Глава 22, или «Я, конечно, не Магомет, но к горе всё равно пошла»

Вернулись в дом бургомистра мы буквально чуть позже обеда. Самого хозяина дома, как и его прихвостня, внутри не оказалось. Как я поняла, бургомистр сейчас находился в другой части города, в каком-то там трактире. По крайней мере, мне так сказала одна торгашка на рынке, а уж откуда ей это известно, думайте сами. — Все города людей такие… — начал говорить Бильбо, когда мы поднимались по лестнице. — Убогие? — поняла я, — нет. Ты Гондора с Роханом ещё не видел. Вот где настоящее величие! — Может, ещё увижу, — воодушевился Бэггинс. — Вполне может быть, — сказала я, прекрасно понимая, что Бильбо эти великие города древних королей уже точно не увидит, в отличие от его племянника. В этот момент с третьего этажа как раз спускался Фили. Выглядел он несколько взволнованнее, чем обычно. — О! Хорошо, что вы здесь, — обрадовался он, — можете помочь в одном деле? Мы с Бильбо переглянулись, но, ни о чем не спрашивая, сразу двинулись следом за Фили. — Фили, зачем мы идём на третий этаж? — спросил Бильбо, — там же нет ничьих спален из наших. — Там вроде бургомистра комната, — вспомнила я слова, услышанные за столом от Балина. — Так и есть, — не оборачиваясь, сказал Фили, — мы туда и идём. Вопросов становилось всё больше, но я предпочла сначала увидеть своими глазами то, что хочет нам показать Фили. — А если нас поймают? — забеспокоился Бильбо, на что белобрысый ничего ему не ответил. Итак, когда мы, не без опаски, зашли в комнату бургомистра, которая, к слову, была не заперта, то увидели прекрасную картину маслом. Большая просторная комната, вдалеке стоит огромная кровать, по стенам висели гобелены и портреты бургомистра, а по середине спальни стояла, собственно, его статуя. Ещё одна. Мало же той, что на улице стоит! Он тут себя Лениным возомнил, не меньше. Собственно, о статуе. Я сказала, что она стоит? Извиняюсь, не так выразилась. Статуя лежала на полу. Бронзовая голова градоначальника отлетела от туловища и сейчас валялась в полуметре от него. А над всем этим стоял, к моему удивлению, Кили. — Твою ж мать, — только и смогла вымолвить я, — это вы сделали?! — Это вышло случайно, — почесал затылок Фили. — Каким образом вы умудрились её перевернуть, ещё и голову отколоть?! Что вы вообще забыли тут? Это же статуя! Большая, тяжелая СТАТУЯ! — Мы потом расскажем, — уклонился Кили, который опирался на какую-то палку. — Кили, разве ты не должен быть сейчас у знахарки? — спросил Бильбо, который еле отвёл взгляд от валявшегося здесь творения искусства. — Должен, по-хорошему, — почему-то сердито глянул на брата Фили. — Это долгая история, — с видом побитого щенка сказал Кили, — давайте лучше думать, что с этим делать. — Что дел…? Что делать?! Кили, ты серьезно думаешь, что здесь можно что-то сделать?! Я подошла к лежащей статуе и прикинула на глазок, что она не такая тяжелая, как кажется на первый взгляд, хотя сомневаюсь, что в четверном мы её поднимем. — Предлагаю сматываться, — выдал Фили. — Не получится, — отрезала я, — в этом доме, кроме нашего отряда и самого бургомистра никто не живет, так что сразу на нас подумают. — Даже если мы осилим поднять эту статую, голову-то обратно приварить мы не сможем, — уныло произнес Кили. — Жаль здесь клей-момента ещё не изобрели, — тихо пробурчала себе под нос я, — значит так, Бильбо, иди посторожи дверь, чтобы никто не вошёл. А мы, господа-балбесы, — повернулась я к Фили и Кили, — давайте поднимать изваяние. Бильбо тут же высунулся в коридор, а мы схватили бронзовые бока монумента и слегка приподняли его. — Ну и тяжеленный, — выдохнула я. — ТРЕВОГА! — шепотом заорал Бильбо, — Торин идет! Мы с братьями как стояли, так и замерли. — Ну, вполне возможно, он мимо нас пройдет, — оптимистично предположил Фили, тоже переходя на шепот. — Тихо, без лишних движений… ставим статую обратно, — медленно прошептала я. И может быть, Торин и прошел бы мимо комнаты, что само по себе мало вероятно было, но мы сами загнали себя в яму. Сразу после моих слов, Кили тихо застонал от боли в ране и отпустил свой конец статуи, схватившись за ногу. «Плечо бургомистра» тут же упало на ботинок Фили, от чего тот зашипел, запрыгал на другой ноге, сшибив при этом пару гобеленов. А само изваяние с громким стуком шмякнулось обратно на пол, хорошо хоть не пробило его насквозь. Я приложилась рукой ко лбу. — Без паники! — потирая ушибленную ногу, произнес Фили, — у меня есть план! — Да? — оторвала я руку от лица, — может, посвятишь? Фили приблизился к нам с Кили и зашептал. — Свалим всё на Бильбо. Я не успела на него накинуться с хорошим матом лишь потому, что именно в этот момент в комнату с лицом «КАКОГО ХРЕНА?!» зашел Торин. Через долю секунды стоящий в дверном проеме Бильбо, указывая на нас, выдал: — Это они! — Эй! — возмутился Кили, — он украл наш план! Интересная картина, наверно, открылась Торину. Обезглавленная статуя бургомистра, поваленные гобелены, Бильбо, всё еще указывающий на нас рукой и мы втроем с братьями такие: Здрасьте! — Что вы тут устроили? — обрел, наконец, дар речи Торин. — Если мы скажем, что всё так и было, ты нам поверишь? — попытался перевести в юмор ситуацию Фили. Вышло так себе. — О, Махал! Зачем вы вообще сунулись в покои бургомистра?! — Там долгая история, — опять повторил Кили. — Кили, ты ГДЕ сейчас должен быть?! — В лазарете. — Так КАКОГО ЧЕРТА?! — Дядя, мы объясним… — начал Фили. — О, ещё как объясните, — зарычал Торин, — но для начала исправим всё… это. Конкретная история того, КАК статуя бургомистра оказалась на полу с отвалившейся головой, мне так и не стала известна. Но Фили и Кили влетело знатно. Нас с Бильбо Торин не стал трогать, спасибо ему огромное! Видимо, Фили и Кили рассказали своему дяде, как они умудрились оказаться в такой заднице, ну а мы там практически и не фигурировали… Вообщем, парни достойно взяли свою вину на себя, спасая при этом нас. С самим бургомистром, как я поняла, Торин договорился, так что историю замяли. Но Фили и Кили ещё долго потирали покрасневшие уши — воспитательная профилактика от Двалина. * * * — Тебе не кажется, что кого-то не хватает? — спросил меня Бильбо, — где Бофур? Мы шли вдоль «набережной» Эсгарота прямиком к своей лодке, на которой должны были отправиться прямикомк Эребору. Бофура с нами не было с самого вечера. А я по базе совсем как-то забыла этот нюанс утром, что ж поделать. — Не объявится — уходим без него, — ответил за меня хоббиту Торин. — Придется, если хотим найти нужную нам дверь до Дня Дурина, то нужно поспешить, — поддержал Балин. Пока мы шли, нас провожали музыкой, криками и свистом. Не хватало красной дорожки и лепестков роз. Непонятно было мне, зачем бургомистр устроил это «Прощание Славянки». Для демонстрации? Тем временем мы уже подошли к нашей лодке. Гномы сразу стали грузить туда оружие, припасы и прочее-прочее-прочее. И пока они занимаются погрузкой походных вещей, я успею вам сказать, что Кили за последнюю ночь стало намного хуже. Он старательно пытался скрыть свой недуг, но куда уж там! Я встала неподалеку от Торина и стала ожидать, пока Дубощит не скажет: — Ты остаешься. Мы спешим, а ты будешь тормозить нас. Даа, Торин, мягкость, проявление сочувствия… не слышал, нет? Зачем делать из себя вид черствого сухаря? — О чём ты? Я иду с вами, — постарался улыбнуться на эту «шутку» Кили. — Не сейчас, — твердо сказал Торин. Разговор стали замечать и другие гномы, в том числе Фили. — Я должен быть там, когда откроется дверь, — Кили побледнел ещё больше, хотя больше, кажется, было некуда. Парень был, словно бумага, белый, — … когда мы впервые увидим чертоги наших отцов! — Кили, — голос Торина стал мягче, он даже улыбнулся, — останься, отдохни. Догонишь нас, когда поправишься. Кили оступил на пару шагов. В первые за всё мое близкое знакомство с этим гномом, я увидела настоящую печаль в его взгляде. Он не верил, что это происходит с ним сейчас! Но тут в игру вступил Фили. Его лицо тоже было необычайно серьезно в этот момент. — Дядя! — сказал он, — мы выросли на рассказах о Горе, на ТВОИХ рассказах. Ты не можешь отнять у него мечту! — Фили! — злобно окликнул брата Кили. — Я САМ понесу его, если придётся! — Однажды ты станешь королём и поймешь, — тихо сказал Торин, — мы не можем рисковать судьбой всего похода ради одного гнома… даже, если он родня. Недолго думая, Фили выскочил из лодки и двинулся к брату. Оин уже тоже был там. Торин попытался остановить племянника, но тот предпочел остаться рядом с братом, чем быть «одному» в отряде. И вот тут было Торин повернулся ко мне и уже начал говорить что-то, как я перебила. — Не, даже не думай, я иду с вами! — я уверенно прыгнула в лодку. Торин, может быть, и хотел повозмущаться, но не смог. Заиграла музыка оркестра, что означало: «валите, гости дорогие, надеемся не помрете!» Хотя, на счёт последнего, я бы поспорила. Торин прыгнул сразу за мной и наша лодка тут же отчалила. В последний момент, как мы скрылись за большим домом, я увидела, как к нашей оставшейся на суше тройке, подбегает Бофур. Что ж, надеюсь, с ними всё будет хорошо. Лодка мягко скользила по тихой глади Долгого Озера. Не знаю, как для остальных, но мне жутко не хватало Фили и Кили в нашей команде. То ли потому, что эти двое всегда могли разбавить всеобщее уныние какой-нибудь шуточкой, то ли потому, что мы просто уплыли, оставив важную часть нашего отряда там, в Эсгароте. От нечего делать я стала смотреть по сторонам. Рядом со мной сидел Бильбо в прикольном красном шлеме, который он всё равно скоро снимет. Торин подошел к самому носу лодки и стал смотреть в даль, а я стала смотреть на него. Оказывается, ему не только синий к лицу, ещё и красный тоже. А именно в красный плащ он был сейчас одет. Да, тут можно заглядываться долго. Резко я поймала себя на мысли, что опять — ОПЯТЬ — в наглую разглядываю Дубощита, пусть он этого и не видит, но тут ещё Балин есть, а как показывает опыт, этот гном достаточно внимателен до мелочей. Так, просто разглядываем гору, Одинокую Гору! Гора ведь такая красивая! На лодке мы плыли недолго. Уже спустя какую-то четверть часа наш отряд высадился на берег и дальше пошёл своим ходом. Сразу вспомнились Мглистые Горы. Тут, конечно, гигантских великанов быть не могло, да и гоблинов не наблюдалось, но был опять подъем в гору… а то я и отвыкать стала, ну не дело же! Короче, шли дохренища времени. Шли до самой ночи, пока не стало совсем темно. Долго пришлось уговаривать Торина на разведение костра, но в конце концов, уговорили. Я была в шоке! За время похода можно было с уверенностью сказать, что если Торин что-то решил для себя, то мнения своего не поменяет, а тут согласился! Шок! Что не говори, а спать на сырой холодной земле, после того, как ты понежился два дня в мягкой кроватке было не удобно. Разговоров на ночь сегодня не было. Завтра наступал День Дурина, что означало полную сосредоточенность и серьезность ситуации. Даже Бильбо, чувствуя, что сейчас к гномам лучше с расспросами не лезть, завернулся в свой плащ и тихонько засопел. Я решила последовать его примеру. На следующий день начался подъем в горы. Нет, мы и раньше шли ввысь, просто сейчас начался более крутой подъеб. Тьфу ты, подъем! Ближе к полудню вышли в Долину. Ну, как в Долину… скорее, это можно было назвать пустошью. Всё было выжжено огнем дракона, а на холодном пепелище, разумеется, не росли никакие деревья или растения. Животные, как сказал Балин, обходят эту гору за много километров, потому что чувствуют близость дракона. — Здесь так тихо, — выразил общие мысли Бильбо. Действительно, если не считать звуки наших шагов, то на Пустоши Смауга можно было хоть минуту молчания объявлять. — Но так было не всегда, — грустно заметил Балин, — когда-то жизнь била здесь ключом. Бильбо как-то странно посмотрел на какой-то камень. Что он там увидел, я не знала, но лицо его стало каким-то взволнованным. — Расслабься, мистер Бэггинс, — подошел сзади Торин, — у нас есть провизия, оружие и запас времени. И тут все увидели его. Забрамленный морозным туманом и дымкой, словно Город-призрак, стоял разрушенный Дейл. — Что это за место? — спросил Ори. — Когда-то здесь был город Дейл, — ответил Балин, — а теперь одни руины. И оказалось, что времени у нас, как сказал Торин, не так уж и много. Гномы увидели, что солнце встало уже в зенит, и решили поторопиться с поиском двери. — Постой, — окликнул Бильбо Торина, — это же отрог? Гэндальф велел нам ждать его здесь. Без него мы не должны… — Бильбо, у Гэндальфа сейчас другие дела, — сказала я, — поверь, мы его ещё не увидим неделю так точно. — Она права, — кивнул Торин, — у нас попросту нет времени ждать волшебника. Мы сами по себе, идём! А я в этот момент подумала о Гэндальфе. Сейчас они вместе с Радагастом, наверно, уже стоят на подступах к Дол Гулдуру. Жуткое место. И как только Гэндальфу хватило смелости в одиночку туда пойти? Отряд же, брошенный Серым магом, всё шёл дальше. Гномы разделились, чтобы лучше обыскать подножие горы в поисках двери. Я оторвалась чуть вперёд от них, чтобы присесть и немного перевести дух. — Фух, физкульт привет от тренера тебе, Лиса, — приземлилась я на небольшой камень. — Хм, человек? Никогда не видел, чтобы вы сюда захаживали. Устала, наверно? — Ты не представляешь к…, — а? Что за голос? Я стала быстро осматриваться в разные стороны, но никого не увидела. — Походу, шиза с Лихолесья всё-таки была не дурманом вызвана, — потёрла я виски. — Хах, меня так ещё никто не называл, — опять раздался голос. И теперь я поняла, откуда он исходил. Прямо у меня ЗА СПИНОЙ. Я медленно обернулась и увидела, как на другом камне сидит… ворон и смотрит своими черными глазенками прямо на меня. — Здрасьте! — теперь я услышала в этом голосе странные каркающие звуки. Я вскрикнула и отпрыгнула от птицы, попутно заваливаясь на землю. Кажется, ворон и сам испугался. — Что случилось? — тут же показался из-за скалы Торин, за ним — Бильбо, а за ним — Балин. — Пт… птица! Птица говорит! Говорящая, мать её, ПТИЦА! Гномы с пару секунд смотрели то на меня, то на ворона, а потом… рассмеялись? Чего это их так веселит? — Лиса, ты ворона испугалась? — усмехнулся Торин. — Он говорит! — Понятное дело, — Дубощит подал мне руку, помогая подняться, — что ему, молчать, по-твоему? — Положено вообще! — Прошу прощения-ц, что напугал, — каркнул ворон. — Да ну тебя! — Я Крок, — продолжала птица, — сын Роека. — Ваш клан до сих пор живет на Вороньей Высоте? — спросил Балин. — Мы оттуда никуда и не улетали. После смерти Карка, воронов Эребора возглавил мой отец. — Я знал Карка, — сказал Торин, — он и мой дед были с ним хорошими друзьями. Надеюсь, что если мы доживем до лучших времён, наши народы вновь станут хорошими соседями. — С гномами Эребора мы всегда будем друзьями, Ваше Величество, — поклонился Крок, — я расскажу о вас отцу. Еще раз, моё почтение, — ворон посмотрел в моё сторону, — мисс. И Крок улетел. Я ещё долго провожала его злобным взглядом в небе. Нет, ну это ж надо было! Испугаться птицы! — Если ты так на ворона реагируешь, тогда что будет, если в Горе нас ждет живой дракон? — усмехнулся Бильбо. — Дракона я ожидаю, а подкравшаяся сзади говорящая птица была неожиданностью с большой буквы Н! — Ладно, не отвлекаемся, — сказал Торин, — нужно найти потайную дверь! И скоро гномы нашли эту дверь. Ну, как «гномы»? Ситуацию опять спас Бильбо. Ведь чужестранец ориентируется в этой местности гораздо лучше, чем гномы! — Сюда! — крикнул хоббит, и к нему тут же все подбежали. — У вас зоркий глаз, мастер Бэггинс, — улыбнулся Торин. — Глаз-алмаз, заметил хрень, размером с небоскреб, — тихо проворчала я, вглядываясь в огромную статую гнома. Извините, но настроение у меня откровенно упало, особенно после случая с вороном. А ещё я просто представила, что сейчас придётся ползти на эту бандуру. Но гномы уже полезли, так что пришлось отложить куда подальше свои мысли и тоже взяться карабкаться наверх. Тем более, что нас ещё подгоняло солнце. Точнее будет сказать, его закат, который вот-вот случится.