Вернутся к фанфику

Pòsadh

29 июня 2024, 13:12
Первое, что видит Джессика, когда заходит в покои сына — юный Харконнен, стоящий на руках. Затем она замечает Пола, беспробудно спящего. Чуткое обоняние улавливает запах недавней близости и только выучка Сестры Бене Гессерит позволяет ей сдержать тошноту, коей у неё не было за весь срок тягости ни разу — контроль над организмом у леди всегда был на высоте, но видя на обнажённых плечах своего ребёнка следы чужой страсти, ей хотелось расстаться с лёгким завтраком, что был подан в её с Лето покои задолго до рассвета. Сегодня день, когда помимо титула леди, который был ей дарован с рождением Пола, она примет фамилию Атрейдес и омрачать его женщина не хотела. Но рядом постоянно находится напоминание о той страшной ночи, когда Арракис мог стать могилой Дома. Фейд-Раута Харконнен вовсе не похож на своего дядю — без преуменьшения тонну жира; нет сходства и с братом, за жестокость прозванного «Зверем». Напротив, с эстетической точки зрения, даже напрочь лишённый волос, юноша был привлекателен и хорошо развит физически, а как показала короткая беседа с Её высочеством — он был образованным. Джессика продолжила наблюдать за тренировкой на-барона — его тело было напрочь лишено не только красок, но и шрамов, что было невозможно — она знала о военной выучке Гьеди-Прайм, считавшейся одной из самых жестоких. Никакого тренировочного оружия, никаких щитов, немощного бойца не списывали и не перенаправляли на другой род службы, как это происходило в армии Дома Атрейдес. Слабые — умирали. А к наследникам требования всегда были выше стандартных. Наверняка тело на-барона не раз подвергалось хирургическим манипуляциям, призванным скрыть шрамы. — Я не услышал, как Вы вошли… миледи, — Фейд-Раута был неприятно удивлён, обнаружив, что помимо него и маленького герцога в комнате обретается наложница герцога. — Оставьте нас, господин на-барон, — леди Джессика поджала губы. — Как прикажете, миледи, — усмехнувшись, юноша подхватил рубашку и прошёл мимо неё. Джессика, против воли, отшатнулась, неосознанным движением прикрыв живот. Не могло ли статься так, что её нерождённую дочь отдадут Фейд-Рауте Харконнену? От Преподобной Матери стоило ожидать всего… Сделав небольшое дыхательное упражнение и уняв бушующие эмоции, леди Джессика приблизилась к постели и мягко погладила спутанную тёмную макушку. — Пол, — позвала она сына. Сонные зелёные глаза посмотрели на неё из-под упавшей на лицо чёлки. — Матушка? А где Ра… на-барон? Джессика нахмурилась — неужели Харконнен настолько глубоко залез сыну под кожу? Раньше место лучшего друга принадлежало Дункану Айдахо и Гурни Халлеку. К слову, о последнем… Выглядел Военный мастер, сойдя на Арракис, неважно, но рассказывать причину своего состояния отказался наотрез. Он вообще перестал посещать их крыло, уделив всё внимание военному контингенту, коим заведовал Роджер Лэнвилл. Не пожелала раскрывать информацию и доктор Лицман: «Я не подвергалась имперскому кондиционированию, миледи, но я чту и блюду клятву Гиппократа». Кто такой Гиппократ? — Пора вставать, впереди долгий день, — она проигнорировала вопрос. — Будто я замуж выхожу, — проворчал юноша и уже собирался было встать с постели, но покраснел и вцепился в одеяло. Джессика отвела глаза. — Приготовлю тебе одежду, — отвернувшись, она подошла к шкафу и доставала из него парадный мундир и свёрнутый тартан. В нём будет жарко, но таковы традиции. Потянувшись за рубашкой, Джессика испытала дежавю. Словно они на Каладане и Пола желает видеть Преподобная Мать, а она собирает его, как в последний раз. — Матушка, — окликнул её Пол. — После свадьбы я хотел бы поговорить с вами и отцом. — И мы тоже, Пол, — бросила Джессика через плечо. За спиной щёлкнула дверь в ванну. Уложив стопку одежды на прикроватную тумбу, леди Джессика прошествовала в небольшую гостиную. На-барон Харконнен сидел на низкой тахте и выглядел будто задумчивым. Даже безобидным. Стоило прояснить несколько моментов. — Господин на-барон, — позвала леди Джессика. Голубые глаза обратились к ней. — Миледи? — Фейд-Раута встал. — Надеюсь, мне не нужно говорить Вам о последствиях, которые Вас настигнут, если с моим сыном что-то случится? Пески за пределами Арракина крайне опасны… Сколько воинов Вашего Дома не вернулись на Гьеди-Прайм? — В этом нет необходимости, миледи, — юный Харконнен склонил голову на бок, рассматривая мать маленького герцога. Атрейдес унаследовал её узкую кость, глаза и ведьмовские замашки. Широкие складки тёмно-зелёного платья не скрывали беременности, завершающей второй триместр. — Ваш сын говорил мне тоже самое, но про Каладанские воды. Уже решили, как назовёте дочь? Джессика закрыла живот широкими рукавами платья. — Вас это не касается, господин на-барон. — А Ваш сын считает иначе, — Фейд-Раута пожал плечами и отвернулся, теряя к матери на-герцога интерес. Джессика повернула голову в сторону спальни, слыша шорох одежды. Слова Харконнена звучали явно и таинственно одновременно, но совсем нет времени на обсуждение. — Вы собираетесь идти в этом? — она перевела разговор в другое русло. Фейд-Раута осмотрел себя: тонкие, подходящие под жаркий климат, брюки и безрукавка. Что ещё нужно, чтобы чувствовать себя удовлетворительно в душноватых покоях? — Разве меня не собираются запереть? — дёрнул надбровной дугой юноша. — Вы не раб, но залог соблюдения Вашим Домом достигнутых договорённостей, — напомнила ему Джессика. — Ваш титул по-прежнему в силе, и Вы единственный представитель Дома Харконнен на Арракисе. Его светлость выразил желание видеть и Вас среди свидетелей бракосочетания. «Хотя я была против» — почти услышал Фейд-Раута. — Большая честь, миледи. Думаю, низш… слуги Вашего Дома что-нибудь отшили для подобных случаев. — Очень хорошо. Завтрак подадут в ваши с Полом покои, но не задерживайтесь. Церемонию нужно успеть провести до зноя. Фейд-Раута нахмурился. Атрейдесы сами усложняют всё: куда предпочтительнее сделать вид, что нет никакого на-барона Харконнена. Пытаются играть в благородство. Что ж, это им не раз и не два выходило боком. Но если ведьме и её герцогу угодно видеть меня где-то по близости… — Матушка ушла? — Пол выглянул из комнаты, придерживая драпировки тартана на плечах и одновременно пытаясь скрепить всё ремнём. — Да, — Фейд-Раута приблизился к юноше и стёр выступившую на лбу испарину. Атрейдес покраснел и кажется, вспотел ещё больше. — Она сказала, что я тоже должен присутствовать, — на-барон перехватил концы ремня и связал их хитрым узлом, который можно было ослабить одним движением. — Это… хорошо ведь? — осторожно поинтересовался на-герцог, проведя кончиками пальцев по узлу. — Спасибо. В дверь постучали и Пол отшатнулся от Харконнена, сохраняя видимость приличий. Синеглазая, как и все местные жители, женщина, вкатила побрякивающую тележку. Она быстро сервировала стол и с коротким поклоном вышла из покоев юношей. — Это будет по меньшей мере провокационно. Я Харконнен, не забывай, маленький герцог. Дом в опале, я — махзия, — на-барон сел за стол и принялся наполнять свою тарелку едой. Юный Атрейдес поджал губы и присел на край стула, потянувшись к графину и разлив воду по стаканам. — Я помню, — он взял небольшую серую булочку, выпеченную из местной муки, и принялся нервно отщипывать от неё мелкие кусочки, кроша в тарелку. — Но, — в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тёмное, напомнившее на-барону о полумифических кракенах с Каладана, топивших корабли, — исходя из нашей договорённости махзия — это, скорее, обо мне. — А кто об этом знает, а? — усмехнулся Фейд-Раута, отсалютовав Полу стаканом. — Ешь, гессеритка, на свадьбах обычно не до еды. Полу хотелось сгрести крошки в пригоршень и швырнуть в лицо Харконнену. Но это было так по-детски. — Проверю solarachaidhean… — Атрейдес встал из-за стола и вытащил из шкафа плоский деревянный футляр, украшенный причудливой резьбой. — Что это? — хрустя орехами, спросил Фейд-Раута, заглядывая за плечо юноше. — Сола… — Solarachaidhean — «принадлежности-для-брака», — Пол открыл ларец и коснулся кончиками пальцев свёртка из выцветшего зелёного шёлка. Рядом были свёртки куда меньше и свёрнутый кусок каната, пронизанный золотыми нитями. — Мои предки привезли это на Каладан с предыдущего ленда. — Обрядовые предметы? — Да. А как на Гьеди-Прайм отмечают свадьбы? — спросил Пол, повернувшись к Фейд-Рауте. На-барон пожал плечами. — Мне не довелось присутствовать на подобных… празднествах, но, — Харконнен приблизился вплотную к Атрейдесу и положил ладони на тонкую юношескую талию, — если бы инфанта Атрейдес всё-таки родилась, то перед свадьбой ей обязательно пришлось бы пройти некоторую подготовку, чтобы соответствовать местным канонам красоты и уважить традиции Дома. Пол едва унял нервную (как он хотел верить), а вовсе не возбуждённую дрожь. — Какую же? — он повернул голову и бледные губы мазнули по виску. — Что-то связанное с поверьями о том, что в теле девственницы обитают злые духи и их надо изгнать до замужества? Фейд-Раута отстранился от Пола. Выражение его лица было непередаваемым: смесь удивления и брезгливости. — Где ты такой ереси набрался, Атрейдес? Я бы к своей жене ни одного мужчину не допустил! Ты жуть какой испорченный, знаешь? А твои родители? Пол фыркнул. На-барон тяжело вздохнул и посмотрев исподлобья, ответил: — Подпилить зубы, чтобы стали острыми… Откуда ты такого бреда набрался? А, твои хвалёные древние книгофильмы… — догадался на-барон. — И где же такой кошмар практиковался? — На старой Земле. — Неудивительно что произошёл Батлерианский Джихад, — заявил юный Харконнен. — Это и разумные машины… Мерзость! На-герцог рассмеялся и уткнулся лбом в грудь Фейд-Рауты. …Её высочеству принцессе Ирулан было отведено лучшее место среди представителей благородных Домов падишах-империи, приглашённых на бракосочетание герцога Лето. Она понимала желание Атрейдесов отметить первую часть церемонии в предрассветных сумерках, наполненных желанной прохладой — на вряд ли свадьба на пекле положительно скажется на состоянии новобрачной в тягости и гостях, не привычных к суровому климату Арракиса. Чуть поодаль (невзирая на шепотки и изучающие взгляды) стояли фримены сьетча Табор, приглашённые герцогом, как верные соратники и бесстрашные борцы с Харконненской диктатурой. В противоположной стороне от них находился на-барон Харконнен. Он изучал утонувшие впотьмах виды города, за полгода немного оправившиеся от ночной атаки его Дома. По соседству с целыми зданиями были и те, что попали под бомбёжку или разрушенные фрегатами, рухнувшими на жилые кварталы. И это последствия не удавшейся атаки. Ирулан Коррино вновь вернулась к наблюдению разворачивающейся церемонией бракосочетания с труднопроизносимым названием Pòsadh. Девушка, находясь от брачующихся всего в нескольких шагах, видела, с какой любовью герцог Лето смотрит на свою будущую жену. В момент, когда тонкая золотая полоса грядущего рассвета появилась на горизонте, раздался протяжный звук волынки, сменившись неожиданно нежным звучанием. Рядом с герцогом Атрейдесом и леди Джессикой стоял их первенец, держа в руках плоский широкий ларец. Ирулан заметила, что глаза юноши влажно блестели. По правую и левую сторону от него стояли Военный мастер и Мастер меча, у каждого в руках было по небольшому предмету. Герцог Лето осмотрелся по сторонам, коротко выдохнул и обратился к присутствующим: — Понадобилось без малого семнадцать лет, чтобы перед лицом Господа и всей падишах-империи я нашёл в себе смелость заключить союз с женщиной, что подарила мне сына и в скором времени сделает отцом во второй раз, — произнёс мужчина, переведя взгляд с Джессики на Пола. — Мы на Арракисе, ленде, дарованном Его величеством Шаддамом IV, а тысячелетия назад, в Гретна-Грин, мои предки связали себя нерушимыми узами брака, — он взял Джессику за ладони, перекрестив руки. Дункан Айдахо перевязал их запястья канатом. — Я, герцог Лето Атрейдес беру тебя, Джессика, в свои законные жёны, чтобы с этого дня быть с тобой рука об руку, идти к лучшему или к худшему, к богатству или к бедности, в болезни и здравии. Клянусь любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, согласно святому Божьему постановлению; и в этом я выражаю тебе свою верность. Леди Джессика, чувствуя толчки дочери, высоко подняла голову и произнесла свою часть клятвы, преодолевая ощущение немоты вокруг рта: — Я, Джессика, беру тебя Лето Атрейдес, своим законным мужем, чтобы быть с тобой и держать курс с этого дня вперёд, к лучшему или к несчастью, к богатству или к бедности, к болезням или к здравию. Клянусь любить, лелеять и повиноваться, пока смерть не придёт за нами в соответствии со святым Божьим предназначением. И за это я вверяю тебе свою долю. Гурни Халлек полил на руки герцога и леди воду из маленькой серебряной чаши, под прицыкивания фрименов. — Будь свидетелем вода — руки вместе навсегда. Заключён сейчас союз, пусть не будет крепче уз, — произнёс древний заговор Военный мастер. — Ваше Высочество, как представительница правящего Дома Вы признаёте сей союз? — спросил у Ирулан Лето Атрейдес. Принцесса кивнула и улыбнулась. — Свидетельствую о заключении сего брака от имени царственного отца моего в год десять тысяч сто девяносто первый, да будет ваш союз осенён милостью звёзд, — произнесла Ирулан церемониальную фразу. Позже она передаст Его светлости официальный документ, заверенный императорской печатью. Джессика посмотрела вниз, на связанные влажным канатом руки. Она не верила, но горячие и сильные пальцы вокруг запястий свидетельствовали об обратном. — Ты теперь моя жена, — шепнул ей Лето и улыбнулся в бороду. От прищуренных карих глаз разошлись мелкие лучики морщинок. Джессика прикусила нижнюю губу, чтобы подавить недостойный выучки сестры Бене Гессерит всхлип. Сегодня контроль дал огромную трещину. Она не ждала статуса герцогини, ей всегда было достаточно любви Лето, что возникла далеко не сразу. — Милорд, миледи, — Айдахо развязал узел. Фримены вновь заголосили: «Ац, ац, ац!». Фейд-Раута Харконнен проследил за их взглядом и обнаружил Пола Атрейдеса, что стоял совсем близко к родителям и молча плакал, наблюдая за тем, как отец снимает с плеч зелёно-чёрный тартан и накидывает на мать. — Пол, подай мне лук, — попросил Лето, и всхлипнув, юноша открыл футляр. На-барон Харконнен, как и многие присутствующие, вытянули шеи, чтобы посмотреть, что пряталось внутри. Герцог Атрейдес бережно развернул полотнище, оказавшееся старым штандартом Дома, ровесником остальных ритуальных предметов. В знамя был завёрнут лук. — Роджер? — позвал он и заместитель Гурни Халлека подал Лето три стрелы. Наместник Арракиса внимательно их осмотрел и кивнул. Волна шепотков прошлась среди присутствующих. Мужчина отошёл от новоиспечённой супруги и пройдя по коридору из воинов Дома Атрейдес, вскинул лук. — Atreidean gu bràth, — сказал Лето и выстрелил в Джессику. «До-он!» — пропела тетива. Гости торжества ахнули, кто-то закричал. Фейд-Раута дёрнулся вперёд, но заметил, что леди даже не шелохнулась. Сила удара от наконечника всё равно, какой бы она ни была ведьмой, заставила бы дёрнуться. Юноша всмотрелся в стрелу, упавшую к ногам женщины вовсе не из-за щита, он не был активирован на ней. Нет наконечника. Дон! Вторая стрела коснулась плеча супруги герцога. Д-дон! И третья. Ничего не понимающие гости продолжали роптать, кто-то тянулся к флаконам с нюхательными солями. А тем временам герцог Лето подошёл к леди Джессике и собрал стрелы. — Mo ghràdh, — сказал мужчина и с громким треском сломал древки пополам. — Mo leannan, — ответила Джессика. Внутренний двор Арракинского дворца окрасился золотым рассветом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!