IV

К концу недели во мне чётко обосновалось ощущение, что творится что-то не то. Нет-нет, с людьми вокруг всё было нормально, даже более чем - многие уже в открытую посмеивались надо мной, а кто-то один раз даже подножку подставил. Но я не жаловался, нет; я уже был научен опытом не обращать внимание на такие мелочи, зная, что всегда может быть хуже. Что-то не так было со мной. После той встречи с главой музыкального отдела в коридоре мне не давало покоя тянущее чувство, которое вроде и чётко присутствовало, но его нельзя было ухватить - его тонкая ниточка постоянно выскальзывала из моих пальцев. Поэтому в субботу я решил поговорить об этом с Дот. Ах да, ещё одна странность - суббота в этом заведении была рабочим днём. И я, кажется, даже знаю, почему, Генри. Ну так вот. В субботу мы встретились с Дот за обедом; самым дешёвым блюдом здесь был какой-то странный консервированный суп за три цента, который я покупал, чтобы нам с мамой сэкономить деньги, и от которого меня уже тошнило. Но нет, я не жаловался. То, что я могу нормально поесть, да ещё и не так дорого - уже радость для человека, последние несколько лет живущего впроголодь. Я опять отстранился от темы. Итак, в субботу мы встретились с Дот в перерыв, и я рассказал ей про странные ощущения. Она нахмурилась и поправила свои очки. - Это похоже на… - девушка сделала паузу, делая глоток своего горячего шоколада, - Странно. - Ну? На что это похоже? - доедая свой суп, спросил я, немного наклоняясь к ней. Дот внимательно посмотрела мне в глаза. - Я всё ещё сомневаюсь, но… - она задумалась на секунду, а затем кивнула сама себе, - Попробуем так. Скажи имя любого сотрудника, которого ты знаешь лично и к которому у тебя нет личной неприязни. Я непонимающе посмотрел на неё. - Джоуи Дрю. - совершенно спокойно проговорил я, вспоминая, как он восторженно и самозабвенно втирал мне что-то про то, что “мечты оживают” - один из немногих людей, которые хоть чем-то мне запомнились. Дот снова кивнула. - А теперь скажи имя Сэмми. Я раскрыл рот, чтобы повторить имя и фамилию сотрудника таким же тоном, как и прошлые - и ощутил, как сердце забилось чаще, а руки резко похолодели. Я только что осознал, что за всю неделю намеренно избегал упоминаний Сэмми, почти боясь. Я смог проговорить только имя, ощущая, как дрожит мой голос. Да ещё и появившаяся улыбка на лице Дот… Не к добру. - Сэмми Лоуренс, - наконец проговорил я, всё ещё чувствуя частое биение сердца. Дот усмехнулась, наклоняясь ко мне. - Ты влюбился, Бадди, - негромко проговорила она; видимо, заметив выражение моего лица, продолжила, - Втрескался, втюрился… Как удобнее. Такую эмоциональную реакцию на имя человека показывают только влюблённые. Знаешь, что я тогда ощутил, Генри? Я не удивился, не обрадовался, не расстроился. Я ахуел. Я продолжил молчать, пытаясь осмыслить хоть что-то. Влюбился. Вот как. Дот откинулась на спинку стула. - Похожее было у меня с моим мужем. Он не вернулся, ты знаешь. А я ведь правда ощутила влюблённость, как только увидела его. Так… Приятно. Необычно. - И что это значит? - перебил я её; голос звучал немного пустующе. Дот пожала плечами. - Ну, не знаю. Влюблённость будет действовать на твой характер, ты будешь хотеть встретиться с этим человеком, станешь лучше себя чувствовать рядом с ним… - Нет. Я не про это. - в полной прострации произнёс я, глядя в свой так и не доеденный суп, - Это же ненормально. Мне. Любить его. Я почувствовал долгий взор Дот на себе. - Я никогда не разделяла точку зрения общества в… этом плане. Я считаю, тебе просто стоит не афишировать это. Я снова кивнул и поднялся из-за стола; есть перехотелось. Мне стоило всё переосмыслить. Работа у меня вновь появилась только через два часа. А появилась она так поздно только потому, что в художественном произошёл скандал; кто-то спёр чернила со склада мисс Ламберт, и обвинила эта женщина в сём страшном грехе всех присутствующих. К слову, я даже не знал, что у художников имеется такой склад. - Я их не брал, клянусь! - разносился по коридору звонкий голос Джейкоба, молодого весёлого художника. - Вот те крест, святая женщина! - Но ведь они не могли пропасть сами собой! - это уже мисс Ламберт - немного устало, но так же громко. - Да нахер нам они нужны! - а это уже Ричи - этот парень всегда говорил прямо и едко, и сейчас тоже, - Нам они уже в кошмарах снятся! У уборщика лучше спросите, вон! Его поддержали несколько других голосов. - Я увольняюсь из этого дурдома! - орал Уолли Фрэнкс, местный уборщик, перекрикивая всю эту какофонию чужих возмущений и стараясь исчезнуть куда-нибудь из поля зрения мисс Ламберт. Пока все выясняли отношения, я наконец-то остался наедине с собой. Черкая старым карандашом беспорядочные линии на листе бумаги, который мне выделил кто-то из аниматоров, я успел дойти от “Мне стоит сейчас же уволиться отсюда чтобы поскорее забыть обо всём” до “Я должен сейчас же идти в музыкальный департамент”. Правда, ни того ни другого я в итоге не сделал, и последние полчаса просто подслушивал крики за дверью и рисовал Бенди, благо, перерисовывать было откуда. Впрочем, судьба совсем скоро распорядилась всем сама. К половине четвёртого после полудня скандал утих, и спокойная, но всё ещё недовольная мисс Ламберт отослала меня в музыкальный департамент с очередной папкой. Не сказать, что я сильно обрадовался этому. Нормально добраться до офиса Лоуренса мне не давала проклятая дрожь в коленках, которую я никак не мог унять. В офисе Сэмми не оказалось, и я решил проверить репетиционный зал; действительно, оттуда слышались звуки очередной достаточно красивой мелодии. Крепче сжав в руках папку, я, как мне показалось сначала, тихо открыл дверь. Мне показалось. Дверь громко скрипнула, и в зале резко, по жесту Сэмми, воцарилась тишина. Все смотрели на меня. Он смотрел на меня. И мне это совсем, мать твою, не нравилось. Сэмми нарочито медленно положил дирижёрскую палочку на пюпитр и на контрасте с этим быстро направился ко мне. Каждое его движение было резким, и я почти видел вокруг него ауру злости и раздражения. Он схватил меня за руку и буквально вытолкнул меня из зала. Это не было больно, скорее, просто неприятно. Я хотел было всё объяснить, но Сэмми посмотрел на меня этим своим взглядом, способным заткнуть любого. - У меня репетиция. - прошипел он, и я невольно вздрогнул от его голоса, - И я советую вам не отвлекать меня до её окончания. - музыкант перевёл взгляд на папку, которую я прижимал к своей груди. - Иначе я засуну вам эту папку в зад, художественный отдел. Выделив последние два слова, Сэмми поджал губы, вероятно, довольный эффектом, произведённым на меня и удалился обратно в зал звукозаписи, захлопывая дверь перед моим носом. Я простоял пару минут в прострации, после чего оперся о стену, чувствуя, как у меня вновь начинают дрожать коленки. Я не мог вернуться к художникам обратно с папкой, поэтому я решил оставить её у Нормана Полка и попросить позже передать её музыканту. Несмотря на то, что прожекторист меня недолюбливал, он встретил меня чуть теплее, чем Сэмми. Ненамного. - Ну и на кой хер мне сдалась эта папка? - нервно спросил Норман, когда я тихо попросил его о том, чтобы он отдал Сэмми папку после окончания репетиции, - Кому надо, тот пусть и отдаёт, я тут причём? Я вздохнул. Судя по всему, теперь мне ещё влетит и от художников. Заметив мой полностью потерянный вид, Норман всё же немного оттаял: - Ладно. Я слышал, как он обошёлся с тобой. Это и впрямь было… Резко. Поэтому я могу тебе предложить подождать тут. - мы говорили тихо, чтобы не мешать оркестру внизу. Я с благодарностью кивнул, присаживаясь на свободный стул. - Я был в чём-то виноват? - я даже не заметил, как сказал это вслух; в груди появилась какая-то боль, как когда Сэмми заставил меня оттирать чернила с пола после нашей “встречи” в кориидоре, но теперь это ощущалось сильнее. Норман приподнял одну бровь, удивлённо глядя на меня. - Он со многими так. - Полк достал откуда-то из-под стола газету и с шелестом раскрыл её, - но, мне кажется, ты ему кое-кого напоминаешь. Как и мне. Почему я и был резок с тобой сначала. - Кого напоминаю? - Я хорошо знал этого человека когда-то. - взгляд Нормана внезапно как-то стух. - Мы давно работали вместе. Почти двадцать лет назад. Он был сооснователем этой студии. Генри. Генри Штейн. Обаятельный молодой человек, достаточно наивный, но и не дурачок. Его здесь все любили. - Норман смотрел, будто в пустоту, а я так впервые узнал о тебе, Генри. - Мы с ним были хорошими друзьями. Я слушал его, одновременно следя за тем, как Сэмми внизу орёт на какую-то скрипачку. - А они с ним тоже? Норман еле заметно усмехнулся. - Да. Они тоже.