Ярморка.

Она в тот день зачем-то встала рано. Что-то потянуло её из мягкого сна и, поднявшись с широкой постели, Маргарет поняла, что солнце только начало подниматься. Спать больше не хотелось и она, завернувшись в изящно расшитый шёлковый халат, вышла в пустой коридор. Поместье молчало. Из окна видно было, как по земле стелется туман и Моррисон смотрела какое-то время, как мелкие цветы, пробиваясь через его гущу, тянулись к первым солнечным лучам. Она не знала чем себя занять, а потому бесцельно блуждала по коридорам, которые в предрассветных сумерках казались чужими. Они и днём не ощущались, как родные, хотя графиня жила здесь бесконечные восемь лет и по праву называла поместье домом. Девушка от скуки заглянула к супругу. Спали они отдельно уже очень долгие годы, при чём в довольно далёких друг от друга комнатах, и оба находили это вполне удобным. Каждый, правда, по своей причине, но суть была одна — уединение. Гилберт спал, ему не к чему вставать в столь ранние часы. Да и все спали, слышно было только, как на кухне что-то бренчит. Графиня зашла и туда. Повар поздоровался, но от дела не оторвался, за что девушка ему была крайне благодарна, разговор бы всё равно не склеился. Она зашла и в небольшую комнатку ключницы. Берг тоже ещё не проснулась, да и к чему ей просыпаться так рано. Маргарет и сама не понимала ради чего встала с кровати. Однако скоро пришла первая почта, разбавив эту утреннюю тягомотину. Как только почтальон скрылся, привычно оставив всё на широких перилах, графиня вышла и, забрав конверты, отправилась обратно в свою спальню. По пути девушка отобрала несколько писем, никак её не касающихся, и оставила их на столе в большой зале, вроде как для гостей, но Гилберт практически всё своё время проводил именно там, а не в кабинете. Свалившись обратно на кровать, она рассмотрела конверты повнимательней и, заметив на одном короткий росчерк Нойн, чуть улыбнулась. Они договорились писать друг другу раз в пару недель, чтобы не получилось, как в прошлый раз, остаться совершенно одним в постоянно меняющейся картинке страны. Держаться вместе было проще и куда безопаснее. К тому же, не чужие люди. Однако, в письме речь шла не совсем о том, что ожидала в нём увидеть Моррисон. Она с мягкой, словно понимающей улыбкой смотрела на чуть прыгающие строки. Кесолин явно была пьяна, когда писала это, но смысл был не утрачен. Утрачены были знаки препинания и строки, слова плыли и постоянно съезжали. Маргарет едва слышно усмехнулась и покачала головой. Цыгане, значит. Значит, Олейна ещё не ушла. Девушка задумчиво отложила письмо и посмотрела в окно, пытаясь рассмотреть за стеклом кромку далёкого леса. Содержание смягчило её, к тому же, день обещал быть самым заурядным, терять ей было просто нечего. Моррисон встала и, наконец найдя себе занятие, понемногу начала собираться, хотя всё ещё терзала себя сомнениями. -Гилберт, я отъеду сегодня, - сказала она за завтраком, хотя они уже очень давно не ели вместе, просто так совпало, что супруг оказался за столом, когда девушка пришла, - Кесолин приглашает к себе. -К вечеру вернёшься? - он поднял голову, впрочем, не отрываясь от чая. -Не уверена, - Маргарет пожала плечами и чуть улыбнулась, скорее, из вежливости, чем по собственному желанию, - Возможно, останусь на ночь. Больше они не говорили. Гилберт давно оставил интерес к личной жизни девушки. Оба ещё тогда, во время предложения, понимали, что брак фиктивен и нужен лишь для того, чтобы семья девушки не разорилась. Поначалу граф и правда чувствовал что-то тёплое к Маргарет, с которой познакомился на одном из балов, но и это чувство улеглось. Скорее, от старости, чем от чего-то ещё, но теперь оба были довольны сложившейся жизнью. Она текла своим чередом, тихо и спокойно. Обе стороны не тревожили друг друга, прониклись взаимоуважением и какой-то обоюдной отрешённостью, без которой жизнь теперь просто не представлялась. Моррисон скоро закопошилась в делах, которые нужно было сделать до отъезда. -Они, впрочем, только недавно уснули, вероятно.. - прошептала девушка, рассматривая коробку со своими украшениями, - Свадьбы… Олейна в сон провалилась быстро. Девушка была изрядно пьяна и уснула без страха, что приснятся кошмары, потому что снились они только на трезвую голову. Она ворочалась какое-то время, не понимая спит или пока ещё нет; голову посещали какие-то мутные несвязные мысли и тут же улетали, ни за что не цепляясь. Однако скоро она всё же уснула и настолько крепко, что сознание ушло куда-то очень глубоко, словно под воду, и Роуд практически ощущала себя, как отдельное от тела существо, блуждающее по непроглядной темноте. -Пора просыпаться, - голос Розы раздался где-то над ухом, вдруг заставляя сознание встрепенуться, - Скоро закат. Мы тебя заждались. Олейна открыла глаза и чуть прищурилась от яркого алого солнца. Небо было сильно кровавого цвета, облака словно не плыли, а стекали по нему в сторону горизонта. За спиной уже висел большой жёлтый круг Луны. Менестрель чуть прищурилась, отходя от сна, который, впрочем, казался ей каким-то выдуманным. Девушка прекрасно понимала, что не проснулась. Она всё ещё спит, но теперь где-то совсем рядом с реальностью. Роуд поняла, что сидит на том самом холме и с какой-то усталостью улыбнулась. На лице под глазами проступили большие тёмные мешки, руки потяжелели. Сознание каждый день приводило её сюда, не дальше и не ближе. Только на этот раз девушка была не одна, не шёл дождь, руки не были испачканы в земле. Она осторожно огляделась вокруг и только смиренно, больше не пугаясь этих образов, выдохнула. Ей невыносимо было видеть все эти лица перед собой, но проснуться менестрель не была способна. Поэтому Олейна с молчаливой, болезненной тоской рассматривала их и не пыталась убежать. Пусть так. Озаряемые кровавым светом заката, они выглядели особенно яркими, близкими, особенно.. живыми. Роза чуть улыбнулась. За ней заулыбались и все остальные. Так было всегда — если улыбалась Роза, то это подхватывали абсолютно все. Девушка играла на флейте, голоса у неё никогда не было, но жажды к переменам и свободе хоть ведром греби. Этого всем было вполне достаточно. -Где ты теперь? - он сидел по другую руку и был крайним, они всегда сидели только в таком порядке и сами не знали почему. Голос раздался тихо и хрипло, шёпотом пробежавшись по уху. Олейна измученно опустила взгляд. Он мёртв, так зачем, за какие заслуги приходит каждую ночь? Зачем они все приходят снова и снова? Девушка не знала рада она ему или хочет, чтобы всё это сгорело в пламени. Нет, не хочет. Роуд не может отпустить, только поэтому он приходит снова и снова. Да и не он это, а только образ, оставшийся в голове, слепленный из воспоминаний, но такой правдивый, близкий. -У Кесолин, - ответила менестрель тихо и осторожно подняла голову, - Куда мне ещё идти.. Она выдохнула. Он не был похож на себя в предсмертный час, был тем, кем был когда только начинал собирать вокруг себя всех этих людей. Криво отрезанные светлые, выгоревшие под солнцем, волосы едва доставали до плеч, светлые глаза, ещё не впавшие щёки, всего один короткий, едва заметный шрам рядом с уголком губ. Он улыбался ей. Мягко и с участием, словно видел насквозь, словно знал.. Конечно, знал. Ведь это был не он, а лишь короткий плод фантазии. Он исчезнет скоро, стоит только подождать. Они молчали ещё какое-то время. Роуд не торопила сон, не боялась его. Раньше они сидели здесь все вместе каждый раз, когда удавалось проходить мимо. Высокий холм, с которого лучше всего в мире, они не сомневались, было смотреть на закат. Внизу стояла какая-то деревня, а на самом горизонте, где-то к северу, высоко торчали шпили Замка. Они сидели здесь и делились мыслями, песнями, мечтами, строили какие-то планы. Теперь на том месте штыками торчат одиннадцать кривоватых деревянных крестов. -Мне жаль, - прошептала наконец светловолосая, протирая руками глаза, в которых не было слёз уже довольно давно, но всё равно щипало каждый раз с такой силой, словно они могли бы пролиться, - Мне.. -Тебе повезло остаться в живых, - сказал невысокий парнишка со странным загривком, которого они между собой называли Вишней, но никто толком не знал почему, - Не жалей. -Ты последняя.. - вдруг как-то особенно осознанно прошептал Вель, словно только сейчас это понял. Олейна знала, она множество раз говорила эти слова себе самостоятельно, просто чтобы было за что хвататься, чтобы не оступиться. Она была последней, кто помнил о них, кто помнил их имена и истории. Она была последней, кто мог сказать, что они были. Кроме него. О нём помнили теперь многие, но только она так близко, только она знала кто он и откуда пришёл. -Авель, - Роуд обернулась на него с таким усилием, словно к шее привязали чугунный шар, - Ты.. -Тебе повезло остаться, Олейна, ты последняя, - повторил он, кивая, как молитву или заговор, - Так не теряй даром данный шанс. Мы погибли не просто так, Олейна, слышишь? Не просто так, но если ты остановишься, то всё было зря, понимаешь? Проведи нас к концу, иначе зачем ты осталась там, скажи, зачем? -Я не хотела, - прошептала менестрель, чувствуя, как слаб голос и как сильно он ломается, словно перед надрывным криком. Алое месиво неба понемногу снижалось, превращаясь в чернильное море, которое уже почти касалось её волос, - Мне так жаль, слышишь.. -Ради нас, Олейна, - они вдруг провалились в какую-то непроглядную бездну, оставшись теперь вдвоём. Голос его доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды, заполнившей вдруг лёгкие, было едва ли понятно что он говорит. Авель быстро менялся, превращаясь во что-то лишь отдалённо напоминающее человека, - Ты должна.. Она проснулась. Роуд сразу же повернулась на бок и, свернувшись особенно сильно, какое-то время просто пытаясь принять то, что проснулась. Девушка чувствовала тяжесть, в голове звенело отсутствие мыслей. Но сон есть сон, его нужно просто скомкать и забыть, как она это делала всегда. Олейна выпрямилась, повернулась на спину и долго, не моргая, смотрела в потолок. Она здесь и под боком шевелится чужое тело. В повозке было чуть светло. Окна зашторены и солнце, стоящее сейчас, вероятно, где-то прямо над крышей, слишком ленилось, чтобы проникать внутрь. Но было светло. Девушка осторожно поднялась и, протерев глаза, наконец осмотрелась. Вокруг валялись подушки и ненужные одеяла. Она чуть улыбнулась, вспоминая понемногу что было в ушедшем вечере. По левую руку нехотя просыпалась Нойн. Она, дрожа в пальцах рук, чуть тянулась и приоткрывала глаза. Графиня посмотрела на менестрель с каким-то беспокойством и Олейна поняла, что оставила на лице какой-то отпечаток сна, а потому поспешила улыбнуться, пусть и слабо. -Доброе утро, Кес, - хрипловато сказала она, ещё не расходившись в голосе после сна. Темноволосая мягко улыбнулась и кивнула, складывая руки на животе, - Я разбудила? -Нет, - Нойн покачала головой и убрала с лица волосы, - Я давно не спала, но не могла проснуться. Обе замолчали, понемногу приходя в себя, словно привыкая к собственным телам. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, иногда обмениваясь короткими улыбками и, видимо, что-то вспоминая о вчерашнем дне. Менестрель начала говорить первой, сама не поняла о чём, но Кесолин подхватила и скоро обе неспешно что-то обсуждали. Кажется, речь шла о стане, или о том, что их вчера назвали старыми друзьями. В итоге обе рассмеялись и снова повисла тишина. Не угнетающая или неловкая, скорее мягкая и необходимая. -Можно? - Олейна склонила голову на бок и чуть улыбнулась, как могла улыбаться только она одна. Графиня прищурилась, но всё же кивнула, долго не раздумывая, да и зачем. Менестрель довольно поморщилась и, опустившись на локти, зачем-то по-ребячески потёрлась носом о щёку Нойн. Темноволосая что-то прошептала, но обе не смогли разобрать что. Роуд, коротко посмеявшись, с осторожностью, но каким-то плохо скрываемым нетерпением, припала к губам девушки. Кесолин закрыла глаза и закопала руку в светлых волосах, сразу после чего ощутила какой-то странный провал в никуда. Она не чувствовала ничего под собой и вокруг, только своё и чужое тело, которое теперь казалось особенно тёплым. Когда воздух кончался, они отстранялись и, на короткий миг встречаясь взглядами, улыбались. -Пойдём, - графиня понимала, что если не остановить Роуд сейчас, это зайдёт очень далеко, а у них, при всём желании, нет времени, - И так уже полдень, вероятно. -Жестоко, - Олейна всё же отодвинулась и вскоре рассмеялась, как будто ничего не было, - Я много всего наговорила вчера? Назад ничего забирать не стану. -Как скажешь, но, думаю, выполнить всё в указанный срок ты не успеешь, - она улыбнулась и приподнялась с подушек, - До конца мая осталось не так много, как кажется. -А сегодня? -Сегодня пятый день, - ответила Нойн, наблюдая, как меняется лицо менестрель от этой новости, - Что-то не так? -Я.. Я обещала встретиться с одним человеком через месяц после своего побега на ярмарке в L, - светловолосая покачала головой и потёрла лоб, - Будет ужасно, если я не появлюсь. -До L отсюда всего час езды, - Кесолин поняла о какой ярмарке идёт речь и только пожала плечами, - Не опоздаешь. Скоро стало понятно, что повозка под жизнь никак не оборудована. Зеркала тоже не было. Они помогли друг другу поправить внешний вид и, по несколько раз проведя пальцами по волосам, вместо расчёски, вышли на улицу. Было душновато. Судя по солнцу, время и правда клонилось к полудню, стан уже жил своей жизнью. Несмотря на то, что все работали, как в самый обычный день, по лицам было видно, что чувство праздника из них никуда не ушло. Многие уже были чуть выпившими, но сохраняли трезвость ума. Они громко говорили и Кесолин, так же, как в первый день, была оглушена происходящим, а потому какое-то время обе просто стояли, привыкая к дневному свету, воздуху и людям. Их обоюдное молчание и уединение прервала полноватая женщина в разноцветном халате. Она поднесла к девушкам поднос с двумя кружками всё того же берёзового сока и два толстых ломтя хлеба с чем-то розоватым. -Сало.. Сало, - она заулыбалась, видя на лице гостий лёгкое замешательство, - Ежте, ежте, не отравимси. Худющие, ежте. Она сунула поднос в руки менестрели и, переваливаясь с ноги на ногу, ушла к большой бочке, из которой стала наливать в другие стаканы. Девушки, завтракая на ступеньках повозки, чуть слышно разговаривали и смотрели на ту женщину. Стало понятно, что она плохо говорит на их языке, только на цыганском диалекте. Но почему-то она внушала доверие, словно была здесь всеобщей матерью или бабушкой. Как только обе доели, девушки встали с места и подошли к ней, чтобы отдать обратно поднос из крышки от винной бочки. Женщина заулыбалась. -Хорошо? - спросила цыганка, сложив пухлые руки на груди, - Худющие… -Спасибо, - Олейна кивнула, Нойн тоже чуть склонила голову, - А где Арья? -Арья? - она что-то протараторила на своём, а после, заметив замешательство, покачала головой, - Шдите. Женщина скоро поставила на два подноса кружек двенадцать, в каждой было почти через край, а после поманила гостей за собой. На этот раз шла она почему-то ровно, наверное, балансируя. Девушки молча пошли следом, думая, что, может, стоит предложить свою помощь, но как-то не решаясь, потому что цыганка выглядела очень в себе уверенной. Скоро женщина вывела их к полянке, откуда слышался громкий голос, который говорил то на одном, то на другом языке, смешивая их. Обе быстро узнали в голосе Арью и прислушались. Отсюда было плохо слышно, но девушка что-то рассказывала. По отрывкам было понятно только про меч, какие-то сражения, и, в целом, больше ничего. На поляне и правда сидела Арья. Она активно жестикулировала перед ребятами от шести до четырнадцати на вид лет, которые молча, чуть приоткрыв рты, её слушали и только иногда что-то чуть слышно друг другу шептали. Женщина стояла на краю, пока атаманша не начала затихать, а после, прикрикнув, подошла ближе. Дети весело к ней потянулись и в раз расхватали все стаканы. Арья тоже взяла один и, прокашлявшись, чуть его подняла. К ней потянулись и остальные. -За Артура! - улыбнулась цыганка, послышался громкий глухой звук удара чашек и смех. Как только стаканы опустели, все разбежались, держась группами по возрастам, в основном. Арья встала и, чуть улыбнувшись, обернулась на девушек. Они быстро обменялись приветствиями, повисла тишина. Цыганка, быстро опомнившись, рассказала им, что проводит «просветительскую деятельность» среди подрастающего поколения и что им, похоже, это нравится. Затем Роуд рассказала про свои планы уехать через несколько часов, на что цыганка только кивнула и сказала, что поедет с ними. Сразу после Арью окрикнул какой-то парнишка, сказав, что ей нужно подойти прямо сейчас, потому что к ней пришли. -Вот говорила я им уж сколько раз, - цыганка покачала головой, но всё пошла и повела за собой девушек, минуя кучки шумных людей, - Что клиентов не беру, а.. Нет, ну что за люди.. Хотя откуда чужим знать, что я не беру, правильно? Но говорили бы прямо на входе.. Девушка какая-то, с коробкой.. Причёска-то какая красивая, вы посмотрите. Не из простых дама, сразу видно. -Марграрет, - Роуд улыбнулась и приподнялась на носочки, обеими руками приветствуя подругу. Та, заметив менестрель, заулыбалась и тоже помахала, чуть приподняв руку, - Приехала. -Подруга ваша? - спросила Арья, посмотрев на девушек с лёгким прищуром, словно что-то задумала, - Та, что замуж вышла рано? Они остановились в метре друг от друга. Кесолин мягко улыбнулась и чуть кивнула Моррисон, видя в ней вчерашнюю себя, такую же потерянную и обескураженную. Цыганке представили графиню, они обменялись короткими поклонами. Кажется, Арье начинали нравиться светские приветствия. Она распорядилась, чтобы лошадь новой гостьи отправили в стойло к остальным и что-то крикнула проходящему мимо мальчишке, от чего он втянул голову в шею и убежал. Маргарет молча смотрела вокруг, пытаясь понять на чём сфокусировать взгляд. Она как будто до сих пор сомневалась, что приехала не зря, а оттого пыталась по лицам понять не обманули ли её с описанием стана. Как будто они могли прямо сейчас взять, выхватить ножи и кинуться в ближайшую деревню от скуки. Графиня покосилась на Нойн, но та лишь улыбнулась и незаметно мотнула головой на Арью. Моррисон наконец оглядела цыганку и, по лицу её было видно, что она чувствовала ровно тоже самое, что и Кесолин вчера. Не настоящая, это невозможно. -А я вам.. - Маргарет заговорила, как только гадалка обратила на неё свой пытливый, заинтересованный взгляд, - Кесолин сказала, у вас свадьба была. Я подарок привезла, чтобы не с пустыми руками.. -Правда? Донья! Донья. Подойди сюда, - цыганка повернулась и громко позвала румяную девушку, весело помахав ей рукой, а после, как только Донья показала рукой на своего мужа, кивнула, - И его тоже давай. Молодожёны подошли, перемолвившись какими-то короткими предложениями и с непониманием, но интересом посмотрели на незнакомую девушку. Донья улыбнулась, она питала доверие ко всем приезжим в стан, а теперь, после праздника, была особенно счастлива и рада каждому встречному. Маргарет протянула коробку Арье и сложила руки за спиной, нервно потирая пальцы друг о друга. Цыганка приоткрыла крышку, громко выдохнула и сразу после растянулась в широкой улыбке. В следующий момент девушка вытащила на свет маленького щенка и громко рассмеялась. Донья сложила руки у рта и что-то затараторила, смотря то на подарок, то на Моррисон. Графиня обеспокоенно прикусила губу. -На, на.. - Арья передала щенка невестке. Та погладила его по голове, как будто боялась сломать, а после передела мужу. -Ну что? - он поднёс нос щенка к лицу и, смеясь, дёрнулся, словно порываясь укусить. Щенок, звонко тявкнув, начал рычать, быстро приняв всё за игру, - Охотником будешь, а? Будешь? Ну, настоящих охотник.. Собаку отпустили на траву. К ней тут же сбежались дети, которых Арья скоро отогнала, чтобы не напугать маленькое животное. Донья уже во всю пожимала обе руки Маргарет, широко улыбаясь. Её супруг тоже поблагодарил девушку и, подняв щенка на руки, понёс его в сторону женщины, которая всем утром раздавала еду — хвалиться. Графиня облегчённо выдохнула. Не понятно чему она больше была рада — тому ли, что подарок пришёлся по душе, или же тому, что поняла, что с ним здесь обращаться будут хорошо. Олейна скоро разговорилась с Моррисон о ярмарке, спрашивая, согласна ли и она поехать, пока все четверо просто бродили мимо шумных людей, чтобы девушка немного привыкла. Солнце стояло высоко и скоро стало чересчур жарко, от земли поднимался раскалённый воздух и ветра, как назло, не было совсем. Да и поляна почти не закрывалась тенью, только по краям. Менестрель и гадалка сняли обувь и продолжили ходить босиком. Кесолин, для которой жара была смертельной, скоро не выдержала и села под какой-то навес, устало вытирая висок. -Пойдём, - Арья рассмеялась, хотя и сама ощущала весь жар, поднимающийся от земли, - Здесь озеро недалеко, там кругом тень одна. Девушка убежала ненадолго, а после вернулась с корзинкой, в которой лежало одно из тысячи её покрывал и какие-то фрукты. Гостьи только улыбнулись, им, в целом, было всё равно куда и зачем, лишь бы не было так жарко. Не далеко оказалось не так уж и близко. Они шли около получаса, иногда натыкаясь на какие-то поросшие и давно забытые тропинки. В лесу хотя бы было прохладней, потому что деревья скрывали их от солнца. Маргарет быстро разговорилась с цыганкой и скоро они, кажется, ненадолго забыли о присутствии менестрели и Нойн. Говорили девушки о какой-то труппе артистов, вроде шатрового цирка, на представления которого каждый должен был попасть хотя бы раз в жизни, иначе к чему эта жизнь вообще была. Олейна и графиня только улыбались, перешёптываясь за их спинами о том, как неожиданно быстро сошлись настолько разные люди. Менестрель была особенно рада этому, потому что изначально Моррисон до белого каления не воспринимала цыган и даже слушать о них ничего не хотела. Она вспомнила не самый приятный разговор, состоявшийся между ними и только помотала головой, чтобы это воспоминание отогнать. Ни к чему хорошему такие мысли обычно не приводят. Скоро деревья стали редеть, снова появилось заливистое, горячее солнце. Стало понятно, что всё это время они шли чуть в гору, а теперь подъём стал резко круче. Арья вскоре заулыбалась и быстро протараторила, что они почти пришли. Так и было. Через пару минут девушки вышли на хорошо освещённый обрыв. Внизу широко разливалось полупрозрачное, в тени тёмно-зелёное, а на свету голубоватое, озеро. Оно было почти наполовину окружено этим самым обрывом, а с другой стороны лежало небольшое поле и снова начинался лес. У самой кромки воды стояло высокое дерево, закрывающее не обрывистый берег мягкой пятнистой тенью. Кесолин улыбнулась. -Вот тропинка, - цыганка показала на хорошо протоптанную тропу с обрыва к нормальному берегу, - Дамы вперёд. -Благодарю, - Нойн рассмеялась и, подхватив Маргарет под локоть, пошла вниз по склону, - Олейна, а… -А прыгнуть можно? - менестрель явно уже примеривалась, засматриваясь вниз. Кесолин покачала головой, кинула короткий взгляд на обрыв и для себя решила, что прыгать тут не стоит, получится выше, чем с крыши двухэтажного дома. -Давай, - Арья, только и ждавшая, очевидно, этого вопроса, сунула корзинку в руки графини, с которой недавно оживлённо разговаривала, подбежала к Роуд и громко рассмеялась. Хорошо, что они так и не обулись, уходя из стана, - Ты плавать-то умеешь? Я тебя не вытащу, вместе пойдём ко дну. Моррисон подалась в их сторону, словно норовя схватить и удержать от падения в воду, но было, ясное дело, уже слишком поздно. Олейна, крепко схватив цыганку за руку, разбежалась и оттолкнулась от самой кромки, от чего вниз полетел ком песка. Послышался крик, громко взметнулись подолы платьев. Кесолин молча смотрела, словно кто-то замедлил вдруг жизнь перед её глазами, как слетает с волос менестрели лента, как крепко зажмуривает глаза Арья, как ярко, чисто отражается во взгляде Роуд вода и как шелковисто трепещет от ветра платье. А после всё снова полетело в своём привычном ритме и уже в следующее мгновение раздался громкий всплеск. Обе графини настороженно смотрели вниз, Моррисон чуть прищурилась и приложила руку ко рту. Нойн про себя отсчитывала время, через которое хоть кто-то должен всплыть, и тянула слегка опешившую подругу за собой. Первой высунула голову Олейна. Она громко рассмеялась в тот же миг, протирая рукой глаза. Сразу за ней вынырнула и Арья, жадно хватая воздух. Маргарет с облегчением выдохнула и покачала головой. Она с детства переживала за Роуд и её страсть к падениям с высоких мест, а теперь к тому же ещё и другого за собой потащила. Графини быстро спустились на берег и помахали плавающим руками. Отсюда они казались куда дальше. Олейна отпустила руку цыганки и помотала головой, стряхивая с лица волосы, которые теперь большим соломенным пятном растеклись по поверхности воды вокруг неё. Арья кулаком вытерла губы, от чего помада размазалась по щеке, и обе громко посмеялись. Так или иначе, им пришлось плыть к берегу, вечно оставаться здесь нельзя. -Не ударились? - Моррисон посмотрела на цыганку, с волос которой медленно, словно нехотя, по капле скатывалась вода. -Там дна нет, - она рассмеялась и отжала подол платья, - Вы бы тоже прыгнули, нет ничего внизу, не ударитесь. -Не моё это в озёрах купаться, - Кесолин покачала головой и тут же вскрикнула, потому что на неё накинулась, естественно до нитки мокрая, менестрель, - Олейна, ради всего.. Они наконец выдохнули, найдя укрытие от майского зноя. Маргарет и Нойн в воду лезть не стремились, разве что ноги мочили, потому что непонятно как долго будет сохнуть одежда, да и волосы после сушить не хотелось. Арья иногда заходила поглубже, если ей вдруг становилось жарко, или хотелось посмотреть, как подол красного платья будет неспешно всплывать, колыхаясь от сопротивления с водой. Роуд какое-то время сидела на берегу, грея ноги, а после, как будто кто-то дал команду вольности, сорвалась с места. На самом деле она просто заметила на поверхности воды ленту, слетевшую с волос, и поняла, что вернуть её надо, не оставлять же. Но плыть просто так — удел слабых. Менестрель, отряхнувшись от травы, направилась обратно на обрыв. На этот раз одна, Арья отказалась, оставшись на берегу. К тому времени Моррисон уже разложила в тени разноцветное покрывало и сидела на нём, иногда чуть щурясь от солнца, проникающего на глаза сквозь колышущиеся листья. Все трое сели там и молча, иногда посмеиваясь, наблюдали, как Роуд валится в воду с обрыва. Менестрель, добыв ленту, тоже присоединилась, хотя на покрывало её сырой не пустили, только на край. Они достаточно долго не произносили ни слова, раздумывая каждая о своём, иногда рассматривая, словно в первый раз встретив, подруг, а иногда блики на озере и неподвижную свежую траву. Тишину прервала Маргарет. Она заговорила про супруга, про, говоря точнее, его новую сделку с правителем одного из соседних графств. Однако девушка, судя по всему, была не слишком довольна таким раскладом событий, потому что, как выяснилось, тот самый граф ввёл пошлину на проезд и теперь все купцы, которые до этого ехали как раз через графство Моррисон, теперь искали пути обхода, чтобы не платить. -Теперь по всей стране вводят, - Кесолин кивнула, задумчиво опустив взгляд на свои руки и думая, что однажды эта участь постигнет и её тоже, - Не знаю куда смотрит Король, это просто безумие.. Мы живём в одной стране и должны платить деньги за то, чтобы перевозить свои же товары к соседям. -Куда смотрит? Ясное дело куда, - Роуд усмехнулась и пожала плечами, - В свой винный погреб он смотрит, да на бордели, вот и всё тут.. Они разговорились о правителе и скоро выяснилось, что и Арья разделяет общее мнение, что престол пора менять. Впрочем, от цыганки с трудом можно было ожидать чего-то иного, особенно если вспомнить, что её стан как раз был, своего рода, мятежником. Они не устраивали пожарища в деревнях, но разжигали своими карикатурными представлениями среди народа насмешки над Королём. Маргарет была несказанно рада тому, что стан не ударился в разбойничество даже в непростые времена. Оказалось, у цыган из разных «семей» есть конфликты между собой и некоторые станы ждут, пока авторитетный Нагай, пока что действующий глава, сложит свои полномочия и передаст их, по мнению недоброжелателей, неумелой девушке. Арья, впрочем, на всё это смотрела скорее с азартом, чем с опаской, говоря, что они могут пробовать что-то ей сделать сколько хотят. Роуд только улыбалась. Она от чего-то и теперь, будучи совершенно трезвой, чувствовала большую гордость за старую подругу. Это чувство заставляло её только больше расплываться в улыбке и иногда, словно не выдерживая, трепать Арью по голове и смеяться. Цыганка только кивала, мол, да, такая вот я. Но после разговор как-то сам снова свернул к Королю. Речь пошла о том, что кто-то когда-то всё же займёт его место. И это будет, вероятнее всего, его старший сын, такой же разбалованный светской сладкой жизнью, как и отец. Арья неутешительно выругалась и махнула рукой. -Ему пора уходить на покой, - сказала она сразу после, качая головой, - И его приемничку тоже туда дорожка, хватит, нацарствовались уже.. -Но кто тогда будет королём? - Кесолин попыталась вспомнить хоть одно лицо, но не успела, потому что мысли её перебил стройный, синхронный и громкий ответ. -Артур. Цыганка сказала это звонко и уверенно, расплываясь в улыбке так, словно тот человек только что подарил ей гору золотых монет. Олейна с какой-то тяжестью, будто на неё что-то вдруг надавило, но также уверенно, серьёзно. Нойн переглянулась с Маргарет. Та лишь пожала плечами и в недоумении покачала головой. Они обе не знали этого имени, и уж тем более среди претендентов на место Короля. Кесолин посмотрела на Роуд в поиске ответов. -Артур станет королём, - повторила менестрель, на этот раз мягче, немного улыбнувшись, - Все крестьяне, цыгане, мелкие лорды феодалы.. Он король перед ними, а после станет перед всеми. Тогда настанет тихая, изобильная жизнь. Король всего, что будет, и что было прежде. -Вы услышите это имя, - Арья рассмеялась. Обе выглядели заговорщически таинственно и явно не собирались говорить большее уже сказанного, - Вставайте за Артуром, когда он станет подниматься. Графини решили этот разговор оставить. Возможно, цыганка и Роуд просто говорили о какой-то легенде, которую передают из уст в уста люди из их сословия. Спорить об этом никто толком не хотел, да и кому это нужно, если в следующие несколько минут разговор перевёлся в шутку и совершенно другое русло. Однако на этот раз он задевал своим течением жизнь менестрели. Сначала незаметно, а после так крепко в неё влился, что девушка не успела повернуть назад и была застана врасплох. До этого она никому не говорила о том, что было после её ухода из цыганского стана с девять лет тому назад. Да, путешествовала, да, пять раз в тюрьме, но не больше. -Так, ты не одна ведь была? - Арья подвинулась ближе и чуть прищурилась. Она всегда так делала, когда старалась уловить каждое движение на лице собеседника, чтобы понять о чём он думает, не пытается ли соврать или сбежать от вопроса, - Не одна? -Нет, не одна, конечно, - Роуд чуть улыбнулась, кивая, - Нас было двенадцать, считая меня. Это, признаться, много для менестрелей. Обычно собираются по три или пять человек, а тут.. Но зато как мы пели... Не пела только пара человек, они лишь играли, без голоса были совсем. Но без них, конечно, было бы невозможно. -И правда много, - цыганка кивнула и посмотрела на Кесолин, всё с тем же прищуром. Графиня отвела взгляд. Она не знала стоит ли спрашивать менестрель о чём-то, боялась подступиться, поэтому до этого они и не говорили ничего на эту тему, - А после что? -А после они все погибли, - на одном выдохе произнесла Олейна, рассматривая свои руки, - Сначала Роза с Робертом, они были парой. После как-то.. Почти за два года не стало никого. Месяца три назад повесили не меня, но моего.. Моего друга. -А имя родовое у него твоё? - цыганка заметила, как рука Нойн ложится на плечо Олейны, как та чуть уловимо вздрагивает от этого прикосновения, вырываясь из воспоминаний. Но Арья вполне ощущала грань, за которую нельзя было переходить и не собиралась этого делать. -И правда ведь с твоей фамилией, - Маргарет, до этого тревожно умолкнувшая, вдруг вскинула взгляд к небу, - Гилберт узнал, вспомнил, что я говорила о тебе и принёс весть из столицы. -Он взял моё родовое имя, потому что был бастардом и всей душой ненавидел это, - Роуд и правда говорила спокойно, не тревожа душу воспоминаниями, держась за то, что сейчас происходило вокруг, а потому постоянно бегая взглядом от одного к другому, - Тогда.. Бастардам ведь не дают имя рода, но вместо этого приписывают, как фамилию, особенность графства, которому они принадлежат. Как если бы у Кес был бастард, его фамилией стало бы Хорс. У бастардов нет права на наследство, они ничем не лучше крестьян, но даже у тех есть родовое имя. И тогда я.. Даже не помню как всё случилось. Я предложила ему взять моё. Из Роуд живы только я и мать, какое ей до того дело, да и кто узнает. А он сразу согласился, повеселел. -Я тоже без рода живу, - Арья задумчиво покачала головой, тут же начиная смеяться, - Поделишься и со мной? Кесолин улыбнулась, хотя мыслями была совсем в другом месте. Она словно пыталась вспомнить что-то, чего никогда в своей жизни не видела. От этого стало невыносимо тяжело и девушка вернулась назад, на это покрывало и снова вслушалась в разговоры. Арья рассказывала, что когда-то давно переплыла море на корабле, чтобы попасть в эту страну. Рассказала, что ей некуда было идти, что языка она не знала, училась на ошибках и постоянных мелких стычках. Вскоре голод прижал к стенке и, ища работу, она столкнулась в одном из борделей с Олейной. Она рассказала, как будущая менестрель вдруг вырвала её из того места и убежала сама, а после сказала, что им ни в коем случае нельзя туда идти. Роуд добавила по ходу, что они после жили вместе, если это можно было так назвать. Девушки шатались по улицам, собирая на хлеб и ночуя где попало. А после они услышали про цыганский стан, который собирался давать представление в столице. -Как теперь помню.. - Арья рассмеялась и ткнула светловолосую в бок локтем, - Ты тогда наврала Нагаю с три короба, чтобы нас с собой взяли. Он так смотрел на нас, я боялась, что откажет, придётся снова выживать не пойми как, а там зима как раз.. -Да, и правда, - она кивнула и улыбнулась, припоминая, но с большим трудом, свои слова, - Помню, сказала, что ты чернокнижница и умеешь с духами на другом языке говорить. Что только в голове было? И ты, главное, молчишь, молчишь.. И он тоже молчит, а я уже не знаю что ещё говорить. -Спасибо, что ты так, - вдруг негромко выпалила цыганка, неожиданно резко кинувшись на шею Олейны, от чего та пошатнулась и рассмеялась. -Да что ты, - менестрель, под смех Моррисон, погладила Арью по спине и покачала головой, - Если бы я тебя не встретила, так и пошла бы на панель. После этого Роуд практически сразу сказала, что уже засиделась, и хочет снова спрыгнуть с обрыва, пока солнце высоко и одежда успеет высохнуть. Никто ей препятствовать не стал, только попросили быть осторожней. После её ухода ненадолго повисла тишина. Арья быстро перевела дух и теперь обратилась уже к графиням, всё с тем же вопросом, что они делали эти десять лет. Маргарет с участием рассказала про банкротство родителей, про те страшные, засушливые годы, про своё замужество и нынешнюю жизнь — про всё, только иногда прерываясь, чтобы посмотреть, как прыгает в озеро менестрель. После наступил черёд Кесолин и она сама как будто всерьёз задумалась о том что делала всё это время. Того времени словно и не было, оно вспоминалось с трудом, отрывками. Девушка сказала, что практически шесть первых лет билась за высокий статус семьи, за сохранение имени без наследника, за право быть единым владельцем графства.. А последние три-четыре года просто жила, наступило затишье. Также, как все, посещала иногда балы по приглашениям, несколько раз устраивала их сама, больше из этикета, чем по собственному желанию, как все занималась устройством графства и решала какие-то незначительные проблемы. Странно, теперь все её воспоминания слились в один бесконечно долгий день, который вдруг кончился тем вечером, в который пришла Роуд. Арья многозначительно кивала. Ей всегда было интересно как живут люди из высоких слоёв, потому что сама она никогда в этот мир зайти не сможет. Да и не хотелось. Ей невыносимо нравилась та жизнь, которая теперь складывалась вокруг и девушка не променяла бы её ни на какие богатства. А после Маргарет вдруг вернулась к Олейне. Нойн уже знала что она будет говорить, а потому приготовилась отвечать. И оказалась права. Графиня действительно спросила вслух, не у кого-то конкретно, а просто так, как долго ещё менестрель будет здесь, под боком. Арья только усмехнулась. Она, казалось, видела всех насквозь и давно знала ответы на все существующие в мире вопросы, но, чтобы не раскрывать все карты, вечно их умалчивала. Так было и в этот раз. Кесолин опустила взгляд, думая, что, возможно, и не стоит ничего отвечать, пусть это просто останется случайной мыслью вслух. -Но и ты пойми её, - вдруг заговорила цыганка, повернувшись в сторону девушки, - Она не сможет жить так, как ты или Маргарет. Даже как я не сможет. -Я понимаю, - Нойн кивнула, натянуто улыбнулась, - Иногда мне кажется, я выдумала всё сама и теперь теряюсь в миражах.. -Выдумала что? - Моррисон прилегла на бок, подложив под голову руки, и прикрыла глаза, - В академии ты постоянно что-то придумывала, а потом нам всем влетало. -Придумала, что она.. - Кесолин замешкалась, замялась и попыталась найти правильные слова. Она не знала как цыганка ко всему относится и не хотела портить день, - Что есть что-то большее в нашей.. Нашей связи. -Да ты, верно, шутишь? - Арья, будто в доказательство, рассмеялась и покачала головой, - Не говори глупостей, это же видно даже слепому. -Не преувеличивай, - графиня выдохнула, ненадолго подняла взгляд на склон, по которому снова поднималась менестрель, и сдавленно приподняла уголки губ, - Олейна одинаково добра ко всем, это ничего не значит. -Милочка, да ты, видно, сошла с ума? Началась не очень шумная, но продолжительная беседа в этом ключе. Арья бесконечно что-то добавляла, пытаясь доказать Нойн, что она не права и попутно утверждая, что та совсем слепа, раз не видит очевидных вещей, а теперь ещё и глуха, раз не хочет слышать их. Маргарет не влезала, она лишь молча наблюдала, иногда кивая, если подруга вдруг на неё смотрела. Всем давно всё было известно, к чему всё это.. Но что-то всё же не давало Кесолин покоя, что-то заставляло её отказываться дальше и дальше, она и сама уже не верила в собственные слова, но продолжала говорить. Было видно, что чем дальше заходит разговор, тем больше начинает злиться Арья. Именно злиться, что-то медленно, но верно вскипало в ней и скоро начало вырываться наружу в лёгких подёргиваниях. Так к чему это всё? Нойн посмотрела на цыганку и вдруг в груди что-то словно сошлось, само собой разъяснилось. -Мы с тобой в её глазах одинаковы, - с каким-то неожиданным спокойствием и внутренним облегчением выдохнула девушка, опуская взгляд на колени. Ответ был найден, вот он, корень тревоги, - А ты ей даже ближе.. Это как будто стало крайней точкой. Арья сама не понимала с чего так взъелась, но её невыносимо разрывало от того, что графиня не хочет принимать очевидного. И сказанное стало последним штрихом, пересекающим какую-то неосязаемую грань. Цыганка вдруг неожиданно быстро и резко, в одно движение, ухватилась за ткань платья у отсутствующего воротника Кесолин и приблизилась к ней сама, едва ли не сталкиваясь лбом. Что-то кипевшее в ней всё это время наконец нашло мелкую щель и теперь взрывом лезло наружу. Моррисон настороженно, быстро поднялась и как будто приготовилась, хотя сама не понимала к чему. От гадалки не исходило угрозы, но это не мешало ей ошарашить всех вокруг. -А.. -Она к тебе пришла, а не ко мне, - почти крикнула Арья, чуть встряхнув графиню, фраза надломилась на середине и раскололась. Непонятно чего в её голосе было больше, злобы или какой-то обиды, словно жалости. Девушка вдруг отступила, поняв, что напугала душевным порывом не только Нойн, но и Маргарет, с которой стоило быть особенно внимательной. Она устало, как никогда до этого, сложилась и ткнулась лбом куда-то в живот графини, руки медленно опускались, чуть дрожа, - Она ведь только про тебя и думает, только про тебя говорит, открой же глаза.. -Арья, ты вл.. -Нет, не смей! - цыганка замотала головой, рукой с силой сжимая подол чужого платья, - Лея.. Лея мне сестра, не говори глупостей. Кесолин поправила одежду и в удивлении, не отойдя от произошедшего, посмотрела на гадалку. Где-то впереди что-то закричала с обрыва Роуд, но все трое прослушали. Графиня осторожно положила руку на голову Арьи, которая вдруг показалась ей совсем маленькой, ещё ребёнком, который потерялся сам или что-то потерял. Она почему-то не была возмущена, хотя обычно негодовала, когда кто-то нарушал личные границы. Теперь это вдруг показалось Нойн настолько необходимым, что она почувствовала только какое-то облегчение. Эгоистично, может, но так и было. Всё улеглось. Где-то впереди громко свалилась в воду менестрель. Арья быстро пришла в себя, не прошло и половины минуты, как она снова, как ни в чём не бывало, ела яблоки и болтала о прошедшей свадьбе. Благо, и Моррисон всё восприняла спокойно, как должное, и не решила, что цыгане поголовно неуравновешенные. Как только из воды вылезла Олейна, все трое приветливо ей улыбнулись. -Что-то случилось? - девушка присела на траву, чтобы не замочить покрывало, - Я видела, вы что-то делали. -Арья испугалась жука, - Маргарет чуть улыбнулась, - Вот и дёрнулась неожиданно, мы тоже испугались. Ты налеталась? -Да, - Роуд коротко посмеялась и вытянула перед собой босые ноги, - Холодно стало.. Да и пора бы ехать. -Нужно зайти домой, переодеться, - Арья рассмеялась, вставая с покрывала, - Особенно тебе. Они быстро собрались, сложив и убрав ткань обратно в корзину. Трава прилипала к мокрым и босым ногам Олейны, но девушка не обращала на это внимания. Они шли молча, каждая размышляла о своём и на этот раз их мысли действительно не переплетались. Маргарет вспоминала о родителях и думала, что было бы хорошо уехать к ним в имение на пару недель, но пока сомневалась, что её там ждут. Она практически сбежала из дома, когда выходила замуж и хотя потом поддерживала с семьёй мягкие отношения, чувствовала, что прежней нежности к ней не питают. Роуд думала о предстоящей встрече, вспоминала темницу и побег, словно пытаясь заново принять то, что он действительно был. Цыганка размышляла о стане, всё тех же недоброжелателях и только качала головой, понимая, что день её становления главой не за горами, Нагай слабеет с каждым днём всё быстрее с тех пор, как получил ранение. А Кесолин и сама толком не знала о чём думает. О случившемся ли несколько минут назад или о чём-то другом, но она точно знала, что не довольна собственными выводами, к которым теперь себя подводила. Девушка бесконечно спорила сама с собой и вечно противоречила своим же словам, а после начинала отрицать противоречие. Так, молча, они дошли до стана. Он кипел и жил своей собственной, уникальной, и только ему одному понятной жизнью. Практически в самом центре сидел уже достаточно пожилой, но на вид всё ещё крепкий мужчина. Заметив возвращение Арьи, он подозвал её к себе и они о чём-то заговорили на своём диалекте. Роуд смотрела на Нагая и думала, что он, вероятно и не помнит её, да и откуда бы ему помнить, столько лет прошло, столько лиц вокруг. -Говорит, ты сильно выросла, - цыганка посмотрела на Олейну и улыбнулась. Девушка взволнованно перевела взгляд на главу стана и кивнула, сложив руки в замок, - Ладно, пора нам. Лея, ты зайди минут через десять, я тебе хоть украшения дам. -Да зачем мне.. Хорошо. Они разошлись. Маргарет отправили к конюшне, чтобы она распорядилась о подготовке лошадей, Арья скрылась в своей повозке, а Роуд и Нойн ушли в место своего ночлега. За время их отсутствия в повозку что-то перенесли. Стол, например, правда не понятно было зачем он здесь нужен без стульев, и высокое, чуть грязное зеркало. На этот раз Олейна ничего не сказала. Она лишь на секунду замешкалась, прежде чем развязать пояс платья. Обе молчали. Менестрели нечего было сказать, а Кесолин всё ещё находилась в своём внутреннем мире. Девушка смотрела на острые лопатки и будто бы натянутую на них кожу, расчёсывая тёмные густые волосы толстым и тяжёлым гребнем. Она понемногу приходила в себя, так или иначе устанавливая душевный покой и вскоре смогла вернуться в мир реальный. Графиня какое-то время смотрела на своё отражение, а потом свела взгляд к отражению Роуд, стоящей позади. Мокрая ткань прилипала к коже, но поддавалась. Нойн слезла со стола на пол. -Спина почти зажила, - Кесолин наконец заговорила, подошла ближе и провела рукой по одному из длинных тонких полос на спине менестрели, от чего та вздрогнула и замерла, - Извини, я.. -Нет, всё нормально, - девушка помотала головой и потянулась за своей старой рубашкой, - Они не болят. Цыганка действительно дала Олейне украшения. Менестрель не слишком понимала для чего, но подруга выглядела так уверенно, что не стала спрашивать. Арья отдала ей одно из колец, которые до этого носила сама и сказала, чтобы Роуд не смела ей его возвращать. Светловолосая начала возражать, что это слишком дорого, но гадалка только отрицательно покачала головой. Кесолин наблюдала за всем этим, стоя у двери и чуть улыбаясь. Несмотря на старую рубашку и не один десяток раз зашитые штаны, Олейна выглядела не так плохо, когда на ней поблёскивало золото и янтарь. По глазам было видно, что девушка чувствует какое-то смятение. Она не привыкла ни к чему подобному. Странно, что менестрель до сих пор не сняла всё с себя. Нойн задумчиво выдохнула, предполагая, что дело всё же в предстоящей встрече. Графиня поняла, что они так и не спросили кого едут увидеть, но как только начала говорить, Арья вдруг вытолкала Роуд из повозки. -Помоги Маргарет, мы сейчас выйдем, - прикрикнула она вслед менестрели. За дверью был слышен удаляющийся смех. Цыганка не стала долго оттягивать наметившийся разговор, лишь на минуту замешкалась и просто смотрела на Кесолин молча, - Ты не держи зла за случившееся. Не знаю что на меня нашло. -Всё в порядке, - она покачала головой и улыбнулась, - Я понимаю. -Не подумай, я не собираюсь.. - Арья замялась, перебирая слова, чтобы сказать подходящее, но в итоге только махнула рукой, - Все знают, что Лея с тобой. Я не думала даже между вами появляться.. -Ради всего сущего, - девушка рассмеялась. Впрочем, она понимала, что разговор этот нужен и переводить его в шутку не стоит, а потому быстро стихла и выдохнула, - Олейна мне не принадлежит, ты знаешь, её даже при желании не удержишь. Однако я солгу, если скажу, что мне совершенно всё равно, пойми правильно.. -Будь спокойна, - Арья застегнула золотую цепочку на шее и улыбнулась, - Лея правда сестра мне, нет тут ничего ни меньше, ни больше. Пойдём, хватит людей томить. Ты знаешь с кем она? До L действительно было около часа езды по широкой дороге. Лошади поднимали за собой много пыли, а потому как только на пути стали попадаться телеги и пешеходы скорость пришлось сбавить. Город представлял собой, как и все прочие, двухэтажные дома, выстроенные в множество улочек, которые были окружены высокими серыми оборонительными стенами с пятью башнями, на верхушках которых ровно развевались флаги. Широкие ворота были, как всегда, распахнуты. Народу было неимоверное множество. Ярмарки проводились в стране не слишком часто, а потому весть о любой из них быстро разлеталась и люди стекались со всех концов даже в малоизвестные города, лишь бы что-то продать и заработать. У ворот стояла пара стражников, которые едва ли успевали хотя бы на лица въезжающих и выезжающих смотреть. Лошадей оставляли в трёх конюшнях, хотя большинство проводили их с собой куда-то в город, или же оставляли у ворот, надеясь на стражу. Девушкам повезло оставить лошадей в последней из трёх конюшен и пока они этим занимались Арья успела узнать от нескольких людей, что на соборной площади поставили сцену, на которой через час начнётся какое-то представление. Лавочки со всем, что только могло существовать в природе, растянулись практически по всем улицам города. Люди бродили туда-сюда, стоял бесконечный шум, кричали продавцы, кричали дети, лаяли собаки. Несмотря на это какой-то давки не было. Все спокойно расходились, лишь изредка задевая друг друга плечами. Олейна долго смотрела на высокий шпиль белокаменного собора. Вид любого священного места вызывал у неё если не трепет, то явную тревогу и отречение. Каждый раз проходя мимо церкви девушка отводила взгляд и ускоряла шаг. Теперь, когда собор величественно возвышался над всем, что было вокруг, она старалась не поднимать головы. Нойн и Моррисон, держа друг друга под руку, иногда останавливались около прилавков и что-то обсуждали, кивая друг другу. Не прошло и получаса, как Арья принесла в каком-то платке с десять пряников, щедро смазанных белой глазурью и, громко смеясь, сказала, что ей их отдали почти задаром, потому что цыганка уболтала мужчину за прилавком. -К слову, а кого ты должна найти? - Кесолин наконец озвучила вопрос, который волновал всех троих уже довольно давно, - И, главное, каким образом? -Это.. - Роуд быстро проглотила большой кусок и вытерла рот рукавом, постоянно всматриваясь в проходящих мимо людей, - Девушка из Замка. -Друзья в Замке? - Арья покосилась на девушку и присела на гранитный борт фонтана, - Я думала, у тебя там только враги. -Нет, она помогла мне сбежать, - менестрель помотала головой и поправила чуть съехавшую на бок подвеску, - Только как найти.. Маргарет скоро вслух предположила, что, в крайнем случае, можно будет просто очень громко закричать имя той девушки. Только нужно найти место, откуда будет слышно. Нойн посмотрела на неё с неприкрытым ужасом и графиня тут же осеклась, нехотя и медленно переводя взгляд на Олейну. Семя было заложено бесповоротно. Девушка пропустила мимо ушей слова о том, что этот метод должен быть использован только в крайнем случае и уже присматривалась к месту, с которого можно закричать. Цыганка только смеялась, ей было, откровенно говоря, просто интересно посмотреть что из этого выйдет. Кесолин всё ещё не оставляла попыток переубедить менестрель в её опрометчивом решении, потому что мало ли что из этого может получиться и, может, не стоит рисковать. Правда, Роуд мало слушала. Девушка нашла то самое место, с которого было бы слышно отовсюду и, как того и боялась Маргарет, это была та самая сцена. Графини напрямую сказали, что этого делать не стоит, сказав, что в городе есть стража и вдруг хоть один из них узнает беглую менестрель. Это тоже не сработало, потому что Олейна сказала, что её едва ли кто-то видел даже на листовках, где любой может сойти за нарисованного. Девушки отступили. Судя по всему, совсем скоро должно было начаться то самое представление, о котором говорили люди, потому что толпа как раз скапливалась около деревянного возвышения. Арья, заливисто и почему-то совсем недобро смеясь, словно сейчас сожжёт всю эту толпу, помогла подруге забраться на сцену. Там уже стояло несколько человек в костюмах, которые явно были этим действием не довольны и тут же возмущённо загоготали. Менестрель, не обращая на них ровно никакого внимания, окинула взглядом толпу и прокашлялась. Времени оставалось не много, парнишка позади уже засучивал рукава, чтобы столкнуть нарушителя вниз. Роуд набрала в лёгкие побольше воздуха. -Ти-и-ифа! - голоса у Олейны было не занимать, она меньше года назад кричала с высоких стен Замка на всю площадь, а потому сейчас имя разлетелось во все стороны и толпа на долю секунды утихла. В следующий момент девушку столкнули со сцены, Арья подхватила менестрель, смягчая падение. Коленками она всё равно ударилась, но благодарно потрепала цыганку по голове, чуть морщась от неприятных ощущений. Кесолин и Моррисон подошли к ним и покачали головами. Замужняя графиня начала говорить о том насколько безрассудным был поступок подруги и что теперь у неё будут синяки на коленях. Нойн только смеялась, подхватив гадалку в каком-то странно-приподнятом настроении. Однако, не успела Маргарет закончить свою нравоучительную речь, как по толпе прошёлся другой крик, чуть тише, но тоже ощутимый. Менестрель звали по имени. Девушка вскочила на ноги. Люди молчаливо расходились, понимая, что эти два имени как-то взаимосвязаны и надо бы помочь, иначе артисты точно никогда не начнут. Образовался коридор. Там, в гуще толпы, стояла не очень высокая девушка в белом платье с красными цветами и чёрными, почти как у Арьи, волосами (разве что не такими густыми). Она что-то прошептала, в неприкрытом удивлении смотря на другой конец живого коридора, а после сорвалась с места. Уже в следующий момент девушка висела на шее Роуд, болтая ногами в воздухе. Менестрель, смеясь и поддерживая её за спину, отошла подальше от толпы, к фонтану. Следом за ней на воздух выбрались и остальная троица. Девушки переглядывались между собой и только пожимали плечами. Её не знал никто. Тем временем находка опустилась ногами на землю, заставив Роуд чуть наклониться, а после и вовсе опустила руки. Она быстро вытерла с щёк вдруг накатившие слёзы и покачала головой. -Олейна, я так рада, - темноволосая сжала её руку и мягко улыбнулась, - Словами нельзя передать, как я рада, что ты жива. Как ты? -Всё в порядке, - девушка мотнула головой на подруг. Та обернулась и, приподняв подол платья, слегка поклонилась. Ей ответили тем же, - Это они, я рассказывала. -Ох, правда? - девушка заулыбалась ещё больше и приветливо помахала ручкой, хотя теперь это было совсем не обязательно, - Я очень рада вас видеть, правда. Меня зовут Тифа Локхарт. -Тифа служит травницей в Замке, - пояснила менестрель, чтобы избежать вопросов, - Она помогала всем, кто был в темнице. Без неё я бы не смогла сбежать. -Да что там.. - девушка махнула рукой. -Значит, вот кто наш герой, - Кесолин сцепила руки за спиной и улыбнулась, - Приятно знать, что и в Замке не без добрых людей. -Меня зовут Маргарет, - графиня, больше по привычке, чем по желанию, приподняла подбородок. Это придало ей величественный вид, поэтому травница смущённо кивнула. Моррисон тоже, видимо, смутилась и вернула свой прежний безмятежный облик, - Рада знакомству. -Пряник будешь? - Арья заливисто рассмеялась. Скоро началось представление. Несмотря на столь долгожданную и явно очень важную для обеих сторон встречу, было принято решение остаться и посмотреть. Как оказалось, ставили несколько пьес, которые обычно играли только в больших театрах, а потому люди были очень довольны. Актёры иногда фальшивили, что-то добавляли от себя, но этого никто не замечал, а если и замечали, то не придавали значения. После актёров на сцену поднялись люди в одинаковых штанах и почему-то без верхней одежды. И вот тут-то по толпе прошёлся гомон. Мужчины подожгли чаши на длинных цепях и, взяв их в обе руки, начали размахивать, вырисовывая огнём в воздухе невиданные рисунки. Люди вскрикивали и отходили, но сразу после тянулись обратно к сцене, зрелище завораживало их, никто не остался равнодушен. Огонь всегда манил людей. Девушки тоже стояли там, внимая каждому движению и вздыхая в унисон с толпой. Тифа иногда, очень редко, отрывалась и поднимала взгляд на Роуд. В эти моменты на лице травницы быстро, чуть заметно, мелькала улыбка, а после снова всё её внимание завлекали люди с огнём. Но и этому представлению настал конец. Солнце понемногу клонилось к западу. На сцену выходило ещё несколько трупп танцовщиков, им громко хлопали, но, конечно, сравниться с «укротителями» огня не смогло, тут ничего не поделаешь. Как только толпа начала расходиться, Локхарт обеспокоенно посмотрела на менестрель. Девушка не могла поверить, что встретила её и что время прошло столь быстро. Стало неприятно колоть в груди. -Вам тоже пора? - спросила она осторожно, боясь услышать ответ. -Нет, не думаю, - ответила за Роуд Арья, всматривающаяся в оставшиеся прилавки, чтобы найти что-то ещё из съестного, - Стан всё равно сейчас, в большинстве, на охоте или допивают остатки прежней роскоши. -Гилберт тоже меня не ждёт, - графиня кивнула, покрутив обручальное кольцо на пальце, которое, признаться, сама не понимала зачем носила, но не хотела снимать, - Я сказала ему, что буду у Кесолин, он знает, что это всегда надолго. -Правда? - Тифа облегчённо улыбнулась и подняла с земли оставленную ранее корзинку с какими-то растениями, книжками и склянками, - В таком случае, мы могли бы погулять ещё. Девушки мягко улыбнулись. Они быстро прониклись к невысокой травнице, к тому же каждая понимала, что если бы не эта особа, Олейны здесь, вероятно, и не было бы. Да и чувство, что рядом с ними человек из Замка тоже дорогого стоило. Роуд забрала у травницы корзину, хотя та и говорила, что не стоит, потому что не тяжело, но долго спорить не стала. Девушка была ниже их всех, почти по плечи, а потому казалась миниатюрной. Про возраст никто спрашивать не осмелился, но все трое предположили, что ей, вероятно, всего около двадцати. Тифа расспрашивала светловолосую о том, что случилось после её побега и сама говорила о жизни в стенах Замка. Оказалось, девушка уже много лет там работает, а лекарским делом занимается и вовсе с пелёнок. Её учил отец, сейчас пожилой человек, живущий в какой-то глухой деревне, подальше от забот. Локхарт оказалась очень открытой и с радостью отвечала на все вопросы, при чём не только о себе, но и о Замке с его обитателями. Голос её казался немного приглушённым и ласковым, хотя, вероятно, сказывалась долгожданная встреча. -Король? Ох, я.. - Тифа покачала головой и убрала за ухо прядь ровных чёрных волос, - Я не могу сказать ничего хорошего, мне жаль. Король много пьёт и после буянит, страшно смотреть. Но, знаете, куда страшнее гнев госпожи Дороти. Это главная лекарша в замке. Мне запрещено помогать заключённым, она постоянно делает мне выговоры и, бывает, не выдаёт деньги. Но они ведь тоже люди, это просто страшно — смотреть, как они затухают от болезни в подземелье. Госпожа Дороти теперь стала мягче, видно, устала кричать. -Как там Льюис? - Роуд вспомнила лицо стражника и чуть поморщилась, - До сих пор его не переношу. Как вспомню, так в дрожь бросает.. -Злой был? - Кесолин вспомнила парнишку из академии с таким же именем, - Или громко чавкал? -Куда хуже, - протянула менестрель и грубовато усмехнулась, - Он вечно храпел, а когда не спал заводил разговоры о том, что мир ужасно несправедлив к нему. Ох, не хочу вспоминать его голос.. Однако, стоит отдать должное, он тоже в какой-то степени участвовал в побеге. Тифа рассмеялась. Скоро они вышли за пределы каменных городских стен, правда, не через главные ворота, а через противоположные им. Там тоже стоял стражник, который кивком не то поздоровался, не то попрощался и широко зевнул. После ярмарки у всех наступала особенная лень, когда кажется, что всё самое шумной позади и пора уходить на покой, но день всё никак не кончается. Все пятеро неспешно шли по вымощенной массивными камнями дороге в сторону реки. Они с участием отвечали на вопросы Локхарт о себе, хотя иногда было видно, что девушка держится с графинями на почтительном уровне, пока что не в силах преодолеть барьер сословия. Она обращалась к ним с титулярством и отводила взгляд, если вдруг девушки долго на неё смотрели. Они не стали ни о чём её просить, только улыбались. Странно, но Кесолин, у которой никогда не было ни братьев, ни сестёр, вдруг почувствовала что-то тёплое к травнице, которую теперь знала от силы несколько часов. Цыганка рассказывала Локхарт об одной из своих стычек с лесными разбойниками. -А потом я снесла ему руку, - Арья рассмеялась и взмахнула руками, - Но его подлечили, жив остался. -А тебя он не задел? - травница покачала головой и пробежалась взглядом по цыганке, будто проверяя все ли конечности у неё на месте, - Я плохо сражаюсь, признаться. -Не задел, куда уж ему, - девушка похлопала Тифу по плечу, - Если надо будет, ты меня зови. Я самая красивая в сражении буду, обещаю. В доказательство, видимо, своих вполне серьёзных намерений, девушка вдруг выхватила откуда-то из-под подола платья ножик и загоготала. Успокоившись, Арья сказала, что никуда без него не ходит, просто на всякий случай. Нож был красивым, с резной ручкой и инициалами какого-то человека. Время-то теперь неспокойное. Локхарт с ней согласилась и даже сама подумала о том, что стоило бы носить с собой ножик. Правда, такие мысли быстро покинули её, потому что девушка поняла, что даже при наличии ножа не сможет им воспользоваться. Она могла только лечить людей, но не калечить их. А если и наносить вред, то признавалась сама себе, что отдаёт предпочтение ядам, а не оружию. Тифа привела девушек к берегу реки. Там было чуть прохладно, над водой мягко стелился туман. Девушка присела на широкую каменную лавку, призывая остальных поступить точно также. Олейна, правда, свалилась прямо на землю и поставила корзинку рядом с собой. Они сидели молча, наблюдая за быстрым течением реки. Через несколько минут к лавке подошёл мужчина в чуть запачканной одежде. Он окинул девушек взглядом, коротко им кивнул и, используя длинную чугунную палку, зажёг фонарь над их головами. Кесолин мягко улыбнулась. Девушка сама толком не знала почему, но вид горящих фонарей успокаивал её. -Ты была на море когда-нибудь? - спросила она у травницы, опустив на неё взгляд. -Нет, - Локхарт покачала головой и закрыла глаза, мечтательно улыбнувшись, - Но мне бы очень хотелось, я много читала о море и несколько раз видела его на картинах. А Вы, госпожа Кесолин? -Да, была однажды, - графиня кивнула и как сейчас услышала шум прибоя, - С матерью, мы тогда гостили у её друга. Теперь она тоже на море, в пансионате. -Я бы тоже хотела на море, - прошептала Роуд, глубоко вдыхая чистый речной воздух, - Нам всем вместе нужно отправиться туда однажды. -Вы одна в семье, госпожа Кесолин? - Тифа открыла глаза и поправила подол платья. -Да, к счастью, - она рассмеялась, - У твоего отца есть кто-то ещё? -Да, мой старший брат, - послышался громкий всплеск воды, это рыба взметнулась над рекой на секунду и тут же ушла обратно, - Он работает ювелиром в столице, может, вы слышали. После недолгого молчания заговорила Олейна. Девушка рассказывала о какой-то многочисленной крестьянской семье, которая в своё время держала большое поле с пшеницей. У женатой пары было около пятнадцати детей, двенадцать из которых были мальчиками. Она с улыбкой рассказала, что в их большом доме редко бывало тихо, даже по ночам, потому что стоял сильный храп со всех сторон, но все они были очень заботливы и трудолюбивы, с вниманием относясь к своей земле. Тут же подключилась Маргарет, которая не мало смыслила в земледелии, благодаря семейному делу. И хотя девушка сама никогда не принимала участия в работах, но всегда с большим вниманием за ними наблюдала. Тогда она ведь не могла предположить, что жизнь повернёт совсем в другую сторону, где земледелием даже не пахнет. Они бы так и говорили, если бы только туман не подкрался ближе, укутав ноги и почти всё тело менестрели. Стало холодать, солнце догорало на самом горизонте, оставив после себя чёрные облака и алые подтёки на них, будто кто-то разбил банку с вареньем и развёз его по всему горизонту. Тифа поднялась с лавки первая и снова спросила не пора ли им ехать, опять с прежним беспокойством. Девушки переглянулись и только пожали плечами. Сейчас ни одна из них не были привязаны ко времени и месту. Травница воодушевлённо и с каким-то облегчением заулыбалась, плохо скрывая свою радость. Она посмотрела на Олейну и засияла пуще прежнего, вдруг беря её за руку. -Я здесь живу в небольшом доме, - сказала она, подвязывая шнурки на высоких ботинках на толстой подошве, - Вы бы могли зайти на ужин и чай, а там.. -А там и остаться недолго, - продолжила Арья и все засмеялись, - Пойдём, в городе вечером как раз самая жизнь начинается. Впрочем, нам бы на эту жизнь не нарваться.. Признаться, все, исключая Локхарт, отвыкли от городов. Графини жили в отдалённых от шума поместьях и теперь с трудом могли вспомнить когда в последний раз ездили в города, даже в небольшие. Арья тоже после столицы, месяцев пять назад, не выбиралась из стана, да и из леса вовсе. Глава залечивал раны, они решили на время залечь на дно для надёжности. А Олейна, пробывшая на свободе всего месяц, просто не успела никуда попасть, отсиживаясь по чужим домам. Девушка вдохнула полной грудью, как только они вошли в город. Такие места всегда пахли чем-то особенным. Пахли людьми, суматохой, рынком.. Пахли тем забытым, от чего менестрель отлучили полгода назад. Девушка смотрела по сторонам, щурилась от мерцающего света одинаковых фонарей. Подруги говорили о выступавших с огнём людях, с каким-то тайным восторгом вспоминая это. Кесолин подумала, что и об этом тоже нужно рассказать матери. Не поверит, как и про цыган, может, подумает, что дочь спилась, но рассказать надо обязательно. Там, в пансионате, ей наверняка скоро станет совсем скучно. Впрочем, женщина писала, что у неё там появились хорошие знакомые, с которыми «есть о чём поговорить», так что Нойн не волновалась. Тифа купила в одной из ещё не закрывшихся лавочек картошки и, взглянув на высокие часы на башне, улыбнулась. Девушка сказала, что пора идти домой, хотя и допустила, что остальные хотят погулять подольше. Остальные, однако, были не против оказаться сейчас в тёплом помещении, улицы понемногу застилал туман и становилось холодно и влажно. Это была участь любого города у реки, а теперь почти все города как раз у рек и строились. Туман стал родным каждому жителю страны, но к нему относились настороженно. Локхарт жила на слегка отдалённой тихой улице, на которой, впрочем, тоже ощущалось присутствие ярмарки — от дома к дому тянулись разноцветные флажки, дворник только теперь начал сметать остатки разноцветных тряпок и бумаги с дороги. Девушка показала им на крайний дом и улыбнулась, когда Моррисон сказала, что это замечательное место. Она открыла дверь толстым ключом и пропустила всех внутрь. Дом изнутри оказался деревянным. Лестница на второй этаж тянулась по правой стене, а здесь, внизу, стоял стол и в глубине была небольшая кухня. В левую стену был встроен камин, который окружали три кресла. Тифа быстро зажгла всюду свет. Внутри и правда было тепло. Каменные строения всегда медленно остывали. -Так ты сейчас, получается, отдыхаешь? - Кесолин опустилась на небольшое креслице у негорящего камина, - Раз работаешь в Замке, а теперь здесь живёшь.. -Не совсем, - Локхарт повязала прямо поверх платья фартук и отошла к своей небольшой кухне, где тут же начало что-то чуть греметь, шуршать и бурлить, - Меня, скорее, просто отправили сюда. Ярмарка это хорошее место для торговли, да и некоторые травы можно купить только в таких местах. А этот дом мне дали на четыре дня, чтобы было где жить. По правде, я просила всего одну комнату, но когда хозяйка узнала, что я из Замка, то сразу же отдала его целиком. -Получается, через два дня ты обратно в столицу? - Олейна присела на одну из ступенек и вытянула вперёд ноги, - Передавай Льюису привет, в таком случае. Как он, до сих пор свои мемуары ведёт? Арья быстро облюбовала одно из мест за столом, откуда было видно все части комнаты. Она положила голову на руки и лениво, как кошка, осматривала всех присутствующих, думая, что все они такие разные, но теперь почему-то сидят здесь все вместе и не грызутся, как кошка с собакой. Моррисон, по просьбе травницы, заговорила о муже. Долго или нет, они сами точно не знали, но ужин был готов. Роуд помогла временной хозяйке дома расставить по столу тарелки и принесла со второго этажа ещё один, пятый, стул. Локхарт почему-то с особенным трепетом относилась к любым действиям светловолосой. Девушки расселись. От чуть поджаристой, золотистой картошки поднимался пар, пахло зеленью и маслом. Тифа неуверенно смотрела на девушек, не прикасаясь к еде, а ожидая их реакции. Первой отреагировала менестрель. Олейна зажмурилась и довольно улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы травница успокоилась и сама начала есть. Скоро за ней подхватили и остальные, поняв, что пряники давно провалились и ощутив весь свой голод в полной мере. После ужина девушки сели у камина, надобности в котором сейчас не было, уместившись на креслах. Графини разместились на двух и, двинув их, на мягкие подлокотники свалилась Арья. Менестрель и Тифа двигать ничего не стали. Травница сначала сидела на подлокотнике, доставая до пола только лишь носками ботинок, а после Роуд осторожно свалила девушку к себе на ноги. Травница только посмеялась, но вставать не стала. Обычно такие жесты расценивались как нечто вульгарное, но, смотря на них, нельзя было подумать ни о чём ином, кроме нежности. Мягко и легко текли разговоры. Они говорили о грядущем лете, о море и столь далёких горах, в которых никто из них никогда толком и не был. За этими разговорами незаметно шло к полуночи время. Локхарт проводила Маргарет в спальню, где прошлой ночью спала сама, как раз предназначавшейся для гостей. Графиня встала рано и проделала долгий путь, а потому уснула быстро и без сожалений. Арью положили в комнату дочери истинной хозяйки этого дома, но девушка уже не слишком разбиралась куда. Она едва могла разобрать где право, а где не право, потому что слишком устала от всего. Кесолин решили отдать широкую кровать в комнате хозяйки, чему девушка сначала пыталась противиться, а потом поняла, что не имеет на это никаких сил и сдалась. Тифа и Олейна неспешно вернулись вниз и, с ногами забравшись в соседние кресла у камина, заговорили о том, что нельзя было бы сказать при дневном свете. -Я так переживала.. - прошептала Локхарт, закрывая лицо руками, потому что боялась что может расплакаться, - У нас такой переполох был, тебя искали.. Я не спала совсем, всё время думала, что сейчас спущусь в тюрьму, а там снова ты и.. -Всё хорошо, - она подвинулась ближе и осторожно погладила девушку по голове, надеясь успокоить, - Я почти сразу попала к Кесолин. Ну, что ты.. -Ты прости, что я вот.. - травница растёрла по щекам слёзы и выдохнула, - Я так переживала, что ты.. Что ты руки на себя наложишь, как только шанс появится.. И на ярмарке уже совсем отчаялась… -Что ты такое говоришь, - Олейна мягко, но как-то ненадёжно, с трудом улыбнулась, - Я и не думала на себя.. -Нет, не ври мне, не надо, - темноволосая замотала головой и нахмурилась. Роуд отвернула голову и нервно заломила пальцы, - Ты до сих пор думаешь? -Нет. Нет конечно, - менестрель помотала головой и отмахнулась, как бы заканчивая эту тему, - Ты навестила отца? Как он там, не совсем заскучал? Девушки долго ещё не закрывали глаз. За окном уже начало светать, когда Роуд перекладывала травницу на кровать в той же комнате, где спала цыганка. Менестрель уснула только встретив солнце, раскинувшись на кресле перед камином.