Pt.10

      Тем временем, пока Вону прекрасно проводил свои выходные в компании родителей, Сеул настигли проливные дожди. С неба лило, как из ведра, превращая небольшие, казалось бы, лужи в огромные пруды без конца и края.       Джису, взявший на себя обязательства своего коллеги-официанта, в очередной раз смотрит в панорамное окно и тяжело вздыхает. Он ненавидит сезон дождей — в эти дни обычно его сковывает хандра настолько, что даже желание выходить на улицу скатывается к минимальному проценту.       Людей по выходным обычно и без того почти нет, а из-за ливней так вообще никто не заходит, отчего даже нет возможности забить мысли работой. Альфа опускает голову на холодную поверхность барной стойки и прикрывает глаза. Он не может сказать точно, сколько провел времени в таком положении, но, когда колокольчик над входной дверью громким звоном оповестил Джису о пришедшем госте, шея неприятно заныла.       — Добрый день, — даже не глядя на человека, более менее внятно произносит альфа, и только после цепляется взглядом за уже знакомую фигуру.       — Мне нужно поговорить с Вону, — без какого-либо приветствия оповещает мерзкий голос, и его обладатель, словно хозяин, проходит за первый же стол.       — Вону нет на работе, — коротко отвечает Хон и возвращается к более важным делам — в сравнении с беседой в компании Ханёля, отдых с закрытыми глазами ему кажется куда интереснее.       — Где он? — не останавливается Го, не смотря на видимое безразличие бармена, но тот лишь игнорирует. — Я спросил, где Вону? Дома его тоже нет.       Как нельзя кстати, колокольчик, обычно бесящий до ужаса, снова звенит, но в этот раз вызывая бурю радости — разговор с Ханёлем закончится прямо сейчас.       Джису с широкой улыбкой спешит к милой паре, решившей позавтракать в их кафе, а заодно и дать высохнуть их верхней одежде, которая промокла настолько, что даже на их свитерах можно было разглядеть мокрые пятна.       — Сегодня дождливее, чем обычно, — комментирует альфа, размещая гостей за одним из самых удобных столов, подальше от незваных лиц.       — Да, что-то мы не ожидали, — улыбается омега, слегка подрагивая от прохлады кондиционера.       — Вы пока что ознакомьтесь с меню, а я принесу Вам пледы, — хмыкает довольно бармен и уже возвращается обратно к стойке, как его хватают за рукав широкой рубашки.       — Где Вону? — сквозь зубы озлобленно шипит Ханёль, чем еще сильнее начинает раздражать обычно спокойного альфу.       Джису с силой вырывает из чужой хватки край своей одежды и молча уходит дальше, слыша в свой адрес угрозы. Го уведомляет, что если прямо сейчас бармен честно не ответит ему на вопрос, он не даст ему спокойно работать весь день, а если будет нужно, то и вовсе жизнь испортит.       Подобные заявления смешат Хона, но он этого не показывает, лишь за ладонью скрывает усмехающуюся улыбку, и несет гостям обещанные им пледы.       Пара до невыносимого милая. Альфа аккуратно накрывает своего омегу сразу двумя пледами, и этот жест кажется совершенно обычным и логичным, но Джису не сдерживает себя от умиленного мычания.       Они делают заказ, и бармен быстрыми шагами возвращается на свое привычное место, только вот не доходит. Не заметив что-то у себя под ногами, альфа валится на пол и морщится от боли в коленях, на которые пришелся самый сильный удар. Он немного поворачивает голову и видит, как лицо Ханёля искажает с бесящей ухмылке.       — Вы в порядке? — взволнованная пара подбегает к Джису и помогает ему встать.       — Да, спасибо, — шепчет Хон, глядя на то, как одними лишь губами Го вторит свой вопрос: «Где Вону?».       И бармен отвечает, тоже одними лишь губами, однако, это лучше не озвучивать, да и эти нелестные слова посвящены одному лишь Ханёлю, который, судя по недовольству, явно понял их посыл.       Хон быстрыми движениями вбивает на мониторе заказ, и дабы усмирить свое волнение за друга, заходит в их диалог на телефоне. Вону, кажется, в полном порядке, — он прислал несколько красивых фотографий моря, о котором много раз упоминал в разговоре.       Альфа находится в Корее уже четыре года с момента его переезда из США, где он родился и прожил всю свою жизнь, но так ни разу и не уезжал никуда за пределы Сеула, хотя, казалось бы, страна настолько маленькая, что объехать ее за пару-тройку дней не составит особого труда. И все же столица настолько крепко вцепилась в его сердце, что никуда и уезжать не хотелось.       «Ты обязан съездить в Пусан!» — пишет ему Вону следом за фотографиями, и Хон тихо смеется с этого. Может быть, все-таки стоит посетить этот город?       Когда Джису уже несет гостям их заказ, Ханёля за столом не видно, и уже, вроде бы, становится спокойнее на душе, как вдруг его фигура появляется за окном. Альфа стоит под навесом, медленно тянет в себя табачный дым из сигареты и с кем-то ругается по телефону, судя по активной жестикуляции.       Подслушивать и следить за кем-то нехорошо, да и времени на это не особо много, поэтому альфа все же относит заказ посетителям и возвращается на бар, чтобы провести ревизию.       Ханёль долго себя ждать не заставляет. Он возвращается внутрь уже спустя десять минут, и на этот раз занимает удобное место на высоком стуле за стойкой, прямо напротив Джису. Последний невольно закатывает глаза, но все-таки натягивает улыбку и по-наигранному дружелюбно обращается к Го.       — Если Вы не собираетесь делать заказ, то я вынужден попросить Вас покинуть заведение, — бармен буквально пропевает.       — Бокал и бутылку самого дорогого вина, — обращаясь в самой неформальной форме, Ханёль несколько раз щелкает пальцами.       Джису снова усмехается над ним. Какого-нибудь коренного корейца его слова и действия может быть и обидели бы, но никак не человека из Лос-Анджелеса, который и сам еще не до конца разобрался в местом менталитете.       Альфа осматривает холодильник и полки перед собой, чтобы найти то самое вино, и берет бутылку, что находится прямо на уровне его глаз. Он ставит перед гостем бокал и, ловким движением, вскрыв стеклянный сосуд, наливает чуть меньше половины.       Ханёль тихо хмыкает, разглядывая полупрозрачную жидкость в бокале, и на секунду примыкает губами к краю емкости, но глоток не делает. Следит взглядом за барменом, который рыщет в шкафах, перебирая все сорта алкоголя, и, поставив бокал на самый край столешницы, ближе к рабочей зоне, невесомо касается кончиком пальца тонкой ножки.       Бокал со звоном разбивается о кафельный пол, а яркое вино расплескивается по всей стойке, пачкая документы, блокноты, полы и, главное, самого Джису. Его белоснежная рубашка и такой же кипенно-белый фартук покрываются красными пятнами.       Альфа поднимает взгляд на Ханёля, напрягая от злости мышцы челюсти, и уже едва ли пытается себя сдерживать.       — Как же так? — Го цокает языком, качая головой из стороны в сторону, и тут же начинает смеяться.       — Ты совсем что ли ненормальный? — Джису задает этот вопрос просто так, потому что ответ на него давно знает.       — Общаешься со мной так, будто это я здесь обслуживающий персонал, а не ты, — ухмыляется по-противному Ханёль, поднимаясь с места. — Стоит ли мне задать соответствующие ситуации вопросы твоему директору? Или все же ответишь мне на мой вопрос?       — Оставь Вону в покое, — Хон говорит это тихо, чтобы не услышали те альфа с омегой, которые все еще пытаются насладиться завтраком.       — Вы два мелких придурка, раз не понимаете, что я хочу показать Вону, что такое жизнь без забот.       Джису хочется громко рассмеяться, потому что врать этот человек абсолютно не умеет — от слова «совсем». Каждое его слово будто сопровождается ярко горящей вывеской на лбу: «Ложь! Ложь! Ложь!».       — До встречи, — с мерзкой улыбкой шепчет Ханель, бросая Джису несколько крупных купюр. — Сдачу оставь на чай.       Оставлять чаевые в Корее — дурной тон, и Хон об этом хорошо осведомлен, как и о том, что человек, оставивший их ему, — обиженный жизнью идиот.       Бывший Вону уходит, и Джису надеется, что навсегда, но уже ближе к вечеру, когда зал снова пустует вот уже несколько часов, тонированная машина вновь оказывается припаркованной у самого входа.       Бармен тяжело вздыхает и накидывает на плечи свое теплое длинное пальто. Буквально десять минут назад ему написал хозяин и сказал, что сегодня можно закрыться пораньше, поскольку вряд ли к ним зайдет кто-то еще. Такое уведомление сильно порадовало альфу, поэтому он запустил пересчет кассы, который Джису смог бы подсчитать даже в уме, учитывая, что за целый день у него получилось обслужить максимум четыре стола, включая Ханёля, а после провел скорую поверхностную уборку, — у него было слишком много свободного времени, которое он зря не терял, поэтому зал и без того был идеально чист.       — Джошуа Джису Хон, — раздается за спиной бармена, когда он уже закрывал решетчатую дверь на замок. — Найти на тебя информацию проще простого.       — Кто бы сомневался, — Джису правда очень смешно с поведения, казалось бы, взрослого человека. — Вся информация обо мне есть в каждой социальной сети. Необязательно было пропадать на весь день, я бы и сам дал тебе свои аккаунты, стоило только попросить.       Кажется, Ханёль сильно негодует от того, что альфа напротив него с таким крепким безразличием реагирует на все его действия. Однако, в кармане у него припрятано еще несколько козырей.       — Интересно, как отреагирует Вону на то, что его друг-альфа, — Го делает короткую паузу, которой ему хватает, чтобы подойти к Джису поближе, — совсем не по омегам.       — О, даже так, — Хон слегка склоняет голову, закусывая губу.       Он не то чтобы скрывал свою ориентацию от Вону, скорее, просто недоговаривал. Ему неизвестно, как на подобное отреагирует омега, поэтому принял решение какое-то время держать язык за зубами.       — А как он отреагирует на то, что причиной твоего переезда в Корею было то, что ты буквально изнасиловал лучшего друга? — кажется, Го отлично подготовился к разговору, и теперь Джису от этого немного не по себе. — Это тоже можно найти в любой твоей социальной сети?       — Я никого не насиловал, — Джису не нравится, что его голос срывается.       — В любом случае, в Америку тебе путь закрыт именно по этой статье, — Ханёль широко улыбается, ликуя от победы. — Может быть, мне стоит рассказать Вону это прямо сейчас?       — Повторяю, — Джису звучит громче, — я никого не насиловал.       — Джошуа, — альфа напротив произносит это имя, смакуя его на губах. — Красивое имя. Стоит ли и твоему папе узнать, по какой причине вы так быстро собрали вещи и вдруг решили переехать на его родину?       У бармена уже глаз почти что дергается, его терпение на исходе и в любую секунду может окончательно лопнуть. И оно лопается, как раз на том моменте, когда этот омерзительно улыбающийся человек вдруг решил заговорить про его родителя.       Папа Джису, конечно, ни о чем не знает и даже не догадывается — все было хорошо скрыто от него. У господина Хона слабое сердце и вот уже почти десять лет сильно пошатанное нервное состояние на фоне кончины супруга.       Это было последней каплей самообладания, которое имел Хон. Не выдержав всего шквала манипуляций и давления на все его болевые точки, Джису в секунду сорвался с места и сделал то, что желал сделать еще тогда, когда понял, какое этот человек имеет отношение к Чон Вону.       Альфа, приложив для этого все силы, ударил оппонента по челюсти, но даже не успел придти в себя от охватившего все его тело гнева, как получил удар в ответ. Конечно, Ханёль тоже альфа, но в отличие от бармена — крупный, сильный и стойкий. Уложить его одним ударом не получится, даже если хорошо постараться.       Джису тихо шипит от боли пришедшейся сначала по скуле, а после в районе солнечного сплетения, отчего приходится сложиться вдвое.       — А мог бы просто сказать, где Вону, — разгневанно и громко говорит Ханёль, прикладывая достаточные усилия, чтобы ударом ноги повалить Хона на мокрый асфальт.       — Да пошел ты, — достаточно громко шепчет Джису и уже заранее морщится, ожидая очередного удара, но так его и не получает.       Он медленно поднимает взгляд и видит, как кто-то хватает Ханёля за руку и с силой отталкивает альфу к его же машине, в бампер которой тот нехило прилетает.       — Я сейчас вызову полицию, — говорит этот некто и уже тянется за телефоном, но Хон вовремя успевает его остановить.       — Не нужно! — настоятельно его просит Джису и, держась за место под ребрами, пытается аккуратно подняться.       — Но он, — человек в укороченном черном пальто тычет пальцем в Ханёля, пытаясь напомнить о том, что его только что жестоко пытались избить, но бармен умоляюще вторит свою просьбу — ему ни в коем случае нельзя в полицию, к тому же, драку начал именно он.       — Все в порядке, — вторит несколько раз Джису, с трудом разгибаясь, а после снова смотрит на безэмоционального Ханёля. — Вали отсюда.       Бывший Вону издевательски фыркает и молча садится в машину, на которой тут же уезжает куда-то дальше по улице. Провожают его две пары глаз, наполненные отвращением.       — Давайте я помогу Вам добраться до больницы? — незнакомец уже спустя секунду пришел в себя и аккуратно пальцами приподнял чужую голову за подбородок, чтобы оценить степень ушибов.       — Не стоит, — Джису мягко улыбается, заглядывая невольно в глаза напротив, а на языке чувствует металлический привкус крови.       Уголок губы вдруг сильно защипало — только сейчас Хон заметил, что Го разбил ему губу, при чем совсем не слабо. Бармен хочет коснуться ранки пальцами, но крепкая рука второго альфы вовремя останавливает его.       — Грязная же, — цокает тот и лезет в сумку, что висит у него через плечо, чтобы выудить оттуда маленькую упаковку влажных салфеток. — Меня зовут Ли Сокмин. Запомните мое имя, вдруг понадобится свидетель.       — Хон Джису, — усмехаясь, представляется Джису и тут же шипит от боли, когда указательный палец Сокмина, обернутый в салфетку, касается кровоточащего места.       Ли аккуратно проходится салфеткой по ране, собирая с нее кровь, и громко вздыхает, потому что та не прекращает течь.       Вдруг по головам альф начали бить крупные капли дождя, который так не вовремя решил снова одарить эту часть Сеула своей свежестью. Джису, все еще чувствуя ноющую боль под ребрами, быстрыми шагами направился под навес и легонько за рукав пальто потянул за собой нового знакомого.       — Простите, кажется, из-за меня Вы не успели вернуться домой до того, как снова пошел дождь, — бармен в уважительном жесте поклонился Ли и потянулся в карман за телефоном. — Я вызову для Вас такси.       — Все нормально, — Сокмин широко улыбнулся, и Джису в очередной раз ощутил боль в ребрах. Или где-то за ними.       — Это, — альфа тут же опустил взгляд обратно на телефон и выбрал лучший тариф из тех, что имеются в такую погоду, — моя благодарность за помощь.       Ли тихо смеется и все же кивает, соглашаясь, — на такси все-таки добираться до дома куда проще и удобнее, чем на общественном транспорте. Альфа принимает телефон из рук второго и быстро вводит в окошке «куда?» свой адрес.       До приезда машины еще около десяти минут, и за все это время Сокмин успел использовать каждую салфетку в упаковке, чтобы остановить кровь и вытереть с лица бармена налипшую на него грязь.       Джису молча принимал заботу, если все те действия можно таковыми назвать, и думал лишь о том, на что еще способен Го Ханёль. Стоит ли альфе поднимать панику и всеми силами предотвращать встречи Вону с его мудаком-бывшим?       — Джису-щи, — Ли окликает его явно уже не первый раз, поэтому осторожно треплет за плечо. — Джису-щи!       — Что? — придя в себя и вынырнув окончательно из своих мыслей, Хон смотрит по сторонам и замечает перед ними автомобиль с номерами из приложения такси. — Простите, я задумался.       — Все в порядке, — Сокмин снова улыбается, заставляя Джису вновь поежиться, и отходит в сторону машины. — Доберетесь до дома?       — Конечно, доберусь, — бармен несколько раз положительно кивает и машет тому на прощанье. — Позвольте в следующий раз отблагодарить Вас более щедрым способом.       — Только если в следующий раз мне не придется снова разнимать драку, — альфа быстро залезает в машину, чтобы еще сильнее не промокнуть. — Хорошей дороги.       — И Вам, Сокмин-щи.       Авто быстро скрывается, и Джису в недоумении стоит под навесом еще немного, пытаясь окончательно придти в себя после случившегося. Тяжело это все. Вону лучше не знать об этой ссоре, иначе, зная омегу, он начнет винить только себя во всем произошедшем.       И как только такой замечательный человек смог попасть в оковы ужасного и мерзкого тирана?