IX

Звон в ушах, расплывчатые очертания предметов и дикая боль возвестили меня о том, что ко мне наконец вернулось сознание. Я попытался пошевелить руками, но не смог – в них болезненно впились верёвки, не дав сдвинуться ни на сантиметр. Всё ещё мутным взглядом я огляделся и обнаружил себя связанным на стуле, находящимся в той же комнате, где был и до потери сознания. Та же пентаграмма, та же картонка Бенди. Разве что передо мной появился деревянный стол, на котором что-то лежало, а что – я разглядеть не мог. - Эй? – подал голос я; тут же за спиной послышались тихие шаги, и на мои плечи опустились чьи-то тёплые, почти горячие руки. Это, казалось бы, примитивное движение заставило меня заткнуться. Потому что я почти наверняка догадывался, кто за мной стоит. - Генри. – прозвучал за моей спиной глубокий голос, который я мог бы узнать из тысячи. – Спустя столько лет… Ты так и не отпускаешь меня. Я хотел было что-нибудь возразить, но крепкая рука моментально зажала мне рот. Я сгорал от неизвестности. Твоё имя… Было пропитано тайной. Я любил Сэмми и ревновал его к человеку, которого даже не знал. Может быть, тебя это утешит, но он произносил твоё имя с трепетом, граничащим с печалью. Наверное, он и вправду любил тебя. Мне так кажется. Иначе он бы не продолжал говорить о тебе. - Ты здесь. Ты в каждом предмете, в каждой картине. В каждом моём чёртовом сне! – это прозвучало уже громче; Сэмми резко убрал от меня руки. – Ты не оставляешь меня ни на минуту. – монолог прервался смешком. – А ты… - он схватил меня за плечо, элегантно обходя слева, - Ты – лишь его копия. – слова сочились ядом. Я был в полной растерянности; душевная боль доходила медленно, - Ты – его худшая копия! – вместе с восклицанием мне прилетела пощёчина. Щёку обожгло, и я инстинктивно дёрнулся в сторону, но Сэмми впился пальцами мне в подбородок и силой заставил смотреть на себя. – Ты считаешь, что я совсем дурак? Да, Бадди? Думаешь, я совсем не замечал, как ты на меня смотришь? – Лоуренс приблизил своё лицо к моему; сердце застучало в моей груди, а разум метался в панике. – Эти взгляды… - так же резко, как и приблизился, отстранился Лоуренс, отходя на шаг, - Я их ведь уже знаю. Генри… Что ты сделал со мной… - Сэмми опёрся рукой на стол, отворачиваясь от меня. Сейчас я видел перед собой человека совершенно безумного. Не знаю, помнил ли ты его именно таким, Генри. - Эти чернила… - тем временем продолжал музыкант, - Они заволакивают разум, оставляя после себя мутноватую дымку… Как наркотик. – Он посмотрел на меня, и мне показалось, что его глаза стали оранжевыми, как у чернильных фигур. – Знаешь, в чём побочный эффект? Они убивают чувства. Но, нет-нет, не полностью. Лишь на время. Когда Он этого захочет. - Кто – Он? – тихо спросил я, чувствуя, как что-то внутри меня рушится; Сэмми вздрогнул, будто не ожидая, что я ему что-нибудь скажу. Он хрипло рассмеялся и кивнул мне на пентаграмму. - Он. Наш Лорд. Повелитель нашего Ада. Демон-изгнанник, не пожелавший подчиниться своему Создателю. – на губах Лоуренса появилась безумная улыбка, и меня пробила дрожь. - Велье. – наконец сказал он с благоговением и трепетом, и мне захотелось зарыдать, чтобы Сэмми никогда этого не сказал. Не с такой интонацией. - Он управляет мной. Всеми нами. – сказал Сэмми, вновь оказываясь рядом со мной, - И он слишком могущественен, чтобы не почитать его. – Лоуренс наклонился ко мне, вновь беря за подбородок, но на этот раз почти нежно. – Как считаешь, его устроит моя жертва? И снова – та же безумная улыбка, от которой захотелось скривиться. «Нет. Это не Сэмми - думал я, ощущая мягкие поглаживания по подбородку, - не тот Сэмми, в которого я влюблён.» Мне кажется, он умел читать мои мысли. - Давай же. – вкрадчиво начал он; поглаживания стали увереннее. – Скажи это. Скажи, почему ты следил за мной, изо дня в день, даже не специально. Зачем ты пошёл за мной в этот коридор. Докажи мне в очередной раз, - он вновь сжал пальцы, и я выдохнул, не в силах никуда деться от боли, - какое ты ничтожество. В уголках моих глаз предательски заблестели слёзы; всё, куда мне было дозволено смотреть – это глаза Сэмми, которые блестели голубым холодом в окружающем нас полумраке, но я не мог в них утонуть, постоянно будто натыкаясь на какую-то преграду, стену, через которую не так просто было перебраться. - Я… - голос дрогнул; Сэмми выжидающе смотрел на меня, почти прожигая взглядом душу, - Я влюблён в тебя. Короткая усмешка – и я ощутил чужие властные, твёрдые губы на своих. Я был шокирован. Ведь я даже никогда не целовался ни с кем в своей жизни! Особенно так… Меня резко бросило в жар. Нижняя губа оказалась безжалостно прикушена, и я всхлипнул от непривычной в этом месте боли; Сэмми отстранился, усмехаясь. - Пожалуй, я дам тебе кое-что. Перед тем, как заберу большее. – мне стало очень страшно, и я со всей силы вжался в стул. Я широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как он взял со стола нож, как отточенным движением легко разрезал мои верёвки, как рывком поднял меня со стула и прижал за бёдра к всё тому же столу. - Я думаю, то, что я сделаю с тобой, позволит тебе получить Его снисхождение. Может, Он даже даст тебе право голоса. – совершенно спокойно заговорил Лоуренс; я же плохо осознавал, что происходит; мой разум как будто отключился, пуская всё на самотёк. – Учитывая твои нежные чувства, тебе, возможно, даже понравится. – хмыкнул музыкант и, не дав мне ни секунды на размышление, снова жёстко поцеловал меня. Это не было неприятно… Наверное, больше необычно. Я совершенно не понимал, что происходит. Сэмми тем временем начал расстёгивать рубашку, воспользовавшись моментом, пока я не делал совершенно никаких движений. В себя я пришёл только на том моменте, когда холодный воздух помещения окутал освободившуюся от рубашки верхнюю часть корпуса. Я попытался вырваться, потому что на инстинктах понимал, что сейчас произойдёт что-то не то, что-то неправильное, но Сэмми лишь сильнее стиснул руки на моей талии, после чего развернул на сто восемьдесят градусов, так, что я оказался к нему спиной. - Что ты тво… - не договорил я, потому что Лоуренс зажал мой рот ладонью, так, что я мог издавать лишь приглушённые стоны. В глазах потемнело, всё внезапно слилось в какой-то странный мрачный калейдоскоп, как только я осознал, что конкретно сейчас со мной сделают. Я попытался издать протестующий стон. - Тише, тише, Бадди. – раздался резонирующий шёпот у уха, - Ты же не хочешь, чтобы об этом непотребстве узнали все, верно? Руки Сэмми спустились ниже, добираясь до моего ремня. Я не мог определиться, что я сейчас чувствую. Люблю или ненавижу? Желаю или, наоборот, испытываю отвращение? Я запутался, и напряжённая ситуация ни коим разом не спасала моё положение. - Если ты расслабишься и перестанешь сопротивляться, это будет даже не больно, - услышал я вновь шёпот у уха. Я подчинился ему, ибо я не знал, что ещё мне делать. Всё вокруг резко показалось нереальным: руки, грубо, но ласкающие меня, одежда, быстро оказавшаяся на полу, чужой жаркий голос, который хвалил меня и пытался успокоить. Я ощущал себя безвольной куклой – делал, что скажут, как скажут. Мне яростно не хотелось верить ни во что происходящее. «Это не мой Сэмми, это не меня сейчас насилуют, это всё происходит не со мной». Уже позже я понял, как работает этот механизм психологической защиты. Краем сознания я помню, как длинные пальцы протиснулись в мой рот – так мой любимый мучитель хотел облегчить мои страдания. Я чувствовал сильную боль, когда меня растягивали, прежде чем войти; я вроде даже издавал какие-то звуки. Жёсткая поверхность старого стола, к которой меня крепко прижали, оставила какие-то порезы и ссадины, а на задней стороне шеи должны были остаться следы от чужих укусов. Эта пытка была хуже беспрестанной работы, хуже дикой усталости и драк. Никогда, Генри, ты не сможешь понять, как это больно – когда тебя насилует тобой же любимый человек. Всё в один момент просто… закончилось. Я ощутил пустоту внутри во всех смыслах этого слова. Только в конце до меня дошло, что всё это время я находился с закрытыми глазами. Да, я чувствовал какие-то блики наслаждения, но они полностью перекрывались дикой болью во всём теле и в душе. Да. В душе, наверное, больше всего. Услышав, что насильник отошёл наконец от меня, я со стоном рухнул на пол, натягивая на себя одежду, которую нащупал руками. - Смотри, Генри… - донёсся до меня как сквозь пелену голос, - Этого ты хотел? – я схватился руками за голову, которая раскалывалась от пережитого стресса. Он называет меня чужим именем? Или это обращение в пустоту? Какой в этом, в конце концов, смысл?.. Я закрыл лицо руками, боясь даже оглянуться по сторонам; как барабанная дробь похоронного марша донеслись до меня столь знакомые и ненавистные сейчас шаги, приближающие неизвестность с каждой секундой. Я почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Музыкант опустился передо мной на корточки, настойчиво убирая мои руки с лица и стирая подушечкой большого пальца слезинку. Его глаза на долгую секунду озарились оранжевым. Блеснули в свете ламп, как многовековый янтарь – и такой же затягивающий. - Сладких снов, овечка, - прошипел Сэмми и резко полоснул ножом по моему горлу. Последнее, что я помнил – кровь, пустота и темнота.