Вернутся к фанфику
Йазима
14 июля 2024, 13:51Широкими коридорами Арракинского дворца Гурни Халлек шёл в составе патруля. С прибытием знатных гостей уровень безопасности достиг беспрецедентного уровня. Каждый подчинённый Дома Атрейдес мотал на ус и покушение на наследника, и попытку Харконненов вернуть утраченные позиции. Они не могли допустить повторения.
Но как быть, если тварь уже пустила корни? Военный мастер изначально негативно отнёсся к идее игры во влюблённых, а после злополучной тренировки на борту фрегата мнение о том, что юный ученик совершил ошибку, крепло. Голова по-прежнему побаливала, доктор Лицман регулярно напоминала о приёме медикаментов и требовала посещений медицинского крыла для таинственных манипуляций. Её прохладные пальцы касались точек на голове, после чего количество чёрных мушек перед глазами неизменно сокращалось, как и возрастали промежутки между приступами головных болей. Сегодня в голову «стреляло» всего один раз, успех.
— Меньше физической активности, мастер Халлек и постепенно всё придёт в норму, — говорила Бри Лицман, растворяя в стакане с водой микстуру с привкусом полыни. — Вы были на волоске от смерти.
— Ха, ему почти удалось сделать то, чего не достиг его старший братец тридцать лет назад! — криво усмехнулся Гурни, залпом выпивая лекарство. — Но я военный человек, мэм.
— Разве не мастер Лэнвилл занимается ныне службой безопасности Его светлости? — Бри приподняла правую бровь. Ох уж эти мужчины, всё битвы им подавай, даже если не будет ни рук, ни ног, а голова на плечах останется.
Гурни поморщился. Он хорошо выучил Роджера, а теперь сам страдал от понимания, что за полгода отсутствия на Арракисе ничего не развалилось — всё работало, как часы. Лэнвилл хороший боец и люди хорошие, преданные.
— Отдохните, сэр, — сказала доктор. — В данном состоянии Вы мало чем поможете наследнику. И, — она серьёзно посмотрела на Халека, — не отдаляйтесь от него. Вы по-прежнему нужны милорду.
Гурни выпал из жизни на три дня, которых оказалось достаточно для того, чтобы глаза его подопечного покрылись тонкой коркой льда, утратив рассветную зелень каладанского неба, но став зимним Океаном. И повсюду за милордом таскается Харконненская псина, выглядящая страшно довольной и сытой, словно до чего-то дорвалась.
Гурни сбился с шага.
Конечно, вытребовала. Взяла то, что считала своим по праву!
— Мастер Халлек? — заметил его побледневшее лицо один из патрульных. — Проводить Вас к доктору Лицман? Эй, Джо, я…
— Отставить, — прорычал Гурни, чувствуя тошноту, поднимающуюся вверх по пищеводу. — Я в порядке! Продолжаем патруль, кракеновы дети!
Бойцы заулыбались — давненько они не слышали ругани от Военного мастера. С его отбытием на Каладан стало куда тише: никто по вечерам не перебирал струны балисета, никто не ворчал. Они соскучились по мастеру Халлеку. Сам же Гурни автоматически перебирал ногами и ужасался. Пол, воспринимаемый не столько воспитанником, сколько кем-то вроде дальнего младшего родственника, выторговал верность у Харконнена своим телом. «Что же будет, когда об этом узнает милорд!».
⸙⸙⸙
Лето Атрейдес, окружив себя корреспонденцией (преимущественно от Торгового Союза), время от времени посматривал на спящую супругу. Разметавшиеся по подушкам ярко-рыжие волосы Джессики блестели в полосах солнечного света, проникающих через зазоры в жалюзи, золотом. Если бы она пожелала, Лето бы полностью закрыл окно, но супруга настояла. Она не хотела спать слишком крепко, к тому же, впереди ещё ужин и бал в честь бракосочетания. Супруга. Напоминает или шорох волн или шелест бриза. Временами герцогу снится необъятный водный простор, разбивающийся о скалы на миллиарды бриллиантовых капель. Лишь глаза Джессики, изумрудные как небо родной планеты, напоминали ему — Каладан есть где-то далеко, но ныне — недоступный. На Арракисе совсем нет дождей, нет свободной воды, сине-оранжевое небо и красноватые от специи пески, а он уже не мальчик, чтобы легко менять обстановку. Не мальчик. Не наивный. Со временем он понял, кто по-настоящему стоял за нападением на Арракин. Вернее, Лето всегда это знал, но признаться самому себе оказалось очень больно. Особенно, когда к трапезам присоединяется девушка, походящая на своего отца больше, нежели другие венценосные сёстры. Почему Шаддам IV решил, что Дом Атрейдес более не нужен империи? Кто нашептал ему ядовитых слов, кто одурманил рассудок? Или же за словами «дорогой кузен», с коими при визитах на Кайтан его встречал император, крылся холодный расчёт? Лето милосерден, но не наивен. Он умеет слушать и делать выводы. Империя стагнирует. Так было в годы его юности, до его рождения, до восхождения Шаддама IV Коррино на престол. Даже не сам нынешний император повинен в застое и не его отец, дед и прадед. Но вся падишах-империя погружена в серый сон, которому нет конца. Несколько раз герцог выступал перед Лансраадом с предложениями по развитию империи и вроде как они были положительно восприняты. Но… ничего не сделано, а представители некоторых Великих Домов подходили после заседаний и выражали согласие с озвученными идеями. И год от года их становилось больше… Лето был против карательных рейдов Харконненов на слабые планеты, предлагал давать местному населению Арракиса хоть что-то взамен кабалы и грабежа сиридар-барона, предлагал отменить рабство. Его слушали. И, как оказалось, боялись за свой трон, который Лето был не нужен. Есть страшная тайна, в которую посвящен Дункан Айдахо. Как мастер меча он обязан знать боевые стили других Домов и прежде всего, Харконненов, но в нападении на Арракин участвовали не только воины барона. Сардаукары. Под чёрными скафандрами Дома Харконнен скрывалась личная армия падишах-императора. Атрейдесов действительно пришли стереть с лица земли. Оттуда все милости императора? Отсрочка по добыче специи, разрешение на брак (будто теперь Лето интересовало мнение «дорогого кузена»), пленник — мальчишка Харконнен? Да, точно, мальчишка, выглядящий как муж, от которого за лигу несёт кровью и безумием. И мерзкие слухи, словно каждый Великий Дом побывал на Каладане и заглянул в спальню его сына! Джессика и Суфир Хават успокаивали Лето — непостижимо, чтобы юный Пол пожелал добровольно разделить ложе с пленником просто так. Сомнительное утешение: сын, пользующийся собой, как рычагом давления на Харконненского щенка, как Сестра Бене Гессерит. Зверь вырастет и попытается откусить кусок пожирней, послаще. Однако, на-барон ходил за Полом, как привязанный, то и дело, приобнимая за талию и наклоняясь, когда сын что-то говорил, дабы уменьшить разницу в росте. В ответ Фейд-Раута Харконнен получал широкую улыбку. Ни дать ни взять, пара увлечённых юных влюблённых. Лето смотрел в разложенные бумаги, но будто заболел хворью, что не позволяла вчитываться в начертанные знаки, переставляемые с места на место и в итоге выходила ахинея. Нахмурившись, мужчина излишне громко захлопнул папку. — Который час, мой господин? — сонным голосом поинтересовалась Джессика, отрывая тяжёлую голову от противно-тёплой подушки. Лето покосился на хронометр. — Рано, моя госпожа. — М-м, да, госпожа, — кивнула Джессика и улыбнулась. — Иди ко мне, господин супруг мой, не то, будешь клевать носом на балу. Я ещё надеюсь с тобой пройти круг в свадебном вальсе. — Минуту, — мужчина аккуратно сложил бумаги и стащив сапоги, лёг в постель. — А ведь ты — молодая жена. — Где же я молодая? — удивилась Джессика. — Нашему сыну скоро исполнится семнадцать… — Тебе тридцать пять, мне пятьдесят четыре… — И вы вновь станете отцом, мой милый Лето, — сказала Джессика и взъерошила подбитые сединой жёсткие кудри. — Да… стану… — задумчиво произнёс герцог, притягивая в объятия леди. Она, поудобней устроившись в его руках, счастливо зажмурилась и сладко выдохнула. Жена. Теперь она тоже Атрейдес. Исполнится сокровенная мечта — их общее дитя родится в законном браке и не будет унизительной церемонии Признания, после которой последовала трёпка от Преподобной Матери, которую не волновало, что Пол объявлен наследником. Гораздо больше Гайя-Елена Мохийям хотела, чтобы внизу у младенца было лоно, способное через годы к деторождению, а не мужские половые признаки. Но дочь, которую Джессика носит под сердцем… Нежданное дитя, о котором Пол узнал раньше её. Могут ли Бене Гессерит пожелать продолжить реализацию генетической программы? Джессика погладила живот и получила в ответ толчок — малышка тоже проснулась. Поверх светлой, узкой ладони легла смуглая и широкая. — Пинается, — Лето поцеловал Джессику в висок. — Каким был Пол в этот период? — Тихим, — ответила ему жена. — Я часто замирала, задерживала дыхание, чтобы понять, жив ли он. Было не по себе. Герцог тяжело вздохнул. Он любил сына, а к моменту осознанности, когда ребёнок не просто встал на ноги, но и начал говорить, полюбил и его мать. Всё равно что-то грызло Лето изнутри. Знает ли Пол, каким неуважительным он был к Джессике по первости, упиваясь горем потери? Сама Джессика на вряд ли рассказывала о подобном их первенцу, всегда превознося в глазах ребёнка отцовскую фигуру. Лето было больно смотреть на темноволосого карапуза, потому что он видел другого ребёнка. Он пересиливал себя, заставляя брать на руки, разговаривать с ним. И лишь разглядев зелень из-под вихрастой чёлки герцог Атрейдес смог выдохнуть — у этого сына другие глаза. Взаимодействовать с ребёнком стало куда легче. — Я так виноват… Если бы я мог повернуть время вспять, то никогда бы… — ему на губы легли тонкие пальцы. Джессика качнула головой. — Не надо думать о том, что минуло. Думай о том, что есть и будет… — посоветовала она своему мужу. — Пол и на-барон? — несмотря на скопившуюся усталость, сон к герцогу не шёл. Он не мог больше терпеть и откладывать в дальний ящик самую неприятную тему. — Пол просил о разговоре с нами после всех мероприятий. Наверняка это затронет и на-барона, — ответила ничуть не удивлённая супруга. Лето приподнялся на локте. — Нам нужно поговорить с ним как можно скорее. Сейчас. Джессика кивнула.⸙⸙⸙
Маленькое, похожее на мешок пространство, утопленное в красноватом свете. Это фрименский шатёр, в котором жители пустыни ищут спасения от песчаных бурь и ночного холода, когда от сьетча далеко, а отдых нужен. Матушка, одетая лишь в спальное со следами чужой крови на рубашке, тяжело разгибается из неудобной позы. Её живот ещё плоский, срок тягости слишком мал. На лице отпечатались усталость и белая соль высохших слёз. Пол протянул ей бурдюк. — Попей воды, — матушка послушно делает пару глотков и хмурится от странного привкуса. Пол бледно улыбается ей и объясняет: — Пот и слёзы… На руках — алая кровь, внизу — остекленевшие синие на синем глаза. Тяжесть крис-ножа ощущается в ладони так реально… Смерть была нужна, таков обычай, иначе бы их убили, забрали Воду их тел и Дом Атрейдес окончательно канул во тьму. Нет радости, лишь горе. Вновь матушка. Она на том же сроке тягости, что и сейчас. Но нет тёмно-зелёных платьев, пошитых из исканных тканей, лишь сливающиеся с пустынным ландшафтом многослойные одежды. Её лицо расписано знаками чакобсы, а синие на синем глаза смотрят пристально, пугающе. Напротив неё девушка-фримен, она готова пасть в ниц и исступленно биться лбом о каменный пол, но сперва — весть. — Муад’диб заключил мир с Шай-Хулудом! — говорит девушка, дрожа от подступающего религиозного экстаза. Матушка и одновременно не она, улыбается страшной, незнакомой улыбкой. — Шай-Хулуд поклонился мальчику из другого мира, — веско говорит она. — Слава Создателю и его творениям! — вторят ей десятки женщин. — Шай-Хулуд узнает Махди, когда тот явится? — задаёт она наводящий вопрос. — Как и было предначертано в Писании! — кивают её последовательницы. — Распространите же эту весть! — велит Джессика и в знакомых чертах Пол не видит ничего знакомого. Внезапно она поворачивается к ему и её устами молвят сотни голосов: — Узри же красоту и ужас, мой сын. …Пол тяжело вздохнул, как если бы проплыл десятки метров к поверхности воды и открыл глаза. Опять видения. Их не было так давно, но с прибытием на Арракис, витающей вокруг специи, они вновь входят в его жизнь. Юноша провёл по взмокшему лбу и малодушно вытер пот о простыню. На другой стороне постели обретался на-барон. Он не спал. — Кошмары? — Видения. — А в чём разница? — Наверное, ни в чём, — Пол пожал плечами и посмотрел на хронометр. До приёма в честь свадьбы осталось три часа. Можно или начать собираться, или найти ещё какое занятие. Или напроситься в помощники… наверняка вся прислуга с ног сбилась. В дверь постучали. — Милорд, — Пол замер. Это был Гурни! — Герцог просит Вас подойти. — Скоро буду! Спасибо! — откликнулся юноша. Подперев щеку кулаком, Фейд-Раута наблюдал, как маленький герцог мечется по спальне, хватаясь то за гребень, то за выдернутый из шлеек комбинезона пояс. — С чего бы такая спешка? — поинтересовался на-барон. — Родители желают говорить со мной. И о нас в том числе, — отозвался Пол. — Всё им выложишь? — У меня нет от родителей тайн, — возмутился Атрейдес, излишне сильно дёрнув за волосы зубьями и зашипел, отшвыривая гребень. — И зря. Знания — сила. Пол затянул ремень на талии и повернулся к наследнику Гьеди-Прайм. — Для вас, Харконненов, может быть это в порядке вещей, скрываться, строить друг против друга козни. Но вы же видите, моя семья… — …приторно-сладкая, — перебил его на-барон. — Смотреть противно! — Зависть душит? — поинтересовался Пол. — Да… Это Вам не со старым бароном миловаться на глазах у толпы. Фейд-Раута вскинулся и зарычал в сторону самодовольно усмехающегося Атрейдеса. — Не играй со мной, мальчишка! Атрейдес состроил невинное лицо. — Я бы не посмел! На-барон всё-таки покинул постель и подошёл к на-герцогу. На краткий миг он уловил в его глазах неуверенность, вновь заменённую весельем. Хороший актёр. — Подо мной тоже играешь? — поинтересовался Харконнен, жёстко сжав в пальцах промежность Атрейдеса. Мальчишка дёрнулся, но оказался притиснут к стене. Крылья тонкого носа раздулись. Злой взгляд исподлобья не напугал на-барона. Он сражался с тварями пострашней, хотя и этот пацан не всегда будет мелким. Пол Атрейдес вырастет и захочет отыграться. Герцогов сынок уже ведьма, кто знает, каких высот он достигнет в дальнейшем… — Так как? — Я не шлюха, чтобы притворятся! — маленький по сравнению с Фейд-Раутой, кулак ощутимо ткнулся в плечо. — А вы, наверное, толка и в продажных девках не знаете, раз не наловчились отличать, когда Вам врут, а когда искренни! — Гессеритский шлюшо-онок! — довольно проурчал на-барон, собираясь поцеловать строптивого каладанца (и наверняка отхватить укус), но со стороны двери раздалось «Кх-кхм!». — Гурни! — на-барона вдруг оттолкнули с необычайной силой. На Фейд-Рауту посмотрели чёрные от гнева глаза Военного мастера. Не будь он закалённым общением с дядей и жизнью на Гьеди-Прайм, непременно бы вздрогнул — это глаза человека, готового убить здесь и сейчас. — Вы готовы, милорд? — Да-да, — суетливо разглаживая складки на комбинезоне, кивнул Пол. — Секунду. А вот теперь на-барон почти вздрогнул от того, как на него посмотрел мелкий Атрейдес. Пол быстро приблизился к нему и ухватив за заднюю сторону шеи, притянул к себе. — Может это тебе стоит лучше играть, а, Харконнен? — прошипел он в лицо Фейд-Рауте, а затем больно цапнул за нижнюю губу и оттолкнул так, что юноша упал навзничь. — Не скучай, ми-илый Фе-ейд. — Зря Вы с ним так, — сказал Гурни в спину воспитаннику. Острые лопатки под тканью полевой формы дёрнулись. — Он не простит Вам пренебрежения. — Разве не его статус махзия? — не оборачиваясь, спросил Пол. Ему не нравился тон разговора, к тому же, первого за несколько дней. Следовало извиниться перед Халлеком за поведение Харконнена и причинённый вред. — А Вы и рады лишний раз ему напомнить об унизительном статусе, — проворчал Военный мастер. — С огнём играете, милорд. — Что ты от меня хочешь, старик? — развернулся к нему лицом Пол. — Я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы мы выжили! — И даже если надо, то лечь под Харконнена? — горько усмехнулся Халлек. — Я бы и так это сделал, родись женщиной! С каких пор тебя волнует моя постель? — раздражённо прошипел на-герцог. — Это Харконнен, милорд. Не думайте, что Вам удалось его приручить! — Я не думаю, Гурни! Я знаю, что он рано или поздно попытается достать и меня! Но я буду готов! — Ваши слова да Богу в уши, — покачал головой мужчина. Гурни Халлек проводил его лишь до дверей, за которыми скрывался короткий коридор, ведущий в родительские покои и это маленькое расстояние показалось юноше длинным, а пол, облицованный тёмно-коричневой плиткой, украшенной затейливым узором и привезёнными извне сердоликами, под подошвами буто проваливался, клеился к подошвам ботинок. Герцогов сын даже расстегнул верхнюю застёжку, но не ощутил ни прохлады, ни облегчения. Живот сводило от волнения и литании с дыхательными практиками не помогали. Дверь родительских комнат оказалась перед ним слишком быстро. Пол занёс было ладонь, чтобы постучаться, но замер. Во рту было сухо и привкус дрянной. Но куда деваться? Он сам просил о разговоре и теперь что же, будет скрываться в бесконечных переходах дворца, в котором так легко потеряться? Или быть может, стоит надеть дистикомб и попытаться спрятаться в пустыне? Право, это так по-детски и безответственно. Он отбил по створке быструю дробь и потянул ручку (показавшуюся одновременно ледяной и раскалённой). По ту сторону царил полумрак и тишина. — Я почувствовала тебя за дверью давно. Что задержало тебя? — раздался сбоку голос матери. Пол виновато посмотрел на неё. Вид матушки в домашнем платье, натягивающемся на круглом животе, заставил юношу прикусить нижнюю губу и зажмуриться. Перед глазами было совсем другое. Мёртвое будущее, но всё ещё способное обернуться страшной химерой. — Пол? — окликнула сына леди Джессика. — Снова видения? Юноша кивнул. Запястье обхватила мягкая, тёплая ладонь. — Со временем ты обретёшь над ними контроль. Идём, твой отец желает говорить с тобой. Юный Атрейдес, подавляя внутри чувство тревоги, шёл следом за матерью. Он сам был инициатором разговора, так почему же боится? Ответ на поверхности — страх разочаровать отца. И пусть он говорил ему, что примет его выбор, но это касалось всего лишь титула, а не на-барона Харконнена. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, его стратегию отец не одобряет. Сейчас придётся это ещё и выслушать. — Сын, — Лето Атрейдес встал из кресла, приветствуя первенца. — Отец, — влекомый матерью, юноша сел в кресло напротив. — Дай ему всё рассказать и не перебивай, — посоветовала мужу Джессика, заняв место на софе, в стороне от мужчин. Она будто зритель, что будет наблюдать за разворачивающимся представлением из первого ряда. Кто она сейчас? Мать, жена, правдовидица? Наверняка всё вместе. Опустившись в кресло, Пол нервно разгладил брюки, сбившиеся на бёдрах. Смотреть в глаза отцу было стыдно. Что он ему скажет? Естественно, правду, какой бы неудобной они ни была. «Как на счёт того, чтобы рассказать о том, что спать с Харконненом — неожиданно приятно?» — прошипел мысленно голос, отдалённо напоминающий Преподобную Мать Мохийям. — Я… — начал на-герцог и замолчав, нервно облизнул обветренные губы. — Пол, я ни в чём тебя не обвиняю, но хочу понять, какие отношения связывают тебя с на-бароном Харконненом? — спросил Лето. — Мы с на-бароном заключили сделку, — глядя на отца из-под взъерошенной чёлки, ответил Пол. — Условия, если честно, расплывчатые. Но одно из них — наша помощь в становлении на-барона Харконнена правителем Гьеди-Прайм. От притязаний на Арракис в дальнейшем Дом Харконнен, под руководством Фейд-Рауты Харконнена, откажется. Его интересуют исключительно Гьеди-Прайм и Ланкивейль. Лето медленно кивнул. Новая кровь в управлении Гьеди-Прайм — звучит хорошо. Но только в теории. Какие гарантии может дать опальный наследник, и какой залог предлагает Дом Атрейдес? И слухи о близости правдивы. Джессика своими глазами всё видела. — Пол, но почему? — не договорив фразу, спросил мужчина. Почему ты возлёг с Харконненом? Почему привечаешь его? Почему, когда стало тяжко, не вышел на связь? — Потому что это тоже ресурс, отец, — неожиданно жёстко, с неприсущей интонацией, ответил его сын. Словно слыша мысленные вопросы Лето, Пол продолжил: — Я не доверяю подпространственной связи такие разговоры, а вестей накопилось немало. Матушка, — юноша перевёл взгляд на Джессику. — Твоя сестра по Ордену пыталась убить на-барона. Джессика непроизвольно выпрямилась и погладила живот. Будущая дочь, словно разбуженная словами старшего брата, начала активно двигаться внутри утробы, поворачиваясь то одним боком, то другим. Лето Атрейдес сжал подлокотники. Чёртов Орден Бене Гессерит! Везде суют свой нос! Но тут же, он виновато покосился на супругу. Нет, Джессика не такая. Она ведь родила ему сына… Он многого не знает, но заметил одну закономерность: Дома или сходятся в брачных союзах, или не пересекаются вовсе. И всегда за правителями находятся супруги или наложницы, прошедшие обучение в Ордене. Это замысел, который он понять не в силах из-за недостающей информации. — Отец, матушка, — Пол загрёб волосы дрожащей пятернёй и виновато посмотрел на его, а затем и на Джессику. — Я предрешил будущее сестры. Простите. — Что ты имеешь в виду? — женщина прикрыла живот широкими рукавами платья. — Леди Марго Фенринг ждёт ребёнка от на-барона Харконнена. Это мальчик. Мы поможем на-барону войти в права наследования, дабы его сын был равен дочери Дома Атрейдес. Их брак объединит Дома Атрейдес и Харконнен, положив конец многовековой распре. Также, как альмушариф на-барона, я имею право распоряжаться не только его судьбой. Фенринги не будут участвовать в воспитании ребёнка, этим займётся наш Дом. Мы воспитаем достойного человека. Лето Атрейдес крепко задумался. Звучит слишком хорошо, разумеется, препятствий будет немало, но если Арракис по-прежнему будет принадлежать им… Никто и слова не скажет. Если уж Харконнены из всей галактики верёвки вили, то что говорить об одной небольшой услуге, которую Шаддам IV откажет их Дому? Император не откажет. Не имеет права. Джессика Атрейдес в словах сына услышала другое. Квисатц-Хадерах, рождённый от союза женщины Атрейдес и мужчины Харконнена. Но хочет ли она такой судьбы для свой дочери? Плод внутри утробы толкнулся особенно сильно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!