Pt.19

      По настоянию альфы домой Вону прошлым вечером так и не возвращается, да и не то чтобы он сильно горел желанием. Объятия Мингю казались ему в тот момент самым настоящим домом — теплым, уютным и родным, в который в последующем ему очень хотелось бы возвращаться. Точно так же думал и сам альфа.       Проснуться и увидеть, как в твоих руках сладким, спокойным сном спит хрупкий омега, — звучит, как самая приятная сказка или фантазия. Мингю прижался губами к чужому лбу и с таким облегчением вздохнул, словно все проблемы разрешились в тот самый момент, когда он осмелился и признался Вону в своих чувствах.       От действий Кима Чон замурчал, и Мингю начал неосознанно сравнивать омегу с маленьким черным котом, который наконец-то смог обрести покой и доверие к людям.       — Доброе утро, — немного хрипло и сонно шепчет Вону, потягиваясь, и внезапно смущается от того, насколько близко он лежит к младшему.       — Доброе, — альфа отвечает с улыбкой и, будто желая вогнать омегу в еще большую краску, мимолетно целует его в уголок губ.       Вону стыдно, но он себя рядом с Мингю снова чувствует девственным подростком, — все эти ощущения словно так и кричат, что вот она та самая настоящая «первая» любовь, о которой он когда-то так мечтал.       Вону очень любит книги, а в особенности книги о любви, но, к сожалению, к его двадцати шести годам жизнь сложилась так, что о ней он знал только со слов авторов его любимых рассказов. Когда в его жизни появился Ханёль, омега осознал, что все то было не больше, чем просто красивыми, выдуманными словами, — реальность не может быть такой сладкой.       — О чем думаешь? — вдруг спрашивает Мингю, выуживая старшего из воспоминаний.       — О том, — Вону кусает губы, — что не хочу сегодня на работу.       — Мы можем это организовать и весь день наслаждаться друг другом, — Ким заботливо перебирает спутанные после сна пряди омеги у самого лица и мягко проводит по нежной щеке пальцами. — Хочешь?       «Хочу» — кричит мысленно Вону, но понимает, что это маловероятно.       — Разве ты не должен сегодня хорошенько поработать за вчерашний отгул? — Чон спрашивает это в надежде, что они действительно смогут посвятить этот день их «знакомству».       — А разве я плохо работал все остальные дни? — Ким немного обиженно смеется. — Пока все работали до семи, я кропотливо трудился до десяти и ни разу не сказал о том, что устал. Имею право наконец-то отдохнуть, как думаешь?       — Думаю, — Вону мычит задумчиво и поджимает пухлые губы, — ты должен хорошенько отдохнуть.       Обычно, если омеге требовался выходной, он предупреждал босса об этом заранее, поэтому очень переживал, что своим таким неожиданным решением поставит директора в тупик и в невыгодное положение, но тот и не пытался спорить. Мужчина даже предложил два выходных подряд вместо одного, и его голос звучал так жалобно, что у Вону даже мурашки по спине пробежали.       Скорее всего, Джуну еще вчера рассказал боссу обо всем произошедшем, поэтому тот был в курсе всех событий. И этот момент, говорящий о том, что директор все-таки о нем заботится не только, как о работнике, но и как о человеке, дал Вону почувствовать, как раны на сердце медленно, но верно начали затягиваться.       Мингю же в этот момент разговаривал по телефону в соседней комнате, — отпустят ли его? Вону на самом деле стыдно за то, что он вот так отвлекает альфу от работы, но ему так хочется провести с ним время, что голос совести с каждым мигом звучит все тише в его голове.       — Ну что, чем хочешь заняться в этот прекрасный, посвященный только нам двоим, день? — Ким улыбается широко и очень довольно, словно Чеширский кот.       — Для начала я хочу просто полежать.       Вону в позе звезды распластался на широком диване, смутившись от того, каким взглядом на него смотрит Мингю. Футболка, заботливо переданная ему альфой вчерашней ночью, немного задралась и открывала округлившийся живот, — на восемнадцатой недели малыш уже был размером с гранат.       Он спешит натянуть одежду обратно, на что Мингю лишь тихо усмехается и укладывается рядом. Его ладонь изящно ложится на живот и смотрится на нем так правильно, будто изначально все должно было быть именно так.       — Ты ведь не против? — Мингю спрашивает тихо, невесомо поглаживая через ткань, на что Вону качает головой. — На самом деле, давно хотел это сделать.       — Тебе правда не противно от этого? — омега все еще не до конца верит, что этот мужчина выбрал именно его, причем беременного от другого.       — Почему мне должно быть противно?       И если Вону не понимает того, почему из тысяч омег выбрали именно его, то Мингю никак не может понять, почему он должен был выбрать кого-то другого. Неужели этот сукин сын, Го Ханёль, вогнал омегу в такую яму, в которой тот совсем перестал себя любить и уважать?       — Вону, — Ким вздыхает, с улыбкой рассматривая дрожащие ресницы старшего, — может быть, ты этого не осознаешь, но из всех омег вокруг ты светишься ярче всех. Ты такой чистый душой, добрый и прекрасный человек, так почему ты считаешь, что мне должно быть противно от тебя или от твоего ребенка? Это ты и это твой ребенок, Вону.       Вону на это нечего ответить. Он лишь смущенно смотрит на младшего из-под длинных ресниц и невольно улыбается, потому что такие слова слышать слишком приятно.       От чего-то рядом с Мингю даже полная тишина звучит прекрасно. Они просто смотрят друг на друга и будто чувствуют слова по одному лишь взгляду или случайному вздоху.       Чон невольно кусает губы, рассматривая лицо напротив, и даже не сразу замечает, как быстро оно оказывается рядом. Младший наклоняется еще немного и уже хочет втянуть Вону в поцелуй, как вдруг тот громко вздыхает и охает, кладя свою ладонь поверх чужой.       — Что случилось? — Мингю испуганно смотрит на омегу ровно до того момента, пока тот не начинает улыбаться, словно самый настоящий дурачок.       — Пошевелился! — Вону смотрит на свой живот и мысленно мечтает ощутить это снова.       — Правда? — альфа от удивления открывает рот и своей же ладонью несколько раз очерчивает округлость. — Почему я не почувствовал этого?       Мингю выглядит немного расстроенным, и почему-то это Вону шокирует еще больше. Он тоже хотел это почувствовать?       — Потому что это больше похоже не на пинок, а на то, словно в моем животе завелись рыбки, — омега принимает сидячее положение, и отчего-то его душу так и разрывает от желания крепко обнять Кима.       И альфа делает это сам, будто знает, что в данный момент Вону в этом очень сильно нуждается. Младший прижимает омегу к своей груди и утыкается носом в ароматную макушку, где собралось самое большее количество феромонов.       Проходит около минуты прежде, чем Чон все же слегка приподнимает голову и сам втягивает Мингю в терпкий и тягучий поцелуй. Сладость омежьих губ заставляет альфу окунуться в мир безмятежности и покоя, где только он и Вону — больше никого.       Они отпускают друг друга только спустя несколько минут, когда Вону вдруг ощущает нестерпимое чувство голода.       — Мы можем сварить немного рамёна? — просит омега, строя младшему глазки, и Мингю сходу понимает, что «мы» — это он.       — Можем, — смеется альфа, напоследок оставляя на все еще влажных губах старшего еще один почти невесомый поцелуй. — Хочешь, чтобы «мы» добавили яйцо?       Вону пару раз кивает головой и лишь удобнее устраивается на большом диване, кутаясь в одеяло, под которым они спали этой ночью. Оказалось, что кровать в спальне вовсе не предназначена для двоих, поэтому они приняли решение провести ночь в гостиной. Диван не такой мягкий, каким казался изначально, и теперь немного болит поясница, но это ничто по сравнению с чувством счастья, поселившемся внутри у обоих мужчин.       Мингю — бог кулинарии. Вот, что понял Вону за последнее время, потому что даже самую обычную лапшу быстрого приготовления он может превратить в ресторанное блюдо. И Вону готов поклясться, что это так же вкусно, каким кажется на вид.       — Спасибо, — говорит омега, принимаясь за еду, и каждый раз продолжает мычать от идеального вкуса и консистенции самой лапши.       А Мингю, радуясь такой реакции, обещает самому себе, что будет готовить для омеги хоть тысячу раз на дню, лишь бы тот продолжал так улыбаться.       В голове почему-то промелькнула картина из дома его дедушки, когда Вону, словно ребенок, расплакался из-за самого обычного супа. И если уж говорить о дедушке, то, наверное, узнай он сейчас, что Мингю и Вону теперь вместе, с ума бы сошел от радости.       «Вону такой замечательный мальчик. Как же жаль, что его жизнь сложилась вот так» — продолжал твердить старший Ким каждый раз, когда оставался наедине с внуком. — «Мингю, помогай ему, пожалуйста, он в этом нуждается, хоть и не просит».       А Мингю не нужно просить. Еще тогда он уже потихоньку начинал осознавать свои чувства, и те дни, проведенные за городом, будто закрепили его мысли. Тогда Вону так много смеялся и улыбался, что у альфы сердце буквально ходуном ходило.       — Не хочешь снова поехать к дедушке? — вдруг предлагает Мингю и заставляет этим сильно удивиться Чона, жующего большой кусок кимчи.       — К дядюшке Киму? — уточняет Вону. — А мы можем? Что если он узнает… о нас?       — А ты хочешь скрыть это ото всех? — Ким тихо смеется, вытирая салфеткой с губ старшего красный соус.       — Нет, просто, — омега смущенно дует губы и отводит в сторону взгляд, — вдруг он будет против?       Мингю уже было хотел начать долгую лекцию о том, что никто не в праве принимать решения за него, как вдруг по квартире раздался стук в дверь. Пара растерянно переглянулась, потому что ждать им было некого.       Альфа попросил старшего продолжать завтракать, а сам, шаркая тапками по теплой плитке, направился к небольшому коридору. Какого же было его удивление, когда с экрана видеодомофона на него смотрел человек, о котором только что шла речь.       — Мингю-я, открывай! — голос дядюшки Кима заставил Вону поперхнуться и закашляться, в то время, как его глаза уже бегали по комнате и искали место, где он мог бы спрятаться.       — Вот сейчас и узнаем, — с улыбкой альфа смотрит на своего омегу и открывает дверь.       На пороге и правда стоял дядюшка Ким, весь немного заснеженный, с сумками в руках и счастливой улыбкой на губах.       — Спал что ли? — смеется старший, стряхивая с пальто снег, и, не давая внуку даже возможности ответить, тут же продолжает говорить: — Я приехал проверить арендаторов, а заодно привез Вону немного самгетана, но его не было дома, поэтому решил зайти к тебе.       — Как ты понял, что я не на работе? — Мингю вскидывает брови, забирая из рук омеги тяжелые сумки.       — Машину увидел, — старик быстро снимает с себя обувь и уже проходит внутрь. — Надеюсь, что ты хотя бы довез до работы… — Ким резко останавливается посреди комнаты и удивленно смотрит на Чона, смущенно перебиравшего палочками капусту в небольшой пиале, — Вону?       Омега подскакивает и поклоном приветствует дядюшку, попутно придумывая хотя бы одно оправдание и историю, по которой он оказался в этой квартире, так еще и в одежде альфы, но в голову ничего не шло.       Мингю же бродит по квартире так, словно ничего сумасшедшего не произошло, и лишь с хитрой улыбкой поглядывает на своего деда, который, к слову, кажется, немного обомлел. От счастья. Но своей реакцией решил не пугать и не смущать без того сконфузившегося Чона.       — Вону, что ж ты такую гадость на завтрак ешь? — с улыбкой спрашивает дядюшка и спешит скорее распаковать одну из термосумок, в которой припрятал для него суп. — Давай-ка поешь легкого супчика, а потом я приготовлю тебе все, что захочешь, хорошо?       — Но я наелся, — тихо отвечает Вону, разглядывая пустую тарелку от рамёна перед собой.       — Тогда десерт! — Ким достает уже из другой сумки второй бокс, в котором сложены небольшие глазированные белым шоколадом эклеры. — Они с банановой начинкой. Ты же любишь бананы?       — Люблю, — Чон коротко кивает и даже не успевает заметить, как перед ним вдруг оказывается аккуратно разложенный на тарелке десерт.       Кажется, с удовольствием наблюдать за тем, как Вону уплетает за обе щеки что-то, приготовленное Кимами — это семейное. Потому что дядюшка сейчас выглядит точь-в-точь, как Мингю десятью минутами ранее.       — Расскажете мне? — спустя совсем небольшой промежуток времени все же не выдерживает тишины старший Ким и пристально смотрит то на Мингю, то на Вону.       — Дедушка, Вону немного переживает, что ты не одобришь мой выбор, поэтому боится рассказать, — альфа говорит это немного шутливо и с маленькой издевкой, потому что прекрасно знает, что его дедушка на седьмом небе от счастья.       — Переживать нужно тебе, потому что твой выбор я понимаю, а вот выбор Вону не очень.       Конечно, дядюшка шутит, и все это понимают, но Чон до сих пор не услышал точного ответа, поэтому легкий тремор все еще не покидает его рук.       — Вы правда не против? — тихо пытается уточнить Вону, кусая губы.       — Знаешь, Вону, — дядюшка лучезарно улыбается, — я, может быть, и не Купидон со стрелами, но, когда увидел тебя впервые, сразу же пожелал, чтобы у Мингю был именно такой омега, как ты.       — И вас тоже совсем не смущает мое положение? — омега невольно опускает взгляд на живот.       — Мой муж тоже не был родным отцом для моего сына, все прекрасно об этом знали, но никто за всю жизнь ни разу не смог сказать даже одного плохого слова, — старший говорит об этом со счастливой грустью, и, кажется, готов расплакаться от собственных слов. — Он был замечательным человеком, мужем, отцом и дедом, и уверен, что стал бы самым лучшим прадедом для твоего ребенка, Вону. Не стесняйся своего положения и не думай, что это может беспокоить нас. Если Мингю полностью принимает тебя без остатка, то почему это вообще должно волновать меня?       Этот откровенный разговор позволил Вону наконец-то с облегчением выдохнуть и полной мере ощутить, как эта семья к нему относится. Мингю расположился на соседнем от омеги стуле и, приобняв его за плечи, вновь уложил ладонь на животе.       — Ай, — Чон немного вздрогнул, хватаясь за бок, в котором в этот раз почувствовал что-то, и широко улыбнулся.       — Снова пошевелился? — альфа хихикает и наклоняется вниз, обращаясь к человеку в утробе: — Кажется, мы забыли спросить мнение самого главного. Малыш, я тебе нравлюсь?       Вону замирает, пытаясь прислушаться к своим ощущениям и к ребенку, что тут же отозвался на вопрос Мингю слабым шевелением.       — Кажется, очень даже нравишься, — глядя на улыбку Вону, смеется дядюшка Ким и вздыхает, с восторгом наблюдая за парой.