Вернутся к фанфику

Адо адои

17 июля 2024, 13:37
Изумрудные волны высокой травы то вздымались, то опадали, ведомые порывистым ветром. Бескрайнее поле, теряющееся за горизонтом, упиралось в небольшой каменистый холм, поросший жёлто-зелёным мхом. Фейд-Раута огляделся по сторонам: Каладанский пейзаж, зависшая над полем огромная луна в сизой дымке. Сквозь прогалину идёт юный Атрейдес. Он такой же, как и всегда: тёмные волосы, чуть в беспорядке из-за ветра, мундир и шинель. Ладони Атрейдеса повёрнуты наружу, собирая на внутренней стороне капли росы. Фейд-Раута не торопится к нему спуститься, предпочитая наблюдать сверху. Обоняние щекочет острый запах мокрой земли и травяного сока. Пол Атрейдес поднял голову и махнул рукой. Харконнен усмехнулся и отрицательно качнул головой. — Тебе надо — ты и иди! — кричит Фейд-Раута против ветра и слова уносит ему за спину. Маленький герцог, пожал плачами. Когда остаётся совсем немного, на-барон видит, что ладони Пола красные. Не роса собирается крупными каплями и стекает с кончиков пальцев. Как он мог перепутать запах земли после дождя с кровью? И не трава колышется от ветра, а людской океан: измождённые, израненные толпы тянут руки к юному Атрейдесу, а он идёт только вперёд. Под подошвами хрустят, оборачиваясь в прах, кости. Фейд-Раута не из пугливых, он сам убил не мало людей, но Пол Атрейдес и умирающие люди — немыслимое зрелище. Стенающая масса становится пьедесталом, по которому Пол взбирается на вершину холма. — Каких чувств недостаёт нам, чтобы увидеть и услышать окружающий нас иной мир? — говорит юный правитель Каладана, простирая окровавленную длань к горизонту. Фейд-Раута, насколько хватает глаз, видит лишь скопище изуродованных, гниющих заживо людей. Он хочет что-то ему сказать, но слова застревают в глотке, когда Пол Атрейдес убирает упавшие на лицо волосы. На-барон видит, что глаз у юноши нет, только провалы выжженых глазниц. Стальная хватка сдавливает горло и губ касаются чужие, холодные. — Узри же красоту и ужас, mo chridhe, — шепчет юный на-герцог. От его дыхания несёт гнилью. Под ладонью Фейд-Рауты спина наследника Великого Дома Атрейдес ощущается жёсткой, как доска. Маленький герцог словно проглотил штырь, он рассматривает аристократов, скользящих по залу в хитросплетениях танца, из-под полуопущенных век. С начала вечерних торжеств они мало говорят, пусть и на ужине сидели бок о бок. Каладанец задумчив и ещё более тих. Ему явно задали трёпку, напомнили, что несмотря на эмансипацию и статус правителя он всё ещё мальчишка. По крайней мере, статус при нём. Мой статус на-барона — фикция. Будто я не вижу злорадных взглядов, не слышу шёпота «подс-с-стилка». Топором бы их по роже! В зале царила приятная прохлада, воздух был влажен из-за водяной пыли, распыляемой специальными устройствами, расположенными по углам. Лето Атрейдес не хотел хвастать своим богатством, особенно тогда, когда за пределами дворца царит вечный зной, но нарочитой простоты многочисленные гости не поняли бы. Фримены пустой траты воды не понимали, но благоговейно, кончиками пальцев касались замаскированных не то под вазоны, не то колонны увлажнителей. Вода внутри была необычной — каладанской, смесью пресной и океанической. Молодожёны, игнорируя играющую музыку, двигались в своём темпе. Они даже не вальсировали — покачивались из стороны в сторону. Наверняка с герцогом Лето многие хотели обсудить многое, пользуясь благодушным настроением наместника Арракиса, но он чётко дал понять, что на торжестве нет места рабочим вопросам. Из тёмного угла, в объятиях на-барона Харконнена, Пол наблюдал за родителями. Ему отрадно было видеть их вместе и знать, что матушка ныне полноправная госпожа, герцогиня. — Джессика Атрейдес… Звучит хорошо… — пробормотал юноша. — М? — покосился на него Фейд-Раута. — Джессика Атрейдес, — повторил на-герцог. — У матушки прежде не было фамилии. Сестринство не предполагает принадлежности к какому-либо роду. Семья послушниц — орден. У матушки не было своей фамилии, она сызмальства воспитывалась на Валахе. — А как же дочери благородных Домов? Они ведь тоже учатся у ведьм. — Да, но в отличие от безродных девочек, которые могут рассчитывать только на статус наложницы или продолжить карьеру в ордене, они станут законными жёнами. За ними стоят Дома. — А за безродными — ведьмы, — веско сказал Фейд-Раута. — Не за всеми, конечно, но это будет весомей какой-то семьи. Что этим сукам Дом, если они контролируют всю галактику? Пол извернулся в его руках и заглянул в грязно-голубые глаза на-барона. Интересно, кто в империуме распространил слух о безумии племянника барона? Вернее, только безумии, минуя образованность и хитроумие? Юный Атрейдес, проведя полгода бок о бок с наследником Харконненом мог уверенно заявить — Фейд-Раута резок, гневлив, развращён, разбалован и взращён с пониманием собственной важности, но он вовсе не глуп. В плане природного ума он на порядок выше старшего брата. В какой-то мере желание Абулурда и Эмми Раббан сбылось — младший ребёнок вышел лучше первенца. А ежели сбылись все мечты Фейд-Рауты Харконнена, и он возглавил Гьеди-Прайм? Что было бы тогда? Утопил бы он свой сектор космоса и Арракис в новом кровопролитии или пошёл другим путём, разрушая всё, что построили его дядя и дед? Юноша посмотрел на другой конец зала, где в окружении придворных дам и охраны обреталась принцесса Ирулан. Может, он бы стал новым императором? Головокружительная карьера Дома, ещё восемьдесят лет назад считавшегося Малым и высланного за пределы центральных миров прозябать в безвестности в течение тысячелетий. Вся галактика под пятой Харконненов, о чём мечтал старый барон и что до недавнего времени было отчасти реализовано: кто контролирует специю, тот контролирует всё. Широкая ладонь на-барона огладила промеж сведённых лопаток. — У тебя глаза мутнеют, когда тебе кажется, что никто не видит, — заметил Фейд-Раута, разворачивая юношу к себе лицом. Со стороны они выглядели парой, что, презрев приличия, открыто проявляет чувства. Легко представить, как крепкие объятия и отсутствие хоть малейшего расстояния между телами превращается в нечто более чувственное и непристойное. — У ментата дяди глаза поддёргивались такой же дымкой, замешанной на спайсе, — произнёс Фейд-Раута, большими пальцами погладив нижние границы глазниц, чувствуя мозолистыми подушечками лишь гладкость. В его сне всё было по-другому. — Сока сафо ему уже мало… Тебя учили на ментата, Атрейдес? Пол кивнул. На-барон наклонился к нему так близко, что их дыхание смешивалось. Звуки музыки стали разом далёкими, всё вытеснило ускорившееся сердцебиение. — И ментат, и ведьма, и боец сносный… — перечислял Фейд-Раута, сопровождая каждое слово мягким касанием губ в лоб, в переносицу и в щеку. — Кого из тебя вырастили, а? — Будущего герцога, — ответил Пол, чувствуя, что несмотря на прохладу в зале, лицо нещадно горит. — Ты химера, Атрейдес, — отрицательно качнул головой юный Харконнен. — Чуть меньше сердечности и больше террора… И ты утопишь эту галактику в крови. — О чём Вы говорите? — нахмурился юноша. — Ты хуже моих Любимых, честное слово, — вздохнул Фейд-Раута, целуя его в губы. Ему с готовностью ответили, вклинив колено промеж ног. На-барон гортанно хохотнул, собирая в пригоршень мягкие кудри на затылке. Проявляющий инициативу каладанец интереснее покорной жертвы. Поверх вихрастой макушки юный Харконнен видел, что к ним, то и дело, оборачиваются представители благородных Домов. Кривит изуродованное старым ранением лицо Гурни Халлек, изучающе смотрит из-под изящного веера принцесса. — Пойдёмте отсюда, — задыхаясь, говорит Пол, утягивая скалящегося разодетой в пух и прах толпе на-барона, прочь из зала. Коридоры, сохранившие следы бойни, пусты, не считая охраны, таящейся в нишах и тенях. Юный Атрейдес морщится от контраста: знакомая, каладанская прохлада и влажность против арракинской духоты и сухости. Наверное, он привык бы и к этому климату, но прожив на Арракисе всего несколько дней и возвращённый домой, ему порой трудно дышать. Здесь и гравитация несколько иная… Он украдкой смотрит идущего с ним рука об руку Харконнена. Фейд-Раута словно не чувствует дискомфорта. — Вы… — Пол облизывает малость обветренные губы, перед тем как толкнуть двери, ведущие в покои, — …не хотите прогуляться? — А что мы только что сделали? — дёрнул надбровной дугой Фейд-Раута. Юный Атрейдес улыбнулся и чуть качнул головой. — Нет, я предлагаю выйти. Из дворца. Пойти и прогуляться по Арракину. Солнце зашло, я видел в книгофильме, что из-за климата, арракинцы преимущественно ведут ночной образ жизни, когда температура падает. Фейд-Раута прицыкнул. Опять маленького герцога тянет на какие-то приключения. Мёдом ему намазано, что ли? — У меня есть дистикомбы! — частит Пол, доставая из шкафа два свёртка. — Я уже надевал его и могу помочь Вам. — Фрименские? — уточняет на-барон, разворачивая скрутку и рассматривая содержимое. Комбинезон, обвитый трубками. Он должен обтягивать тело, подобно второй коже. — Они лучшие, — кивает Пол. — Не беспокойтесь, это новые. Надеваются на голое тело. Фейд-Раута стащил через голову чёрную тунику и усмехнулся, увидев розовые пятна на щеках Атрейдеса. Сколько бы не валял маленького герцога на простынях, смущался тот, как девственник. — Ну, давай, показывай, как надевать это чудо пустынных технологий, — оставшись обнажённым, на-барон широко раскинул руки, демонстрируя себя на-герцогу со всех сторон. — Но можешь показать на себе, а я посмотрю… потрогаю. Пол недовольно поджал губы.

⸙⸙⸙

Если в дневное время столица пустынной планеты выглядела вымершей, занесённой пылью, то с наступлением ночи, когда температура воздуха ощутимо падала, Арракин оживал. В домах — с виду приземистых, собранных из местного камня и на самом деле, уходящих под землю, зажигался свет, прибавлялось народу на улицах. Фейд-Раута Харконнен держался чуть позади Пола Атрейдеса, рассматривая незнакомый город из-под надвинутого на голову капюшона. Разумеется, уйти вдвоём из дворца им никто не позволил — за спиной, вызывая зуд в затылке, ощущался пристальный взгляд воина Дома Атрейдес. На-барон не сомневался, Военный мастер добровольно бы вызвался сопровождать молодых господ, но логичнее поручить эту обязанность тем, кто за полгода успел обжиться на новом месте. А может, фыркнул Фейд-Раута, он идёт за ними по крышам… От этого ненормального низшего можно ожидать всего, подумал наследник Дома Харконнен. Несмотря на одежду, похожую на ту, что носят местные, на-барон видел, что у них плохо получается сливаться с окружением. Их выдаёт другая походка и телосложение: он заметил, аборигены в подавляющем большинстве невысокие и худые. Даже иссушенные. Сам же Фейд-Раута возвышался над местными на добрую голову. Ведомые телохранителями, они свернули с главной улицы на рыночную площадь, являющуюся по сути огромным лабиринтом из палаток. Юный Харконнен поморщился: нос свербел от незнакомых запахов: слишком ярких, временами будто с ду́шком, и везде чувствовалась призрачная сладость пряности. Это опрометчиво — спускаться к низшим, особенно к таким диким. На Гьеди-Прайм никто из высших не покидает Верхний Харко, это не прилично и просто глупо. Маленький герцог пытается применить знакомые шаблоны к новой обстановке, думая, что мышление местных такое же, как на их благоденствующей планете. До чего же наивный, хотя уже не раз сталкивался с реальностью. — Какая у нас цель? — поинтересовался у наследника герцога на-барон. — Мы просто вышли прогуляться, — недоумённо нахмурившись, ответил Пол. Солдаты, до этого не проронившие не слова, повернулись к юношам: — Желаете зайти в чайную? — Здесь неподалёку есть одно местечко… Не каладанские кантины, Ваша светлость, но по-своему достойно. — Зайдём? — предложил Фейд-Рауте Пол, указав на небольшое здание, по мнению Харконнена, похожее на сарай. — Откуда тебе знать, что там? — подозрительно прищурился Фейд-Раута. — Прочёл вывеску. На-барон присмотрелся. Действительно, над дверным проёмом висела табличка с выбитыми глифами. Местного языка он не знал, в отличие от маленького герцога и обтесавшихся о местные реалии солдат. Предложение отдохнуть и промочить горло не выглядело подозрительным и несмотря на дистикомб, во рту всё равно было сухо. Но на вряд ли маленький герцог руководствовался этим, проворно нырнув сквозь низкий дверной проём внутрь строения. Фейд-Рауте ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. — Heshiigiishii, — кивнули солдаты хозяину, стаскивая с голов капюшоны. — Heshiigiishii, — из-за приземистой стойки на встречу посетителям вышел местный житель — закутанный в многослойные одежды синеглазый мужчина. — Вы привели гостей из другого мира, — проговорил на имперском стандарте с сильным акцентом. — Старый Гариб приветствует вас у себя. Большая честь. — Благодарю, Гариб, — кивнул Пол. — Здесь лучший чай в округе, милорд, — улыбнулся первый солдат. — А что же твои друзья по Уру? Мне казалось, они завсегда рады раскинуть кости? Гариб развёл руками. — Может, они придут позже, может не придут. На всё воля Шай-Хулуда. Что хотят выпить мои гости? Вам, воины, выбор не предлагаю, всё равно кроме кофе ничего не заказываете. Солдаты рассмеялись. Небольшая компания разместилась в углу, откуда открывался вид на всё заведение. Пол не часто выходил «в люди» на Каладане, от того ему было не с чем сравнить. Но место выглядело колоритно: стены, завешанные палантинами от песочного, до тёмно-красного цвета, низкие столики и подушки, спускающиеся с полотка полупрозрачные полотнища, создающие иллюзию приватности. На-барон Харконнен неохотно опустился на слишком мягкие подушки. Вернее, сделал вид, сбив их в кучу за спиной, чувствуя под собой утоптанный земляной пол. Маленький герцог со вздохом удовольствия разлёгся на малость обтрёпанных, затейливо расшитых валиках. — Что Вы нам посоветуете? — спросил Пол. — Возьмите карак, — посоветовал хозяин чайной. — Весь Арракис в нём. Пол нахмурился. — Арракис? — уточнил он. — Да. — Мне казалось, что местные жители называют свою планету иначе… — медленно проговорил юноша. Старый Гариб рассмеялся и покачал головой, на которую была намотана ткань и нырнул под стойку, бренча посудой. Пола это не успокоило. На мягких подушках вдруг стало не уютно, он приподнялся на локте, но тот вновь тонул в слишком рыхлом. Показался хозяин чайной, но в руках, вместо подноса и утвари, он держал странное устройство, напоминающее пульт. Он нажал на одну единственную кнопку на нём и сидящие по бокам от юноши солдаты вдруг бросились на него. Фейд-Раута злобно зашипел. Ловушка! Атрейдесовы солдаты, в отличие от него были вооружены, у него же, кроме подручных средств и генератора щита не было ничего. Мальчишку надо было выручать. На-барон, схватив столик, обрушил его на спину одному из убийц. Замедленный щитом, он был не так эффективен — отвлечь внимание не получилось. Но Харконнен, схватив его за шкир, смог отшвырнуть в сторону. Путаясь в занавесях и сшибая собой столики, воин отлетел в противоположную сторону. А Фейд-Раута осмотрелся по сторонам — забившийся в угол старик смотрел на него глазами, полными ужаса и продолжал жать на пульт раз за разом. — Ты должен подчиниться! — твердил Гариб, роясь свободной рукой в складках одеяния и наконец, достав кинжал. — Ты должен! На-барон оскалился. Едва ли в руках этого предателя есть сила, сравнимая с его. Фейд-Раута подбежал к нему и преодолевая слабое сопротивление, свернул шею, выхватывая из рук и пульт, и кинжал. Как это работает?! Юноша непонимающе вертел в руках приспособление. Со стороны побоища раздался слабый крик Атрейдеса и на-барон бросился на спину второго нападающего. Преодолевая щит, он вонзил в шею кинжал. Несмотря на смертельное ранение и хлещущую кровь, солдат пытался добраться до Атрейдеса до последнего, Фейд-Раута продолжал резать его шею, чувствуя, как лезвие упирается в шейные позвонки. Сзади набросились и бок заныл от боли. Гневно закричав, Харконнен, обхватив дёргающегося мужчину с почти отрезанной головой за талию, завалился назад, придавливая двойным весом второго убийцу, одновременно чувствуя, как лезвие проникает в тело глубже. Снова и снова. Почти оторвав голову первому солдату, он спихнул с себя тело (наконец переставшее двигаться) и перевёл всё внимание на второго, продолжающего использовать его тело как ножны для клинка. Они барахтались на полу, среди осколков посуды, сталкиваясь то руками и ногами, то с перевёрнутой мебелью. Предатель пытался пробить слои одежды и дистикомба, целясь в сердце, но пока удавалось отражать атаки. Поднявшись на ноги, дрожавшие от потери крови, Фейд-Раута сплюнул розовую, с железистым привкусом слюну на пол и оскалился. В глазах напротив не было ни капли сознания. Может быть, та странная кнопка и нападение связаны, но подумает об этом на-барон Харконнен потом. За спиной не прекращались болезненные стоны и всхлипы Атрейдеса. Ну, раз стенает, значит жив. — Ну, давай, нападай, низш-ший! — поддразнил его Харконнен, не зная, слышат ли его. Может быть да, потому как мужчина вновь бросился на него, стремясь устранить на своём пути препятствие, мешающее выполнить программу — убить герцогского сына. Бой завязался с новой силой, а боль в боку становилось едва выносимой. Фейд-Раута чувствовал, как внутри, между кожей и дистикомбом, хлюпает. Его пытались обманными манёврами заставить открыться как самому, так и открыть путь к Атрейдесу, но на-барон не вёлся и оборонял как себя, так и маленького герцога. Должна же эта мясная марионетка сделать оплошность! Силы заканчиваются! Это будет чистое самоубийство! На-барон с рёвом бросился в ноги солдату, валя его на пол. Кинжал, что он, что убийца, потеряли. Цепляясь за щиколотки, колени и бёдра, Харконнен кое-как уселся на него и нащупав одну из разломанных столешниц, начал раз за разом опускать её на голову острым краем. Щит рябил алым и неохотно, но пропускал орудие. — Когда… ты… уже… сдо…хнешь?! — кричал Харконнен, наваливаясь всем телом на мужчину и слыша хруст не то многострадальной столешницы, не то костей. Наверное, всё же, второго, ибо нападающий замер. Фейд-Раута навалился ещё раз, не доверяя мнимой тишине и только увидев, что кусок дерева разорвал мышцы челюсти, слез с мертвеца. Пот градом катился со лба, заливая глаза. — Эй, Атрей… кха-кха…дес! Ты… живой? — просипел на-барон, пьяной походкой идя к углу, в котором, свернувшись в клубок, обретался юноша. — Э-эй… — он попытался перевернуть мальчишку, чтобы удостовериться, жив ли он и услышал протяжный всхлип. — Жи… вой. Пол, зажимая израненный живот, открыл глаза. Веки казались неподъёмными. — Гхде… пере…датчик? — в любой другой день он посмеялся бы над речью на-барона, похожей на голос выпивохи. Но было слишком больно и контроля над организмом хватало лишь на то, чтобы не истечь кровью. Пол, сипло выдохнув, качнул правой рукой. На наруче, по соседству с кнопкой включения генератора щита тускло мерцала кнопка пилингатора. — Сигнал… есть… — кое-как выдавил юноша непослушным языком. — Тогда… ждём… — привалившись к стене и съехав вниз, оставляя за собой кровавый след, постановил Фейд-Раута. Ему чудился приближающийся шум крыльев орнитоптера.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!