Вернутся к фанфику
Аль-Арак
24 июня 2024, 13:49— Да расколется твой нож, — раздаётся хриплый голос.
Фейд-Раута узнаёт это место — один из залов Арракинского дворца: желтый камень, много причудливой резьбы, узкая полоса оконного проёма, залитая рыже-золотым светом заходящего, и о того, ещё более жаркого солнца. В руках ощущается оружие, но он не узнаёт нарочито простые рукояти.
Подаренные на его совершеннолетие кинжалы были белым и чёрным с кожаной обмоткой. И это не тренировочное оружие Дома Атрейдес. На-барон поднимает глаза на пожелавшего ему столь странное и хочет отшатнуться — напротив стоит маленький герцог, но он… другой.
По-прежнему худой, но скорее иссушенный, у обветренного рта — жёсткая складка, припорошенные серо-жёлтой пустынной пылью выгоревшие волосы. Откуда-то Фейд-Раута знает, что и этому Полу Атрейдесу не больше семнадцати, а чувствуется он заматеревшим, убивавшим.
И глаза. Как у песчаных крыс — синее на синем.
Что с ним произошло?
— Нет, да расколется твой нож, — незнакомые клинки ощущаются в руках чуждо, но сталь поёт, она хочет крови каланданского герцога.
На-барон открывает глаза и видит только темноту. Рядом слабым светом вспыхивает плавающая лампа. Фейд-Раута приподнимается на локтях и набирает полную грудь воздуха, а затем, медленно выдыхает, прогоняя сонную слабость и туман в голове.
Опять странные сны.
Юный Харконнен никому на Гьеди-Прайм о них не рассказывал, даже Любимым, которые и говорить-то не умели. Его посетил не сон, а морок. Так говорила Нурмин. Нурмин? Да, Нурмин, его няня и кормилица Раббана. После мороков она всегда поила его молоком с мёдом. Захотелось вновь ощутить на языке забытую тёплую сладость. Но откуда на Арракисе молоко и мёд?
Рядом сонно вздохнули и зашелестело тонкое, больше похожее на простынь, одеяло. Атрейдес. Плавающая лампа подлетела ближе. В её свете Фейд-Раута рассматривает спящего юношу. Различия между ним из сновидения и в реальности бросались в глаза сильнее: волосы — длиннее, лицо — пусть и с отпечатком усталости, мягче.
— Уже подъём? — хриплым (и всё равно не таким) голосом поинтересовался Пол, отрывая лицо от подушки. На левой щеке остался отпечаток, походящий на изломанный шрам.
— Нет, — отрицательно качнул головой Харконнен, проведя по боковой стороне лампы ладонью. Спальня погрузилась в темноту. — Спи, герцог-гессеритка.
В бок ткнулся кулак. Найдя впотьмах голову Атрейдеса, Фейд-Раута дёрнул за волосы и лишь услышав болезненное шипение, устроился в подушках и закрыл глаза.
— Вам что-то приснилось? — поинтересовался наследник герцога Лето.
— Спи, Атрейдес, — проворчал Фейд-Раута.
— И всё же? — совсем рядом он ощутил чужое дыхание.
— Я сказал, спи! Или мне придушить тебя, чтобы ты заткнулся до утра? — раздражённый, на-барон отвернулся от соседа по койке и отодвинулся к самому краю.
По ту сторону кровати послышалось обиженное сопение. И где твой хвалёный контроль, гессеритская ведьма? Ещё пару дней назад ты был посдержанней…
Ещё пару дней назад маленький герцог покорно раздвинул под ним ноги, как дебютирующая кайтанская блядь, выставленная на девственные торги. За то, чтобы провести с «элитной куртизанкой» ночь, Фейд-Раута дорого заплатил и ещё заплатит сверху. Самое смешное или паршивое — со всех фронтов Атрейдесская ведьма остался в плюсе, заручившись клятвой верности и чести, а также уйдя из его каюты на своих двоих. Не тот шрамолицый, так ещё кто-нибудь узнай, что произошло за закрытыми дверями с обожаемым милордом, выполнил бы угрозу мальчишки — вышвырнул насильника в космос, наплевав на главный принцип перевозок гильдии космогации — никаких конфликтов на борту хайлайнера. Фейд-Раута ему даже шкурку не попортил, а синяки на запястьях и бёдрах, равно как и засосы со следами укусов ведьминский выкормыш свёл своей проклятой магией уже к моменту приземления на Арракисе.
— Не пыхти, Атрейдес. Спать мешаешь.
— Так Вы же не спите.
Фейд-Раута зарычал.
— Ты что, нарываешься? — скатился с постели на-барон и пройдя к прикроватному столику, схватил наощупь графин с водой и в пару глотков осушил, ибо объёмом он был хорошо, если с небольшую чашку, больше напоминая пузатый флакон для духов. — И если да, то на что? Тебя выебать? Понравилось?
— С медицинской точки зрения анус для секса не предназначен, — чопорным тоном отозвался Пол, радуясь, что в тёмной спальне не видно покрасневших щёк.
— У тебя есть рот. И он ещё не опробован, — с намёком произнёс Фейд-Раута.
На-герцогу до сих пор не верилось, что он добровольно отдал свою девственность Харконнену, а теперь и вовсе, спит с ним в одной постели и уже одно утро пережил, проснувшись живым, целым и невредимым от звуков тяжёлого дыхания — на-барон отжимался неподалёку от постели. Сегодня — вторая ночь. Пол негромко хлопнул в ладоши, и плавающая лампа вновь зажглась. Сон никак не шёл, придётся утром выпить немного стимулятора — день будет крайне долгим. Не каждый день происходит герцогское бракосочетание.
На-барон по-прежнему стоял у столика, рассматривая противоположную стену, украшенную барельефом с изображением карпов — невиданных для Арракина существ. Пол обернулся назад и нашёл взглядом «заплатку», почти не отличавшуюся цветом от остальной стены. Именно отсюда искатель-охотник проник в покои, чтобы убить его. Юноша потянулся к барельефу и пошкрябал ногтем «пятачок». Тот немного осыпался мелкой песочной крошкой. «Какая ирония, — думал юноша, — я вновь обитаю в этих же самых комнатах».
Фейд-Раута вернулся в постель.
— Что ты делаешь?
— Этот участок барельефа… отреставрирован, — Пол показал на заполненное герметиком отверстие. — На третий день после переезда на Арракис в мои покои проник искатель-охотник. За стеной был агент Вашего Дома. Его замуровали в нише, а наша служба безопасности не смогла его обнаружить во время обходов, предшествующих нашему заселению в дворец.
Наследник Дома Харконнен фыркнул. Дядя себе не изменял — это типично для них, Харконненов, — уходя, оставить «сюрприз» на память. Арракис стоил всех трат на саботаж деятельности Атрейдесов, получивших планету-сокровищницу в своё управление. Фейд-Раута не участвовал на собраниях Объединённого Совета Прогрессивной Честной Торговли, но отлично знал, что благосостояние его Дома зиждется далеко не на заводах Гьеди-Прайм, и даже не на китовом мехе Ланкивейля. Меланж — вот истинная причина богатства Харконненов, позволившая спустя десять тысяч лет прозябания выйти в авангард Лансраада. И потеря кормушки была настоящим ударом даже не столько по казне, сколько по самолюбию дяди.
— У тебя был специально обученный низший? — поинтересовался Фейд-Раута, подперев подбородок кулаком и смотря на Атрейдеса снизу-вверх.
Пол непонимающе хлопнул глазами.
— Чтобы умереть от иглы охотника-искателя? — добавил Харконнен. — Наверняка он был тебе дорог.
— А, нет, — герцогов сын отрицательно покачал головой и вдруг улыбнулся. — Я поймал его и разбил о стену. Это было глупо, но действенно!
На-барон удивлённо прицыкнул.
— Сумасшедший… — пробормотал юный Харконнен.
В соседних покоях тоже бодрствовали. Леди Джессика, гладя живот круговыми движениями, семенила из угла в угол. С приездом сына ей дурно спалось. Вернее, Полу она была рада, но не тому, в чьём обществе он находился всё время. Женщина по-прежнему уверена — наследник Харконненов сведёт её первенца в могилу.
— Ты волнуешься, а вместе с тобой и я, — сонно пробормотал герцог Лето. — Что не так, любовь моя?
— Пол, я волнуюсь за него, — ответила Джессика, присев на край постели.
Герцог Атрейдес тяжело вздохнул и приобнял женщину, что всего через несколько часов станет его законной супругой.
— Он вырос, — пожал плечами мужчина, уместив подбородок на худом женском плече.
— Он с Харконненом в одной спальне! — вспылила леди, поведя плечом и сбросив с себя герцога. — Ты не видишь так же ясно, как я, Лето, — наш сын делит ложе с этим монстром! Мне дурно от одной мысли об этом! Я родила сына, чтобы избавить его от этой участи, чтобы он был свободен от брачных обязательств с проклятыми Харконненами, как ты того и желал!
Лето поджал губы. Не самую приятную тему для ночных разговоров выбрала его наречённая. Он и сам был неприятно удивлён, увидев, как на пыльную Арракийскую землю ступает бледнолицый юноша, держащийся чуть позади сына. А может, чувство неприятия было вызвано их переплетёнными пальцами. Пара, идущая на встречу герцогу, выглядела… неправильно. Не замечая ничего и никого вокруг, его сын шёл вперёд, ведя за собой наследника Дома Харконнен. То и дело, он оборачивался назад и что-то говорил другому юноше, а тот кивал, внимательно слушая.
— Отец! — Пол махнул ему рукой, но не побежал, стремясь обнять, как сделал бы раньше, а продолжил идти размеренно, под руку с Харконненом. — Я так рад Вас видеть!
— И я тебя, сын, — герцог мелочно порадовался тому, что густая борода, лишняя в жарком климате Арракиса, скрывает неодобрительно поджатые губы. — Добро пожаловать на Арракис, на-барон Харконнен.
— Благодарю, Ваша светлость, — сухо ответил белокожий безволосый даже не мальчишка, а скорее, молодой мужчина и коротко поклонился.
Лето и сам бы желал разделить наследников, Пол выглядел довольным и более оживлённым, нежели все предыдущие годы на Каладане или не полный месяц на Арракисе. Сын выглядел… влюблённым и это тревожило герцога.
— Я бы и сам предпочёл, чтобы рядом с нашим сыном был кто-то более… достойный, — мужчина качнул головой и притянул к себе будущую супругу, уместив ладони на округлом животе. — Когда мы наконец-то станем перед всей империей супругами, когда все гости покинут нас, мы поговорим с Полом.
— Как бы не было слишком поздно, мой господин, — Джессика откинулась на Лето, ослабляя контроль над телом. Поясницу немного тянуло. Говорят, что девочек вынашивать сложнее, будто они тянут из матерей их красоту, оставляя после себя разруху.
Не спалось и самой знатной гостье.
Её высочество Ирулан Коррино, прибывшая засвидетельствовать союз герцога Лето Атрейдеса и его наложницы — леди Джессики, восседала на коврике для медитаций. Она размеренно дышала, ощущая витающие вокруг частицы специи, слишком мелкие для вхождения в транс, но щекочущие сознание, расцвечивая обстановку золотистыми бликами. Она здесь не только как посланница отца, но и соглядатай Преподобной Матери Гайи-Елены Мохийям.
Каждый из представителей приглашённых Домов Лансраада прибыл разнюхать обстановку, маскируя свой интерес улыбками и поздравлениями. Удержатся ли Атрейдесы на Арракисе? Не слишком ли им жирно: и всегалактическая сокровищница, и Каладан?
Ирулан видела — герцог контролирует ситуацию, идёт на сближение с местными жителями. В особенности с фрименами, державшими против Харконненов оборону восемьдесят лет. С передачей лена Атрейдесам о саботажах со стороны местного населения столица и Объединённый совет не получали донесений. Герцог Лето настолько сдружился с местными, что на торжество должен прибыть наиб ситча Табр, одного из ближайших к Арракину и оказавших самое жестокое сопротивление диктатуре предшествующего наместника.
Полгода назад весть о том, что Дом Харконнен вероломно напал на Дом Атрейдес потрясла столицу. Ирулан видела, как разом постарел отец. Но следующая новость о том, что герцогу удалось переломить ход битвы и победить не вселила в отца прилива сил. Напротив, многоуважаемый отец почернел.
— Вы не рады разрешению конфликта в пользу Его светлости? — спросила в тот день Ирулан. Она села у высокого кресла, занятого императором и заглянула в глаза отцу. Они были темны, как штормовое небо и непроницаемы. — Отец?
Ирулан погладила усыпанную перстнями ладонь Шаддама IV, и он вздрогнул, а затем посмотрел на неё, словно не ожидал, что она всё ещё здесь и ждёт его ответа.
— Ты что-то говорила, принцесса-дочь? — растеряно спросил мужчина, вынув кисть из пальцев дочери.
— Я спрашивала, рады ли Вы тому, что Ваш любимый кузен — герцог Лето смог дать отпор вероломству Харконненов? Это тяжкое преступление, они ослушались Вашего приказа и подло напали на Великий Дом Атрейдес.
Падишах-император нахмурился, и принцесса ощутила раздражение, исходящее от отца. Их разговор складывался не так, как она себе представляла.
— Я… рад, принцесса-дочь, — наконец отозвался император. — Но впереди много работы: Харконнены должны быть наказаны за свою дерзость.
И вот, по прошествии полугода она на Арракисе как представительница правящего Дома. Император сказался больным и отправляться в гости к герцогу Атрейдесу поручил ей, как будущей императрице. «Вверяю эту миссию тебе, Ирулан. Не подведи».
Принцессу приняли со всем почтением, выделили самые лучшие и роскошные покои. Ей не на что было жаловаться, она бы даже согласилась жить на борту фрегата — тот был достаточно комфортабелен, являя собой копию некоторых дворцовых покоев, но герцог Лето настоял, пригласив на «семейную трапезу». Сегодня она увидела наследника герцога и наследника барона Владимира Харконнена.
Юный на-герцог был в высшей степени внешне похож на отца. Они с большим интересом обсудили литературу Фелиции абна Улимат из Дома Жейом. Ирулан непременно продолжила бы общение с Полом Атрейдесом, если бы не прожигающий ей правый висок тяжёлый, полный злобы взгляд молодого Харконнена.
— Господин на-барон, а каких авторов Вы предпочитаете читать? — Ирулан правда хотела мира и организованной беседы.
Кажется, своим вопросом она несколько сбила с толку наследника Гьеди-Прайм. Ощущение жара с виска пропало, Фейд-Раута Харконнен скрестив руки на груди, посмотрел на принцессу исподлобья. Неловкое молчание воцарилось в столовой. Хозяева Арракина — герцог Лето и леди Джессика встревоженно переглянулись.
— Макиавелли, «Государь», — тяжело бросил Харконнен.
Сидящий от него по левую руку на-герцог вдруг расцвёл широкой восторженной улыбкой. Ирулан приподняла брови в удивлении: это была очень старая книга. Она была старой ещё до Батлерианского джиахада. Истолковав её реакцию за недоверие, Фейд-Раута Харконнен процитировал:
— Промедление может обернуться чем угодно, ибо время…
— …приносит с собой как зло, так и добро, как добро, так и зло, — закончил с ним в один голос на-герцог. — Раута, мы должны обсудить этот труд! Всенепременно!
У Её высочества сложилось впечатление, что она наблюдает нечто интимное и не предназначенное для посторонних глаз. Герцог Лето прочистил горло, и его сын неохотно отодвинулся от на-барона, бросив на отца извиняющийся взгляд. Неужели молодые наследники настолько друг другом увлечены? Слухи есть истина? «А ведь никого из Дома Харконнен на торжество по случаю заключения брачного союза не позвали. Само присутствие на-барона уже будет считаться провокативным и нежелательным. Пойдёт ли Его светлость на это или прикажет сыну оставить наложника в покоях?» — рассуждала принцесса Ирулан, всё глубже и глубже погружаясь в медитацию.
За щитком из плотного материала, закрывающим узкую полосу окна, занимался алый рассвет.
…Задыхаясь, Пол рухнул на неприятно-тёплые подушки. Кожа, влажная от пота, казалась липкой и быстро высыхала, стягиваясь. На внутренней стороне бёдер немного саднило и щипало от спермы, соприкоснувшейся с раздражённой кожей.
— Ты бы хоть смазкой озаботился, соблазнитель, — прошипел ему в затылок Фейд-Раута и пользуясь случаем, быстро куснул в шею. — Слюна высыхает быстро, но ты это уже знаешь.
— Мгм, — согласно промычал юноша, мечтая оказаться в ванной, которой в Арракинском дворце не было. Как и весь народ, предлагалось пользоваться сухим душем: обработанными специальным составом губками из спрессованных стеблей и шелухи съедобных Арракийских растений.
— Уже заснул, что ли? — удивлённо качнул головой на-барон.
В ответ лишь Харконнен услышал глубокое дыхание спящего. Фейд-Раута, довольно улыбаясь, лёг прямо на пол, дававший подобие прохлады. Этой ночью он научил маленького герцога кое-чему приятному и не обязывающему к проникновению.
Узкая вертикальная полоса зарницы ударила куда-то в горизонт и пропала. Пол обнаружил себя на Могильном склоне, усеянном усыпальницами двадцати семи поколений Атрейдесов.
— Брат мой, — рокот предштормового моря, сливающегося воедино с потемневшим небом, не мог заглушить мягкого женского голоса, раздающегося в самой голове. — Я люблю тебя. Мы все так любим…
— Дядюшка… ох, дядюшка… — вторил глубокий мужской голос, чем-то похожий на Фейд-Рауту Харконнена.
Пол хотел бы увидеть их, но вокруг была сплошная тьма.
Каменная тьма.
Он внутри саркофага.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!