Часть 9, в которой абсолютно все задались целью оскорбить и унизить леди Сяньшу!

Ци Цинци не выходила из состояния ярости с тех самых пор, как они получили насмешливую записку от Шень Цинцю. Сначала он промыл голову Лю Цингэ до того, что тот начал бросаться на жаньмен-шисюна, а потом добавил им забот с поиском доказательств. Делать им больше нечего, только в старом белье копаться! Однако, леди Сяньшу не могла позволить ублюдку восторжествовать, так что она закусила удила и понесла… Понеслась в вертеп разврата, который так любил распутный урод. Угх. Ци Цинци воистину ненавидела подобные места: развратные женщины в неподобающей одежде, ругань, блуд, развратные мужчины, которые уверены в том, что владеют миром! Сборник гадостей человеческих. При ее появлении девушки за стойкой попытались трусливо спрятаться. Что горную владычицу дополнительно выбесило. Как шисюна обслуживать, они, небось, первые! — Госпожа, мы не знаем, где ваш муж и подсказать не можем, — поклонилась одна. — Пожалуйста, пощадите эту ничтожную, я сейчас же позову мадам, чтобы она решила вашу проблему. Ее попытка в вежливую речь была жалкой, а пластика — неловкой. Ци Цинци скривилась и жестом приказала остановиться. — Имя этого бессмертного мастера — Ци Цинци! — прояснила она. Все знали, что леди Сяньшу чиста и никому не принадлежит. — Эту леди привело в ваше заведение расследование. Она хочет всего лишь задать несколько вопросов. Услышав ее имя, девушки побледнели отчего-то и оробели. Вероятно, понимая, что жабам и лебедям не сравниться никогда. Приди такие на испытания, она прошла бы мимо. Но, что же… Она кинула им на стойку пару серебряных монет. — Уделите мне время, и они ваши. — Какого рода ответы интересуют госпожу? — раздался более глубокий и взрослый голос. — Ни бессмертный старейшина Шень, ни уважаемый лорд Лю не посещали это заведение уже как несколько лет. Леди Сяньшу цепко отметила различие в титулах двух ее шисюнов. Правда, что оно значило, расценить не смогла. Оба были произнесены с уважением. Только имя Шень Цинцю — еще и с теплотой. — Меня интересуют преступления Шень Цинцю здесь, — выпрямилась она. — Вот как, — произнесла мадам. Несмотря на неприглядную профессию и несомненно порочное прошлое, она держала себя с уважением благородной дамы. И даже использовала веер как положено этикетом. Вероятно, сказывался опыт. Она была весьма стара для торговки весной. Дама прошла к стойке и собрала серебряные монеты, а потом вернула их леди Ци. Та машинально взяла протянутое. — Что это значит?! — В этом заведении мастер Шень — уважаемый гость, чьи секреты будут с нами в безопасности, неважно сколько денег вы заплатите. Здесь также не будут обсуждать его поступки с такой как вы. — Такой как я? — разъярилась заклинательница. — Лицемерной снобкой, которая думает, что все знает, но на самом деле не видит дальше собственного задранного носа, — без страха членораздельно сообщила мадам. Ци Цинци уже давно не испытывала подобного унижения. На публике. Больше всего она желала раздавить этот рассадник грязи, но удержала себя. Что знали эти необразованные девки. С ними путаться — себя не уважать! Может быть, Шень Цинцю и вовсе запугал их. Скорее всего так. Он годами приходил в этот бордель, а они ничего не делали, даже если знали, что тут происходит. Заклинателю возлежать с человеком… Все равно что убить девочку. А Шень Цинцю предпочитал помоложе. Отвратительно. Нет, эти бедные женщины имели право злиться на них за их бездействие. — Не стоит бояться расправы от этого преступника, он вскоре получит заслуженную кару, — вместо ответа сказала она. — Я прошу леди Ци по-хорошему покинуть наше заведение. Потом, боюсь, придется, позвать охрану и городскую стражу, — поклонилась издевательски мадам Павильона. Было ли большее унижение! — Вы не доверяете моему слову? — потребовала она. — Мы просто не имеем того, что вы ищете, — безмятежно отозвалась госпожа. — Покиньте нас, госпожа. Мэймэй Ши! Вперед вышла одна из девушек, чтобы указать ей на выход. Она была причесана, умыта и одета в шелка, но манера двигаться у нее напоминала быка, а выражение на миловидном лице — уродливо. Леди Сяньшу не стала устраивать скандал. В этом месте, вероятно, была отвратительная репутация об их секте. Не стоило ее усугублять. — Он ведь покупал тебя? — спросила леди Ци, хватая за руку этот палый лист. Лицо девчонки исказила мельком яростная гримаса, свидетельствующая о том, что Шень Цинцю и в самом деле чинил над ней насилие. Ее энергетика, тем не менее, была более-менее в порядке. Молода и сильна, хоть и лишена таланта. — Вы ничего не знаете! — вырвалась она, будто дикий зверь. — Ничего! Вы омерзительны, и то, как вы говорите о господине Шене, будто он касался нас!.. — Сяо Ши! — прервала ее истерику мадам. — Ничего не знаете! — повторила весенняя торговка и плебейски плюнула под ноги Ци Цинци. Хлопнула дверью прямо перед ее носом. Леди Сяньшу в жизни не была так оскорблена публично. Она закрылась веером и метнулась прочь, вниз по улице. Там слилась с толпой и купила какую-то булку в лавке, чтобы отвести внимание. Она все прокручивала, что сделала не так. Где ошиблась. Вероятно, придется применять технику сновидений или подпоить? В следующий раз она купит одну из девушек и просто подольет ей зелье длинного языка. Ту самую, сяо Ши. Ну и имечко — номер. Проходя в раздумьях по улицам, она услышала чутким слухом девичий плач и без раздумий бросилась в темную подворотню. Девочка, что плакала там, спешно вскочила к крыльцу. — Я всего лишь хотела помочь! — подняла леди Ци руки. В одной из них до сих пор была булка, которую она так и не сподобилась выбросить, предпочитая не разбрасываться хорошей едой напрасно. Она неловко опустила руки, сделав вид, что все идет как надо. Девушка лет четырнадцати в одежде разносчицы успокоилась и осторожно села обратно на ступени. — Я сомневаюсь, что твои господа оценят, если ты испачкаешь форму, — по-доброму попеняла леди Ци. Было легко узнать заднюю дверь Павильона. Вероятно, эта девочка работала в этом гадком месте. Поверить было трудно, что она хотела соблазнять мужчин. Но Цинци не без циничности полагала, что все когда-то начинают. Девочка подоткнула ханьфу под себя и продолжила держать, вероятно, ушибленную руку. — Позволь этой госпоже помочь, — мягко предложила леди Сяньшу. — Я заклинательница и могу свести синяки и ссадины простыми прикосновениями. — И сколько вы за это хотите? — подозрительно прищурилась девушка. — Бесплатно, дитя, что за мысли, — фыркнула восьмая леди. — И я была бы благодарна, если бы ты съела за меня эту булку с мясом. Отчего-то это насторожило ребенка только еще сильнее. — Спасибо, ничего не надо, госпожа… — Так и быть, я просто хотела кое-что узнать, — якобы сдалась Цинци. Боже, что за подозрительная девчонка! — Что? — лишь немного приостановила свое бегство прислужница. — О мастере Шене, — осторожно сказала она. — Господ Шеней много, госпожа, — протянула чертовка. — Кхм, ну, уж не обычный мастер Шень мне нужен, а тот самый, — улыбнулась заговорщически глава разведки Цанцюн. Она полагала, что такой одиозный людоед непременно будет оговариваться смертными отдельно. Надежда оправдалась, правда, вместо страха девочка заулыбалась, точно услышав о приятном молодом человеке. — Ах, вы его подруга? — спросила она, снова садясь на ступени. — Можно сказать и так, — натянула улыбку леди Ци. Девушка покивала, будто все было понятно. — Позволь, я осмотрю твою руку, — все же стоило показать, что у нее нет ничего общего с уродом-женоненавистником. — И булочку, — протянула нахалка лапу и получила свою взятку. — Что вы хотели о нем знать?.. И почему не можете сами его спросить? И снова девчонка стала настороженной. Теперь еще и испуганной оттого, что Цинци уже взяла ее руку и начала водить пальцами, стирая синяки. — Он сейчас в отъезде, далеко идти, — фыркнула леди Сяньшу, имитируя плебейскую неформальность. — А-а, — успокоилась девочка. — Меня зовут сяо Ба. А вас? — Ци Цинци, — улыбнулась заклинательница уже искреннее. — Так что, расскажешь? Мне интересно все. — Ну, — укусила девушка булку, набивая щеку и продолжила говорить: — Мастер Шень дает нам деньги. Он очень добрый господин, и все его очень любят тут. — В самом деле? Девушка важно закивала, точно курица. Хотя ею она и была, хоть и не буквально. — В самом деле. Старшие говорят, что только благодаря мастеру Шеню мы можем позволить себе столько слуг и девушек, которые не работают с клиентами. Вроде меня. Она дернула рукой, с которой проходили синяки от чьей-то хватки. — Мне шестнадцать, а я до сих пор могу не работать в зале, госпожа заклинательница, — пояснила она, будто пытаясь достучаться. — Потому что даже в отъезде господин Шень присылает нам деньги. Это очень щедро с его стороны. Когда он был тут, девочки дрались, чтобы с ним поспать всю ночь. В отличие от других мужчин он нас никогда не трогал и не делал больно. — О, — растерянно отозвалась леди Сяньшу. — Да! — настояла девушка. — Ему даже разрешали спать на женской половине, куда никого больше не пускали. Потому что он никогда нас не покупал. Мы для него люди, а не скот. Он очень добрый, и я скучаю по тем временам, когда он был с нами. Потому что он приносил с собой книжки со стихами и научил Сюли-цзе играть на инструменте. Ей теперь платят больше. А еще с ним приходил его муж, господин Цзянь. Тоже очень добрый господин, и его тоже пускали спать. А еще они все вместе встречались тут с семьей, как будто Павильон — это какой-то ресторан! Девушка засмеялась, словно это было смешно, громко, как простолюдинка. — О, спасибо за руку, тетя! — обрадовалась она вдруг, покрутив конечность. — Совсем не болит! — Как ты поранилась? — зачем-то спросила леди Сяньшу. — М? — отвлеклась девочка от булки и пожала плечами. — Как обычно: клиент грубо схватил. Хорошо, что мастер Шень за нас платит. А иначе бы у меня все тело было в таких следах уже как два года. — Тебе ведь шестнадцать! — прервала ее заклинательница. Как можно было выпускать ребенка к мужикам? Девушка посмотрела на нее странно, будто с жалостью. Она поднялась и взялась за ручку двери, явно полагая беседу почти оконченной. — Меня продали сюда, когда мне было девять, леди. Если бы не деньги мастера Шеня и его мужа, я бы начала работать в четырнадцать. Хотя в некоторых местах и с двенадцати бывает. Этот ивовый дом — хорошее место. — Продали?! — с ужасом и гневом переспросила Ци Цинци. Да еще так рано? Кто? Что за «всегда бывает», будто детей продавать — обычное дело?! — Да, мама, когда папа умер, — сглотнула девочка, показавшись испуганной. — Теперь пока я не отработаю свой контракт, я не смогу уйти. Как все. «Как все»! — Сколько? Девушка вжалась в дверь от того, как на нее насела заклинательница. Ци Цинци отступила с неловкостью. — Два золотых, госпожа, — пролепетала сяо Ба. — Я ведь красивая. Заклинательница не могла поверить в то, что женщина сделает подобное с собственной дочерью. У нее в кошельке было достаточно, чтобы купить десять подобных детей. А может и больше, если другие не такие красивые. — Простите, если расстроила, госпожа, — поклонилась та. Ци Цинци молча протянула ей деньги. Тут дверь открылась, едва не пришибив девушку. На пороге появилась знакомая сяо Ши. — Хуали, вот ты где потерялась! — фамильярно воскликнула она, а потом заметила Ци Цинци с протянутыми деньгами. — Пошла прочь, гарпия! Живо отойди от нее, мэймэй! — Что? Почему? — не успела возмутиться девушка, ложно представившаяся сяо Ба. Ее старшая подруга уже вытаскивала ее внутрь за локоть. Ци Цинци, видя такую грубость, сделала шаг вперед, проясняя свои намерения: — Я просто хотела оплатить ее долг! — Забери свои поганые деньги, ведьма! Мы не станем клеветать на мастера Шеня! — Клеветать? — побледнела до мела Хуали. — ДА! Она заявилась через главный ход и потребовала перечислить, какие преступления мастер Шень тут совершил!!! — тыкала в бледную заклинательницу девушка. — А когда выставили, видимо, решила подкараулить здесь! — Нет… — попыталась оправдаться Ци Цинци, и сама понимая всю тщетность начинания. Ее новая знакомая бросила на нее ненавидящий взгляд. — Подавись своими деньгами и булками! — с омерзением воскликнула она, и еще одна дверь перед заклинательницей захлопнулась. Ци Цинци осталась стоять. По крайней мере обошлось без публики в этот раз. — Прости, цзецзе Ши, я не знала, не подумала! — зазвучали за обыкновенной дверью голоса девочек. Хуали звучала испуганно. — Что ты ей сказала? — потребовала старшая, не обращая внимание на причитания. — Что она хотела? — Ничего! Клянусь! Что я могла сказать о господине Шене? Только хорошее! И про господина Цзянь с семьей тоже только хорошее! Клянусь, цзе! Она просто спросила о нем, сказала она его подруга из секты! Думаешь, она соврет? — Такая как она что угодно соврет! И ничего мы не докажем! — раскудахтались голоса. — Я докажу! Если надо будет, я на площадь выйду, чтобы доказать, что я ничего такого не говорила, — заплакала громко младшая девушка, настолько отчаянно желая защитить Шень Цинцю. — Да кто тебе поверит, — жестоко оборвали ее. — Где ты, а где она. Скажет, как было, а тебя и приглашать не станут! Девочка протяжно заскулила «и-и» от расстройства, будто щеночек. — Хуали — и вы все! — запомните хорошенько на будущее, — зашипела на них барышня Ши, прерывая гвалт. — У господина Шень Цинцю нет друзей в секте! Он ушел оттуда, потому что они его оскорбляли и презирали! И распускали мерзкие слухи обо всем, что он делал. Если кто-то еще придет к нам, ничего не говорите. Целее будем. — Разве Цзю-гэгэ не ушел медитировать? — ахнул еще один голос. — Так ведь с горы сказали! — С таким мужем, как у него, много ли намедитируешь? — жестоко рассмеялась сяо Ши. — Нет, даже мне понятно, что они насовсем ушли в дом господина Цзянь! А всем чушь сказали, чтобы не искали. — Они плохо обращались с ним, потому что он один из нас? — спросила Хуали тонко. — Скорее всего! — с уверенностью фыркнула ее старшая подруга. — Вы бы видели, как она заявилась к нам. Это тут она подлизаться решила. Вся такая добренькая. А в первый раз распахнула двери с таким лицом, словно мы тут должны на колени упасть перед ее нетронутой красотой. Пальцы веером! Мы даже сначала решили, что это очередная никчемная женушка, что так задергала мужика своего капризами, что тот сбежал к нам отдохнуть! Футы-нуты, я такая богатая госпожа! Видали мои заколки, которые стоят как все вы вместе взятые! Я почтила вас своим царственным величием, чтобы вы сказали мне то, что я хочу услышать! Потому что считаю, что на свете не должно быть людей, которые по-человечески обращаются с грязными плешивыми курами вроде вас! О! О! О! Я самая красивая! Ци Цинци покраснела от унижения. Они дразнили ее за дверью, конечно, уверенные, что она ушла или не слышит. Но все равно было слушать мерзко. Не как обычно мерзко бывало главе разведки. Ей часто приходилось выслушивать неприятные вещи по долгу службы. Но никогда новости, что ей подносили, не высмеивали ее в столь личной манере. Она гордо фыркнула и отказалась сдаваться. Допустим, Шень Цинцю посещал бордель, чтобы учить их стихам и музицированию, сидеть с родственниками «как в ресторане» и спать с девочками без всякого подтекста. Или просто был ласков достаточно, чтобы его любили эти примитивные существа. Допустим, они никогда не проверяли этот слух. Фактически все, что у них было, это крик Лю Цингэ о том, что Шень Цинцю был в борделе. Что он там делал, шисюн не разбирался. Он просто вытащил его оттуда и пинками загнал обратно на гору. И делал так периодически в юности. То есть, он врывался прямо посреди вечера Шень Цинцю, прерывая его. Если бы тот занимался дрянью, Лю-шисюн бы знал? Леди Ци оценила вероятность, стал бы он болтать, что шисюн там делал. Выходило, что маловероятно… Можно было бы расспросить его, а потом все же слетать на поиски тех учениц, которых они подозревали в том, что ими питается тот хищник. Теперь же, уверенность, что все было так, как она полагала, покачнулась в госпоже восьмой вершины. А если они ошибались? Она ошибалась? Построила теорию на непроверенной информации, пусть и из надежных источников. Если так, то Ци Цинци села в лужу не только как человек и боевая сестра, но и как глава разведки. Подобные ошибки непростительны для мастера ее уровня. Лю Цингэ на ее вопрос нахмурился, вспоминая. — Обычно я давал ему время выйти самому, — признал он. — Поэтому не знаю, что он делал. Этому не хотелось смущать девиц, которые бы оказались в незавидном положении, ворвись к ним посторонний. Однако, несколько раз шисюн не торопился, и я заходил его забрать. Один раз он был безобразно пьян в компании каких-то незнакомцев. Еще один раз, еще учеником… Спал в компании какой-то девицы. — Одетый? — уцепилась леди Ци. — Да, — признался с удивлением Лю-шисюн. — И она? Мужчина зарумянился. — Конечно! — воскликнул он и задумался. — Разве они не должны бы быть обнаженными, если бы до этого занимались чем-то предосудительным? Хоть кто-то? Утро было слишком ранним, чтобы они успели собраться, и я застал их врасплох. Ци Цинци загрохотала аурой, перекатывая свою ярость и унижение. Не собираясь низменно препятствовать их следствию лишь потому, что результаты ей не нравились, она поделилась всем, что узнала. Лю Цингэ ожидаемо побледнел и сник, сделавшись еще более загнанным, чем прежде. — Ты в порядке? — озаботилась заклинательница. — Выглядишь неладно. — Я… — шисюн был вынужден замолчать, потому что подавился. — У меня в последнее время дисбаланс ци. Проходной, но неприятный. В дополнение ко всем этим волнениям. — В самом деле, — согласилась Ци Цинци. — Это расследование сводит всех с ума. Они были не одни — те, кто занялся необычным делом. Каждый из лордов занялся изучением и розыском своих проблем с Шень Цинцю: мелкие межпиковые конфликты, инциденты на миссиях, старые подозрения. Что угодно. — Да при чем тут это! Я про свой пик. Решил наверстать упущенное. Шан-шисюн помог колоссально, отрядил несколько своих людей. Шимэй, я… Я думаю, шисюн был прав, я безалаберный идиот. — Разумеется, нет, — поспешила утешить леди Сяньшу. — Это не вопрос, шимэй. Я доверчивый безответственный идиот. Шисюн был прав. С тех пор, как мы поговорили, я нахожу только ошибку за ошибкой. Немудрено, что у седьмого лорда появился дисбаланс — череда неудач кого угодно лишит внутреннего баланса. — Может, в этом и состоит его план! — воскликнула заклинательница. — Он хочет, чтобы ты погряз в чувстве вины, и… — Повзрослей, — перебил ее шисюн. Твердо и окончательно. И взглянул так осуждающе, что она замолчала. — Хватит винить во всем Шень Цинцю. Ци Цинци снова вспомнила слова той девочки, сяо Хуали, о том, что ей теперь работать в том ужасном месте, пока не выкупит себя. Она ведь даже не продавала себя, и деньги не она получила! Два золотых! Тц, у нее самое дешевое кольцо вдвое дороже стоит! Они с шисюном простились, и Ци Цинци направилась, куда глаза глядят, погруженная в раздумья. В детстве ее учили, что в борделях живут морально и телесно развращенные женщины, чья цель в жизни — соблазнить богатого мужчину и увести из семьи. И оказываются они там сугубо по своей воле, когда их семьи больше не могут справиться с их греховным поведением. Она сама, дочь третьей жены, выросла так: отец, которому дела до нее не было, в итоге начал просаживать деньги по вертепам, забыв про жен. Незавидная участь. Поэтому она убежала в секту и не гнушалась ничем, чтобы занять место повыше… К чему думать о честолюбивых развратницах, которые выбирают легкую жизнь в надежде подыскать местечко повыше? Сяо Хуали заставила ее задуматься. — Шицзе? Все в порядке? — окликнул ее Му-шиди. Она обернулась. Кажется, сама того не заметив, она прибежала на Цаньцао — безопасный уголок для всех нуждающихся. Всегда тихий, в отличие от ее щебечущего дома. Она улыбнулась и приняла приглашение на чай. Шиди светски поинтересовался, как идет ее расследование. — Познавательно, а что твое? — Шисюн Шень не совершал в отношении этого никаких преступлений. А все недопонимания между нами были разрешены во время нашего последнего визита. — Что это должно значить? — переспросила леди Ци. Если у него была информация, то почему он ей не поделился со всеми? — Только то, что я сказал. У шисюна были сердечные демоны, которые мешали ему говорить с целителем на некоторые темы. Они были разрешены, и мы обсудили много занимательных вещей. Этот ничтожный шиди был просвещен. — Это о чем же? — нахмурилась заклинательница. Целитель только улыбнулся, вежливо и фальшиво. — Боюсь, я не желаю говорить об этом, шимэй. Это деликатная информация. А она заведует деликатной информацией, подняла мысленно брови леди Сяньшу. Это еще что за финт, шиди? — Прежде шицзе распоряжалась всей информацией, касающейся шисюна, с поразительной жестокостью и намерением навредить. Этот шиди не одобряет подобное поведение. Особенно зная, через что шисюну уже довелось пройти по нашей вине. — Эта леди — главный стратег секты, разумеется, я должна знать! Му Цинфан глубоко невозмутимо вздохнул. — Главному стратегу ни к чему знать о моем пациенте, который уже два года не имеет никакой связи с нашей сектой. Он мирно проводит свой целительный отдых с супругом. — И кучей куриц, — машинально добавила она и осеклась. — Кажется, шимэй имеет сильные предубеждения против барышень этой профессии, — подметил иронично шиди, задавшийся сегодня целью нагрубить ей и унизить. — Этот считал, что леди Сяньшу должна быть примером для подражания, а не добавлять угнетенным женщинам проблем. Так, все, заклинательница поставила чашку на стол. — Шиди есть, что сказать? — Шицзе хочет услышать? — поднял бровь мужчина. Это был не просто вежливый вопрос. «Я почтила вас своим царственным величием, чтобы вы сказали мне то, что я хочу услышать! О! О! О!» — зазвучал издевательский кривляющийся голос. Она отвела взгляд. — Эта хочет услышать, — сдалась она. Даже если будет неприятно. Му Цинфан самодовольно ухмыльнулся и начал говорить.