После.

Все трое с самого утра покинули поместье. Графиня, едва они успели позавтракать, сказала, что, раз делать сегодня ничего не нужно, они могли бы выйти на воздух. Олейне повторять не нужно было и, к тому же, девушке пообещали, что корсет надевать не обязательно. Нойн была не против любого времяпровождения, если при этом ей не пришлось бы напрягаться. Девушка написала матери письмо, оставив место для менестрели, которая в итоге нарисовала кота. Вероятно, в пансионате ей невероятно скучно, зато хотя бы домашние заботы не беспокоят. -Жаль, что ты её не застала, - сказала Кесолин, отдав письмо низкорослому парнишке в форме который тут же запрыгнул в экипаж и тронулся с места, - Матушка много спрашивала про тебя. Она так волновалась, когда узнала, что ты осталась без дома. -Уверена, нам ещё представится случай, - с улыбкой ответила она, пожимая плечами, - Не последний день живём. -Вы готовы? - появившаяся Моррисон привлекла к себе внимание и мотнула головой в сторону уже готовых лошадей, - Отправляли послание? Менестрель освоилась на лошади, поговорка не врала. Особенно теперь, когда ничего не сдавливало лёгкие. Она смотрела по сторонам, думая, что графиня всё же отхватила себе замечательные земли. И множество обязанностей. Олейна усмехнулась и посмотрела на подруг. Они выглядели невероятно изящно и утончённо даже в такой, казалось бы, непринуждённой атмосфере. Образ жизни впечатался в их лица и фигуры и ничто не могло бы пошатнуть его. Роуд рядом с ними походила на беспризорника, что мало отличалось от правды, но сейчас это никого не волновало. Графини были одними из немногих в высшем обществе, кто сохранил в себе простые и мягкие черты характера, пронося их через все жизненные трудности. Менестрель поморщила нос от тёплого чувство немой гордости, вдруг пробравшей её до самых костей. Не за себя, но за них.  Около получаса они не тормозили от слова совсем. Кесолин слабо узнавала эти места, она, кажется, всего лишь раз была здесь проездом. Зато Роуд как-то оживилась и даже многозначительно что-то промычала, заметив за рекой красные крыши деревни. Наверное, она была здесь. Менестрели иногда были вынуждены уходить вглубь страны, подальше от столицы, чтобы залечь на дно, а когда становилось тихо, снова вылезали к свету. Олейна рассмеялась, она и правда вела себя, как таракан или крыса на кухне. Да и не только она. Наконец, супруга Гилберта притормозила и дальше пошли рысью, пересекая какой-то деревянный мост. Графиня привела их на высокий холм, откуда едва было видно её поместье и окружающий его сад. Отсюда вообще всё казалось далёким и маленьким. Они спешились, Кесолин какое-то время жаловалась на постоянно затекающие ноги. Лошадей отпустили на ближайшее поле. Нойн помогла темноволосой подруге разложить еду и вино из корзины по мягкому покрывалу, а после сама свалилась рядом. Вроде бы не устала, но двигаться не хотелось совершенно. Этого нельзя было сказать об Олейне, потому как девушка уже попробовала залезть на ближайшее дерево, но потерпела неудачу. Вскоре все трое разместились на покрывале и предались каким-то отвлечённым разговорам.  У них был ещё день, чтобы быть вместе. Маргарет осторожно, словно боясь узнать слишком много, спрашивала Роуд о её похождениях. Слушать было интересно, просто потому что девушка была, понятное дело, красноречива, но Моррисон всё время находилась в каком-то призрачном напряжении. Кесолин тоже сидела рядом, лениво рассматривая мелкие домики деревни у горизонта и также лениво поглаживая светлые волосы менестрели, положившей на её колени голову.  -Так или иначе, у меня тоже много полезных связей, - заключила Олейна и, приподнявшись на локте, отпила из высокого бокала белое вино, - Не в вашей стезе, конечно..  -У нас без связей никуда, - согласно кивнула одна из графинь, сверкнув обручальным кольцом на пальце, - И, знаешь, иногда так утомляет..  - Думаете, когда-нибудь мы сможем встать в один ряд? - мечтательно, как в детстве, прошептала менестрель, - Может, мир изменится? Не будет крестьян и.. -Дворянство падёт, хочешь сказать? - Нойн опустила на расслабленное лицо девушки взгляд и чуть слышно усмехнулась, - Ты загнула, конечно.. Короля нашего видела? Сколько ему уже лет? Иногда у меня появляется чувство, что он уже давно мёртв и нам просто показывают тело с балкона. -Но кто тогда правит? - Маргарет рассмеялась и махнула рукой, - Но, знаешь, соглашусь. Мне иногда думается, что я умру, а он всё ещё будет на троне. Они рассмеялись. Менестрель была рада, что здесь её не осуждают за порицание монарха. Признаться, её мало где осуждали, тем более в отсутствии стражи. В стране давно теплились недовольные настроения и, как бы горько это не звучало, менестрели подливали масло в огонь. Они самолично восстаний не устраивали, но никто не отрицал, что многие поднимались, воодушевляясь именно их песнями. Графини это также ясно понимали, но знали, что за душой Роуд нет ни одного бунта, исключая те мелкие, распространявшиеся на одного графа или городничего, который незаслуженно сильно повышал налоги. Они и сами разделяли мнение, что в стране пришло время что-то менять, но пока никто не мог понять что. Может ли что-то меняться в их застоявшемся мире?  -А куда ты пойдёшь после? - наконец спросила Маргарет, спустя долгое, расслабленное молчание. -Домой, - не задумываясь, ответила менестрель, а после поспешила поправиться, - В поместье Кес.  -Нет, я имела ввиду после.. - графиня уловила на себе тяжёлый взгляд Нойн и чуть улыбнулась, - Впрочем, не суть. -После поместья? Я хотела пойти к Арье, - беззаботно промурчала Олейна, поднимая руку к щеке Кесолин, - А то ко всем зашла, а к ней.. Они ещё какое-то время разговаривали, заедая вино фруктами и хлебом, густо намазанным джемом. Роуд стала есть гораздо больше, чем в первые дни после побега из тюрьмы. Девушку практически не тошнило и не мучили боли в животе. Отойти после тюремной диеты было не просто, но всё приходило в норму со временем.  Графини разговаривали о приближающихся балах и том как сильно они не хотят их посещать. Обе понимали, что должны это делать, просто чтобы поддерживать свой непоколебимый образ. Они не заметили, как Олейна, лишь на пару минут сомкнув веки, уснула. Это стало понятным только когда Моррисон к ней обратилась и не получила ответа. Обе мягко улыбнулись. Как можно столько спать? Всю ночь спала, и теперь. Кесолин вспомнила про свой странный сон и, перебирая волосы менестрели, рассказала о нём подруге так точно, как только могла сейчас вспомнить. Маргарет внимательно всё выслушала и даже посмеялась. Она никогда всерьёз сны не воспринимала и считала, что всё это просто шутки уставшего от долгого дня разума. Но что-то в них всё равно такое было, что-то загадочное. Говорят, во сне можно услышать ответы на давно волнующие вопросы, если всё правильно понять.  -Она не сможет остаться, Кесолин, - прошло уже с десять минут молчания, прерываемого только громким сопением Роуд, - Ты знаешь это. -Пусть залечит раны, для начала, - тихо ответила графиня, чуть улыбнувшись, - Она говорила, что устала от всего. Может, поймёт, что иногда нужно останавливаться.. -Её не удержала дворцовая темница, - они почему-то обе рассмеялись и замяли этот разговор, - Так, значит, лорд Рае наконец на пенсии? О, бедный человек, сколько он повидал. -Только вспомни какими были мы, - Нойн покачала головой, - Какой крепкий должен быть дух.. В этот раз Олейне не дали напиться. Менестрели предстояло ещё добираться до графства K верхом, так что вино у неё просто забрали. Долго обижаться девушка не смогла, да и понимала, что с вина не опьянела бы, а потому скоро заскучала. Попытки забраться на дерево возобновились. Она поблагодарила мир за то, что корсета сейчас нет, иначе день не был бы таким замечательным. Сорок минут борьбы прошли не даром и Роуд наконец залезла на одну из толстых веток. Дальше пошло гораздо легче, правда, до тех пор, пока не встал вопрос о возвращении на землю. Светловолосая пока откладывала такие мысли, свешиваясь с веток, словно не боялась гравитации. Маргарет только улыбалась. Она хорошо помнила, что подруга и в детстве была склонна к покорению деревьев, а потому была рада обнаружить, что эта черта не стёрлась. Хотя иногда ей и думалось, что с возрастом в людях должно многое меняться. Впрочем, вероятно, и в Олейне произошли изменения, просто они слишком мало времени провели рядом. Через пару минут Роуд свалилась с одной из веток, однако, отделавшись только лёгким испугом и тут же залившись чересчур громким смехом. Как бы хорошо не было, или как бы не было плохо, всему приходит конец. Они неспешно собрали вещи, неспешно поднялись на лошадей, всё делали не спеша. Менестрель не омрачала голову мыслями о скорой разлуке с Моррисон, потому как понимала, что это неизбежно и отчаиваться по этому поводу несуразно. Они ещё не раз встретятся, в конце концов, к чему всё это? Графиня старалась разделять её позицию, но всё равно иногда на её лице проскальзывало выражение тоски, когда она слишком долго смотрела на Олейну. -Не забывай писать, - сказала она, провожая девушек у ворот поместья, когда небо уже начинало розоветь, - Вы обе не забывайте.  -Почта нынче дорогая, - Роуд рассмеялась, но, заметив на лице подруги неподдельное удручение, посерьёзнела и кивнула, - При любой возможности.  Правда, ответов на свои письма менестрель получать не будет. Адрес указать невозможно, а никто из почтальонов не возьмётся искать девушку по городам. Но если графине так спокойней, то пусть будет. Придётся откладывать деньги на почту. Кесолин кивнула и по привычке чуть поклонилась, прощаясь, а также просила передавать сердечный привет Гилберту. Девушки не стали растягивать прощание, чтобы не причинить себе больший вред, и поспешили уехать.  Поместье графства K встретило их своим привычным молчанием и тихой, но кропотливой домашней жизнью. Горничные сообщили, что в отсутствии Нойн пришло несколько писем и была отдана лошадь, договор о покупке которой был подписан ещё месяц назад. Девушка умиротворённо выдохнула и, отправив гувернанток дальше по делам, прошла в большой зал с камином. Роуд сразу же добежала до спальни графини, в которой в прошлый раз оставила гитару. Она вынесла её к Кесолин и, с почти материнской заботой, протёрла износившиеся струны. Девушка поделилась своими переживаниями о целостности инструмента и тяжело вздохнула. -А откуда она у тебя? Купила? - спросила Нойн, подходя ближе и пытаясь рассмотреть гитару, хотя мало смыслила в инструментах, - Красивая.. Цветы были нарисованы? -Подарили, - Олейна улыбнулась и провела пальцами по выцветшим цветам, - Да. Друг нарисовал, сказал, что потом подкрасит.. Не успел.  -Хочешь, я подкрашу? - графиня аккуратно взяла из рук менестрели гитару и внимательней рассмотрела незамысловатый узор, - Завтра сделаю.  -Правда? - девушка улыбнулась и как-то просветлела, - Спасибо, было бы замечательно. В следующие несколько минут они просто молчали. Кесолин рассматривала гитару, присев на диван рядом с подругой. Светловолосая была особенно внимательна к своему инструменту, волнуясь за него, вероятно, даже больше, чем за себя.  После речь пошла о Маргарет. Говорила, в основном, Роуд и всё про то, как сильно изменилась их общая подруга. Графиня только кивала. Она всё это время так или иначе была рядом с Моррисон, а потому для неё все эти изменения происходили гладко, как бы сами собой и внимания она на них особого не обращала. Но, слушая размышления менестрели, девушка и сама соглашалась с тем, что Маргарет действительно прошла множество метаморфоз. Впрочем, и они обе это почти синхронно подметили, некоторые вещи остались неизменными. Как тот же взгляд или, например, плавность движений, присущая подруге с детства. Разговоры о прошлом обязательно приводили к одному — академии. Они учились там не так уж и долго, хотя тогда казалось, вечность. Девушки вспоминали, как носились по коридорам и шептались на уроках, не взирая на запреты учителей. Всё это теперь казалось таким далёким настолько, что острые черты стирались. Они теперь только улыбались тому, что когда-то вызывало слёзы и переживания. Кесолин вспомнила свои бесконечные стычки с одноклассниками, особенно мальчиками, которые почему-то считали своим долгом говорить всё, что приходило в их пустые головы. Обе громко смеялись над воспоминанием Роуд об одном из будущих лордов, который пытался признаться ей в любви ровно до тех пор, пока не узнал, что девочка из прислуги и в академию попала только благодаря матери Нойн.  После графиня распорядилась о ванне. Она не так часто, как могла бы, говорила растапливать их, довольствуясь и умыванием. Отдельно стоящие ванны представляли собой каменный дом с печью и помещением с высеченной в полу нишей, которая заполнялась водой. Такая конструкция пришла к матери Кесолин вместе с визитом посла с востока. Женщине настолько понравились рассказы и чертежи, что она не смогла удержаться. Роуд как будто нехотя согласилась и приняла из рук гувернантки полотенце и ночное платье.  Причина её сомнений оказалась проста. Графиня поняла это, когда девушки пришли в ванны и дело шло к тому, что пора снимать пыльные одежды. Олейна замялась, потопталась на месте и что-то проговорила. -Я глаза закрою, - девушка отвернулась и, расшнуровывая корсет, чуть улыбнулась. -Да я не.. - начала было менестрель, но замолчала и кивнула, - Ладно. Примерно так и было. Правда, при входе в помещение с самой ванной, пришлось всё же глаза открыть, в целях безопасности. Светловолосая больше ничего не говорила, молча села в горячую воду и закрыла глаза. Они какое-то время говорили, чуть скованно, но после менестрель разговорилась и даже начала жестикулировать. -Можешь глаза открыть, - сказала она, отдышавшись после заливистого смеха, - Всё нормально.  Кесолин протёрла лицо руками и прищурилась, привыкая к свету. Она чуть улыбнулась, увидев розовое от пара лицо подруги. На самом деле, девушка готовилась к гораздо худшему, но и увиденного ей стало достаточно. Королевская темница всегда оставляет свои следы, видимые и нет. У Олейны с детства были мелкие шрамы из-за её опрометчивого образа жизни, так что говорить теперь. Девушка в какой-то момент потянулась, чтобы закрыться руками, но после только пожала плечами, как будто отвечала на не заданный вопрос Нойн. Она сотню лет в зеркало не смотрела и, признаться, не собиралась.  Графиня, ясное дело, не стала ничего спрашивать и они продолжили разговаривать о прошлом и грядущем. Но было бы неправдой сказать, что Кесолин в ту же секунду выбросила всё из головы. Картинка прочно впечаталась в память и никак не хотела исчезать. Но Роуд смеялась и ей казалось, что всё хорошо. Или она пыталась убедить себя, что так и есть, чтобы жить было легче. Девушки сидели в горячей воде ровно до тех пор, пока графине не стало плохо. Она вообще жару переносила с большим трудом. Олейна помогла ослабевшей завернуться в большой толстый халат и вывела на воздух, а после, как только к Нойн вернулось чувство реальности обе прошли назад в поместье.  -А моя комната? - менестрель накрыла мокрые волосы полотенцем и поднялась с кровати, - Там кто-то живёт? -Нет.. Там всем слишком душно и тесновато, - Кесолин отвернулась от зеркала и чуть улыбнулась, читая в лице подруги немую просьбу, - Пойдём. Правда, её не открывали вечность. Найти бы ключницу.. Графиня подозвала Лэнса, который как раз и занялся поисками ответственной за ключи. Олейна тем временем предалась воспоминаниям о той комнатке, хотя, признаться, теперь это удавалось с трудом. Она и раньше проводила в ней крайне мало времени, только спала, в основном. Вскоре ключница нашлась и передала через дворецкого толстый железный, чуть заржавевший у края ключ. Нойн поблагодарила этого напуганного собственной жизнью человека и, оставив его в покое, позвала подругу за собой. Они молча поднялись на самый верхний этаж и оттуда по кольцевой лестнице в одну из толстых башен. Три двери: две в комнаты с инструментами и прочим хламом, который по непонятным причинам доставался раз или два в год, и одна в забытую всеми спальню. Роуд с трудом открыла тяжёлый замок и открыла эту дверь, тут же закашлявшись от пыли. Толстым ковром она лежала на всех поверхностях и даже не шелохнулась, когда в комнату тихо прошли. Менестрель открыла чуть застревающее окно. В комнату сразу же влетел холодный влажный ветер — предвестник ливня. Серый вихрь поднялся в комнате. Кесолин отошла в коридор, чтобы не дышать этим затхлым душным воздухом а после протянула подруге мокрую тряпку и ведро с водой. Ключница распорядилась, поняв, что графиня собирается открыть комнату, в которую никто не заходил уже больше пяти лет. Олейна быстро смахнула всё, что могла и выдохнула. Конечно, уборка здесь займёт куда больше времени, но для дыхания и этого будет достаточно. Нойн осторожно прошла внутрь и покачала головой. Так, может, даже было и лучше. Теперь точно было ясно, что это комната менестрели. Вечно распахнутое окно, пыль на книжках и разворошённая кровать. Девушка улыбнулась и заперла за собой дверь. Светловолосая поняла, что теперь тут действительно тесновато, для взрослого человека, а тем более для двух. Она оперлась на стол и высунула в окно голову. На горизонте сверкали молнии. -Олейна, а ты.. - графиня осеклась и махнула рукой, - Не сейчас.  -Помнишь, мы вылезали отсюда на крышу? - весело спросила Роуд, мечтательно вдыхая свежий воздух, - Мне вечно доставалось от матери за такие выходки.. Они пробыли в поместье почти неделю. Каждый день начинался одинаково — Кесолин находила менестрель в саду или конюшне, а после звала завтракать. Ей, судя по всему, всё реже снились кошмары, все раны начали затягиваться быстрей и под кожей стало появляться что-то кроме костей. Нойн замечала всё это с тихой, немой радостью и никогда не говорила вслух, словно боялась спугнуть. Иногда в её голове вдруг всплывала та картина из ванны и девушку пробивали мурашки. Олейна не рвалась в дорогу. Она тихо сидела рядом на диване и много спала, иногда пела свои песни и зашивала прорехи в старой одежде. И от сердца графини отлегло. За всё время подруга ни разу не сказала о том, что уйдёт. Может, она наконец поняла, что здесь её место. Но порой Кесолин замечала, как Роуд подолгу стоит у окна и взгляд её, разум не здесь, а где-то в другом месте, и графине вспоминались громко и чётко слова Маргарет. Она мотала головой, шептала короткое: «Так будет лучше..» и окликивала светловолосую. Олейна поворачивалась и, возвращаясь в своё тело, в это поместье, начинала улыбаться, как прежде.  В одно солнечное утро, когда Нойн снова нашла менестрель в беседке из белого мрамора, девушка воодушевлённо схватила её руку. -Я поеду к Арье сегодня, - чуть хрипло спросонья сказала Роуд, скромно улыбаясь, - Хочешь со мной?  -Но.. Мы не знакомы, - графиня, впрочем, понимала, что её в поместье сейчас ничего не держит, потому как все обязанности десница выполняет исправно, - Однако, если хочешь..