Вернутся к фанфику
37: Истоки
10 июля 2024, 01:18Том смотрел, как его ведьма распадается у него на глазах. Она вот-вот заплачет.
— Она и мой котёл испортила, чтобы он взорвался? — спросила она. У неё участилось дыхание. — Это не может быть правдой, Том! Так много людей пострадало!
Он молчал, позволяя первоначальному гневу стихнуть. Сорваться и напасть на лучшую подругу Гермионы не выход. Ему нужно мыслить ясно.
Том видел, что в голове Августы Крауч. Её воспоминания были как открытая книга, ждали, пока он неторопливо просмотрит их в своё удовольствие. Всё было аккуратным и последовательным. До той ночи. В отличие от всех остальных мыслей, эти показались туманными. Тогда он не придал этому большого значения. Иногда, когда люди просыпаются, у них мутные мысли. Ещё он встречал туманные воспоминания, когда практиковал легилименцию на пьянчугах с улиц Лондона. Их разум был больше похож на кусочки мозаики, которые надо было сцепить воедино. Но Августа столкнулась с критической и хаотичной ситуацией. Её разум должен был быть чист.
Кто-то наложил на Августу проклятие Империуса.
Слёзы текли по веснушчатым щекам Гермионы:
— Она моя лучшая подруга, Том! — она зарылась лицом в свои руки. — Это не может быть она! Должно быть другое объяснение! Должно быть!
Что она надеялась услышать от него? Что ему делать?
Он потянулся и вытер слезинку с её щеки:
— Не думаю, что это Августа, — сказал он. Ему нужно успокоить её. От её слёз ему сложно мыслить рационально.
— Но там была только она! — Гермиона смотрела на него своими большими карамельными глазами, полными надежды, будто он мог заставить все её проблемы исчезнуть.
Если бы он мог, он бы так и поступил. Он нестерпимо жаждал спрятать её от остального мира. Он сделает всё, чтобы сохранить её в безопасности. Остановить её слёзы. К сожалению, он не мог сказать ей, что прорвался в разум её лучшей подруги с помощью легилименции. Ему нужно другое разумное объяснение.
— Августа отвратительна в зельеварении. Сильно сомневаюсь, что она могла бы додуматься до чего-то столь хитроумного.
Гермиона кусала свою нижнюю губу, размышляя над этим. Это отвлекало…
— Кто-то мог ей помочь.
— Или заставить её. У неё нет причин причинять тебе вред, Гермиона.
Его ведьма принялась расхаживать по комнате, пытаясь совладать с дыханием. Ему хотелось разгладить складку между её бровей и избавить от паники.
— Принуждение? Или… могла ли она быть под проклятием Империуса?
— Возможно, — Том был в этом уверен. Проблема в том, что он не думал, что кто-либо, кроме него самого, был достаточно силён, чтобы наложить проклятье Империуса. И кто хочет убить Гермиону? Все знали, что она умирает.
Глядя, как она бродит по классу, Том видел, что она лихорадочно соображает. Ничто не могло её сейчас перебить. По крайней мере, прекратились её слёзы. Дыхание стало размеренным. Это позволило ему подумать о решении самой насущной проблемы — было поздно, и ему нужно найти безопасное место для сна.
— Мне надо забежать в спальню Слизерина, — она взглянула на него, будто удивившись, что он там. — Не уходи. Я скоро вернусь.
Двадцать минут спустя он проводил её в гостиную Гриффиндора. Сэр Кэдоган, сумасшедший рыцарь, наотрез отказался его пускать.
— Наши солдаты спят! Я не могу позволить вражескому генералу проникнуть внутрь в столь поздний час, неважно, насколько достойны его намерения!
Том не был уверен, что он мог заявить о каких-либо достойных намерениях, когда дело касалось Гермионы, но не собирался исправлять стоявшего перед ним мужчину.
— У Вас нет прав это решать!
— Мой долг — охранять покой лагеря! Ваше присутствие может посеять панику, а нашим солдатам нужно отдохнуть перед приближающейся битвой! Вход Вам запрещён! — рыцарь поднял подбородок выше. Толстый пони спал на фоне портрета, расположившись возле нагой статуи, которая оказалась магическим образом починена, хоть и довольно грубо. На камне виднелись явные трещины. Член статуи прикрыли лозой плюща, обёрнутой вокруг бёдер, позволяя листве ниспадать на него.
— Том, тебе правда не нужно заходить внутрь…
— Гермиона! — предупредительно прошипел Том.
— Это необязательно! Увидимся завтра! — сердито посмотрела она на него, скрестив руки.
— Нет.
Она моргнула:
— Нет?
— Увидимся через десять минут. Собери вещи. Мы переезжаем в Выручай-комнату.
— Что?!
— Собери всё, что тебе понадобится сегодня ночью. Ты больше не будешь спать в общей спальне, а я буду с тобой, — она выглядела так, будто собиралась спорить, но он оборвал её, обхватив вокруг талии и притянув к себе. Он прильнул и прошептал ей на ухо так, чтобы даже сэр Кэдоган не мог их подслушать: — Кто-то пытался тебя убить. Это не обсуждается. Либо ты будешь здесь через десять минут, либо я выволоку тебя самостоятельно. Не думай, что сумасшедший рыцарь может остановить меня от того, чтобы прийти за тобой, — не было ничего, что Том Риддл не смог бы сделать, чтобы сохранить безопасность своей ведьмы.
Она нехотя уступила.
***
Том проводил всё своё свободное время за чтением о проклятиях или в подземельях возле бурлящего котла: в попытках найти лекарство, которое было не под силу собрать воедино бесполезным целителям Святого Мунго. Он посвящал свои ночи Гермионе в Выручай-комнате, наблюдая, как ей становится хуже у него на глазах. Это выводило его из себя. Единственная причина, по которой он вообще занимался хоть какой-то учебной работой, — потому что этого требовала она. Ему нужно было готовиться к своим С.О.В., но теперь они уже не были важными. Гермиона приходила на уроки, но по прошествии дней её симптомы ухудшались. Она замирала в коридорах, падала без сознания в классах, весь день морщилась. Они проявлялись всё чаще и настойчивее, как бы сильно она ни пыталась их скрыть. Из-за этого в Томе просыпалось нечто первобытное. Ему нужно спасти её. Исправить это. Больше ничего не было важным. Ему было плевать на Тайную комнату и свой путь к власти. Ему было плевать на вербовку последователей. Это стало одержимостью. — Мой лорд, уже прошло больше месяца с тех пор, как окаменел Альфред Хенсли, — сказал однажды вечером Абраксас. Райнхардт и Норрис сидели на своих кроватях. Это был один из редких дней, когда Том возвращался в спальню, чтобы взять несколько вещей, оставленных в сундуке. Абраксас счёл это хорошей возможностью пристать к нему с разговорами. — К чему ты клонишь, Абраксас? — Прошло больше месяца. Ты обещал избавить школу от грязнокровок, — Том приподнял бровь. — Мой лорд, — добавил Абраксас вслед. Том захлопнул сундук и повернулся к парню. Тот знал, что приближается к очень опасной черте. — Я обещал открыть Тайную комнату и доказать, что я наследник Слизерина. Больше ничего. — И, мой лорд, как наследник Слизерина, разве мы не должны стремиться продолжать его наследие и избавить школу от грязнокровок? Именно поэтому он построил Комнату, — Абраксас пытался оставаться спокойным. Казалось, он был готов к новой истерике, но боялся последствий, как в прошлый раз. Ещё один раз оступится, и Том может уже не быть столь милосердным, чтобы позволить ему жить. — Я вполне осведомлён о смысле Тайной комнаты. — Так где же твоя верность? — вырвалось у Абраксаса. Том оставался сдержанным. Воздух накалился от напряжения, пока два мальчика, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Абраксас сделал шаг назад, оборвав зрительный контакт первым. — Я наследник Слизерина и буду следовать его заветам, как сочту нужным. Я не позволю никому сомневаться во мне, особенно тебе, Малфой, — произнёс Том со зловещим холодом в голосе. В его глазах вспыхивала опасная сила. — Не надо меня торопить. Я буду делать всё по-своему. Райнхардт показался обеспокоенным. Норрис начал изучать трещину в стене. Том навис над Абраксасом, и сущий ужас затопил его серебристо-серые радужки. Его тело замерло от страха. В тот вечер Тому не хотелось пытать Абраксаса. На это требовалось много сил и энергии. Он лишь намеревался быстро заскочить в спальню и встретиться с Гермионой в Выручай-комнате. Абраксас отступил на шаг, врезавшись ногами в прикроватную тумбочку, отчего на пол упала стопка книг. Это сняло напряжённость. Мальчик резко вздохнул, воздух заполнил его лёгкие, и он поклонился: — Простите, мой лорд, простите мою опрометчивость! Я лишь надеялся оказать посильную помощь любым Вашим планам. Том сузил глаза. На первый неопытный взгляд Абраксас Малфой показался сломленным. Преданным и боящимся своего хозяина. Том жил с ним несколько лет. Он заметил, как дёргается его челюсть, как слегка сжались его кулаки. Малфой был в ярости. Он пытался подыграть Тому, но вместо того, чтобы бороться, он просочится и нанесёт удар изнутри. — Тебя что-то не устраивает, Малфой? И без того бледный мальчик побелел, удерживая низкий поклон, но его взгляд метнулся вверх: — Нет, мой лорд. Мог ли Абраксас пытаться убить Гермиону? Он достаточно сильно ненавидел её. Это очевидно. Но Абраксас не в состоянии наложить проклятие Империуса. Может, он и чистокровный, но ему не хватало ни силы, ни здравомыслия. Он жалкое подобие волшебника. Не отдавая отчёт своим действиям, Том вытащил палочку и указал ею на белокурую голову: — Круцио. Он не стал предаваться долгим пыткам — у него дела. Абраксас, изнывающий от боли после продолжительного сеанса проклятия Круциатуса, сполз с пола на свою кровать, когда Том вылетел вон из спальни.····★·* ゚⁂ ゚*·★····
Хоть с Гасси, казалось, всё в порядке, Гермиона не могла отделаться от страха, что что-то может случиться. Гасси могла обернуться против неё. Попытаться причинить ей боль. Она переживала обо всех возможных невинных жертвах вокруг после какого-либо нападения. Том сказал, что Гасси вряд ли отдаёт отчёт своим действиям. Он посоветовал вести себя как ни в чём не бывало, чтобы не вызывать подозрений. Гермиона пыталась следовать его совету. Единственным отличием было, что все её вещи переместились в Выручай-комнату. Она сказала своим друзьям, что спит в больничном крыле. Поначалу Гермиона предавалась паранойе. Всё доводило её до грани. Но за три недели ничего не произошло, и она надеялась, что ощущение ужаса отступит. Не отступило. Кошмары преследовали её по ночам, а днём она постоянно боролась с невыносимой болью. Гермиона стала чаще наведываться в больничное крыло. Том помогал переносить ночи. Когда она просыпалась от жгучей агонии, Том был рядом с зельями в руке и размазывал эссенцию растопырника по её животу пальцами. Он успокаивал её, знал, что именно нужно делать, и всё было наготове для быстрого реагирования. Он обращался с ней, будто она хрупкая. Что неистово её раздражало. Как бы Гермиона ни уговаривала его, его непоколебимая решимость оставалась непреклонной. Со временем даже лёгкие прикосновения к коже заставляли её вздрагивать. Приступы боли были непредсказуемы. Несмотря на это, она настаивала на сохранении своей независимости. Требовала, чтобы она продолжала посещать занятия в обычном режиме. Она хотела сохранить хоть какое-то чувство собственного достоинства. Том хмурился, когда она останавливалась на лестничной площадке, пытаясь перевести дыхание. Каждый вздох в основание лёгких растягивал её кожу. Каждый вечер ей приходилось возвращаться в Выручай-комнату целую вечность. Почему ей обязательно надо быть на седьмом этаже? Почему ты дышишь? Она закрыла глаза. Галлюцинации были такими же непредсказуемыми, как и боль. Разве не проще остановиться? Больше не дышать? Покончить со всем? Она скривилась. Иногда голоса произносили что-то разумное. Это ужасало её больше всего. Гораздо проще перестать дышать. Тогда эта пытка закончится. Кто-то хочет твоей смерти. Зачем кому-то хотеть убить её? Тебя ненавидят. Все тебя ненавидят. Ей стало холодно. Ты обуза. — Гермиона? Гермиона согнулась в талии и тяжело вздохнула. Нет! Она ещё не сдалась! У неё болели колени. Она рухнула на землю. Боль разлилась по суставам. — Проклятье, Гермиона! Меня достало смотреть, как ты каждый вечер поднимаешься по ступенькам! — он подхватил её на руки. — Том! — Не утруждай себя спорами. Мы оба знаем, что ты слишком слаба, чтобы победить! В этом он был прав, конечно. Его тепло затопило её. Спугнуло все голоса. Она устроилась удобнее и выровняла дыхание. Она отказалась от последнего маленького осколка своей независимости, за которую так отчаянно боролась. Она знала, что лишь вопрос времени, когда весь остальной мир рухнет вокруг неё.····★·* ゚⁂ ゚*·★····
— Гермиона, я хочу увидеть твои воспоминания, — сказал Том. Прошла половина мая, принёсшего с собой тепла и солнечного света. Гермиона взглянула на него в недоумении. Будто не могла понять, о чём он её попросил. Её состояние ухудшалось. Вскоре после приступа на лестнице она стала понемногу пропускать занятия. Теперь она пропускала больше уроков, чем посещала. Иногда зелье никак не смягчало её пыток. Мадам Блейни спросила, не хотела бы она отправиться в больницу Святого Мунго, но, к величайшему облегчению Тома, она отказалась. — В Святом Мунго мне не окажут никакого лечения, которого я уже не получаю здесь. Целитель Сплин сообщил бы мне, если бы оно было, — сказала Гермиона. Тому нужно было держать её поблизости. Её присутствие — его якорь в этом мире хаоса, удерживающее его от погружения в пучину безумия. — Мои воспоминания? — спросила она. Солнце взошло несколько часов назад, но они остались в кровати, наслаждаясь мирным утром субботы. В последнее время Гермиона спала дольше, и Том предавался чтению, пока она не проснётся. Казалось, что он уже прочёл каждую книгу в библиотеке. Выбор заканчивался даже в Запретной секции. Гермиона моргнула, потерев глаза после сна. Её кудри были ещё более необузданными, чем обычно. Том считал это очаровательным. — Я хочу увидеть воспоминания того дня, когда тебя прокляли. Она села, слегка поморщившись, но изо всех сил пытаясь это скрыть. Он всегда замечал. Он постоянно наблюдал за ней. — Зачем? — Мне нужно знать, что это за проклятье. Если я смогу увидеть, как его наложили, я мог бы опознать его. Гермиона сомневалась. Он стиснул зубы. Они бежали наперегонки со временем, но оно истекало. Если она скажет «нет», ему придётся потратить недели на уговоры, пока она не станет слишком слабой для окклюменции. К тому времени станет слишком поздно. — В смысле… Как ты собираешься это сделать? Думаешь, Выручай-комната может собрать для нас Омут памяти? Том нахмурился: — Нет, я пытался. — Значит… — Легилименция, — перебил он её. Гермиона уставилась на него, будто ожидала, что он рассмеётся и скажет, что всё это шутка. Том никогда не шутил, когда дело касалось сохранения её жизни и безопасности. Он не потеряет её. — Ты просишь меня добровольно позволить тебе окопаться в моих воспоминаниях? — содрогнулась она. — Ты окклюмент! Спрячь от меня воспоминания, если хочешь их скрыть! — он не стал добавлять, как сильно его раздражало, что она всё ещё хранила секреты. Но тогда это было неважно. — Я неопытный окклюмент, Том! Я никогда раньше не пробовала раздробить свои воспоминания. Он проигрывал эту битву. Он уже это предчувствовал: — Мне нужно знать, Гермиона. Я должен знать, что произошло в тот день. Я не буду рыться в твоих мыслях. Я буду следовать за тобой. Если бы она была кем угодно ещё, он бы угрожал. Прорвался силой в разум, предварительно ослабив пытками. Он бы безжалостно выискивал воспоминания, пока не раскрыл каждую деталь. Она воспрепятствует ему, если он вломится в её голову. Это будет больно. Будто он разрывает её череп. Он никогда не причинит ей вред. Ему нужно, чтобы она открылась ему добровольно. Гермиона неуверенно скривилась. — Мне нужно направление. Позволь мне посмотреть. Пожалуйста. Слово «пожалуйста», срывающееся с его губ, всегда смягчало её. Он использовал это в свою пользу. И в этот раз эффект не изменился. Она осмотрела его, прежде чем кивнуть: — Хорошо. Том выдохнул воздух, который не осознавал, что задержал. Оба подвинулись, чтобы посмотреть друг на друга. Он взял свою палочку с тумбочки и указал на её лоб. Гермиона нервничала. Он сцепил её правую руку своей левой, поглаживая большим пальцем её костяшки. На её губах образовалась лёгкая улыбка. — Легилименс. Туман. Кружащаяся тьма. Он чувствовал, как Гермиона показывает ему дорогу в своём разуме. Он пытался подглядеть её воспоминания, проносящиеся мимо, но она удерживала их в недосягаемости. Наконец, она отпустила его там, где хотела. Том почувствовал её страх. Что-то в этом воспоминании пугало её. В этом было отличие между легилименцией и Омутом памяти. Омут памяти показывал воспоминания со стороны. Легилименция вторгалась. Он чувствовал каждую эмоцию, которая охватывала её. Сдавливающий живот ужас. Панику и тревогу. Чувства отступили, но это привело его в состояние повышенной готовности. Тома окружала тьма. Сцене всё ещё нужно было проясниться. Он ждал, пока его глаза привыкнут, но ничего не происходило. Он решил, что, возможно, там она и была: в этой тьме, необитаемом месте. Никакого света. Пустота. Это ли её так напугало? Распахнулась дверь, и с его глаз будто стянули вуаль. Тусклый свет пробивался через тёмную дымку. Сквозь проём он разглядел три фигуры, навалившиеся друг на друга, чтобы спастись, откуда бы они ни вышли. Одна повернулась и захлопнула дверь. Взгляд Тома метался по окружающей обстановке по мере того, как комната постепенно обретала очертания. Он был в странном круглом помещении с окружавшими их неподписанными дверьми. Это не Хогвартс. Том узнал каштановые локоны Гермионы, выделяющиеся среди огненно-рыжих волос двух других людей. Все они были явно напуганы, но его волновали только чувства Гермионы. Они обжигали его. Остальные могут хоть сгнить, ему плевать. Он хотел защитить её. Побороть, что бы её ни испугало. Он хотел сохранить её безопасность. Но это воспоминания. Он ничего не мог сделать. Он открыл для неё свой разум, чувствуя, как его затопило её присутствие. «Мы в Отделе тайн», — прошептал её голос в его разуме. «Что вы делаете в Отделе тайн?» — спросил Том. «Мы… мы кое-что искали», — уклонилась она от вопроса. Он и так в её голове. Будет нетрудно прорыть глубже и найти ответ. Но она закроется от него до того, как он наткнётся на что-то полезное. А потом ему придётся встретиться с её яростью. — Гарри! — сказал рыжеволосый юноша. Он ковылял и смеялся, как пьяный мужик. Эмоции Гермионы взревели в груди Тома. Он был ей небезразличен. Том возненавидел его. В поле зрения появилось несколько людей. Мальчик в очках, которого называли Гарри. Ещё один знакомый мальчик тащил обмякшую кулем блондинку без сознания. Том подошёл ближе и изучил его лицо. Он был поразительно похож на Арчи Лонгботтома. «Невилл Лонгботтом», — сказала Гермиона, видимо, поняв, что Том заметил сходство. Должно быть, потомок. Наверное, внук. Том почувствовал, как Гермиону окатила волна облегчения при виде этих людей. Странно чувствовать облегчение от благополучия других. Это и делало Гермиону особенной. Хорошей. Понятие, которое он никогда не поймёт по-настоящему. — Что случилось? — спросил Гарри. Все повернулись к нему, как к лидеру, а Гермиона заговорила первой. Она пересказала какую-то надуманную историю о том, что в Рона попало Смеющееся проклятье. Гермиона рассказала о комнате с космосом и о том, что пострадала девушка по имени Джинни. Том приподнял бровь. Однажды Гермиона рассказывала, что спала в одной кровати с Джинни. Упомянутая Джинни взглянула на свою лодыжку, грубо обёрнутую плохо наложенным заклинанием Ферула. Она пыталась перенести вес на ногу, но сморщилась от этого усилия. «Они были моими друзьями», — объяснила Гермиона. После того, как она призналась ему, что из альтернативного будущего, она рассказывала о своей жизни в Хогвартсе, когда они лежали вместе в кровати. Она часто упоминала мальчиков, Гарри и Рона, но никогда не признавалась, что ей нравился рыжий. Том изучал его. Проклятье попало в парня?! Он не знал простейшего Щитового заклинания? Он не в состоянии защитить себя? Том не осознавал, насколько замер, пока не попытался пошевелиться. Его мышцы заныли от напряжения, сопротивляясь движению. Если бы это не было воспоминанием, Том бы избавился от мальчика. Он ненавидел, как Гермиона смотрела на него. Презирал эмоции, которые чувствовал от неё. Это наполняло его такой яростью, что ему непреодолимо хотелось стереть с лица земли всё, что он видел. Будь Том рядом, произошёл бы несчастный случай. Который бы стоил мальчику жизни. Уж он бы в этом убедился. — Нам нужно убираться отсюда, — Гарри схватил рыжего кретина, смеющегося, как маньяк. Он потащил его в сторону двери на другой стороне круглой комнаты. — Вот они где! — Гермиона почувствовала всплеск страха и адреналина, захлестнувшие Тома. Появились три человека в чёрных мантиях. Гермиона запустила в них заклинаниями, пока группа бежала через вход. Том последовал за ними внутрь, Гермиона вбежала последней. Взмахнув палочкой, она запечатала дверь заклинанием Коллопортус. Том ухмыльнулся. Умная девочка. Дверь тряслась от бесплодных попыток фигур в плащах прорваться внутрь. Он почти подавился её мощным облегчением — пусть оно и было приглушённым, проходя мимо него воспоминанием. Но обнаружилась и проблема. По периметру комнаты, в которой они оказались, было ещё больше дверей. Все разбежались, накладывая на каждую дверь Коллопортус, чтобы остановить нападавших. Эти люди били на поражение. Они хотели лишить его ведьму жизни. Девушку, которая стала центром его вселенной. «Кто они?» — спросил её Том. Ему требовалось прояснять, кого он имел в виду. «Тёмные волшебники». «Почему группа тёмных волшебников хочет убить горстку детей?» Она не ответила. Она скрыла что-то от него. Том поразмыслил над этим. Соединил воедино всё, что уже знал. Гермиона из будущей альтернативной вселенной. Она возненавидела его в ту же секунду, как они встретились. На них напала группа тёмных волшебников в Отделе тайн. Она отказывалась делиться этим воспоминанием, а теперь подозрительно молчит о деталях… Том стиснул зубы. Он понял значимость всего этого. Неужели его версия в её мире как-то с этим связана? Его накрыла волна тошноты. Он посмотрел на Гермиону, гадая, что заставило её испытать нечто столь сильное, но потом понял, что это были не её эмоции, а его собственные. Если всё пойдёт по плану, он мог только представить, сколько всего он сможет сделать за пятьдесят лет. Какую власть сможет обрести. Ему нельзя сейчас думать об этом. Нужно сосредоточиться. Том попытался осмотреться в новом помещении. Плывущие мозги были погружены в зелёную жидкость. Зачем это Отделу тайн? Они изучали разницу между мозгом волшебников и маглов? Экспериментировали над сквибами? Какое диковинное место. Ему стало любопытно, что может быть в других комнатах. Он уже слышал, как они обсуждают что-то о комнате с планетами. — А-аргх! — Том повернулся и увидел, что Джинни пролетела через комнату и приземлилась на спину без сознания. Она слишком медлила из-за своей лодыжки. Сейчас она была обузой. Пожалуй, к лучшему, что её вывели из строя. Появились фигуры в плащах, вызывая заклинания в сторону Гермионы и её друзей. Сквозь летящие заклятья Том искал Гермиону. Многие из них били на поражение. Страх Гермионы рос, но его перекрывал гнев Тома из-за того, что они и впрямь пытались убить её. Во что она ввязалась? «Почему они пытаются убить тебя?» — снова спросил он. «У нас было кое-что, что им нужно», — ещё один уклончивый ответ. — Серьёзно, Гермиона, это мозги — смотри — Акцио, мозг! Том уставился на рыжего идиота, призвавшего мозг в руку. Борьба остановилась, и все смотрели, что произойдёт дальше. Мозг, как и многие другие призванные предметы, прилетел к нему, зелёная слизь капала с губчатой коры. У него были тонкие щупальца, развевающиеся во всех направлениях. Том гадал, что они означают. Спинной мозг? Это не объясняет, почему их так много. К головному мозгу присоединялся только один спиной. Может, нейроны? В этом он тоже сомневался. По его опыту, рассекая животных в детстве, нервы тоньше и не такие прочные. Он не стал размышлять об этом слишком долго — стоило мозгу коснуться мальчика, щупальца обвили его, как верёвка, обездвижив. Ужас Гермионы окатил Тома, пока она пыталась наложить заклинания на мозговое вещество, пытаясь отсоединить его от парня. Она подхватила его во время падения и проследила, чтобы он благополучно приземлился на землю. Её привязанность к нему била по Тому, как пламя, обжигая его изнутри. Он больше не мог этого вынести! Ему было ненавистно, что Гермиона чувствовала нечто подобное к кому-либо ещё! Это выводило его из себя! Это была зависть. Теперь он это знал. Это его ведьма! «Кто он?!» — спросил он её. Слова прозвучали жёстче, чем он намеревался. «Он был моим другом». «Он был тебе небезразличен! Неужели он был просто другом?» «Это неважно! Его здесь больше нет! И помимо всего прочего, он был одним из моих лучших друзей!» — она была в ярости. Том силой удержал себя от продолжения этой ссоры. Был риск, что она выкинет его из головы, если он разозлит её. Том ненавидел этого парня. Если повезёт, сегодня он здесь умрёт. Том подошёл и встал возле неё. Будто если он будет там, это поможет удержать её от опасности. Мальчик с чёрными волосами, Гарри, пронёсся через комнату, удерживая сияющую сферу. Видимо, они охотятся за этим. Что начало эту битву? Что может быть настолько важным? — Гарри, нет! Невилл, оставайся с Роном! — она побежала за Гарри, а Том следовал по пятам. Он выскользнул за дверь в новое помещение, глядя, как Гарри падает на пол, а Гермиона помогает ему. Секунды спустя около дюжины людей в мантиях окружили Гарри и Гермиону. Они поднялись на помост, где над залом зловеще возвышалась каменная арка с чёрным рваным занавесом, развевающимся на невидимом ветру. — Поттер, закончилась твоя гонка, — сказал кто-то, снимая маску. У говорившего были белые волосы и длинный прямой нос. Это точно Малфой. «Это Люциус Малфой», — сказала Гермиона, будто читая его мысли. «Малфой сделал это с тобой?» «Нет». Том был почти разочарован. Он бы с удовольствием убил Абраксаса и оборвал его род. По комнате разнёсся смех. Тёмный и зловещий. Том обошёл фигуры в плащах, заглядывая в их лица. Изучая их. Остальные были без масок, но ни у кого не было таких выдающихся черт, как у Малфоя — Том не был уверен, из каких они семей. — Они ещё повоюют! — мальчик со сломанным носом прокричал с верха ступенек. Какая глупость — возвестить о своём присутствии. У него была идеальная возможность подкрасться к врагу, застигнуть их врасплох. Чёртов идиот. Вновь начался хаос, и по комнате полетели заклинания. «Кто сделал это с тобой?» — терпение Тома подходило к концу. Ему нужно знать, кто сделал это и увидеть заклятье! «Слева», — ответила она. Том посмотрел на мужчину возле себя, и она подтвердила. На нём не было маски, но его черты лица были слишком обычными, чтобы опознать его. У него были тёмно-каштановые волосы и неопрятная короткая борода. Он твёрдо удерживал взгляд своих карих глаз на мальчике, беспорядочно распылявшем заклинания в гущу людей. Он хотел спросить, кто это. Ему нужно имя, но она никогда ему не скажет. Гермиона знала, как он отреагирует, если узнает, кто это совершил. На что он способен. Что он сделает… Мужчина указал палочкой на мальчика. Что-то блеснуло на его пальце, притянув внимание Тома. Он присмотрелся. Он заметил вырезанную эмблему на металлическом кольце. Герб изображал витиеватую «D» с тремя маленькими бриллиантами под ней. Крупные рога обрамляли букву, поднимаясь ввысь, в небо. На ободе были перекрещенные волшебные палочки с каждой стороны. Перстень с печаткой. — Авад… — Силенцио! — раздался голос Гермионы, заглушая мужчину. Он повернулся к ней, сверкнув глазами, взмахнул палочкой перед собой и выпустил фиолетовое заклинание, которое попало ей в бедро. Как раз в то место, где должен был быть шрам. Том почувствовал, как её пронзила боль. Сцена стала туманной. Он не мог отвести глаз, глядя, как Гермиона падает спиной сквозь каменную арку и исчезает за развевающимся занавесом. Он почувствовал, как она тянет его к себе, заставляя вырваться из своих мыслей. Он хотел сопротивляться, но гнев, подобно бушующему адскому пламени, грозил поглотить его полностью. Он бурлил в его жилах, ослепляя зрение и искажая мысли. Воздух потрескивал от его бешенства, наполняя ноздри ароматом жгучего негодования. Все его внутренности дрожали от переполнявшей его ярости. — Том? — издалека раздался её голос, будто он всё ещё в её воспоминаниях, хоть она и сидела прямо перед ним. Непреодолимое желание отомстить, неутолимая жажда обрушить свой гнев на весь мир захлестнули его. Мысль о сопротивлении казалась бесполезной, поскольку ненависть превратилась в неудержимую силу, подавляющую всякое подобие разума или самоконтроля. — Том? — он не мог разобрать и звука, произнесённого ею. — Том, ты в порядке? Ты что-то понял? — Да… — его собственный голос казался чужим. Он чувствовал себя, будто может взорваться. Он всё разгадал. — Что не так? Он не ответил. Всё не так. С чего ему начать? Он резко встал, набрасывая на себя одежду и надевая обувь. Гермиона выглядела удивлённой, но не пошевелилась, чтобы остановить его, когда он пронёсся из комнаты. Том раньше видел это кольцо. Он знал наверняка, кому оно принадлежит. Он крепче сжал палочку. Он проклял её. Он причинил ей вред, боль и страдания. Возможно, и смерть. Том отплатит сполна.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!