Тифа.

Тифа открыла глаза и напугано вскочила с места. Она подумала, что время уже давно за полдень и она проспала всё на свете. Ещё больше девушку ужаснула мысль, что она спала так много, что теперь не успеет провести побольше времени с Олейной. Но, осмотревшись, травница обнаружила ещё спящую Арью и наконец выглянула в окно. Нет, ещё далеко не полдень. Локхарт выдохнула, отругав себя за поспешный выводы, и тихо вышла из комнаты, чтобы не потревожить цыганку. В доме было тихо. Из окна рядом с дверью Тифа смогла разглядеть высокие часы. Клонилось к десяти. Травница обычно поднималась значительно раньше, но теперь сделала себе поблажку за то, что вчера они разговаривали практически до самого рассвета. Небо было затянуто тучами, от чего травница почему-то впала в какое-то меланхоличное состояние. Девушка заметила Олейну не сразу. Она обратила внимание на свисающие с подлокотника кресла ноги только проходя в кухню и чуть вздрогнула от неожиданности. Тифа обошла кресло. Роуд была высокой и не помещалась в нём. Голова девушки, немного запрокинутая назад, тоже лежала на подлокотнике. Шея будет болеть. Травница стояла молча, рассматривая неподвижное лицо и чуть поднимающиеся от дыхания руки, сложенные на животе. Она как будто не могла поверить, что менестрель здесь, что здорова и сыта. Локхарт опустилась на корточки и приложила голову к рукам девушки, закрывая глаза. Кесолин остановилась на лестнице. Её появление не было замечено и графиня не стала тревожить хозяйку дома. Она молча смотрела, как опускается к полу травница и чуть прищурилась. Ещё одна сестра вырисовывается? -Извини, помешаю, - Нойн спустилась с лестницы и мягко улыбнулась. Тифа вскочила, щёки вдруг порозовели, она, словно виновато, опустила взгляд и сделала шаг назад, - Я не кусаюсь. -Извините, госпожа Кесолин, - она заломила руку, - Вы не подумайте, я не.. -Всё в порядке, - девушка тихо посмеялась и опустила взгляд на спящую менестрель, - Я понимаю. Мы все должны сказать тебе спасибо, не стоит извиняться. Локхарт что-то проговорила, но тут же убежала к закипающему чайнику. Графиня чуть улыбнулась, садясь на одно из свободных кресел. Она впервые за весь месяц проснулась раньше, чем менестрель и это почему-то её порадовало. За этот месяц в Роуд многое поменялось. Внешне, разумеется, ведь чтобы что-то сдвинулось в её сознании должна расколоться земля. Олейна теперь была похожа на здорового человека, а не на скелет, на который кто-то зачем-то натянул кожу. И сил у неё, судя по всему, тоже прибавилось. Тифа поставила на стол две чашки с чаем и достала из шкафчика сахар. Нойн поднялась с места и пересела за стол. Повисла тишина, нарушаемая чуть слышными ударами ложки о стенку кружки. Не успели девушки заговорить, как менестрель на кресле что-то заговорила, не просыпаясь. -Она часто так, - Кесолин посмотрела на травницу, которая от чего-то забеспокоилась, - Снится что-то. -Ещё бы не снилось, - девушка кивнула и вдруг встала, - Вы любите яблочный джем? -Да, не откажусь, - графиня подперла голову кулаком, - Скажи, там.. В тюрьме, как она там? Я понимаю, что с трудом, просто.. -Её лихорадило трижды, - честно ответила Тифа, нарезая толстыми ломтями белый хлеб, - С трудом выходили. Но ничего, даже следов не осталось почти, по плечам только пятна. -Да, я видела, - Нойн кивнула, - Сильно? -Бредила.. Всё об Вас говорила, - с коротким смешком произнесла она, - Да.. Время тянулось медленно, но за утренними хлопотами никто на него внимания не обращал. Вскоре все собрались за одним столом. Арья, пытаясь подступиться к травнице, теперь постоянно таранила её пытливым взглядом, от чего девушка непонимающе терялась. -Хочешь, я тебе тоже погадаю? - спросила она, подперев голову руками и как-то особенно хитро улыбаясь, - На травах могу, без карт. -А ты гадалка? - Маргарет покачала головой, - Мне погадай, если уж так. -Отец говорил, это нечестиво, - Локхарт отвела взгляд, замявшись, - Но если госпожа Маргарет будет.. -Да и не правда всё это, - добавила Олейна, - Ты бы слышала что она мне нагадала… Хозяйку дома попросили о травах. Она задумчиво смотрела куда-то в стену, а через несколько минут принесла пучков шесть каких-то трав, которых купила уже в избытке, да и не нужны они толком. Травница отдала всё Арье и села обратно за стол. Цыганка поджигала веточки и что-то шептала, пока острый запах забивал ноздри. Моррисон иногда просили что-то перекладывать или мешать. Гадали на сердце, по такой траве ни на что иное Арья не могла. -Да ты, милая, оказывается вон какая.. - гадалка хихикнула и покачала головой, прищуриваясь. Графиня не подала виду, но, признаться, из-за родителей она была порядком суеверна, - С мужем живёшь, а долг не соблюдаешь, посмотрю? Ба, да и он такой же, ну, семейка.. Ты тревожишься за что-то вижу. Не тревожься, всё хорошо окончится, как ты повернёшь, так и будет. Видишь, полынь не догорела? Значит, силы в тебе много, всё будет, всё.. Родители про тебя плохого не думают, вижу, у матери для тебя что-то есть, весть какая-то хорошая.. Отец у тебя телегу купил, но что-то с ней не то, понять не могу. -Ты всё по траве увидела? - девушка тревожно потёрла нос, как это бывало, если она волновалась. -Разумеется, - Арья пожала плечами и заговорщически посмотрела на травницу, - Ну, твоя очередь. Тифа неуверенно кивнула. Цыганка сначала попросила у неё руку и что-то долго рассматривала, а после также долго смотрела в светло-зелёные глаза лекарши. Видимо, что-то у неё не сошлось, девушка махнула рукой и развязала пучок ещё каких-то трав. Запахи переплетались, не то дурманя, не то успокаивая, воздух наполнился чуть уловимым дымком. Девушки сидели молча, чтобы не мешать. По Маргарет видно было, что она поверила, это читалось по взгляду. Кесолин и Роуд ничего говорить не стали, гадание оно как раз для тех, кто верит. -Боишься? Не бойся, я же не проклинаю тебя. Вижу, в Замке у тебя доброжелателей много, все, в основном, заключённые. Брат у тебя за заказ большой взялся, много золота получите, да и тебе прибавка светит, вижу. А ты, - Арья вдруг оборвала свою речь и нахмурилась. Она сожгла ещё несколько трав, недоверчиво посмотрела на травницу, от чего та тревожно отвела взгляд куда-то под стол, будто её могли уличить в чём-то, - А ты мать свою знаешь? -Нет, - Локхарт покачала головой, - Знаю только, что кухаркой была и волосы, как мои, тёмные. Отец говорил, она при родах умерла. И брат говорит, что не помнит ничего, ему.. -Память отшибло, после того, как он упал, - продолжила за неё гадалка и посмотрела на менестрель. Та чуть уловимо, так, что заметила одна лишь Арья, покачала головой. Цыганка подумала какое-то время, но после продолжила, как ни в чём не бывало, - Главная там у вас спуску тебе не даёт, но ты не отступай, она только кажется такой неприступной. Стражник у тебя там всё никак не успокоится, ты бы ему прикрикнула разок.. -Да куда мне на него кричать, - Тифа махнула рукой, - Но я постараюсь, спасибо.. А про маму? Ничего? -Нет.. - Арья пальцем переворошила пепел в небольшой деревянной миске, - Нет, не вижу ничего. -Ладно, хватит, надымили, - менестрель встала с места и помахала обеими руками, как бы разгоняя запах, - Времени у нас не так много осталось.. Кесолин согласно кивнула и тоже встала. Травница обеспокоенно помялась какое-то время, а после сказала, что они все вместе, пока время ещё есть, могли бы пройтись по городу. Сейчас как раз, по её словам, самая тихая пора, потому что большинство горожан на службе в соборе. Девушки были согласны. Сегодня не было жарко, всё небо быстро заволокли сероватые монотонные тучки, образуя единый беспросветный, но не тёмный пласт. Изредка под этим однотонным покрывалом быстро пролетало что-то тёмное, но оно быстро растворялось в ветре, которого здесь, у земли, практически не было. Тифа оказалась права. В городе и правда было тихо. Лениво смотрели по сторонам коты, в одной из конюшен чуть слышно шаркали ногами и чавкали лошади. Где-то громко смеялись дети, в одном из небольших дворов пожилая женщина стирала в деревянной бочке бельё. Всё затихло в каком-то ожидании и теперь с трудом можно было представить, что в этом городе вчера была столь шумная ярмарка. Локхарт привела их к каменному зданию на главной площади. Девушка с неподдельной радостью сообщила, что это — библиотека, в которой она нашла один удивительно ценный справочник по травам и, благодаря взятым «на всякий случай» деньгам, а так же расписке от главного лекаря страны смогла забрать его себе. Тифа покраснела и поспешила поправиться, что, конечно, она отдаст его госпоже Дороти, когда вернётся, но для неё очень большая честь держать такое хранилище знаний на руках. -Читать любишь? - спросила Моррисон, мягко улыбнувшись. -Разумеется, - травница кивнула и сложила руки у сердца, - Признаюсь честно, до сих пор не могу понять что мне нравится больше: романы или всё же учебники. -У нас в поместье книг великое множество, - ответила ей тогда графиня, не раздумывая, - Ты пиши, я тебе вышлю. А будет шанс, так и вовсе сама приезжай. -Что Вы, госпожа Маргарет, - она, не понимая шутка ли это, опустила руки, - Куда мне писать Вам.. -Нет, ты пиши, - вдруг как-то неожиданно строго сказала девушка, но после сразу же смягчилась, - Мы тебе давно должны были спасибо за Олейну сказать. -От друзей в дворянстве не стоит отказываться, - Кесолин чуть посмеялась, - Собор какой красивый.. Они стояли у фонтана, который располагался как раз в самом центре соборной площади, когда служба кончилась и из храма повалил народ. Девушек люди никак не задевали, они были поглощены разговорами и какими-то своими хлопотами. Да и девушкам до них не было совершенно никакого дела. По воскресеньям люди всегда находились в каком-то особенном, приподнятом настроении. Работать в этот день не нужно, служба и проповедь всех радовали своим единством и чистотой, а потому по домам расходиться не собирались. Напротив, весь народ стал собираться на площади. Девушек окружил шум и топот ног, рядом бегали дети, играя в догонялки. Громко смеялись мужчины. Рядом на борт фонтана опустились ещё три девушки, которые о чём-то шептались и иногда посмеивались. Одна, судя по всему, показывала новое платье. -Ты скоро отправишься? - заговорила Арья, как только все привыкли к общему шуму. Моррисон кивнула, - Я поеду с тобой. Меня хватятся в стане, если скоро не появлюсь, проблем будет уж слишком много. -После полудня, - графиня посмотрела на девушку из Замка, - У нас есть ещё немного времени. Локхарт кивнула и быстро осмотрелась, чтобы понять что делать в эти последние минуты. Травница провела их в часовую башню. Стражники ничего не спрашивали, они тоже пропитались общегородской весёлостью и расслабленностью и теперь только изредка поднимали взгляд на проходящих мимо. Лестница вилась высоко наверх, в сухом воздухе громко отдавались звуки шагов. На этот раз тишину занимала Кесолин, расспрашивающая девушку из дворца про её семью. Тифа выросла в недалёкой от столицы деревне с отцом и братом. Девочка и правда не знала матери. Отец ничего про неё рассказывать не любил и сказал только как-то, что она была кухаркой, а брат, ей сказали, когда Тифе был всего год, сильно приложился головой к наковальне и у него исчезли все воспоминания. Не сказать, что Локхарт сильно горевала. У неё и времени на это не было. Отец с детства учил её всему, что мог сам, боясь, что в их непростом мире жизни порой обрываются слишком неожиданно. Учиться девочке очень нравилось, поэтому схватывала она всё быстро. А благодаря брату она выросла такой доброй, он был с ней, как теперь говорит отец, чересчур нежен. Тифа рассказала, что их сосед разводил собак, чтобы потом их продавать, а потому она особенно сильно этих животных любит. -У нас в Замке собак нет, но у стен их много ходит, - сказала она с мягкой улыбкой, - Жалко их всех, голодают, бедные.. -Волосы у тебя длинные очень, - Кесолин ещё вчера обратила на это внимание, но не стала ничего говорить, - И не мешают? -Да нет, они ведь не густые, - травница посмеялась, видимо, у неё множество раз это спрашивали, - Отец говорит, я так на мать похожа. Да и самой нравится.. -Ой.. - когда все повернулись, Арья уже сидела на одной из ступенек и потирала ногу, - Идите, я догоню. -Я помогу. Менестрель осталась. Она помогла гадалке подняться и недоверчиво прищурилась. Арья только шикнула, чтобы та помолчала немного. Графини и Локхарт ушли вперёд. Цыганка вылезла из-под рук светловолосой, которая изначально видела, что та даже не задела ногу, а просто села и вскрикнула. Девушка сложила под грудью руки и в ожидании объяснения смотрела на подругу. Арья молчала ещё какое-то время. Роуд уже, признаться, знала о чём пойдёт речь, но не начинала. Цыганка набрала побольше воздуха. -На счёт Тифы.. Наверху была большая площадка под башенной крышей. Оттуда было видно весь город и окрестности за стенами. Выше был только шпиль собора. Маргарет оперлась на каменный борт и вдохнула прохладный ветер. Странно, она редко чувствовала что-то похожее. Желание остаться хоть где-нибудь у неё исчезло ещё далёком детстве и с тех пор девушка напротив, только убегала, сама иногда не понимая зачем и ради чего. Теперь же она вдруг с какой-то тоской ощутила полной грудью это всесторонне обволакивающее желание никуда не уезжать. Не сказать, чтобы вид был фантастическим. Обычный город с обычными людьми и самыми обычными стенами. Но не вид держал её здесь, а чувство единства. Чувство, что здесь к ней добры и внимательны, как прежде. Даже малознакомая травница была ей ближе супруга и всего того дома, что ждал девушку впереди. -Ты осторожнее, - Кесолин вывела её из транса коротким прикосновением, графиня сделала шаг назад, - Далеко падать. -Задумалась что-то… - Моррисон покачала головой, - Тебе ведь тоже скоро уезжать? -Да, думаю, нам стоит вернуться к вечеру, - она кивнула, - Иначе Лэнс сойдёт с ума. -А.. А Олейна.. - травница замялась, опустила взгляд и не договорила, потому что с лестницы вышли менестрель и Арья, - С тобой всё хорошо? Цыганка сказала, что просто не так наступила и теперь всё хорошо. Тифа с облегчением выдохнула и улыбнулась. Они разговорились о городе, припоминая, что здесь и раньше не редко проводились ярмарки. Арья вспомнила про людей с огнём и прикусила ноготь на большом пальце. Её стан давал представления, быть может, стоило понять что именно делали те мужчины, чтобы срывать побольше денег. Тем более пока это не стало уже привычным зрелищем. Все рассмеялись. Олейна поддержала цыганку в душевном порыве и даже пообещала если что сообщать новости. Безмятежность была прервана часами под их ногами, которые громко пробили полдень в тот же миг. Повисла тяжёлая тишина, небо сгущало серые краски, набухая всё больше. Маргарет опустила руки и ещё раз посмотрела вниз, отступая от края. Как только бой стих, девушка сообщила, что ей пора. Они прощались за воротами, на широкой дороге. Моррисон какое-то время молча смотрела на менестрель, сомневаясь в том, что нужно что-то говорить. Никто не собирался обманываться, но и прощаться не хотел. Девушка наконец отпустила поводья и вернулась к менестрели. Кто бы знал как сильно она устала во всём сомневаться. Теперь что-то сорвалось с цепи, быть может, она сама. -У тебя день рождения через месяц, - сказала она, всем своим видом показывая, что не стоит перебивать, - Вот, возьми. Я знаю, заранее не дарят, но с тобой.. С тобой никогда не угадаешь когда в следующий раз увидимся, понимаешь? Нет, ты возьми, не надо такое лицо делать. Пиши мне, слышишь? Только попробуй не писать, я тебя с другого света достану. Возьми. -Все пальцы в кольцах будут, - Олейна осторожно продела тонкое золотое колечко с белым камнем на безымянный палец, - Спасибо. -До встречи, Олейна, - графиня вдруг крепко обняла её плечи. Светловолосая чуть улыбнулась, погладила её по спине. Девушка не позволяла себе такого обычно. Она отступила и, пряча лицо, повернулась к Локхарт, - И ты пиши, не забывай. Успеть бы до дождя... Арья спрыгнула с лошади, практически свалившись на руки менестрели. Девушка, признаться, не собиралась вот так прощаться. Она хотела просто уехать, чтобы обмануть и себя, и всех остальных, что они расстаются ненадолго, но Моррисон нарушила этот план. Быть может, к лучшему. Как долго она смогла бы себе врать? Никто не хотел об этом думать, но это был, быть может, последний момент их встречи в этих жизнях. Цыганка, редко дававшаяся в объятия, своим напором почти сломала Олейне рёбра. Та только улыбалась, не стала даже шутить, понимая, что это очень важно. Не только для них, но и для неё. Она с тяжестью думала о том, через что приходится проходить подругам, но не могла ничего сделать. Менестрель не могла дать обещаний, что с ней всё будет в порядке. -Если нужна будет помощь, - Арья ослабила хватку. Перед смертью не надышишься, - Ты знаешь как меня искать. -Знаю, - она улыбнулась. Моррисон дождалась, пока гадалка залезет в седло, - До встречи. Локхарт прятала в глазах слёзы. Сцены прощаний всегда трогали её до глубины души, даже если прощания это были не на долго. Но никто из них не стал обманывать себя, да и зачем. Они расстаются на годы, долгие и трудные. Ведь это менестрель, её и тюрьма не удержала надолго. Кесолин посмотрела на травницу. Та держалась за рукав широкой рубашки Роуд, пока девушка смотрела на быстро удаляющихся лошадей и чуть крутила на пальце кольцо. Графиня понимала, что им тоже скоро уезжать, но почему-то не могла сказать об этом сейчас. Ей казалось, что разлучать их теперь будет слишком жестоко. Девушка выдохнула и подняла взгляд на Олейну. В её золотистых глазах не читалось ничего, впрочем, как и всегда. Они никогда не могли ничего сказать. Она вдруг опомнилась и дотронулась до золотой цепочки на шее. Теперь, видно, уже не вернёшь. Роуд опустила на травницу взгляд и обеспокоенно вытерла с её щеки мокрый след. Нойн, от чего-то не сомневаясь, положила руку на голову Тифы и чуть улыбнулась. -Вам тоже пора? - Локхарт посмотрела на опустившуюся менестрель и голос её надломился, - Госпожа Кесолин говорила, вам нужно вернуться до темноты, а ехать отсюда долго и.. -Я останусь, хочешь? Роуд улыбнулась. Травница, растерявшись на секунду, что-то промямлила. Нойн покосилась на подругу, ожидая хоть какого-нибудь объяснения. Она не думала о том, что Олейна останется здесь и совершенно не была к этому готова. Ей вдруг почему-то стало неприятно. Не готова отпустить прямо сейчас, так быстро. Однако, объяснение было быстро озвучено, успокаивая обеих. Завтра Тифа должна возвращаться обратно в столицу и менестрель подумала, что она могла бы переночевать сегодня с ней, а завтра уехать вместе и разойтись где-то по пути. Травница вернётся в Замок, а Роуд обратно в графство K к вечеру завтрашнего дня. -Правда? - Локхарт смотрела то на неё, то на графиню. -Правда? - повторила Кесолин, но не так уверенно. Подруга мягко ей кивнула и девушке осталось только улыбнуться, - Хорошо.. Пока есть время, пойдём. Они бродили вдоль реки, неспешно разговаривая. Им было о чём поговорить. Тифа рассказывала, что, оказывается, в Замке Кесолин многие знают. Не знакомы лично, конечно, но многое знают о графстве. Нойн только улыбалась и кивала, хотя и не была уверена, что ей нужна такая известность. Девушка, быть может, была бы рада и вовсе затеряться, вот только это означало бы потерю статуса и, что страшнее, денег. Травница упомянула также, что в столице теперь стихли поиски Олейны. Всё улеглось само собой, потому что стража, да и высокопоставленные чины уверены, что после королевской темницы никто больше петь не захочет. Менестрель усмехнулась и развела руки в стороны, пусть говорят что угодно. Впрочем, вопреки ожиданиям девушек, своими истинными планами Роуд не поделилась. Может быть, просто потому что и сама толком их не знала. Она жила от рассвета до заката, теряясь в реальном и выдуманном, не понимая чего ждать даже от следующего шага. Быть может, немного позже она наконец встанет на ноги и избавиться от терзаний, но не сегодня. Локхарт уводила их от стражников. Графиня разделяла её желание держаться от этих людей подальше. Олейна только посмеивалась, уверяя подруг, что они понятия не имеют кто она такая и бояться их не стоит. Да и городской шум не давал им особенно сосредоточиться на ком-то одном. Тифа временами останавливалась и смотрела на какие-то случайные цветы или листья деревьев, а после продолжала шагать. Нойн смотрела на неё и иногда не понимала что именно в девушке её так увлекло. Она не была исключительной внешности, да и громким нравом не выделялась, как это было с Арьей. Просто что-то мягкое и умиротворяющее заставляло её прислушиваться к любому слову травницы. Какое-то семейное чувство заставляло её улыбаться. Менестрель в эти пару дней, казалось, вовсе забыла обо всех на свете. Встреча с Локхарт для неё стала не только событием светлым, знаменующим действительно конец той строке жизни, в которую вклинилась тюрьма, но и напротив, возвращением к тем дням, потому что травница была, безусловно, их маяком. Олейна терялась между сном и настоящим, не зная куда ей податься, чтобы наконец обрести покой. Она настолько запуталась, что не решилась вернуться к Кесолин ночью. Девушке показалось, что, появись она в той спальне, всё стало бы только запутанней, при чём не только для неё, но и для всех. Теперь, правда, болела шея, да и легче нисколько не стало, но пусть так. В какой-то момент речь пошла о брате Тифы. Оказалось, что Нойн не только слышала про него, но и, более того, её мать несколько раз заказывала у него кольца. Травница с большим восхищением и любовью отзывалась о старшем брате. Даже и без слов, по одному только взгляду, было видно, что он много для неё значит. А совсем в другом месте, на окраине леса, стояли Моррисон и Арья. Они как будто не решались разъезжаться. Графиня сказала, чтобы девушка приезжала к ней в любое время и обязательно писала. Цыганка сказала, что Маргарет просто утонет в письмах и обе коротко посмеялись. -Я рада, что приехала, - сказала замужняя девушка, мягко, неестественно для своего острого и холодного лица, улыбнувшись, - Правда. Что с тобой познакомилась и с Тифой.. Всё так замечательно, что даже не похоже на правду. -Порой всё вокруг не похоже на правду. Главное, себя не потерять, а не то станешь, как.. - Арья не продолжила. Она задумчиво смотрела в сторону деревьев, перебирая между пальцев поводья, - К слову, Тифа тебе никого не напомнила? -Напомнила? - Моррисон опустила взгляд на свои руки. Она и не думала об этом, времени как-то не было, - Теперь кажется, что я словно видела её на картине.. Нет, ты просто меня спутала, откуда мне знать травницу из Замка? -Нет, просто.. Не бери в голову, - цыганка посмеялась и развернула лошадь, - Я буду писать. А ты приходи на представления, не пожалеешь. До встречи. Тучи всё больше сгущались. Это отнюдь не пугало горожан, они продолжали толпиться на соборной площади. Дом всё равно не далеко, пусть хоть сейчас небо разразиться громом и молнией. Девушки тоже бродили среди них, иногда умиротворённо и молча, а иногда перебирая неспешно какие-то слова. А после Кесолин собралась ехать. Они стояли у других ворот, на другой дороге и также молчали. На этот раз никто снова не стал обманывать себя и осознание, что в этом просто нет никакой нужды, грело душу. Они и правда скоро встретятся, скорее, чем можно представить. Однако они всё равно стояли и не расходились. Нойн что-то не давало покоя, будто что-то могло пойти не так. Она не была готова разойтись и теперь почему-то тревожилась тем, что менестрель не придёт. Её опустошали до основания мысли, что это будет правдой и пусть девушка старательно их отгоняла, она не могла избавиться от каждой. Тонкие чёрные змейки обвивали холодом запястья. Олейна молчала. Скажи хоть слово, менестрель, ради всего сущего, в твоих глазах нет ничего. Графиня вдруг нахмурилась. Она сделала шаг навстречу Роуд и, ухватив её за ворот рубахи, потянула к себе. Травница, стоящая неподалёку, чуть слышно охнула и, зардевшись, отвернулась. Этот поцелуй был недолгим, но Олейна почти задохнулась. Девушка привыкла быть той, кто начинает. Нойн никогда не делает шаги самостоятельно и до сих пор менестрель была уверена, что для неё всё — не больше, чем игра. Теперь она потерялась окончательно, а потому дышала через раз. -Обещай, что приедешь, - она опустила руки и тут же поднялась на лошадь. -До завтра, Кес, - Роуд чуть улыбнулась и вытерла губы рукавом, - Обещаю. Они ещё какое-то время стояли на том же месте, вдвоём, провожая графиню взглядами. Тифа ничего не говорила, только потирала щёки пальцами, унимая румянец. Светловолосая, как только пыль на дороге осела, повернулась к ней и рассмеялась. Травница что-то промямлила, отмахнувшись, как от комара. Они вернулись в город. Жизнь кипела в самом центре и всё больше начинала походить на какой-то праздник. На улицы вышли продавцы цветов и бакалейщики, от чего толпа немного разбрелась по разным уголкам площади. Тучи сгущались, небо скоро приняло тёмный, практически чернильный оттенок. Но даже отзвуки далёкого грома не пугал горожан. Люди оставались на соборной площади. Тифа сказала, что сегодня какой-то церковный праздник, поэтому все так веселы и не хотят уходить. Травница, впрочем, не слишком разделяла общий безмятежный настрой. Чёрное небо пугало девушку, она знала, что за молнией может идти пожар и постоянно тревожилась, вздрагивая от грома. На ступени собора встали музыканты. Толпа затихла ненадолго, смотря на них, а после, как только послышался первый аккорд, снова загалдела. Музыка играла на фоне, постепенно привлекая к себе внимание. Дети весело отбивали ритм ботинками по камням и смеялись. Кто-то танцевал рядом со ступенями. Это был низкий пожилой человек, держащий за руку свою супругу, такую же старую женщину, которая улыбалась так широко, словно не было на свете никакой старости. Следуя их примеру, скоро площадь заполнили пары. Те девушки, хвалившиеся платьями, теперь стояли чуть в стороне и всё время смотрели на такую же небольшую компанию юношей. Локхарт наблюдала за мельтешащим перед глазами кружевом людей, сплетающихся в клубок и расплетающихся и него в изящные цветы, и почему-то была не спокойна. Она держала руки на сердце и думала, что вот она, стоит здесь, а пройдёт время и её здесь не будет. Где она будет тогда и кто останется здесь? Ведь кто-то должен остаться, кто-то должен смотреть на пары, забывшие о существовании остальных. Роуд опустила на неё взгляд и чуть улыбнулась. Менестрель не понимала уже довольно давно жива ли она, или всё это последний сон. Быть может, её всё же повесили? Может, пора просыпаться на холодном полу и видеть перед собой серые мокрые камни? Может, проснуться в тесной комнате на чердаке в тот день, когда мать ушла в монастырь? Пора бы, сон затянулся. Она только покачала головой. Какой же это сон, раз всё на самом деле.. Девушка подняла взгляд к небу, порезав взгляд шпилем собора. Свой отец был мёртв, а всеобщий не отвечал. К кому теперь идти? Олейна выдохнула и прислушалась к музыке. Жизнь превратилась в бесконечный танец, в котором она не знала движений и даже не была приглашена на бал. Она снова посмотрела на Локхарт, думая, что, возможно, в ней есть ответы на вопросы, которых никто не задавал. Но травница смотрела, как и прежде тревожно, на танцующих и сжимала нежную ткань платья. Менестрель протянула ей руку. Раз не знает движений в бесконечном танце, значит, выдумает их сама. -Но небо.. - Тифа начала говорить, не решаясь протягивать руку в ответ, - Совсем чёрное. -Один танец, - она улыбнулась, что-то быстро мелькнуло в глазах, доселе совершенно неживых, и травница вложила небольшую ладонь в огрубевшую руку, - Премного благодарна. Они сдвинулись с места и в тот же момент были приняты в круговорот пар, незаметно для самих себя став отдельными от них духовно. Вероятно, это ощущали все, кто теперь танцевал здесь. Быть целым и разбитым на множество частей теперь казалось совершенно естественным. Локхарт всё смотрела на менестрель, сжимая её руку, как последнюю соломинку. И небо как будто не было чёрным. Она пыталась что-то понять по золотистым радужкам в глазах бывшей заключённой, но ничего не видела, кроме отражения города. Олейна смотрела куда-то в бок, поддерживая чужую талию. Она слышала только музыку и наконец перестала слышать внутренний голос. Может, теперь и правда наступит конец этого сна? Только где суждено проснуться — загадка. Травница издала короткий вздох. Роуд опустила на неё взгляд. По щеке Тифы скатывалась капля. Девушка смотрела на небо, откуда на них теперь всё чаще с каждой секундой валились крупные тяжёлые капли. Скоро шум дождя встал вровень с громкой музыкой и, кажется, пытался перекрикнуть. Многие тут же, не то крича, не то смеясь, разбежались под навесы. Осталось несколько пар, остались музыканты. Они были гораздо выше дождя, выше даже грома на небе и всего остального. Они за несколько секунд вымокли до нитки, но продолжали двигаться, как прежде, по кругу. Тифа посмотрела на менестрель. Они впервые за весь танец встретились взглядами и обе вдруг подумали об одном. Обе увидели отражение в чужих глазах и как будто провалились в другое место. Они также танцевали пару месяцев назад. Там, в темнице, где музыку инструментов им заменяло унисонное мычание заключённых, где на стене, под самым потолком, плавилось алое солнце и монотонно капала с потолка на каменный пол вода. Где Олейна босыми ногами наступала в лужу и вышагивала вальс, отрывая от пола травницу, чтобы та не промочила ноги. Там, где одна не смогла ничего сказать, а вторая не хотела ничего говорить. Где пару дней назад повесили Авеля. Роуд вдруг с новой силой ощутила на себе всё то, от чего сбежала и громко наступила в лужу, разломив своё собственное сознание этим всплеском. В этот же момент менестрель уже машинально подхватила Тифу под талию и чуть приподняла. Травнице на секунду показалось, что что-то мелькнуло в глубине зрачков светловолосой, что-то быстрое, не свойственно вечно одинаковому взгляду. Девушка чуть морщила нос от сильного дождя. Платье липло к ногам, волосы потяжелели. К рукам Олейны прилипла белая, теперь почти прозрачная, рубаха. Она вдруг громко рассмеялась, снова наступая в лужу. Нет, не сон. Не сможет она никогда проснуться. И о чём только думала? Её захлестнуло не столько дождём, сколько реальностью, теперь дождевыми каплями разбивающимися о тело. Ноги подгибались, становились невероятно тяжёлыми, а руки словно наливались свинцом и снова остывали, но она не прекращала этот разрушающий всё на свете вальс. -Верно, со мной ужасно неудобно танцевать.. - сказала Локхарт, как только они остановились где-то посреди площади, - Ещё и в грозу. -Что вы, миледи, - менестрель перестала смеяться и покачала головой, - Высшее благо. Она опустила руки, расплетая пальцы и легко улыбнулась. Тифа снова сморщила от дождя нос, зачем-то накрывая голову руками, словно это могло бы на что-то повлиять. Роуд повела её в сторону дома, больше не сказав ни слова. Она и не могла бы ничего сказать, дыхание спёрло настолько, что вместо слов вырывалось бы лишь короткое болезненное мычание. Дома травница разожгла камин. Не от того, что было холодно, а от сырости. Они развесили мокрые до последней нитки вещи над огнём, который с громким хрустом кусал поленья. Для Олейны сухой одежды не нашлось, а потому девушка просто закуталась в большое покрывало с кровати и опустилась в кресло. Они практически не говорили, размышляя, каждая о своих, тяжёлых днях. Гром не унимался до самого вечера, а дождь продолжился и к ночи. Девушки не покидали дом и даже едва ли сдвигались с пригретых мест. Менестрели иногда казалось, что она проваливается в сон, но она быстро прогоняла себя из этого состояния. Нет, на трезвую голову снятся кошмары. Роуд не хотела их видеть, старалась задержаться в мире живых подольше. Тифа иногда говорила о брате, иногда об отце. Несколько раз она спросила про подруг Олейны, хотя и так всё знала. Ей просто не хотелось быть в тишине, казалось, что за этим молчанием что-то кроется. Что-то совсем недоброе, тревожное. Травнице всё никак не давали покоя недавние мысли, хотя вот она, менестрель, сидит здесь вполне себе живая. Она как будто каждый раз искала в глазах подруги ответы на собственные потаённые страхи. И каждый раз не находила, тут же отворачиваясь. Часы на городской башне на весь город пробили полночь. Тифа практически засыпала за столом. Они перебирали какие-то травы уже практически час, иногда подхватывая из общей большой тарелки картошку и, обжигая пальцы, тут же забрасывали её в рот. Светловолосая отложила пучки травы в сторону и похлопала Локхарт по плечу. Та быстро подняла голову, встревоженно оглядываясь вокруг. -Пойдём, пора спать, - Олейна мотнула головой в сторону лестницы, - Утром встанем пораньше. -Мне нужно будет собрать завтра.. -Соберём. Хочешь, я почитаю тебе? -Спрашиваешь ещё... Менестрель практически не спала в ту ночь, боясь сомкнуть глаза. Она сидела на подоконнике и смотрела на дождь, как будто это могло бы её успокоить. Она представляла, что её здесь нет, да и вообще нигде нет, есть только тень её мимолётного присутствия. Может, и правда так было бы лучше? Ответ прятался слишком далеко. Где-то также далеко в окно совершенно также смотрела Нойн. Она перебирала между пальцами какую-то ленту и впервые за вечность раскрыла шторы в своей комнате. Небо больше не вспыхивало и не гремело, было беспросветно чёрным сгустком чего-то липкого и тяжёлого. Девушка всё ещё сомневалась. Мысли, что она зря всё так оставила, не покидали её и не давали уснуть. Кесолин прогоняла их, приводила какие-то разумные аргументы, но несмотря на множество доказательств не могла себя успокоить. Графиня села за стол и начала писать письмо матери, чтобы занять себя хоть чем-то. Там, на море, жизнь всегда течёт своим, совершенно особенным и непонятным остальному миру, образом. Локхарт встала с рассветом, не изменив себе в этот раз. Она нашла Олейну на подоконнике и чуть улыбнулась. Даже если есть кровати, всё равно не идёт. Девушка потрогала высохшую одежду и скрылась в кухоньке. Менестрель проснулась не то от солнца на глазах, не то от крепкого запаха заваривающегося чая. А может всё дело в кошмарах. Девушка спустила к полу ноги и устало, будто бы и не спала, встала в полный рост. Тифа посмотрела на неё, а после как-то зарделась и отвернула голову. Роуд поняла, что стоит почти раздетая, покрывало съехало с плеч и теперь висело, из последних сил держась за кожу. Ничего не сказав, менестрель натянула на себя рубашку и кое-как подвязала штаны, не найдя сил что-то поправлять. Волосы спутано лезли в лицо. Травница подвинула к ней чашку с чаем и толстый ломоть хлеба. -Тебе бы помыться, - сказала она с заботливой улыбкой, - У меня как раз мыло есть. -Не люблю я.. - пробубнила Олейна и подула на поверхность чая, - Лучше в реку залезу, этого хватит. -Нет, я настаиваю, - Локхарт немного нахмурилась, но сразу же снова улыбнулась, сложив руки в замок, - Пожалуйста? Я хотела бы тебя осмотреть.. Да и к госпоже Нойн лучше явиться чистой, правда? Светловолосая нехотя согласилась. Пока травница бегала туда-сюда по дому, что-то таская в разные комнаты, она неспешно ела и пыталась вспомнить свой сон. Кажется, всё было как всегда, а потому теперь так туманно. Кажется, она куда-то бежала, или бежала от кого-то. Тифа налила почти до самых краёв воды в большую кадушку. Небольшая комната с каменным полом заполнилась паром и запахом трав, которые девушка накидала в воду. Она основательно подготовилась, даже бинты взяла, правда, не знала зачем. Локхарт просто притащила весь свой чемоданчик со всем, что было внутри, не разбираясь. Менестрель стояла в дверях какое-то время, а после обречённо вздохнула. Травница внимательно, сосредоточенно осматривала мелкие и крупные шрамы. Она иногда прикасалась к жёлтым синякам и мельком поднимала взгляд к лицу подруги, чтобы уловить её ощущения, но Роуд никак не реагировала. Служительницу Замка не могло не радовать, что Олейна идёт на поправку. Все шрамы со временем перестанут болеть и станут почти ровными, быть может, некоторые даже сольются с кожей. Синяки желтели и рассасывались. Тифу обеспокоила только левая рука девушки, потому что она как-то неправильно выгибалась, когда та её поднимала. Менестрель сказала, что кто-то из стражи дёрнул её за запястье во время побега, но если не напрягать, то не болезненно. Локхарт выдохнула и коротко кивнула, подталкивая Олейну к воде. Та не слишком сопротивлялась. Мыло тоже пахло какими-то травами. От него и воды у менестрели слегка пощипывало незажившие места, но она старалась не обращать внимания. Тифа старательно намыливала светлые волосы, причитая, что нельзя так себя запускать, хотя и сама прекрасно понимала, что у девушки ещё всего месяц назад и мечты о мыле не было. Но не причитать не могла. -А тут что? - травница потянула за волосы, заставив подругу опустить голову и присмотрелась к тонкой полоске на обратной стороне шеи, - Я не замечала раньше. -Волосы неудачно отрезала, - Роуд балакала руками под водой, поднимая на поверхность пузыри, - Ничего серьёзного. -Ножом резала? - девушка снова опустила руку, голова светловолосой встала на место. -Не помню. Хорошо... - она рассмеялась, - Главное к такому не привыкнуть. Менестрель продержали в ванне ещё около получаса. От тепла и запахов её клонило в сон, но девушка не позволяла себе даже глаза закрыть. Когда Тифа начала её обливать, чтобы смыть с волос мыло, стало лучше. Травница оставила её одну, когда уходила гладить рубашку подруги. Да, новее она от этого не станет, но хотя бы будет тёплой и не такой мятой. Утюг ей достался от хозяйки дома, которая была женщиной состоятельной. Уж слишком сильно она испугалась вести, что новая квартирантка из Замка, вот и разрешила брать всё, что найдётся в доме. Тифа даже подшила штаны Роуд, хотя та дырка была совсем маленькой и незаметной. Менестрель какое-то время сопротивлялась помощи, особенно когда зеленоглазая решила самостоятельно вытереть её волосы, но Тифа вдруг чуть повысила голос и девушка отступила. Для травницы сейчас было крайне важно сделать всё возможное. Не понятно кому она хотела что-то внушить. Может, вбить в Олейну, что о ней хотят заботиться. Может, чтобы потом не думать, что не сделала всё возможное. Она настояла на том, чтобы перебинтовать разбитые лодыжки подруги и даже слушать ничего в ответ не стала. А как только волосы Роуд стали подсыхать, сама их расчесала, пусть это было и не просто. От менестрели теперь пахло травами, мылом и совсем немного костром. Волосы были осторожно подвязаны у затылка в свободный длинный хвост. Тифа, уставив руки в пояс, довольно смотрела на девушку и чуть улыбалась. Менестрель очень давно не чувствовала себя настолько чистой. От ей было непривычно, казалось, что что-то не так. Травница сказала, что через несколько минут им нужно будет выходить. Они вскоре покинули стены города и какое-то время шли вдоль них. Тифа провела подругу к деревянному мосту, а после повела по неширокой дорожке в лес. Они говорили о каких-то незначительных вещах, чтобы не занимать голову тяжёлыми думами. Было тепло, по небу плыли высокие массивные облака. Олейна несла пустую корзину, травница не стала сопротивляться, считая, что это будет неправильно после того, как ей столь сильно уступила подруга. Она периодически поправляла подол своего белого платья, на этот раз с голубоватыми цветами. Гладкие волосы иногда подлетали от ветра, но не цеплялись за ветки, а просто соскальзывали с них, нисколько не путаясь. Они остановились на широкой поляне, где Локхарт тут же показала на блёклые белые цветочки, гроздьями сидящими на тоненьких стебельках. -Вот эти, - девушка присела на корточки, - Лучше набрать побольше, но не распустившиеся не срывай. Олейна поставила корзинку где-то между ними и тоже опустилась к земле. Повисло молчание. Тишины в весеннем лесу быть не могло, поэтому и неловкости, угнетения никакого не было. Через какое-то время Роуд подняла голову. -Ты знаешь про Артура? -Артура.. - повторила Тифа, сначала замерев, словно её парализовало, а после продолжив как ни в чём не бывало, - Знаю. В замке про него.. Про него говорят только шёпотом. Многие не верят, говорят, для детей всё это. -А ты? - менестрель тоже не отрывалась от сбора цветов, - Ты веришь? -Как я могу не верить, если Авель мне все уши.. - она осеклась, но Роуд даже бровью не повела, а потому девушка продолжила, - Я искренне надеюсь, что легенда правдива. Все устали от Короля.. Быть может, при Артуре появится и королева, всё же так будет правильней. -Хочешь ей стать? - вдруг спросила Олейна, а после, заметив замешательство на лице подруги, улыбнулась, - Влюбишься в него, он в тебя и всё — королева. Смотри, а то кто-то быстрее будет, так и останешься травницей. -Что ты такое говоришь, - Локхарт зарделась и помотала головой, словно отмахиваясь от насекомых, - Мне нравится моя работа… Обе посмеялись. Дальше разговоры продолжались в таком же русле. Они затихали, были короткими, на случайные темы, а после снова сходили на нет. Как только корзина была заполнена почти на половину, Тифа встала. Девушка потянулась, а после потуже завязала разболтавшийся шнурок на высоких сапогах. Роуд взяла корзину и поправила рубашку. Теперь, когда она была чистой, девушка не хотела её сильно мять. В этом для неё был, вероятно, главный минус хорошей одежды. В ней всегда тяжело ходить из-за страха испачкать. Травница пошла с поляны по одной из тропинок. Она и сама пути не знала, просто слышала, что всё, что нужно, растёт где-то в городских окрестностях. Так и было. Иногда девушка останавливать, чтобы оборвать листья какого-то стебля, иногда роняла в корзинку цветок. Олейна скоро запела. Локхарт вздрогнула и затаила дыхание. Признаться, она так давно не слышала этого, что теперь не могла поверить, что девушка и правда поёт. В последний раз такое было ещё до смерти Авеля, да и то всего раз, утайкой от всего мира и даже от себя самих. Песня была пусть и печальной, но от сердца травницы отлегло. Нет, человек, который так поёт, не станет накладывать на себя руки, по крайней мере теперь. Тифа почувствовала, как к глазам подступает соль и тут же поморщилась. Менестрель пела громко и лес ласково внимал голосу, словно глотая одно слово за другим. Девушки бродили по полянам несколько часов, забредая всё дальше в лесные чащи. Возвращались только благодаря навыкам Роуд ориентироваться в лесах, потому что травница совершенно не знала как и куда идти, не знал даже откуда они вышли. Город встретил их рабочим шумом. Ездили лошади, в кузнеце громко звенел молот, все были чем-то заняты, даже у собак был занятой вид. По возвращению домой Локхарт практически сразу стала собирать вещи. Она не хотела до последнего, потому что из-за этого ощущение скорой разлуки сдавливало горло, но ничего поделать нельзя, если не собраться сейчас, то вечером они не успеют выехать, а они и без того припозднятся сегодня. Девушка отложила в небольшой узел несколько склянок, которые после подписала и отдала Олейне. В основном, там лежали какие-то заживляющие снадобья и мази, которые точно могли бы пригодиться такому человеку, как менестрель. Та поблагодарила, погладив девушку по голове, как младшую сестру. Время утекало быстро, как вода сквозь пальцы. -Пора распоряжаться о лошадях, да? - Тифа встала с кресла и отряхнула и без того чистое платье, - Мне так жаль, что всё так быстро… -Я помогу с вещами. К слову, все они поместились в две сумки. В одной были осторожно уложены травы и лекарства, а в другой, куда меньшей, какая-то одежда и книга. Девушки выехали на закате. Лошади податливо шли рысью, чуть фыркая временами. Тифа говорила о каком-то грядущем бале в Замке, лишь бы отвлечь себя, не думать о происходящем в том свете, в каком всё есть на самом деле. Она не хотела уезжать, готова была променять весь Замок со всеми его подземельями на время с Роуд, променять все свои сны грядущие и ушедшие на её присутствие. Но менестрель не удержишь никакими чарами, не подкупишь никакими богатствами. Они ехали легко и привольно, никого не было вокруг, им не встретился ни один экипаж, ни одна повозка. Олейна всё смотрела куда-то вне и только улавливая сознанием Локхарт понимала, что всё ещё не спит, что всё происходит на самом деле. У горизонта снова сгущались тучи. Для этого месяца грозы дело обычное. Девушки остановились на широком перекрёстке, когда алое солнце уже наполовину закатилось за горизонт. Обе спустились с лошадей. Тифа прятала лицо, она не хотела снова плакать, хотела показаться сильной, непоколебимой, но никак не могла сдержать в себе всю тоску, которая обрушилась на неё в этот момент. -Пиши мне тоже, - вдруг попросила она, - Только не от своего имени пиши, придумай другое, лучше даже несколько, а то нас поймают, ты только дай понять, что это ты.. Будешь писать? -Буду, - Роуд кивнула и чуть улыбнулась, немного наклоняясь, чтобы видеть опущенное лицо девушки, - Не грусти, милый друг.. -Не могу, я не могу, Олейна, - травница обняла её, сжав рубашку на спине, - Вдруг ты.. Вдруг мы с тобой теперь в последний раз можем друг друга видеть… -Мы встретимся, обещаю, - она улыбнулась, погладив чёрные мягкие волосы, - Не плачь, мы встретимся. -Опять в темнице? - с какой-то даже обидой спросила девушка, растирая слёзы по белой рубашке, - Тогда лучше не встречаться никогда больше, мне достаточно и писем, не нужно в тюрьму. -Нет, на свободе, я обещаю, слышишь? - Олейна чуть отошла. Зеленоглазая вытерла лицо руками и коротко кивнула. Она не могла не верить, когда менестрель стояла здесь и улыбалась. Девушки расселись по лошадям, Роуд немного приподняла руку, - До встречи, Тифа. Передавай сердечный привет Льюису. -До встречи, - травница повернула лошадь и глубоко вдохнула порыв ветра, - Пиши, пожалуйста, ради всего сущего. Они разъехались. Локхарт долго ещё не находила себе места и пару раз всё же роняла слёзы, но старалась думать о хорошем, завтрашнем дне или о работе, потому что только это могло бы придать ей сил теперь. Она иногда оглядывалась. За спиной догорало Солнце, впереди — долгая дорога. В Замок Тифа сможет попасть к полуночи, но её это мало волновало. Соврёт что-нибудь про плохую, размытую вчерашней грозой, дорогу. А Олейна просто ехала, не оглядываясь. Она в какой-то момент даже перестала понимать куда именно едет, просто держала поводья. Закат временами слепил, но скоро светило закатилось, на небе остались только облака и тучи у горизонта. Звёзды ещё никто не зажёг, Луны в эти ночи не было. Менестрель смотрела по сторонам на широко раскинувшиеся леса и думала, что, быть может, она спит или мертва. Её коробило от этой мысли, как от удара молнии и девушка переключалась на что-то другое, однако такое же туманное. Ветер бил по ушам, порядком заглушая мысли, за что она была ему благодарна. Кесолин пробежалась взглядом по последней строке и закрыла книгу. За этот день она прочитала её целиком, что бывало крайне редко. Сегодня она до последнего отнимала у себя всё свободное время, погружалась в дела с головой. Девушка только теперь, когда даже книга кончилась, вдруг осталась наедине с самой собой. Она посмотрела в зеркало. Да, кажется, она и есть. Графиня долго смотрела на отражение. Настолько долго, что там начали появляться какие-то нечеловеческие образы и ей просто пришлось отвернуться. Нойн смотрела на потолок и на стены, едва различая хоть что-то во мраке. Канделябр мог осветить только небольшой угол кровати, на котором она сидела. Впрочем, скоро начнёт светать, шторы почему-то всё ещё открыты. За окном лил дождь, иногда всё вспыхивало от молнии. Она молчала, не желая признаваться себе самой, что напугана. Что встревожена тем, что она ещё не пришла. Вдруг что-то пошло не так? Вдруг кто-то из стражи всё же узнал.. Нет, не столько это пугало графиню, сколько мысли, что менестрель не придёт по собственному желанию. Что просто свернёт где-нибудь по дороге и теперь найдёт приют в других городах. Нойн покачала головой. Подруга не сделала бы так, тем более дав обещание. Обещания Роуд многого стоят. Но время было давно за полночь, а от неё не было ни одной новости, ещё и эта гроза, в которую никому не пожелаешь оказаться на улице. Девушка закрыла лицо руками, устало опуская веки. -Госпожа Нойн, - маленькая девочка в форме гувернантки заглянула в комнату, - Я прошу прощения за поздний визит, но к Вам кто-то прибыл. Я спускалась на кухню, когда услышала стук в дверь.. -Лили, - она встала и подошла ближе к девочке, - Кто там? -Девушка на лошади. В штанах, Ваша милость, - горничная отступила в коридор, - Она сказала, что раньше работала здесь и что с Вами дружит.. Я не пустила, испугалась слишком… -Нет, нет, пусть, - графиня чуть улыбнулась, к чему девочка явно не была готова, а потому смутилась, - Пусти её, только не трогай. Она бешеная, заразишься.