Вернутся к фанфику
ch 11. hope
19 августа 2024, 22:50— Меня же сегодня выписывают, — Юнхо, краснея ушами, принимает маленький букетик из гипсофил и гортензий. Он заныривает носом в самый центр букета, и, хоть Минги знает, что он практически не пахнет, глубоко втягивает носом воздух.
— Да, после обеда, — Минги вынимает из вазочки, стоящей на столике, старый пожухлый букет из ландышей, и складывает сразу в пластиковый пакет. — А сейчас утро. Это просто… чтобы было красиво.
Он смущённо отворачивается, когда Юнхо смотрит на него блестящими светлыми глазами поверх светло-голубых цветочков. Ему уже явно лучше, прошла уже почти неделя с тех пор, как он очутился в больнице. Вся эта неделя показалась Минги одновременно вечностью и жалким мигом, потому что у него, на самом деле, появилась просто уйма дел, с которыми ему следовало закончить до переезда Юнхо в его квартиру.
— У меня ещё есть кое-какие дела, я заеду ближе к выписке, хорошо? — Минги окидывает Юнхо, всё ещё сжимающего несчастный букетик дрожащими руками, внимательным взглядом, а затем резко выдыхает. — Ты не передумал?
— Ты уже спрашивал вчера. И позавчера. И два дня назад, — Юнхо усмехается и откладывает букет на столик. — И я говорил тебе, что нет, не передумал, только если ты не сделал этого.
— Я просто немного волнуюсь.
— Да, я чувствую. Но я вроде как уверен?
— Ты… — Минги сдерживает улыбку. — Уверен или ты спрашиваешь?
— Уверен, — расправляя одеяло на своих коленях, Юнхо устраивается удобнее и откидывается на подушку. Его розовая кожа мягко освещается всходящим октябрьским солнцем, и в целом он выглядит намного-намного лучше. Чем больше Минги его видит, тем больше думает, что теперь пропал абсолютно и безвозвратно — сейчас, когда Юнхо более расположен к Минги, становится тяжелее себя контролировать. — Я буду ждать тебя, Минки.
Минги кивает. Молча подхватывает руку Юнхо и целует в прохладные костяшки, а затем быстро выходит из палаты, не давая настойчивому соцветию цветущей груши и свежей мелиссы влиться в лёгкие. Он улыбается глупо, пока бредёт по коридорам больницы в сторону выхода и размышляет о каких-то бредовых идеях, что приходят в его влюблённую голову. Он, кажется, так невероятно счастлив, что Юнхо наконец-то поправился и вот-вот переедет к нему, что совершенно порой забывает, что всё происходящее — лишь верхушка айсберга.
Но Минги не даёт себе возможности снова хандрить, поэтому открывает заметки и просматривает список дел, который ему следует закончить до выписки. Остались кое-какие мелочи, но их так много, что Минги грязнет в них, как колёса машины в глине.
Он носится по всему городу, забирая заказанные вещи, ища нужный Чуи корм и договариваясь о некоторых изменениях в своей квартире. Кое-что он уже сделал, но это только начало, потому что, как оказалось, если не пользоваться чьей-нибудь помощью, всё занимает куда больше времени, чем Минги себе представлял.
Навьюченный вещами, как мул, он устало поднимается в квартиру и скидывает все в центр гостиной. Время на электронных часах показывает почти полдень, что означает, что в его распоряжении есть ещё около двух часов, чтобы всё разнести и принять душ.
Чуи снова прячется от него под кроватью и шипит, но Минги уже устал с ней бороться. Эта сварливая кошка приходит только тогда, когда Минги ложится спать или уже почти засыпает, в остальное же время она либо сидит в своём гнезде на новой когтеточке, которую Минги с особой тщательностью выбирал для нее, либо на подоконнике, либо под кроватью. И хотя Минги по-настоящему пытался обустроить ей комфортное жилище, она всё ещё оставалась недовольна. Что, впрочем, неудивительно.
Минги заходит в спальню Юнхо, таща в руках его одеяло, в уголке которого прицеплен квиток из химчистки. Оно — то немногое, что Минги уже забрал из квартиры Юнхо, и на самом деле именно в этой комнате находится своеобразный эпицентр нервозности Минги, потому что он не знает, как Юнхо отреагирует на то, что он сделал.
У Юнхо всегда были проблемы с тем, чтобы принимать заботу от других, и Минги только надеется, что это не покажется ему слишком. И новые блэк-аут шторы на обоих окнах, и большой, от стены до стены и от пола до потолка платяной шкаф для одежды, и этот плюшевый коврик около кровати. Если в прошлый раз переезд Юнхо был спонтанным, то сейчас Минги по-настоящему готовился к тому, что часть его квартиры фактически будет принадлежать другому человеку, и Минги действительно постарался сделать так, чтобы пребывание здесь было комфортным.
Он быстро заправил одеяло в пододеяльник — храни, мир, того человека, кто догадался вшить молнию и сюда, и застелил постель новым покрывалом нежно-зелёного цвета, которое пристально выбирал в магазине постельного белья, уйдя лишь тогда, когда продавцы, кажется, начали на него коситься.
Минги пришлось избавиться от многих лишних собственных вещей, чтобы освободить место для Юнхо, но по итогу это оказалось очень полезным. Что-то он выкинул совсем, что-то отправил на хранение к родителям, что-то раздал друзьям и знакомым, а что-то даже удалось сдать в социальный центр неподалёку от его дома. Клининг, который он заказывал вчера, отмыл все окна и выгнал всех пауков из углов его квартиры, и теперь тут приятно пахло чистотой, что, как оказалось, вызывало у Минги чувство удовлетворения. Возможно, это связано с тем, что запах напоминал ему о Юнхо, что, наверное, не было далёким от правды.
— Сегодня привезу твоего папку, натискаешься, — Минги заглядывает под кровать, видя лишь очертания кошки и два блестящих глаза. — Я привёз паштет, ты хочешь кушать?
Эта кошка, на удивление Минги, стала своеобразной отдушиной. Она не давала грустить и замыкаться надолго в своих мыслях, потому что хоть и пряталась чаще всего в неприметных углах, периодически показывала морду и била лапами по щиколоткам, если Минги долго сидел на одном месте. Она сбивала со стойки фантики и оставленные на ней вещи, она крала карандаши и ручки из стаканчика в гостиной, она истошно орала, когда становилась голодной, но она всё ещё оставалась кошкой Юнхо, которой он почему-то дорожил и о которой Минги был обязан заботиться. Он купил ей несколько новых лежанок по одной на каждую комнату, но это чучело продолжало спать на каких-угодно поверхностях, только не в специально ей отведённых. За неделю Минги привык не закрывать за собой двери, не оставлять вещи в неподобающих местах, а ещё ему пришлось купить новый закрывающийся держатель для туалетной бумаги, потому что Чуи продолжала разматывать её каждый чёртов удобный раз. Минги думал, что она делает это нарочно, и чуть не выкинул её из окна, когда она прикончила последний оставшийся рулон из целой пачки за два неполных дня. Царапины на его предплечьях, оставшиеся после того, как Минги отмывал её от крови Юнхо целых сорок минут, до сих пор саднили в горячей воде.
В общем, животное не давало ему скучать, и теперь, когда дома будет жить Юнхо, Минги даже задумался о том, чтобы тоже приобрести себе питомца. Может, попугая или хомячка, или хотя бы рыбок, потому что они были не такими прихотливыми, как это злобное кошмарище, кусающее иногда Минги за пальцы.
— Ну, ты выходишь или нет? Мне некогда.
Кошка тихо мяучит в ответ, но продолжает сидеть на своём месте, поэтому Минги, встав с пола, отряхивается и нехотя шлёпает на кухню. Ему в любом случае нужно покормить её, потому что по графику, выданному Юнхо, это следовало сделать ещё около часа назад, но Минги задержался.
Он моет керамическую миску, которую он тоже купил, и вываливает туда паштет. Он, одобренный девятью ветеринарами из десяти, пахнет ужасно, но Минги с этими самыми ветеринарами не спорит. Ёсан вообще по началу удивился, когда узнал, что Юнхо кормит свою ненаглядную кошку одним из самых дорогих кормов на рынке да ещё и балует её такими паштетами — каким бы ответственным ни был хозяин, он всё равно зачастую выбирает то, что приемлемо для него по цене, но Юнхо, насмотревшись видео и начитавшись рекомендаций, выбрал для своей питомицы лучшее. Поэтому Ёсан, как ведущий специалист своей клиники, даже выбил ему какую-то скидку на этот самый корм.
Кошка, ожидаемо, прискакивает, как только слышит стук керамики о паркет. Её кособокая походка уже не так веселит Минги, а пару дней назад он даже вызвонил Ёсана, чтобы уточнить, всё ли в порядке с этой чёртовой кошкой, потому что раньше Минги не очень обращал внимание на её здоровье, но теперь.
Тогда Ёсан посмотрел на него с таким выражением лица, будто Минги признался в ритуальном убийстве младенцев. Минги, смутившись, сказал, что ему не хочется расстраивать Юнхо тем, что он мог сделать что-то не то с Чуи, но Ёсан, кажется, ему не очень поверил.
— Вернусь уже с Юнхо, ты меня поняла? Веди себя прилично.
Жадно чавкающая кошка едва ли слышит Минги за звуками, которые она издаёт, поэтому, фыркнув, он возвращается в гостиную, разносит все оставшиеся вещи по своим местам и, оглянув преобразившееся жилище напоследок, покидает квартиру. Его сердце бьётся слишком сильно, Минги стучит пальцами по рулю, пока стоит в небольшой пробке на подъезде к больнице, а когда он едет в лифте, ему, кажется, становится ещё хуже. Он расстёгивает толстовку и оттягивает футболку от живота несколько раз, чтобы хоть немного снизить температуру своего разгорячённого тела. От него наверняка несёт феромонами, но Минги не может унять волнение внутреннего волка, даже когда слышит на нужном ему этаже нежный, солнечный запах Юнхо и чуть приглушённый, но всё же узнаваемый запах Уёна.
Минги останавливается за дверьми палаты, слыша разговор и давая время его закончить.
— Так ты точно не передумал? Я всё ещё могу попросить Сана выделить тебе комнату, — тихо спрашивает Уён. Его запах выражает абсолютное спокойствие, и Минги вдыхает его по максимуму — пусть это не его, но это всё ещё омега, который пахнет нейтрально и от которого волк немного усмиряется. Запах Юнхо же щекочет нос и нервы своей сладостью, и хотя он едва ли спокоен, от предвкушения Юнхо Минги тоже потихоньку приходит в норму.
— Я же сказал, что нет. Я всё обдумал. Так будет лучше для нас обоих, к тому же Минки, кажется, действительно этого хочет. Да и я на самом деле чувствую себя лучше рядом с ним. Доктор Ким сказал, что для лучших результатов терапии стабильное присутствие альфы будет хорошим дополнением. Даже с моей… проблемой.
— Психолог?
— М. — Вероятнее всего, Юнхо в этот момент кивает — Минги может представить выражение его лица, потому что буквально вчера они разговаривали с ним об этом.
Доктор Ким — специалист, которого Минги нашёл по рекомендации знакомых Хонджуна, — на самом деле был психотерапевтом и приходил к Юнхо уже два раза за период его нахождения в больнице. Его профилями были внутренние конфликты и становление личности, и хотя проблема Юнхо включала в себя очень много переменных, пока он казался лучшим вариантом. Они с Юнхо вроде как даже поладили, и сам факт того, что Юнхо вообще согласился на эту терапию, Минги невероятно радовал.
Юнхо в свою очередь делился с Минги некоторыми аспектами их с доктором бесед и, надо сказать, рассказывал он куда больше, чем Уёну. Например, что Юнхо был прав, говоря о том, что самым простым способом заставить омегу внутри себя молчать было получение метки от своего альфы, но так как у Юнхо не было альфы, и конфликт изначально шёл из-за внутренних личностей, доктор Ким не мог точно сказать, сработает ли этот способ. Даже с учётом того, что альфа Минги, по имеющемуся набору данных, явно подходил для этой цели, доктор не мог сказать, не станет ли ещё хуже самому Юнхо.
Поэтому они начали работать издалека, и Минги надеялся, что Юнхо по итогу просто сможет найти гармонию с самим собой.
— Слушай, ты воняешь, — громко говорит Уён, чем заставляет Минги пристыженно закусить губы. Он, помявшись ещё секунду, всё же заходит в палату и сразу натыкается на насмешливый взгляд Уёна.
— Я не хотел вам мешать, — Минги машет головой, не смотря на Юнхо, но всё-таки видит краем глаза, как тот улыбается.
— Ты подслушивал.
— Я не… — запинается, — подслушивал. В любом случае я не услышал ничего, чего бы не слышал до этого.
— Ага, да, — Уён складывает руки на груди и закатывает глаза. — Вам нужна помощь?
— Только если хочешь забрать Чучело к себе, — бурчит Минги.
— Эй, я очень соскучился по своей девочке, — Юнхо жалостливо дуется. — Я уже готов её обнимать целыми днями.
— Нет, я эту животину в свой дом ни за что не пущу, — качая головой, отвечает Уён, а затем вдруг тычет в Минги пальцем. — Если я узнаю, что ты его обижаешь, я скормлю тебя крокодилам, понял?
— Уён!
— Не переживай, — Минги берёт с кровати большую сумку с вещами Юнхо и закидывает себе на плечо. — Если я его обижу, то приду к тебе сам. Ты готов? — спрашивает он уже у Юнхо, стараясь полностью игнорировать слишком заинтересованный взгляд Уёна и жар, поднимающийся к ушам.
— Ага, вот выписка, — Юнхо машет парой листков, зажатых между пальцами. Его щёки покрываются розовыми пятнами, делая его очаровательным, и Минги мысленно начинает представлять все зверства своей работы, чтобы не развоняться ещё больше. — Можем идти?
— Если ты всё забрал, — Минги кивает и подаёт встающему с кровати Юнхо руку. Тот, опираясь на неё, сползает на пол, всё ещё двигаясь осторожно, а затем так и оставляет их ладони переплетёнными.
Минги буквально ощущает на себе взгляд Уёна — острый, внимательный, цепкий. Его запах выдаёт едва ли волнение — только веселье вперемешку с любопытством. Минги очень хочется сказать ему, чтобы он заткнулся, но тот и так ничего не говорит, задавливая лишь своим молчаливым наблюдением.
Юнхо перебрасывается с ним парой колких фраз, пока они все вместе идут до машины, и мягко клюёт друга в щёку, когда они прощаются. Уён продолжает веселиться, пока смотрит, как Минги кладёт сумку на заднее сиденье автомобиля и открывает пассажирскую дверь для Юнхо, как Минги помогает ему забраться внутрь и мягко щёлкает дверью, отгораживая Юнхо от возможных неловких фраз, что может выдать Уён.
— Что бы ты ни хотел сказать, заткнись, — говорит он первым.
— Я молчу! — возмущается Уён громко. — Честно.
— Вот и молчи, — ворчит Минги, начиная обходить машину. — И прекрати уже доставать его своими намёками, знаешь же, что он начинает загоняться.
— Эй, Минки. Кроме шуток, — окликает его Уён, когда Минги уже готов открыть свою дверцу. — Береги его, ладно?
Минги закатывает глаза и молча садится в машину, никак не комментируя чужие слова. Конечно, он будет беречь Юнхо. Как будто может быть по-другому.
— Ну, что, едем домой? — спрашивает он, пытаясь разогнать немного неловкую атмосферу, и включает проигрыватель. — Надеюсь, ты не очень голодный, потому что я забронировал столик в ресторане только на семь, — пристёгивается и просматривает все зеркала. — Хотя дома точно есть снеки и фрукты, а ещё тонна паштета для Чучела. Стоит столько, сколько не стоит премиальная вырезка, поэтому при большом желании можно, наверное, полакомиться.
Он, погодя секунду, бросает взгляд на Юнхо, никак ему не отвечающему на шутку. Тот смотрит косо из-под чёлки, но ни в запахе, ни во взгляде нет ничего, что выдавало бы его смятение или что-то подобное.
— Ты забронировал столик? — всё-таки спрашивает он, и Минги облегчённо выдыхает.
— У меня было много дел, я не успел приготовить покушать. Да и вроде как хочется чего-то вкусного, я в последнее время только на доставках и сижу, — он выезжает с парковки. — Только у Чучела трёхразовое питание, спа и развлечения по расписанию, а мы, обычные смертные, довольствуемся малым.
Юнхо наконец смеётся. На его щеках появляются маленькие ямочки — явный признак того, что он похудел. Минги он всё ещё кажется самым красивым, но мысль откормить его всё-таки появляется.
— Ах, я и правда соскучился по ней. Она не слишком доводит тебя?
— Я уже как-то привык, — Минги пожимает плечами. — Посмотришь сейчас на наш быт. Ёсан-и сказал, что ей надо поставить какую-то там прививку, но я не запомнил. Уточню потом, — он расслабляется, начиная вести разговор на более-менее отстранённую тему.
— Да, у меня в документах есть её паспорт, — Юнхо задумчиво стучит пальцем по подбородку. — Надо бы забрать всё из квартиры и написать хозяину, что я съезжаю.
— Я забрал кое-что, посмотришь, и мы съездим, если чего-то не хватает. Мы не говорили об этом, но я не уверен, как скоро ты захочешь вернуться туда. Поэтому привёз то, что мне показалось нужным, — наклоняясь грудью к рулю, Минги всматривается в небо. Оно темнеет, затягиваясь тучами, и Минги мысленно хвалит себя за решение сменить шторы в комнате Юнхо. — Я кое-что, кхм, поменял дома, надеюсь, ты быстро привыкнешь.
— Что? — Юнхо заинтересованно смотрит на него, и только сейчас Минги замечает в его руках тот самый букетик, который он принёс ему утром.
— Так, по мелочи, тут и там. Чтобы, ну, тебе было удобнее.
— Мне и так было удобно, Минки, ты ведь это знаешь? Тебе не стоило что-то менять из-за меня. Я и так… буду жить за твой счёт, — тихо говорит Юнхо, и это именно то, чего Минги опасался. Что Юнхо опять будет чувствовать себя виноватым и обязанным, но сейчас Минги готов к этому разговору. Он вряд ли поможет, но Минги хотя бы попытается.
— Слушай, — бодрым голосом начинает он и всматривается Юнхо прямо в глаза. — Я просто хочу сделать нашу жизнь комфортнее. Разве ты бы не сделал то же самое, будь у тебя такая возможность? Я не супермагнат или что-то в этом роде, но я прекрасно осознаю всё, что делаю, и стараюсь учитывать множество факторов для своего дальнейшего существования. Не воспринимай это как обязательство, хорошо? Делая твою жизнь комфортнее, я делаю её спокойней и для себя. Если я буду знать, что ты ни в чём не нуждаешься, я буду чувствовать себя хорошо. Я думаю о себе в том числе, даже если тебе кажется, что это не так, — Минги несмело улыбается, хотя Юнхо всё ещё выглядит серьёзным и сосредоточенным. — И ты не живёшь за мой счёт. Это я принял решение, что хочу дать тебе всё, что могу. Я — не кто-то, и я могу себе это позволить.
Он добавляет в интонацию немного стали, а в феромоны — капельку убеждения. Просто чтобы расположить к себе омегу, от молчания которого успокаивается Юнхо, и, кажется, это действует. Юнхо отводит взгляд, но Минги замечает румянец на его щеках. В ноздри просачивается мягкий запах хлопка.
— Хорошо.
— Ты не должен соглашаться на всё, что я тебе предлагаю, только потому что ты хочешь угодить мне, Юно, но квартиру я уже в любом случае переделал, — Минги, подумав мгновение, кладёт ладонь на колено Юнхо и легко сдавливает. — И не надо мне угождать. Это плохо. Говори, если тебя что-то будет не устраивать, ладно? Мы должны уметь слушать и слышать друг друга, если хотим справиться со всем… этим.
Юнхо молча кивает, но накрывает ладонь Минги своей, и со стороны это кажется почти что бездумным действием. То, как Юнхо делает это и как снова переплетает их пальцы вместе, словно это нечто привычное, то, что он делал уже сотни раз. Минги наблюдает за ним исподтишка, боясь спугнуть и наслаждаясь моментом, когда Юнхо вдруг начинает перебирать пальцы Минги, играясь.
— У тебя такая большая ладонь, — задумчиво тянет он, прикладывая свою руку к руке Минги и сравнивая. — Больше моей. Я как-то… не замечал.
— Ну, — неловко кашляя, Минги возвращает внимание на дорогу, — ты хоть и крупнее других омег, всё же остаёшься омегой, Юно. Параметры тел альф всегда отличаются от ваших, ты же знаешь. Конечно, я буду… большим, — бормочет он и только потом осознаёт, как странно это звучит, поэтому быстро продолжает. — Я широкий, — стараясь скрыть смущение, усмехается он, — высокий. Поэтому даже на фоне других альф я буду казаться крупнее, что уж говорить об омегах, — добавляет, надеясь, что Юнхо отвлечётся — Минги знает, что Юнхо неоднократно получал придурковатые замечания о том, что он слишком большой для омеги, как будто бы он мог на это повлиять, или это имело хоть какое-то значение. — Не хочу хвастаться, но моя большая попа входит в список того, чем я горжусь, — Минги улыбается шире, когда слышит, как Юнхо начинает смеяться.
— Да, точно. Если бы существовал рейтинг поп, ты бы определённо входил в тройку лидеров, — сквозь смех произносит Юнхо.
— Что значит — в тройку? — наигранно возмущается Минги и тихонько стучит по рулю. — Кто эти засранцы, и с кем мне предстоит состязаться?
— Ну, я не видел все мужские задницы в мире, но могу предположить, что всё-таки где-то может ходить лучше твоей.
— Моё мужское достоинство задето, — Минги куксится. — Поэтому я не нравлюсь тебе? Потому что моя попа недостаточно хороша для тебя?
Юнхо запрокидывает голову и смеётся громче, а потом наклоняется вперёд, срываясь на хохот. Рукой Минги чувствует дрожь его тела, потому что Юнхо всё ещё продолжает сжимать её в своих ладонях, но тоже смеётся, пусть и мозги, и его сердце совершенно точно не в порядке сейчас. Смотреть вот так, как Юнхо веселится, так бесценно, что Минги готов хоть тысячу раз выставлять себя дураком.
— Ты знаешь, что это не так, — выдавливает Юнхо, когда наконец переводит дыхание. Его глаза покрасневшие от слёз, а в уголках губ теперь остались морщинки от долгой улыбки. — Ты нравишься мне, Минки, и твоя попа тоже.
Минги, посмеиваясь, позволяет себе сделать вид, что не готов умереть от этих слов прямо здесь и прямо сейчас, позорно сквасившись от них, как малолетка. Пускай в них нет и капли романтического подтекста, сам факт того, что Юнхо уже сказал что-то подобное, невероятно греет душу.
— Да, я знаю, просто мне хотелось услышать это от тебя.
Они снова смеются, и Минги кажется, что он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.
А, быть может, это правда, которую пока он не хочет признавать.
— Эй-эй-эй, моя маленькая малышка, — пищит — и Минги не может назвать этот звук никак по-другому — Юнхо, присаживаясь прямо в коридоре квартиры, чтобы подхватить на руки выбежавшую с гостиной Чуи. Кошка мяукает громко и непрерывно, пока Юнхо не прижимает её к себе, а ей не удаётся затиснуть свою маленькую, пушистую голову ему под подбородок. Её мягкие белые лапки сжимаются и разжимаются у него на плече, оставляя маленькие затяжки на кардигане. — Ты моя сладкая девочка, скучала по папе, да?
Минги отворачивается, глядя на эту идиллию и ловя себя на мысли, что завидует чёртовой кошке. Он проходит в комнату Юнхо и заносит туда его сумку, пока он продолжает миловаться с питомицей и расспрашивать, как сильно Минги мучил её в его отсутствие, на что Минги лишь цокает языком. Впрочем, он быстро теряет в себе этот лёгкий, игривый настрой, потому что он снова окидывает взглядом комнату, прикидывая возможную реакцию Юнхо на своё новое обиталище.
— Минки…
Минги роняет сумку на пол около кровати и оборачивается на Юнхо, застывшего в дверях комнаты. Наблюдает в ожидании бури, а потом всё же вытирает влажные от напряжения ладони о брюки и подходит ближе к Юнхо.
— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, пожалуйста, просто послушай меня, — он резко дёргает плечами. — У тебя много вещей, поэтому я подумал, что ты сможешь разместить их все здесь, у себя в комнате, чтобы всё было у тебя под боком. Тут шкаф для сезонных вещей, — Минги открывает угловую секцию шкафа, в котором есть только перекладина с вешалками и полки для обуви. — И шторы я поменял, потому что сейчас сезон дождей… Грозы бывают чаще обычного, — подходя ближе к окну, он щёлкает на кнопку около подоконника, и плотные шторы начинают раздвигаться с мягким, шелестящим звуком. — Рабочие затянули окна на зиму, так что должно быть тише, чем раньше. Здесь, — он подходит к комоду и открывает первый ящик, — документы из твоей тумбочки около кровати. И приставка тоже твоя, — двигает идеально уложенные провода когда-то подаренной им же игровой консоли, что он уже успел подключить к телевизору, висящему на стене. — А ещё я… — он нервно смеётся, а затем поворачивается к Юнхо лицом, замечая, что тот уже прошёл вглубь комнаты, заостряя своё внимание на огромном шкафу.
Юнхо выдвигает ящик за ящиком, находя там нижнее бельё и носки, пижамы и футболки, брюки и свитера, проходится кончиками пальцев по рукавам всех своих рубашек и кардиганов, уже расположенных на вешалках. Потом останавливается около рабочего стола, на котором стоит большой и пушистый букет из ромашек, и медленно берёт в руки крошечную записку.
Минги не видел бы её отсюда, если бы не знал, что она там есть, но он сам написал её час назад.
«Добро пожаловать домой», выведенное его кривым, истинно врачебным почерком.
— Я… не стал рыться в твоих вещах, поэтому просто купил новое… Уён подсказал мне нужный размер, — Минги чувствует себя неловко, вспоминая, как застрял в магазине нижнего белья, даже не представляя размер одежды Юнхо. — Я правда не был уверен, как скоро ты захочешь снова вернуться в свою квартиру, поэтому подготовил всё, что смог. И в ванной тоже все твои банки забрал, но там почти всё заканчивалось, поэтому я…
Минги ощущает, как его бьёт нервная дрожь. Он старается унять волнение, но не помогает даже свежий и умиротворяющий аромат Юнхо, который, судя по настроению омеги, в полном порядке и не собирается возмущаться. Минги всё равно смотрит на друга беспокойно, пока тот подходит и порывисто обнимает его за шею, врываясь в личное пространство, как солнечный луч в предрассветную дымку.
— Спасибо, Минки, — Юнхо стискивает его крепко. — Спасибо, что всё это время был рядом со мной.
Минги прикрывает глаза и утыкается носом в плечо Юнхо, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он обхватывает Юнхо за талию и немного приподнимает над полом, ощущая небывалый прилив тепла и нежности, когда в носу начинает аж свербеть от сладости обычно солоноватого, грушевого пирога. Альфа внутри видится маленьким счастливым волчонком, гоняющимся за бабочками и пытающимся ухватить себя за хвост.
— Да, — Минги кивает. — Я всегда рядом, Юно. Всегда, слышишь?
Юнхо судорожно вздыхает, а затем аккуратно целует Минги в щёку, отчего по шее и по рукам сразу разбегаются крупные, колючие мурашки. Минги жмурится и подхватывает Юнхо выше, раскачивая немного из стороны в сторону. Очень хочется глупо покружиться или стиснуть до хруста в рёбрах, но Юнхо начинает кряхтеть и смеяться, поэтому Минги всё-таки отпускает его, аккуратно возвращая на пол. Их взгляды встречаются на пару секунд, за которую в голове Минги происходит микровзрыв от запаха Юнхо, расположенного так близко.
— Больше никаких сюрпризов? — тихо спрашивает Юнхо, пока поправляет съехавший от объятий кардиган на плечах.
Минги отрицательно качает головой, но потом вспоминает ещё одну маленькую деталь.
— Эм, ну, вон та тумбочка, — он кивает на тумбу с другой стороны кровати, — на самом деле, это холодильник.
— Хо…лодильник? — лицо Юнхо смешно вытягивается, едва он слышит этот ответ.
— Да. Ну, чтобы… Не знаю, вдруг у тебя привычка есть по ночам, и ты не захочешь мешать мне, — у Минги хватает смелости подмигнуть, прежде чем Юнхо замахивается и, смеясь, мягко бьёт его по руке.
— Ты!
— Ладно, на самом деле это очень удобно, у меня есть такой тоже. Холодные напитки, снеки, ещё что. Всё под рукой. Играешь в приставку, пьёшь пиво, тебе ли не знать. Пойдём, — на каком-то странном внутреннем подъёме Минги берёт Юнхо за руку и выводит из спальни, следуя и в другие комнаты квартиры. — Вот, — он открывает дверь в ванную, — всякие бутылки твои и крема, и ещё место я оставил, — тычет пальцами в разные стороны на всякие мелочи. — На кухне тоже место освободил и в зале тоже, — тянет за собой из ванной в кухню и в столовую. — Вроде постарался по максимуму, но если что нужно будет, говори, ладно?
— Ты действительно много думал об этом, м? — спрашивает Юнхо, когда они подходят к книжному стеллажу. Раньше здесь стояли книги по лечебному делу и журналы со статьями, в которых публиковался Минги, но он отправил их к родителям наряду с другими ненужными вещами, выбрасывать которые, впрочем, всё же было жалко. Теперь тут есть только общая фотография Минги и Юнхо со школы — уже пожелтевшая и потрёпанная с уголков.
Минги рассматривает её, словно никогда раньше не видел — их широкие улыбки и мальчишечьи лица, а внутри всё переворачивается от чужого вопроса, брошенного невзначай. Неосознанно он сжимает руку Юнхо крепче.
— Ты ведь… не успел передумать? — Минги не смотрит на настоящего Юнхо — лишь на того, чьё лицо он видит на фотографии. Такое беззаботное и счастливое. Чувствует, как неуверенность и тревога снова начинают пожирать его, и пытается дышать медленно. Постепенно.
— Я спросил только потому, что ты, кажется, вот-вот взорвёшься от нервов, — мягко отвечает ему Юнхо и тянет на себя, побуждая всё же повернуться к нему. — Расслабься. Я не передумал. И я нахожусь здесь, рядом с тобой, только благодаря тебе. Так что я постараюсь — правда — сделать так, чтобы ты не пожалел о своём выборе, — он улыбается лишь кончиками губ, и от этой маленькой улыбки Минги снова хочется обнять его и не отпускать никогда.
Он кивает, порывисто выдыхая. Слова Юнхо бьются в голове крохотными мушками, вызывая лёгкую тошноту, — как будто бы есть в них нечто такое, что Минги не нравится. Казалось бы, всё, вроде, хорошо, разве нет?
Но это вроде оставляет на корне языка еле заметную горечь, и пока Минги не понимает, что с ним.
Я дам ему всё, что он попросит.
Минги сглатывает.
Он не хочет всё. Он хочет только, чтобы Юнхо нашёл себя, и тогда, быть может, они смогут поговорить обо всём по порядку.
— Я знаю, что ты не готов верить мне, Минги-я, — теперь улыбка Юнхо наполняется грустью и начинает кислить на губах. — И я заслужил. Но я постараюсь не расстраивать тебя.
— Нет, это не так, — срывается быстрее, чем Минги успевает подумать. Такая сладкая ложь совсем не перебивает начинающий просачиваться в ноздри уксус.
Вот он. Минги знает, что это так.
Быть может, если бы он не прочитал дневники, он бы поверил, что каким-то образом Юнхо мог передумать — пересмотреть свои поступки после ситуации, в которую он попал, но пока… Пока всё ощущается именно так, как написано в том несчастном блокноте — позабыв про себя, Юнхо намеренно сближается с Минги, чтобы угодить ему в первую очередь.
Что само по себе отвратительно — угодить кому-то.
Минги не злится на то, что делает Юнхо, и не чувствует себя инструментом для выздоровления, но ему неприятен тот факт, что Юнхо хочет оставаться обязанным всю оставшуюся жизнь… Опять… никакой свободы. Быть рядом с кем-то, потому что так хочет природа.
Пусть даже этот кто-то — лучший друг.
И это так невероятно больно — быть рядом и одновременно далеко.
Минги думает, что даст себе ещё немного времени, прежде чем выложит Юнхо свой секрет, что он в курсе его намерений. Даст себе небольшую оттяжку, но поговорит начистую, потому что обманывать вот так, делая вид, что всё в порядке, ему не нравится. Но он не хочет портить момент прямо сейчас, потому что Юнхо всё ещё не готов к этому разговору.
Как же, мать его, сложно.
— Я думаю, мы должны поговорить об этом позже, — вдруг говорит Юнхо и опускает взгляд в пол. — Но пока мне немного тревожно. Я знаю, как всё это выглядит со стороны, и я прошу у тебя немного времени. Я… постараюсь, — продолжает сбивчиво, и Минги чувствует лёгкую дрожь в его руках, которые он продолжает держать в своих.
— Поговорим, — только отвечает Минги, почему-то ощущая спокойствие от слов Юнхо. То, что он понимает смятение Минги, определённо хороший признак. — Когда у тебя встреча с доктором Кимом?
— На следующей неделе. Впервые поеду к нему в клинику, это даже немного… волнительно, — он снова поднимает взгляд на Минги. — Можно мне… ещё немного, — он шумно выдыхает, — пообниматься?
Грудь Минги вибрирует от неожиданной просьбы, словно волк внутри громко и настойчиво замурчал, как мотор. Минги всё ещё не понимает, как вообще волк может мурчать, но он не спорит с природой, поэтому просто разводит руки в стороны, позволяя Юнхо опять обнять его.
Его тело худощавое, но тёплое, и руки оплетают талию слишком правильно. Они ложатся так, будто здесь им самое место, и Минги снова поднимает Юнхо над полом, стараясь не сильно давить на живот. Ощущает и слышит, как Юнхо беззвучно смеётся — лишь по рваному дыханию на шее. Понимает, что всё равно счастлив, даже если находится на перепутье.
Юнхо всё равно его.
— Теперь меня всегда будут ждать неожиданные обнимашки из-за угла? — шутит он, чем ставит окончательную точку в немного неловком, полуправдивом диалоге. — Я же так и привыкнуть могу.
— Обниматься с тобой действительно хорошо, — бубнит Юнхо в сгиб его плеча. — Как будто… так было всегда, но понял я это только сейчас. Всё ещё чувствую себя хорошо, потому что омега молчит. Попискивает только от радости, но хотя бы ничего не требует.
Минги позволяет этому моменту растянуться и проникнуть поглубже в сознание. Он чувствует, что Юнхо перебирает волосы на его затылке, и альфа, опьянённый таким количеством омеги рядом, валяется кверху пузом, блаженно прикрыв глаза.
— У меня осталось ещё три дня больничного, — говорит он, всё же немного отстраняясь. Тело начинает реагировать слишком бурно, и Минги на самом деле боится, что запах может выдать его пока ещё слабое, но возбуждение. — Если вдруг ты всё-таки захочешь съездить домой, или по делам, или в магазин, скажи мне, ладно?
Юнхо кивает. Его щёки заметно красные, и в запахе — душистая мелисса с соцветием груши. Он мнётся неуверенно, когда они с Минги перемещаются на кухню, а потом отходит, чтобы включить чайник.
Минги заинтересованно наблюдает за ним, чувствуя, что снова что-то упускает, но на этот раз позволяет себе быть более любопытным.
— Минки…
— Всё в порядке?
Они снова смотрят друг другу в глаза, потому что Юнхо вдруг оборачивается. Краснеет пуще прежнего и сминает край кардигана, словно боится продолжать разговор.
— Говори, Юно, — осторожно подталкивает его Минги. — Извини, что перебил.
— Нет, я. На самом деле, ну… — он заламывает пальцы и отворачивается. — Нет, ничего.
— Просто скажи, не съем же я тебя, — Минги подходит ближе. Считает две секунды мысленно, а затем обнимает со спины и кладёт подбородок на плечо. Замирает вместе с растерянным Юнхо, напряжённым, словно струна. — Всё в порядке, — собирает всё своё самообладание в кулак, чтобы не распугать своими расшалившимися феромонами. — Ты всегда можешь поговорить со мной прямо, Юно, я — это всего лишь я.
— Всего лишь… — фыркает Юнхо, но в объятиях расслабляется. — Я хотел спросить… уточнить. Узнать, можно ли мне…
— Можно, — обрывает его Минги и прижимается теснее, потому что Юнхо, кажется, совсем этому не сопротивляется.
— Ты даже не дослушал меня, Минки.
— Тебе в любом случае можно всё, ты не обязан спрашивать у меня разрешение.
— Нет, здесь… Я не могу по-другому, — Юнхо кладёт свои руки поверх рук Минги на своей талии и нервно хлопает несколько раз. — Могу я получить права?
Минги рассеянно кивает. Потом заторможенно переводит свой взгляд на затылок Юнхо и пялится какое-то время, чувствуя только, как сладкий омежий запах становится всё более плотным, будто тягучим. Теряет сладость, но приобретает слишком много земли от хлопка. Перед глазами — тёмные волосы Юнхо, блестящие и чуть криво стриженные.
— Я не могу обещать, что верну тебе деньги сразу, но, может быть…
— Конечно, Юно, — Минги разворачивает Юнхо к себе, не веря до конца, что на самом деле слышит то, что слышит.
Разглядывает его лицо близко-близко, непозволительно, но может думать лишь о том, что Юнхо сам рассмотрел вариант своего обучения, пусть это и лишь водительское удостоверение.
— Это не будет стоить слишком дорого? — Юнхо поджимает губы.
— Не думай об этом. У меня есть деньги. Хочешь права, значит, мы поищем школу неподалёку, — ощущая, как счастливо трепещет сердце в груди, Минги улыбается. Он правда рад, даже если ему снова придётся потратиться.
— Ты даже не хочешь всё обдумать и просчитать?
— Нет, — Минги отчаянно машет головой. — Никогда. Чтобы ты передумал? Нет, — снова повторяет он. — Я займусь этим завтра же.
— Но Минки…
— Нет, всё. Ты согласился. Ты хочешь получить права, я тебя услышал.
Юнхо наигранно удручённо выдыхает, сдаваясь и окончательно расслабляясь в руках Минги. Они стоят так, пока он, повернувшись обратно, наливает воду в чашки и заваривает чай, пока помешивает сахар, добавив, кажется, какое-то запредельное для здоровья зубов количество. Минги ловит себя на мысли, что хотел бы чувствовать себя так всегда, когда он возвращается с работы домой. Чтобы тепло, уютно и приторно.
Они пьют чай, перебрасываясь абсолютно рандомными короткими диалогами, в которых только упоминание Чуи, какая-то свежая дорама и приближающийся дождь. Переживания откатываются всё дальше, на задний план, с каждым глотком обжигающей горло жидкости, и Минги позволяет себе забываться в этом мгновении.
Хотя бы сейчас.
— Уф, я думал прогуляться до ресторана пешком, но погода испортилась, поэтому, — Минги отстёгивается и, оставив недоумевающего Юнхо в салоне автомобиля, выбегает в начинающийся дождь.
В его планах была небольшая прогулка от машины до ресторана, просто чтобы немного развеяться и не сидеть исключительно в четырёх стенах, но у природы, как правило, на всё свои взгляды. Поэтому Минги просто забирает букет цветов, который заказал заранее, и возвращается обратно в автомобиль, прикидывая, сильно ли Юнхо будет бубнить на этот раз.
Но Минги забывает об этом, видя, как лицо Юнхо приобретает красноватый оттенок, а на губах появляется смущённая улыбка.
— Сегодня ведь уже были цветы, Минки, — еле слышно говорит он, зарываясь носом в небесно-голубые чашечки колокольчиков. — Дважды.
— Да, и что? — Минги стряхивает с волос капли дождя и, заведя машину, отъезжает от тротуара. — Теперь я могу покупать их тебе хоть каждый день, — он всматривается в боковое зеркало со стороны Юнхо, а потом переводит взгляд и на него самого. — Потому что мне хочется, и ты не сможешь запретить мне, — показав язык, он включает теплый обдув и ёжится. — Надеюсь, там будет не очень холодно, тебе нельзя болеть сейчас.
— Спасибо, — только отвечает Юнхо.
Они доезжают до ресторана под тихое пение какой-то баллады по радио, и ещё какое-то время Минги тратит на то, чтобы найти свободное место на парковке. Только сейчас он думает о том, что было бы лучше воспользоваться такси, но теперь это абсолютно неуместно, поэтому, как следует поругавшись на загруженность, они всё-таки паркуются за два квартала. Минги открывает зонт, когда выходит из машины, и обходит её спереди, чтобы помочь Юнхо выйти. Тот вопросительно смотрит на букет, и Минги просто кивает, зная, что в этом ресторане точно можно найти вазу для цветов. Он держит зонт над Юнхо, а потом осторожно обходит его и сдвигает к центру тротуара, подальше от проезжей части, и Юнхо смотрит на него странно и даже заинтересованно.
— Ну, что не так? — спрашивает Минги, ощущая на себе взгляд. — Я испачкался?
— М, — Юнхо отрицательно качает головой. — Я раньше не замечал, что ты такой… — обводя Минги рукой, он запинается. — Галантный? — спрашивает он и еле слышно смеётся.
— Ты не обращал внимания, — Минги улыбается. — А может, я просто пытаюсь произвести впечатление, — подмигивает он, на что Юнхо лишь фыркает.
— У тебя хорошо получается, — соглашается Юнхо, а затем берёт Минги под локоть и прижимается ближе, так, чтобы дождь попадал на обоих меньше.
— Что, правда? — улыбаясь шире, Минги чувствует, как его от всей этой ситуации начинает распирать изнутри что-то, что подозрительно похоже на щенячий восторг. — И тебе даже не хочется меня ударить?
— Когда такое было вообще? — Юнхо тихонько бьёт его по предплечью, а потом, словно осознав, что именно он делает, заливается хохотом.
Минги ощущает, что проваливается всё глубже. Он сойдёт с ума, если Юнхо продолжит общаться с ним в таком формате.
Под куполом зонта слышится глухой звук капель о натянутую ткань и яркий, влажный дуэт из двух ароматов. Сейчас, когда идёт дождь, больше ощущается свежесть, но это всё ещё грушевый пирог — горячий, сладкий и тёплый. Минги вдыхает полной грудью, успокаивая скачущего солнечным зайцем альфу, и думает о том, насколько же ему комфортно. Неловкость, сквозящая между ним и Юнхо, определённо ещё долго будет преследовать их, но то ли между ними всё-таки что-то поменялось, то ли поменялся сам Юнхо, но Минги всё равно чувствует себя чуть свободнее. Даже если Юнхо преследует определённые цели, Минги думает, что, возможно, это может сыграть на руку обоим.
Быть может, Юнхо, позволяя себе больше, чем раньше, и в Минги увидит что-то такое, чего раньше не замечал? И, быть может, стирая эту границу между ними, Юнхо по-настоящему задумается о Минги, как о партнёре?
В любом случае всё станет более ясным после того, как они поговорят подробнее о ситуации между ними. Минги подождёт, пока состояние Юнхо нормализуется, а визиты к терапевту покажут результаты, но не слишком долго.
Минги не любит врать.
Их ужин протекает спокойно и размеренно, приятная музыка располагает к ненавязчивой, лёгкой атмосфере, которую Минги старается поддерживать всеми силами. Впрочем, сильно стараться не приходится, потому что Юнхо явно хорошо проводит время — улыбается, шутит и болтает чуть громче обычного, возможно, из-за двух бокалов красного сухого. Его уши алеют стремительно, как и щёки, и шея, и глаза блестят всё ярче, так, что Минги не может оторвать взгляда от лица Юнхо, впитывая его щебетание, как губка. Юнхо рассказывает про доктора Кима, про Хонджуна и Сонхва, которые заходили к нему перед выпиской и провели с ним какое-то время, пока не пришёл Уён. Слушать про друзей всё ещё тревожно, но Минги верит всем трём, что между ними, вроде как, всё более-менее устаканилось.
После того, как Хонджун пообещал зайти в первый раз, Юнхо нервничал больше обычного, но только до тех пор, пока обещание не было претворено в жизнь. Юнхо, как и было ожидаемо, не вдавался в подробности их разговора, просто объяснив Минги, что Хонджун извинился — в частности за ту ситуацию, когда он наговорил Юнхо много лишнего и не пустил в квартиру Минги. Сонхва же был более мягок и извинился повторно сначала за своего мужа, а потом и за самого себя, впрочем, быстро уйдя от этой темы. Больше его волновал вопрос здоровья и самочувствия Юнхо, потому что он постоянно интересовался, хорошо ли с ним обращаются и не нужно ли чего-нибудь принести, на что Юнхо, судя по его рассказу, не совсем понимал, как реагировать. Что, конечно, не удивительно.
Минги потом и сам поговорил с друзьями ещё раз — чего те добивались вообще своими извинениями и прочим, на что те со стыдом признали свою неправоту и пообещали умерить опеку над Минги, а также приглядывать за Юнхо время от времени.
Потом Минги чисто случайно узнал, что Ёсан устроил им лекцию на целых два часа ещё тогда, когда нашёл Минги в пьяном угаре, и что они планировали поговорить с ним раньше, но не успели.
Это, конечно, было приятно, но всё равно оставило не совсем приятный осадок на душе, хотя Минги пришлось признать, что друзьям — всем — он бесконечно благодарен.
Во многом есть общая заслуга, и теперь каждый раз, когда Минги видит Сана, в нём просыпается такое огромное чувство благодарности, от которого невозможно спрятаться.
Наверное, Сан тоже ощущает что-то подобное, потому что после того, как они с Уёном в первый раз навестили Юнхо в больнице, прилетев с Японии раньше положенного, Юнхо поделился с Минги, что друзья, кажется, пришли к компромиссу по поводу своего возможного потомства.
Уён, расстроенный и напуганный произошедшим с Юнхо, вдруг поменял своё мнение относительно детей, и теперь его и Сана ждал долгий и кропотливый процесс подбора суррогатной матери, сбора анализов и всяких других документов. Хоть в том, что произошло, не было ничего хорошего, всё же по итогу это коснулось каждого, и, кажется, даже Ёсан что-то упоминал про то, что впервые за очень долгое время они с Чонхо задумались о браке, тогда как раньше их обоих устраивало прежнее положение вещей, а ещё они взяли с приюта очередную собаку, оставленную кем-то из нерадивых хозяев.
Жизнь шла своим чередом, но при этом стремительно менялась и заставляла Минги меняться тоже.
И прямо сейчас он наблюдает за тем, как Юнхо размышляет, как смеётся, как интересуется у Минги какими-то рабочими процессами, и всё это оставляет в груди большой и горячий след с надеждой на то, что что-то между ними точно изменится. Может быть, не сейчас и даже не через месяц, но это всё равно грядёт, и Минги верит.
Хотя бы потому, что Юнхо держит его за руку, не отпуская, и улыбается ярче обычного.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!