Pt.18

      Суп уже готов, но все еще стоит не тронутым, потому что Вону о нем уже забыл, а мысли Мингю заняты лишь этим омегой, которого он не в силах выпустить из своих крепких объятий.       Пара переместилась с кухни на диван еще час назад. Альфа нежно перебирает чужие смоляные локоны и вдыхает уже ставший родным аромат Вону. Сам Чон просто тает в сильных руках Мингю и ластится к нему, словно самый настоящий кот, давно не чувствовавший ласки.       Омега неосознанно тянулся к этим прикосновениям, старался примкнуть к горячей груди Кима еще плотнее, и в какой-то момент Вону вдруг понял, что все еще не успел сказать Мингю о своих собственных чувствах.       — Мингю-я, — тихо зовет альфу Вону.       — М-м? — мычит в ответ младший, заглядывая в медовые глаза напротив.       — Ты мне тоже нравишься, — немного смущенно признается омега, чем вызывает у Мингю тихий, но счастливый смех.       — Хен, — Ким немного нависает над старшим, поправляя его спавшую на лоб челку, и медленно переводит взгляд на манящие губы, — я так счастлив.       Вону дарит альфе такую же широкую улыбку в ответ, — он тоже счастлив. Конечно, снова довериться кому-то слишком тяжело, и больно осознавать, что в какой-то момент омега может вновь оказаться обманутым и брошенным, но что-то внутри так сильно тянет к этому альфе, что даже не предоставляется возможность противиться этому.       Ким наклоняется к Вону чуть ближе, мечтая снова ощутить мягкость его губ, как вдруг из общего коридора раздается сильный грохот и стук в дверь. Только вот, не в квартиру Мингю, а в соседнюю.       — Сиди здесь, — альфа говорит это немного строго, уверенно поднимаясь и шагая в сторону входной двери.       Выходя из квартиры, он ожидал увидеть кого угодно, даже Ханёля, который мог каким-то образом покинуть участок полиции, но тарабанящим в соседнюю квартиру оказался Джису.       Хон выглядел уставшим и взлохмаченным, словно бежал к Вону, только-только проснувшись. Бармен, услышав шум за спиной, тут же развернулся и немного облегченно вздохнул. Если Мингю дома, значит, и Вону где-то здесь.       — Мингю-щи, вы знаете где Вону? — обеспокоенно спрашивает Джису, бегая глазами по всему коридору. — Скажите, что он в порядке.       — Я в порядке, хен, — доносится из квартиры Кима, и Хон на глазах расслабляется, немного сгорбившись и опершись руками о собственные колени.       — Слава богам.       Мингю приглашает гостя к себе и тут же предлагает поесть тот самый самгетан, который готовил для омеги, но старший альфа спешно отказывается и быстрым шагом направляется в сторону гостиной, проверить состояние Вону.       — Мне позвонил Сокмин и сказал, что на тебя напал твой бывший, — Хон говорит так быстро, что Чон только спустя некоторое время понимает смысл его слов. — Мерзопакостный ублюдок. Еще и ударил тебя.       — Хен, ты ведь с ним подрался в тот раз, когда я ездил в Пусан? — спрашивает напрямую Вону, и Джису виновато опускает глаза, давая понять, что все именно так и было. — Почему не рассказал мне сразу? Зачем придумывал отговорки?       — А что бы ты сделал? — задает встречный вопрос альфа и тем самым ставит омегу в тупик.       Все верно, Вону ничего бы не смог сделать. Он и за себя постоять не может, так что же говорить о других? Чон садится обратно на диван и тяжело вздыхает, чувствуя себя полным дураком и виноватым во всех произошедших бедах.       Изначально все пошло по одному месту из-за него, еще тогда, в тот день, когда он согласился на предложение Ханёля выпить вместе и сел за его столик.       — Вону, я знаю, что ты сейчас винишь себя, но это не так, — пытается успокоить омегу Джису, садясь перед ним на корточки. — В той драке виноват только я.       Мингю же занимает место рядом, слегка приобнимая, чем вызывает вопросы, но пока что только немые. Сейчас совсем не время для обсуждения личных отношений, поэтому бармен дождется, пока его тонсен расскажет об этом сам.       — Я первым ударил Ханёля, потому что, — Джису запинается и снова задумывается, стоит ли говорить об этом прямо сейчас, но все же решает выложить все как на духу, — потому что он угрожал тем, что расскажет тебе кое-что из моей жизни, о чем, я бы не хотел, чтобы ты знал.       — Хочешь рассказать? — спрашивает Вону и невольно жмется к своему альфе чуть крепче. — Если не готов, то не стоит.       Хон снова тяжело вздыхает и кусает губы, не решаясь просто начать, хотя уже готов. Ким наблюдает за эмоциями на лице другого альфы и с улыбкой просит прощения, вдруг вспоминая о том, что хотел сделать важный звонок. А он действительно важный, поэтому альфа скрывается за дверью в другую комнату.       К тому же, кажется, друзьям стоит сейчас побыть наедине и поделиться друг с другом личными секретами, которые будут важны лишь для них двоих.       — Помнишь, совсем недавно мы с тобой разговаривали об отношениях, в которых состояли бы альфа и альфа? — Джису не знает, как он выглядит в данный момент, но уверен, что вид у него до жути жалкий. Вону кивает. — Ты все еще думаешь, что это нормально?       — Конечно, — без промедлений отвечает Чон, и, кажется, понимает, к чему клонит его хен. — Тебе нравятся альфы?       Тон Вону звучит немного неприятно, но он не имеет ничего против подобных отношений, как и говорил об этом ранее. Просто он немного удивлен, и за все то время, что они общаются, ни разу об этом даже не подозревал.       По виду Джису сразу понятно, что именно это он и хотел сказать, но Вону этот секрет не кажется настоящей причиной, по которой Хон вдруг мог затеять драку.       — Вы ведь подрались не из-за этого? — пытаясь вывести альфу на большую откровенность, задает вопрос Чон.       — Нет, — качает головой Джису и шумно выпускает воздух из легких, пытаясь придать себе сил и уверенности. — На самом деле, я боюсь говорить, потому что ты можешь не поверить и послать меня.       От такого заявления Вону почему-то становится страшно, — что же такого мог сделать Джису, раз говорит подобные вещи?       — Три года назад, когда я еще жил в Америке, я влюбился в своего очень близкого друга, — все же начинает Хон и опускает голову так, чтобы не смотреть в чужие глаза и не видеть, как в них разбиваются доверие и дружба, которыми он действительно дорожит. — И в какой-то момент я решил, что хочу признаться ему в этом. Я не надеялся на что-то и не строил фантазии насчет него, потому что понимал, что таких, как я, мир не принимает. Но он принял… Вону, он принял меня, — голос альфы сильно дрожит, но даже сквозь дрожь было слышно улыбку, хоть и болезненную. — Ту ночь мы провели вместе, а уже утром я сидел в полиции и выслушивал обвинение в изнасиловании.       Вону застыл от шока. Желание поскорее завершить этот день росло, но каждая минута длилась целую вечность. Слишком много событий и откровенностей сегодня обрушились на голову омеги.       Чон слышал громкий стук своего сердцебиения в ушах. Он даже не догадывался о том, какие переживания таил в себе Джису, не мог представить, что в жизни этого человека происходили такие трудности, но каждый день вешал на его плечи свои, заставляя беспокоить еще и о себе.       Альфа издал первый всхлип, и, наверное, это был первый раз, когда вместо широкой и красивой улыбки, Вону увидел на этом лице гримасу грусти и отчаяния.       — Я никого никогда не насиловал, Вону, — оправдывается Хон, захлебываясь в слезах. — Прошу, поверь мне хотя бы ты.       Джису казалось, что вся та боль, мучащая его последние годы, начала рваться наружу именно сейчас.       — Я верю, — Вону скатывается с дивана на пол и обнимает старшего так крепко, как только может.       Вону гладит его по голове, прижав ту к своей груди, минуту, две, пять, пока альфа хотя бы немного не придет в себя и перестанет так горестно плакать. Он из раза в раз спрашивает омегу, правда ли тот ему верит, на что Вону продолжает говорить, что не может быть иначе.       — Я все еще нахожусь под следствием в Штатах, а здесь я, считай, нелегал, — Джису вытирает рукавом худи слезы со своих щек, запинаясь чуть ли не в каждом слове, — Если Ханёль поднимет вопрос нашей с ним стычки, Корея тут же депортирует меня…       — Прошу прощения, — со стороны раздает тихий голос Мингю, и он выглядит немного виновато, — я правда не хотел подслушивать, но так вышло. Джису-щи, надеюсь, что вы простите мне мою наглость, но я только что разговаривал со своими юристами, которые могут сделать так, что Го Ханёль не осмелится сказать на суде ни единого слова.       — Юристы? — Вону переводит взгляд на Кима.       — Да, одни лучших адвокатов в Сеуле, а по совместительству — мои друзья, — Мингю жмет плечами и возвращается на то место, которое занимал до того, как покинул гостиную. — Джису-щи, вам не о чем переживать. Вы лучший друг Вону, поэтому я приложу все усилия, чтобы вас не депортировали.       Хон снова кривит губы в желании расплакаться, а Вону смотрит на своего мужчину с огромной благодарностью в глазах и чувствами, которые поглощают его с головой. Неужели его начавшиеся совсем недавно отношения с Мингю — не сон?       Джису уходит домой примерно через час. Вону и Мингю не рассказывают об их новом статусе отношений, но их взаимодействие напрямую говорят о том, что происходит между ними. Альфе даже не приходится спрашивать, — все и без этого прозрачно.       То, как тепло и нежно смотрит Мингю на Вону, и его заботливые действия, заставляли Хона испытать самую настоящую и искреннюю радость за друга. Он благодарен Мингю за то, что тот смог выудить омегу из той бесконечной череды проблем, с которой пришлось столкнуться Вону.       Когда пара вновь осталась наедине, они вновь расположились на широком диване в гостиной, прижавшись друг к другу. Все было так, словно они вместе уже очень давно, словно знают друг друга с самого рождения.       — Мингю-я, ты правда поможешь хену? — тихо спрашивает Вону, рисуя пальцами незамысловатые узоры на чужой хлопковой футболке.       — Конечно, — отвечает альфа, оставляя легких чмок на виске омеги. — Как я и говорил, я приму все твое, а Джису-щи твой лучший друг. Как я могу оставить его в беде?       — Я точно не сплю? — смеется Чон, намеренно щипая себя за руку. — Если это так, то я не хочу просыпаться.       Мингю тоже смеется, ведь и он не верит в происходящее до конца. И его способ проверить действительность реальности немного отличается от способа Вону. К тому же, он намного приятнее.       Альфа приподнимается на одном локте и укладывает ладонь второй руки на тонкой шее омеги, придвигая его ближе к себе. В прошлый раз насладиться сладостным вкусом губ ему помешали, но сейчас он ни за что не упустит эту возможность.       Мингю касается носом чужого, нежно трется кончиком о бархат кожи, и прижимается к губам напротив, втягивая старшего в чувственный поцелуй, аккуратно сминая их. Он бы с удовольствием назвал этот день лучшим в своей жизни, но уже давно стал замечать, что каждый день с Вону становится все прекраснее и прекраснее предыдущего.       — Кажется, это и правда не сон.