Глава 5, в которой Шень Цинцю недостаточно занят в теневом правительстве, раз у него есть время на истерики бывших коллег

Разумеется, прибывшие издалека лорды не могли просто взять и тихо уйти, оставив свою цель, даже не подступившись к ней. В восемь утра они вновь стояли на пороге монастыря. Юэ Цинъюань применил все свои дипломатические таланты, чтобы для них все же согласились организовать встречу. На удивление их быстро проводили к рабочей комнате Шень Цинцю. Закрытой. — Мы больше ничего не знаем, извините, — как мыши зашептались послушники, их сопровождавшие. — Мы найдем Шень-шисюна и передадим ему, что его ожидают. — Очень надеюсь, — фыркнула леди Сяньшу. Уж про украденную заколку она и не спрашивала. — Мы сами пришли раньше, — указал ее вечно понимающий и терпеливый жаньмен-шисюн. Они ожидали проволочек и не хотели рисковать, что обещанное время встречи ускользнет. А их просто проводили. Столь поздним утром на Цанцюн уже кипела жизнь, учеба, работа, а монастырь этих лежебок, казалось, вымер. Стоило их провожатым убежать, как все совсем стихло. Лорды, не желая скандалить, побродили, выискивая хоть кого-нибудь, но были вынуждены отступиться и приготовиться к ожиданию. Тут даже не было скамей для ожидания! Сразу видно подлую натуру хозяина кабинета. Ци Цинци решила себя не стеснять и запрыгнула на перила. Со второго этажа было видно, как во внутренний двор в девять высыпала кучка слишком взрослых расхристанных учеников и принялась заниматься укреплением тел и связок. Восьмая леди была исключительно возмущена тем, как вываливались груди у послушниц из декольте. И что это за упражнения?! С каких пор такие комплексы растяжек полезней традиционных? Она пыталась привлечь внимание шисюна, но тот вежливо отказался. Его сердце было полностью посвящено волнениям о его драгоценном шиди. Ци Цинци скрытно закатила глаза: никогда он не вылечится! В десять жизнь на рабочем этаже закипела. Шень Цинцю пока не появлялся. Все мимо проходящие либо удивлялись, что его еще нет, то обещали, что он скоро будет. Когда? Вот-вот. Час шел за часом. Терпение Ци Цинци истончалось. Когда к часу дня их мелочный боевой брат подошел к собственной двери, она была как никогда близка к срыву, но напомнила себе, что не должна давать ублюдку власть над собой и насилу успокоилась. Юэ Цинъюань же бесхитростно обрадовался брату и поднялся, сердечно его приветствуя. Впрочем, все его слова заглохли под невпечатленным холодным взглядом, которым их одарил бывший лорд. Мужчина даже шаг назад от нежелательных симпатий шисюна сделал. — Ну заходите, — бросил он презрительно и открыл дверь ключом. Будто они были ничтожными просителями под его дверью, вскипела заклинательница. Его новый кабинет совершенно не походил на его предыдущий, роскошный и просторный. Здесь всюду стояли шкафы с какими-то бумагами. Шень Цинцю сел за стол и быстро прибрал разбросанные бумаги в шкафчик. Солнечное окно за его спиной неудачно слепило глаза посетителям и затемняло его фигуру в черный силуэт. — Итак, чем это мастер может помочь? — Ты не передал своим помощникам все свои обязанности, — не стала кружить вокруг да около глава разведки Цанцюн. Время на то, чтобы это делать, они потратили под дверью, и ее вежливость куда-то испарилась. — Что шимэй Ци имеет в виду? — сделал издевательски недоумевающий вид мерзавец, прекрасно зная, что сделал. — Секта терпит потери, потому что некому выполнять обязанности главного стратега. Потому что главный стратег вздумал уйти, а его ученики, которых он оставил на замену, в тот же день последовали за ним. И где-то в этой сломанной цепи потерялась добрая половина ключевых обязанностей лорда Цинцзин. Невыполнение которых привело к большим проблемам для всех нас. Ты облажался, Шень Цинцю, тебе и исправлять. Леди Сяньшу последние слова практически прошипела в холодное лицо мужчины. Урод даже не дернул мускулом, ему было плевать на невинных, которых приходилось сокращать из-за нехватки средств, которые погибали на миссиях, которые не получали достаточной подготовки в секте. — Очень занимательная история, шимэй, но, во-первых, этот вынужден указать, что добросовестно передал все свои обязанности в полном объеме и заблаговременно. И если вы имеете хоть каплю здравомыслия, вы несомненно могли бы опросить моих шиди о том, что составляет занятость лорда Цинцзин. Они все претендовали на ту же должность, что и я когда-то, и без сомнений знакомы с тем, что требуется. А все, что этот ничтожный делал сверх потребного массива, так он делал это на своих собственных началах. Принимая во внимание как все мои инициативы все время осуждались, этот лорд решил не беспокоить высокое собрание своим непростительным своеволием. Шень Цинцю развел руками якобы скромно. Ци Цинци разве что зубами не скрипнула. Потому что мерзавец подстраховался. Они опросили его мастеров и получили ровно это. — А во-вторых, — продолжил гаденыш, уже откровенно издеваясь, — этот не был в секте целых два года. За это время вы могли собрать и подучить хоть стратегическую группу, хоть полк стратегов. Уверен, у меня было полно умных и талантливых шиди на пике, которые, несомненно, всегда все знали лучше, чем этот убогий выскочка. Были лояльнее секте, чем этот предатель и… — Прекрати пороть чушь, Шень Цинцю, это ты оставил луж… — Не смей меня перебивать! — ударил по столу, заклинатель, поднимаясь с места и тем пугая Ци Цинци неожиданной агрессией. Она даже недостойно отшатнулась в шоке. Никогда прежде Шень Цинцю не поднимал голос в подобной взрывной манере. — Кхм, — спокойно прочистил горло мужчина и сел на место. — В следующий раз, я советую Ци-шимэй проявлять уважение к своим старшим должным образом, если она не желает, чтобы перебивали ее. Я тебе не какой-то ученик, который порет чушь, а твой шисюн. Ты явилась сюда, чтобы просить, а не наоборот, вот и не смей тут ничего требовать. Это ясно? — Д-да. — Отлично, — не дал ей ни секунды Шень Цинцю. — Касательно твоей просьбы. Нет. Вы приняли у меня все обязательства, я ушел. Все, что происходит с сектой теперь — это ваша проблема и ваш недочет. Этот мастер доволен тем, что имеет, и не собирается возвращаться из своего бессрочного отшельничества. — «Отшельничества», — едва дождавшись, пока Шень Цинцю договорит, передразнила Ци Цинци. — В компании развратных девиц! И не смеши меня, Шень Цинцю, будто ты не повинен в бедах секты! Всем известна твоя подлая натура и талант к интригам. — Что шимэй хочет сказать? — поднял брови и подался вперед мужчина, будто и правда заинтересовался. Ци Цинци как обычно мысленно скорчилась: тип будто состоял из жил и углов. Ее чувство прекрасного не выносило этой дисгармонии. Еще и покровительственно лез к ней. — Ты это устроил. Стоило тебе уйти, как на секту посыпались беды, точно из рога изобилия… — первая красавица, не стесняясь в примерах, описала сложившуюся ситуацию. Все их боевое семейство теперь собачилось между собой, точно между ними пробежала кошка. Были проблемы по всем фронтам, а другие секты будто сговорились, чтобы отгрызать куски от территории Цанцюн. Если так продолжится, еще через два года Цанцюн потеряет первенство среди сект и уступит Хуаньхуа! Их пока сдерживал только договор, но и тот вышел не таким удачным, поскольку они отказали в браке сыну главы Су. Тот был расстроен, и тем самым расстроилась госпожа дворца! — Потрясающе, — выслушав ее, резюмировал Шень Цинцю, глядя в стену. — И каким же образом я провернул подобные злодеяния? Послушать шимэй, так у меня в рукаве найдется целая армия преданных людей да сеть шпионов, превосходящая таковую в первой секте цзянху. А я целыми днями других забот не знаю, только и мечтаю мелко напакостничать своему бывшему боевому семейству. Ночами не сплю! Весь в разъездах — подговариваю мир против родной секты! Так, что ли? Ци Цинци задергалась от бешенства, не в силах подобрать ни одного внятного аргумента к тому, как вывернул ее слова мерзавец. Что бы она ни сказала, это выставит ее дурой в дурном свете! — Слушай, шимэй, — с незнакомой, открытой интонацией заговорил Шень Цинцю, заставляя заклинательницу обратиться в слух точно волшебством, — в данный момент этот мастер сосредоточен на своем духовном росте, уделяет внимание супругу, наконец, и семье. Он скромно помогает с делами госпоже Цзянь, тогда как его муж занимается прививанием шести искусств местной молодежи. Нам глубоко насрать на проблемы Цанцюн, которые находятся от нас за полмира. Я не знаю, чего вы рассчитывали добиться, заявляясь сюда, чтобы на меня наорать и заставить снова горбатиться на неблагодарной работе в дрянном коллективе. Итак. Еще раз. Каков шанс, что я соглашусь уйти с вами? Леди Сяньшу скривилась и отступилась. Нет, в этом мерзавце не завалялось ни крупицы совести. Она не очень и надеялась. Она показательно отшагнула от стола. — Есть что-то добавить, глава Юэ? — холодно обратился к шисюну их бывший боевой брат. Ци Цинци увидела на долю секунды, как лицо шисюна дрогнуло, обнажив его глубокое несчастье. В который раз она прокляла черствое сердце Шень Цинцю, а богов — за жестокость, с которой они привязали доброго и преданного человека к этому ублюдку. Юэ Цинъюань взял себя в руки и сглотнул, прежде чем сказать: — Твое отсутствие заметили… Цинцю-шиди. По тебе скучают. — Конечно заметили, ведь Су Бинхэ пришлось уговаривать обойтись без новой игрушки, — жестоко перебил тот, не сдвинувшись ни на секунду. Ци Цинци ахнула от подобной бесцеремонности. Как у него язык только повернулся! Шень Цинцю поднялся с места: — Я не испытываю ни капли вины за то, что мой а-Юань забрал меня из секты. В действительности, я думаю, что он должен был забрать меня раньше, и я был глуп, препятствуя ему. Здесь очень хорошо, меня все устраивает впервые за всю мою жизнь. Я счастлив. Был, точнее, пока не заявились вы. Поэтому я бы очень хотел, чтобы вы убрались прочь, и я мог вернуться к своему медовому месяцу, — лаконично и безжалостно объявил он, кладя руку на дверную ручку в ясном посыле. Лордам ничего не оставалось кроме как засобираться на выход, точно бродяжкам, которые изжили гостеприимство хозяев. Так получилось, что когда Шень Цинцю открыл дверь, там показался какой-то весьма подозрительный тип с метательным ножом, занесший руку для стука. Едва завидев Шень Цинцю в проеме, он ухмыльнулся и поднял руки с оружием: — Сяо Цзю! — сердечно поприветствовал он и немедленно попробовав зайти. Шень Цинцю ударил его по лицу дверью, шокировав своих шисюна и шимэй. — Не. Зови. Меня. Так. Няо-гэ, — процедил их боевой брат. Заклинатель только шмыгнул ударенным носом, будто это было обыденностью, и прищурился: — Как же мне тебя звать, а-Цзю, если ты мне самый младший брат после диди Юаня? — Я тебе сноха, — злобно проскрипел Шень Цинцю, оставляя пальцами трещины на древесине, явно выведенный из равновесия детским поведением родственника. — И мы оба знаем, почему ты так меня зовешь, Няо-няо! Совершенно не потому, что я твой диди. — И почему же, сяо Цзю? — с детским удивлением раскрыл глаза этот и вправду раздражающий, безумный тип. — Потому что ты вымахал выше меня на два цуня!!! — взорвался Шень Цинцю, будто это было непростительное личное оскорбление. — Назовешь меня так еще раз — я залезу к тебе в комнату и убью во сне подушкой! К величайшему шоку горных владык, не видевших лорда Цинцзин кричащим или угрожающим со времен их ученичества, Шень Цинцю пнул собственного брата. Тот, словно кот, ловко увернулся и загнав нож в трещину в каменной колонне, что держала крышу, заскочил на этаж выше. Свесил голову: — Ах, вот бы и выполнил, ведь, угрозу, а-Цзю, — проворковал юноша, ничуть не устрашенный тем, что Шень Цинцю видел кровь от одного лишь его присутствия. — Полсекты жаждет увидеть его в своих покоях, а он лишь на супруга смотрит. Где бы этому бедняжке найти себе такую верную и ласковую жену?! Ах-ах-ах… Его голова исчезла. Не успели горные владыки опомниться, как снова появилась: — Я чего заходил-то? Тебя искал Саймин-дада с вестью от твоих учеников. У них было что-то срочное. — Сукин сын! — ругнулся, встревожившись отчего-то, Шень Цинцю. — АХ! — драматично раскрыл рот «Няо-няо» и ткнул пальцем в брата. — Я все маме расскажу, что ты ее сукой назвал! — Ах! — также драматично изменился в лице Шень Цинцю. — Нет! Да-гэ! Я случайно! Я не это имел в виду! Прости! Няо-гэгэ!.. Бывший лорд Цинцзин уже был у перил, заглядывая на крышу в поисках своего брата. Тот только издевательски-злодейски хохотал и, судя по звуку, убегал прочь, стуча черепицей. Ци Цинци не знала, что и думать. Вроде бы она ничего не употребляла в этой богадельне, а мерзавец благовоний не зажигал… Она посмотрела на жаньмен-шисюна. Тот выглядел бледно, больными глазами провожая столько необычную живость своего возлюбленного. Который на него даже не смотрел. Шень Цинцю, убедившись, что его поганец-родственник убежал, фыркнул и вернулся к своему обычному поведению. Его лицо и жесты застыли и закостенели в оковах вежливой маски. — Как видите, у меня полно своих дел и без Цанцюн, — высокомерно подвел он итог, будто даже смущенный развернувшейся сценой. Он на них не смотрел. — Шисюн, — заговорила Ци Цинци. — Возможно, ты был прав. Мы не справляемся без тебя. Ты был полностью прав и доказал, что можешь обойтись без нас, а мы без тебя — нет. Пожалуйста, вернись с нами… домой. К семье. Леди Сяньшу мысленно вообразила, как ее тошнит дерьмом, которое ей пришлось слизать только что с чужой задницы. Уж после такого-то признания он точно вернется! — Это мой дом, — Шень Цинцю спокойно махнул на ветхие стены древнего монастыря. — Здесь моя семья, мой партнер. Те, кто принимает меня и уважает. Я не вернусь туда, где все мои старания обесценивались. — Это твой долг, — попыталась воззвать Цинци. — Не мы ли все приносили клятвы у стены и получали короны от наших Учителей? И ты готов вот так это выбросить?! Секта дала тебе столь многое! Шень Цинцю наклонил голову. — Что, например? — вдруг спросил он. Заклинательница подавилась. — Что, прости, шисюн? — Ты сказала, что секта мне многое дала. Что, например? Подобный вопрос оставил заклинательницу плеваться от глубокого недоумения. В каком смысле, он хотел конкретных примеров после того, как они приняли его? Несмотря на убогий талант и позднее начало? Несмотря на все эти годы, как он чернил их репутацию и безнаказанно вершил недостойные дела на своем пике? А его муженек избивал учеников самым жестоким образом. Замешкавшись на мгновение, Ци Цинци быстро подобрала один из свежайших примеров на своей памяти. Пусть за два года память ее чуть затерлась более свежими заботами, она отчетливо помнила, как Шень Цинцю всегда слушали на собраниях, принимая его инициативы без споров. Не это ли доверие?! — После того, как этот приводил доводы, которые нельзя оспорить, — заложил руки за спиной мужчина, шагая по коридору. — Ведь в противном случае все инициативы этого лорда именно что задавливали, подозревая в скрытых мотивах. — Когда такое было?! — возмутилась леди. Шень Цинцю живо поднял несколько примеров. Несколько десятков. Его злопамятность воистину впечатляла! Они брели по коридорам монастыря, перебрасываясь аргументами. Однако, все, что упоминала Ци Цинци, встречало неумолимые возражения. Даже мельчайшие примеры, которые она выискивала, бывший лорд изящной словесности с азартом давил. Спустя десяток минут леди Сяньшу осознала, что шисюн ненавязчиво выводит их из лабиринта к выходу. В конце он просто вытеснил их за ворота, точно они были парочкой приблуд. Униженная без меры и обиженная ни за что, Ци Цинци не выдержала: — Тебе стоило быть благодарным за то, что мы тебя вообще взяли! — прошипела она. О резкости она пожалела немедленно: лицо шисюна застыло в маску, которую она знала со времен их собраний. Шень Цинцю никогда не терял лицо. Он его приклеивал в этом подобии невозмутимости, и только глаза у него горели как Бездна. И чем злее мужчина был, тем мягче он начинал говорить. И тем больше его черные, почти демонические глаза обещали смерть. — Вот только не вы меня приняли в секту, шимэй Ци, — шелково поправил он. — А наши учителя, поколение Мин. — Потому что шисюн Юэ за тебя заступился! Он три дня стоял на коленях ради того, чтобы Учитель взял такую бездарность! — рявкнула она, не заботясь о зеваках. Цинъюань сжался от страха, что его шиди могли думать об этом так. Шень Цинцю бросил на него холодный презрительный взгляд, возмутив Ци Цинци. Она встала между ними, защищая главу своей секты. — Советую уточнить у шисюна Юэ причины, по которым он это сделал, потому что он не делал это из доброты сердечной, а замаливал свои грехи передо мной, — ядовито процедил Шень Цинцю, и Ци Цинци едва ли видела его столь взбешенным на своей памяти. Лишь в ссорах с главой секты мужчина позволял себе опуститься до подобного уровня ледяного бешенства, когда даже его маска трещала по швам. — Твой шисюн, которого вы все так боготворите, не более чем трус и предатель, который не способен даже признать свои ошибки. И стоило бы посмотреть на себя, шимэй, ведь всех вас также «милостиво взяли в секту». Всех личных учеников так взяли!!! Однако, никто их этим не попрекает! Я не вернусь. Пошли прочь. Больше я с вами встречаться не намерен. Все контакты отныне я буду вести только через своего партнера. — Сяо Цзю!.. — Хватит домогаться до чужой жены, Юэ Ци!!! — точно озлобленный пес, которого дернули за хвост, взвизгнул тот. — Ты превысил все мыслимые пределы, предавая меня раз за разом. Я не прощу тебя никогда и не намерен возвращаться под твою отравленную опеку. Найди другого щенка. Помнится, ты всегда любил их подбирать, значит, недостатка не испытаешь. А ты, шимэй, прекрати верить в сказки о том, что корень твоих бед — всемогущий распутник и злодей, который обитает в отдаленной секте на окраине мира и жизнь положил, чтобы вам жизнь портить. Это становится смешным! Клянусь всеми богами, мир не вертится вокруг вас!!! Я ВАМ НИЧЕМ НЕ ОБЯЗАН! Огромная створка монастырских ворот с грохотом захлопнулась, оставляя горных владык обтекать на улице. Кто они, пьяные дебоширы у респектабельной чайной, чтобы их столь бесцеремонно выставлять вон?! — Ублюдок! — пнула песок леди Сяньшу. Жара здесь, на юге, стояла невыносимая! В самый раз для их хладнокровой змеи! — Пойдем, шисюн… Юэ Цинъюань стоял без выражения, продолжая смотреть на дверь, за которой скрылся его драгоценный «сяо Цзю», отшивший его раз и навсегда. — Чжаньмен-шисюн… — с сочувствием обратилась она. — Тебе не показалось странным, что Цинцю-шиди так хочет остаться, но все, что мы видели — это его драки с другими членами Чжэньдин? Его названый брат, его муж… — вдруг спросил он. — А его воспоминания? Неужели мы в самом деле только и делали, что ругали и осуждали его, не давая вставить и слова? Теперь, когда шисюн спросил… И в самом деле, больше половины того, что утверждал Шень Цинцю, было отборной чушью, о которой у них не было никаких воспоминаний! — Думаешь, они с ним что-то и вправду делают? — с беспокойством спросила Цинци и оглянулась на высокие стены монастыря, который больше походил на вертеп. Она нехотя и осторожно выразила свои подозрения о том, что их боевого брата могли использовать как котел в этом месте. Не зря ведь этот юноша, Няо, упомянул, что Шень Цинцю ждут в чужих покоях. Возможно, им пользуются не все, а только вышестоящие заклинатели этого вертепа? — Что если от его культивации уже ничего не осталось за два года? — каверзно спросила леди Ци. Неужели они все равно будут обязаны терпеть подлеца, даже без остатка какого-либо таланта? — Я не знаю, — мрачно и бледно подтвердил шисюн и опустил печально-серые глаза. — Мне также показалось странным, что сяо Цзю вел себя с ними как ребенок. А с нами — как взрослый. Мысленно заклинательница подняла бровь: Шень Цинцю был в детстве злобным псом, который пинал родню и кусался? Что ж, у нее едва ли были надежды, что мерзавец в детстве не был мерзавцем. — Мы должны это выяснить, — постановила она без особого рвения. — Но как? Шень Цинцю точно нас больше не примет. А станем настаивать — его еще дальше спрячут. — Значит, пошлем кого-то другого, — искренне решился на спасение боевого брата шисюн. — Му Цинфан не покидает секту столь надолго, — возразила леди Сяньшу. И это было плохой идеей оставлять секту без ее мастера-целителя. Тем более, предпочтения Му-шиди всегда были хорошо известны: он был «домоседом». А если и отлучался, то ненадолго. Хотя с его привычкой путешествовать в карете с огромным количеством скарба… Зато все деревни, где он останавливался на ночлег, были здоровы. (Не то что тот эгоистичный разбалованный гад!) — У нас нет выбора, шимэй, — вздохнул Юэ Цинъюань, глядя на секту с затаенным несчастьем. — У нас не осталось выбора…