III

Случай познакомиться с директором музыкального департамента представился мне уже скоро. Через неделю художники послали меня в музыкальный департамент с очередной толстенной папкой, и я был вынужден немного поплутать по коридорам, прежде чем найти нужную дверь. Расположения всех комнат я знал плохо, поэтому пришёл туда, откуда услышал музыку - в зал записи. Чтобы ничего никому ненароком не испортить, я аккуратно приоткрыл дверь в комнату, заглядывая в щель. Музыканты сидели на сцене полукругом; здесь были и скрипачи, и барабанщики. Видно было, как мужчина играет на банджо, а женщина - на виолончели. Его я увидел не сразу. Он стоял за пюпитром, прямо напротив сцены, и дирижировал, управлял всеми музыкантами, иногда спешно перелистывая ноты. Я невольно залюбовался им; он выглядел как огромная птица и в целом казался каким-то острым, колючим, но, несмотря на это, его движения не были лишены грации. Мелодия кончилась минуты через три; я же терпеливо стоял в проходе. В конце музыканты поднялись со своих стульев, убрали инструменты и двинулись к выходу; Сэмми же положил дирижёрскую палочку на пюпитр и с раздражением следил за музыкантами. Я посторонился, чтобы дать им пройти. Когда все вышли и в помещении остался только Сэмми, я не без скованности постучался и аккуратно шагнул в зал. - Художественный отдел. - сказал Лоуренс, как только увидел меня (а заметил он меня почти сразу же). - Что вам нужно? - его глубокий голос завораживал. Я сглотнул, протягивая ему папку. - Вам просили передать… это. - Когда он забирал у меня файл, наши пальцы на секунду соприкоснулись. “Такие холодные” - подумал я, не зная, куда направить взгляд, чтобы это не выглядело тупо. - Замечательно. - сухо проговорил Сэмми, поставив папку на пюпитр и отворачиваясь от меня, показывая этим, что разговор окончен. Как бы мне ни хотелось остаться и поговорить с этим загадочным человеком, я был вынужден уйти хотя бы из соображений вежливости. Весь день после этого я чувствовал себя странно. Я яростно гнал от себя спонтанные желания вернуться в музыкальный отдел. Я тогда не знал, почему они появились. На следующее утро я чувствовал себя странно. Вроде как ничего не изменилось: мать, улыбаясь, приготовила мне завтрак и дала немного денег на обед в студии, в художественном отделе мне вновь поручили разносить различные папки, Дот рассказывала мне о прошлом студии, как обычно. Но внутри я не мог найти покоя, хотя раньше таких проблем не возникало. В тот день поручений было много после обеда; художники гоняли меня из анимационного в сценарный отдел, а сценаристы - наоборот. В коридоре я пересёкся с Сэмми; точнее, как пересёкся - мы столкнулись, не заметив друг друга, на повороте. Я даже понять ничего не успел, как в меня врезалось что-то твёрдое и тёплое, и я со всего маху полетел на пол. Параллельно со мной туда полетели мои папки, а с другой стороны - баночки с чернилами, удачно не разлившиеся на мои бумаги. Глухой звон и шелест разнеслись по коридору, но я не упал - за талию меня подхватила тонкая рука, на автомате стискивая. Слова извинения застыли у меня в горле, когда до меня дошло, что я только что столкнулся с Сэмми Лоуренсом. Чёрт. Мы простояли пару секунд, просто глядя друг на друга; он - наверное, от шока, я - от страха и ещё какой-то непонятной скованности, граничившей со смущением. Сэмми оттолкнул меня от себя с раздражением, и я успешно устоял на ногах. – И-извините… - сглотнув, наконец заговорил я, но меня заткнул и пригвоздил к полу его полный злости взгляд. – Убирайте теперь это, художественный отдел. - выделив последние два слова, прошипел Сэмми, быстро скрываясь за поворотом. Мне пришлось оттирать с пола чёртовы чернила, невольно сочувствуя уборщикам и страдая от непонятного чувства обиды, поселившегося где-то в груди.