног до головы замотан в бинты. — Он спит. Похоже, мадам Блейни дала ему зелье сна без сновидений, — сказал Том, глядя на пустой пузырёк на его тумбочке. Когда он вернулся к Гермионе, напряжение всё ещё сохранялось. Она кусала нижнюю губу. Если бы она не была так напугана, Том мог бы помочь ей прикусить эту губу. Он бежал вместе со своими фантазиями. Они одни в больничном крыле. Возможно, они могли бы воспользоваться этим временем, проведённым вместе… — Думаю… — сглотнула Гермиона. — Думаю, что-то не так. Это не совпадение. Не может быть. Том замер: — О чём ты? — Сначала зелье, а теперь котёл, — он слышал панику в её голове. — Что случилось? — Может, и то, что случилось утром?! Может ли всё быть связано? — Связанным с чем? — Будто кто-то за мной охотится! Я не понимаю, почему! — она задышала быстрее. Её тело сотрясалось изнутри. Гермиона больше не видела там Тома. Её глаза остекленели от нахлынувших слёз. — Гермиона?! — как же он ненавидит, когда она плачет! — Это могла бы быть я, если бы я пошла сегодня на урок… — Том встал и сел на койку возле неё, обхватив рукой свою ведьму, пока она не успела удариться в полную истерику. Она приняла объятие, прильнув к нему и начав дышать глубже. Он проводил пальцами по её спине. Том был в ярости. Почему она так реагирует? Он пытался вспомнить, видел ли он её когда-либо в подобной панике. Да, когда они не смогли попасть в «Сладкое королевство» и остались в «Трёх мётлах». Тогда ему было забавно, сейчас — нет. Спустя несколько минут Гермиона успокоилась достаточно, чтобы продолжить: — Том, сегодня Аластор пользовался моим котлом. У него не было времени вернуться и взять свой, поэтому я дала его ему. До него медленно доходила вся значимость произошедшего. Она предположила, что это не случайность. Кто-то взял её на мушку. Том сохранял бесстрастное выражение лица, впитывая новую информацию. — А несколько недель назад, когда я оказалась здесь, зелье — оно не помогло. Вообще, мне стало ещё хуже, а потом я отключилась! Целитель Сплин не мог этого объяснить! Он предположил, что что-то пошло не так с зельем, — Том сжал челюсть, пока она продолжала: — А прошлой ночью мне стало лучше! Когда я проснулась, всё стало ужасно, почти так же, как когда мне дали бракованное зелье, но и не так плохо! У меня во рту был странный привкус, Том. Может быть, я паникую без причины! Возможно, это всё совпадение. Может быть, это естественное ухудшение моего проклятия. Возможно, это всё часть умирания… Сорвавшееся с её языка слово «умирание» распалило в нём убийственную ярость, с которой он мог едва совладать. Она не могла умереть. Ни в одной из вселенных, где он существовал. Она не может бросить его. Он отказывался это позволить! Гермиона продолжала говорить, но у него кружилась голова. Ему было трудно сосредоточиться на её словах. Он вдохнул, её аромат яблок заполнил его и вернул его в реальность. — Я не знаю! Это кажется неправильным! Что-то не так! — шмыгнула она. Том замер. Его рука крепче обхватила её плечо, пальцы погрузились в её кожу. Она поморщилась. — Почему ты не сказала мне? — его голос был столь же каменным, сколь и его поза. — Я не была уверена, — сказала она. — Где зелье? — спросил он. Он оттолкнулся от неё и встал, направляясь к тумбочке. Она нахмурилась: — Какое зелье? — То, что ты приняла той ночью! — кто мог напасть на его ведьму?! Об этом непотребно даже думать! — Что ты хочешь с ним сделать? Он сделал успокоительный вздох: — Я собираюсь вылить его в свой котёл и выяснить, что в него добавили, — презрительно усмехнулся он. Рот Гермионы открылся от удивления, а потом закрылся обратно. Он ждал, что она начнёт с ним бороться. Несмотря на её постоянное сопротивление, он не терпел отказа, особенно когда речь шла о её безопасности и жизни. Том прожигал её взглядом в ожидании ссоры. Гермиона моргнула и покачала головой: — Хорошо. То, с какой лёгкостью она это сказала, сбило с толку его гнев: — Хорошо? — Да, но только если я там тоже буду. Мы будем работать над этим вместе. С этим он не мог спорить.····★· * ゚ ⁂ ゚ * ·★····
Гермиона покинула больничное крыло только на выходных, скорее из осторожности, чем по необходимости. Мадам Блейни хотела убедиться, что она полностью восстановилась перед выпиской. Она рекомендовала держать при себе несколько запасов зелья, чтобы оно всегда было под рукой, и каждый вечер принимать небольшую дозу перед сном. Гермиона кивнула в знак того, что поняла. Том не терял времени, готовясь к разбору зелья. Он спросил у Слагхорна, можно ли использовать класс зельеварения после комендантского часа, так как этот процесс отнимал много времени. Слагхорн согласился с излишним энтузиазмом. — Принесла? — спросил он, когда она зашла в подземелье. — Конечно, принесла, — она закатила глаза и поставила бутылочку на стол возле подготовленного котла Тома. Гермиона подумала о том, чтобы заказать себе новый, но потом увидела, сколько стоит котёл на замену плюс стоимость доставки. На фоне такого ценника её проклятие не казалось таким уж болезненным. У неё бы ушли все оставшиеся у неё галлеоны. Какая-то её часть сомневалась, стоит ли оно того, учитывая её приближающуюся гибель. В конце концов, Аластор настоял на том, чтобы купить его для неё. Ей было трудно отказаться. Том взял зелье, разжёг огонь под котлом и вылил в него содержимое флакона. Он раскрыл книгу и принялся просматривать первые указания. С ним что-то не так. Он вился вокруг неё, как обычно. Целовал её так, словно изголодался, но в этом почти чувствовалось отчаяние. Он мало разговаривал и постоянно зарывался носом в книги. Это напомнило ей её собственное поведение, когда она пыталась понять, как вернуться в будущее. — Мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала, — сказал Том, его бархатный голос звучал практически резко. Последние полчаса они работали в молчании. — Хорошо. — Если что-то произойдёт, скажи мне. Неважно, как: найди меня, пошли сову или отправь ко мне свою выдру-Патронуса — мне всё равно, но — просто не оставляй меня снова в неведении. Она чувствовала себя виноватой. Она старалась не зацикливаться на этом: — Хорошо. Он кивнул и вернулся к своей книге. Гермиона добавила несколько ингредиентов в котёл и вытащила палочку, чтобы наложить некоторые заклинания. Разбор элементов зелья был сложной магией, но они вдвоём вполне могут с этим разобраться. На следующем этапе процесса нужно было процедить зелье через фильтр. Это займёт по крайней мере час. Она снова посмотрела на Тома, переворачивающего страницу своей книги. Он водил пальцами по буквам, читая слова. Затем он выругался и отбросил книгу в сторону. — О чём читаешь? — спросила Гермиона. Он взглянул на неё: — О проклятьях и шрамах после них, — пробормотал он. Ей стоило ожидать подобного от него. — Том… — Только попробуй сказать мне остановиться, Гермиона, — прошипел он, сузив глаза. — Я не позволю тебе умереть. Она искоса взглянула на названия книг перед ним: «Проклятья для прóклятых» и «Шрамы и метки Тёмной магии». — Мне уже лучше, Том. Новое зелье… хорошо помогает. — Не ври. Я вижу, как ты морщишься. Гермиона состроила мину. Она надеялась, что он не замечает. По-видимому, она произнесла последние слова вслух, потому что Том ответил: — Конечно, я заметил. Я всегда наблюдаю за тобой. От его взгляда у неё поджались пальцы ног. Дыхание застряло в горле. — Если бы существовало лекарство, разве целители святого Мунго не знали бы о нём? Он фыркнул, будто это было совершенно смехотворное заявление. Она нахмурилась, пока он потянулся к следующей книге в стопке: — Я отказываюсь верить, что смерть непобедима. — Победить смерть? — она повернула голову и искоса посмотрела на него, когда он вернулся к своей книге. Это странный способ сформулировать задачу. Она задумалась, наблюдая за ним, пока перебирала в уме его слова. Том отказывался верить, что смерть непобедима. Непобедима? Он хотел совладать со смертью. Победить саму смерть. Обрести окончательный контроль над жизнью и смертью. Это поразило её. Внезапное прозрение, от которого у неё перехватило дыхание. Том Риддл-Волдеморт жаждал бессмертия. Возможно, он каким-то образом добился этого? Может, именно так он возвращался снова и снова на протяжении многих лет в её вселенной? Что за ужасную, тёмную магию он использовал, чтобы сделать это возможным? Гермиона взглянула на стопку книг, её мысли неслись от нового осознания, а затем она увидела её: «Тайны наитемнейшего искусства» — омерзительную книгу с деталями о создании крестражей. «Гадость» даже не и близко не описывало то, что содержалось на этих страницах. Он это так сделал? Волдеморт создал крестраж? Мог ли он сделать больше одного? От этой мысли у неё скрутило желудок. Об этом она подумает в другое время. — Что ты собираешься найти здесь?! — схватила она книгу, выставив обложку перед ним. — Это тёмная магия, Том! Он вырвал её обратно: — Мне плевать, что это за магия, если я могу спасти тебя! — Я не хочу быть бессмертной! — Это не вопрос бессмертия! Это вопрос сохранения тебя в живых! — А твоё желание победить смерть? Это не относится к бессмертию? — Нет, к тебе. — В смысле ко мне? — К тебе! К твоему проклятью! К тому, что ты умираешь! — Что? Значит, ты собираешься провернуть какой-то тёмный ритуал, чтобы сохранить мне жизнь? Обменять одно проклятье на другое? Пожертвовать одной душой, чтобы спасти мою?! — Тебе лучше не знать, насколько далеко я готов зайти, чтобы спасти тебя, — сказал он жёстким, как сосулька, голосом. — Том… — Не спорь со мной об этом, Гермиона, потому что ты не победишь. И я не остановлюсь. Она нахмурилась. Его интерес к тёмным искусствам не вызвал у неё шока: для него это было лишь средство достижения цели. В ней бушевали противоречивые эмоции, она боролась с гневом за его причастность к тёмной магии, но в то же время не могла не чувствовать себя тронутой его непоколебимой преданностью. Он готов на всё ради неё. Она видела это в его глазах, в его поступках, в его словах. Воздух между ними накалился. Его взгляд потемнел. По её позвоночнику пробежала дрожь. Всё стало удивительно просто. Она хотела его. Здесь. Сейчас. Уже почти полночь — ей всё равно. Они в подземельях — это неважно. Ей не было дела ни до струйки зелья, просачивающейся через фильтр, ни до ноющей боли в боку. Гермиона придвинулась ближе и прижалась губами к его губам. Её рука запуталась в его волосах, и он открылся, позволяя ей вести этот поцелуй. Она приникла к его губам, скользнула языком по его и вдохнула его восхитительный аромат, переползая к нему на колени. Его руки обхватили её. Он прижимал её к своей груди, словно она была сокровищем. В глубине души она знала, как сильно он заботится о ней, даже если Том не произносил этих слов вслух. — Я попросила Джулию научить меня Противозачаточному заклинанию. Его движение остановилось: — Не говори мне этого. — Почему? — Потому что если ты мне это скажешь, будет сложнее сдерживаться. Я возьму тебя прямо здесь, — он поцеловал её ключицу. — Я возьму всё, о чём мечтал, — он расстегнул верхнюю пуговицу её блузки и тяжело дышал возле её кожи. Она улыбнулась: — Может, я не хочу, чтобы ты останавливался. Его руки сжали её бёдра. У неё перехватило дыхание, всё тело пронзила боль. Она напряглась, пытаясь скрыть свою реакцию и спокойно дышать, несмотря на агонию. Она стихла. Он выпустил её: — Нет, — сказал он. — Что? — Я теперь едва могу коснуться тебя, чтобы ты не поморщилась! — он выглядел таким же разочарованным, какой она себя чувствовала. — Всё не так плохо! Я выдержу, — заспорила она. — Нет. — Ты отказываешься заниматься со мной сексом? — в её голосе звучало недоверие. Она и представить себе не могла такого поворота событий. — Да. — Почему?! — Забудь об этом… — Нет, Том, назови мне причину. Не так давно ты собирался заняться со мной сексом на полу ванной, если бы я не остановила тебя. А теперь ты больше меня не хочешь? — произносить это вслух было больно. Ей нравилась его отчаянная жажда её. От неё она чувствовала себя живой, красивой, и что она была важна. Ей не хотелось это потерять. Не когда всё в её жизни разрушалось. — Ты хоть представляешь, каково это — видеть тебя в подобной боли?! — его маска разбилась, открыв чистые эмоции под ней — дикие и необузданные. Его зрачки расширились, а лицо перекосило во что-то, отчего он выглядел почти уязвимым. Прежде чем Гермиона успела хоть как-то отреагировать, он собрал по частям своё прикрытие и вернул на место. Теперь она видела лишь трещины на своём красивом, сломанном мальчике, которые он не мог залатать. Она нахмурилась. Том схватил её за плечи и поцеловал её: — Выздоравливай, и я оттрахаю тебя на каждой поверхности этого замка. Она сглотнула и приподняла бровь: — Это очень большой замок. — Да, и нам, наверное, потребуется много времени, чтобы перебрать все поверхности. Что значит, тебе придётся долго жить, — он поцеловал её. — Живи достаточно долго, и мы проведём остаток наших жизней в попытках. — В попытках заняться сексом по всему замку? — Именно. — Я в этом не так уверена. — Думаю, я смогу убедить тебя поменять мнение, — он поднял её и посадил на стол перед ним. Она обхватила его ногами и погрузилась в поцелуй. В дыре в её животе нарастал приятный трепет. Он почти перекрыл её боль. — Как насчёт того, чтобы начали пробовать здесь? Третья парта слева в кабинете зельеварения. — Я думала, ты сказал «нет», — промычала Гермиона, пока он расстёгивал её блузку. Он был осторожен, стараясь не касаться её шрама. — Хм-м… наверное, я неправильно выразился. Пробовать тут буду я, — он задрал её юбку, взял её за бёдра и притянул к краю парты, а потом встал на колени на пол подземелья. Он поцеловал её за коленом, и от этого мягкого касания по её спине пробежали мурашки предвкушения. Том целовал её вверх по бедру в сторону трусиков. Он раздвинул её бёдра шире и оставил нежный поцелуй на ткани. Её лицо обдало жаром. — Надеюсь, ты не слишком к ним привязана, — сказал он. — Что? — она почувствовала, как её коснулся прохладный воздух, когда он раздвинул её складки пальцами. — Что ты сделал? — Испарил твои трусы. Они мешались, — он раздвинул её ноги ещё шире. Гермиона собиралась отчитать его, одежда дорогая, и у неё её не так много, но все мысли покинули её, когда его язык проскользнул между её складок, отчего она простонала. Он обвел её клитор и втянул чувствительный узелок. Она обхватила его ногами за плечи. Том хмыкнул, его руки ласкали внутреннюю поверхность её бёдер, а затем одна поднялась вверх, и он ввёл в неё два пальца. — Блядь, Том! — Чёрт — ну и грязный же у тебя рот, — он прильнул обратно, нежно лаская её клитор языком, дразня её стенки пальцами. Она стонала. Гермиона схватила его за волосы, держа его ближе и прижимаясь к нему бёдрами. — Мерлин, ещё. Пожалуйста, — ей хотелось плакать. Ей было больно. Боль начала заполнять её тело. Если скоро не кончить, Гермиона казалось, что она станет слишком сильной и перекроет удовольствие. Затмит разум. Всё испортит для неё. Знал ли Том об этом? Том простонал возле её клитора, отчего спазм пронзил всё её тело. Она выгнулась дугой. Он сделал то, чего не делал никогда раньше. Свободной рукой он провёл по её складкам, собирая выделения, а затем с лёгким нажимом прижал один палец к её заднему отверстию. — Том? — Ты можешь принять ещё немного, — пробормотал он. Этого было достаточно. Его язык, его пальцы, эта небольшая дополнительная стимуляция — и она кончила. Она стонала его имя и наслаждалась тем, как она сжимает его пальцы изнутри, пока они мягко входят и выходят из неё во время её разрядки. Её сознание уносилось прочь, а оргазм на время смывал боль. Гермиона не заметила, как уснула, пока Том не разбудил её. Она свернулась калачиком на одной из парт, используя рубашку Тома в качестве подушки. Она старалась не думать о том, что Том завершил разделение зелья голым по пояс. Это могло бы показаться странным, если бы уже не было позднее двух часов ночи. Она зевнула и села, поправляя юбку. Жаль, что Том испарил её бельё. У Тома был самый серьёзный вид: — Кто-то добавил сироп арники в зелье, — сказал он. Её глаза расширились: — Но… Сироп арники? Ты уверен? — это чрезвычайно ядовитая субстанция. И добыть её тяжело. Его не будет в студенческом шкафу с запасами. — На все сто, — ответил Том. Гермиона нахмурилась: — Значит, кто-то подмешал мне что-то в зелье… — Да. — Получается, скорее всего, это девушка из Гриффиндора. Не думаю, что кто-то из мальчиков мог бы обойти заклинание, которое удерживает их от входа в спальню девочек, — сказала она. Но кто из гриффиндорок желал её смерти? В этом не было смысла! — Я могу. Но да, большинство мальчиков, скорее всего, нет. Но в башню Гриффиндора можно попасть на метле через окно. У неё сморщилось лицо. Это ей в голову не пришло. — Это не всё, Гермиона, — она с опаской изучала его мрачное выражение лица. — В этом зелье ещё и ударная доза взрывных ягод. — Но они бы нейтрализовали сироп арники, — сказала Гермиона. Она сдвинула брови в замешательстве. Той ночью сироп арники в её зелье не был нейтрализован. — Для нейтрализации требуется две минуты, что значит, его нужно было добавить моментально после того, как дать тебе зелье, чтобы избежать нейтрализации взрывных ягод в исходной смеси, — сказал Том. Грудь Гермионы сжалась. Ладони покрылись пóтом. — Но это значит… — Кто был с тобой, когда ты приняла зелье? — спросил Том. Гермиону затошнило. Она вспоминала ту ночь. Воспоминания были туманны, всё перекрывала боль, но в них присутствовал только один человек. — Гасси.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!