Вернутся к фанфику

Алязу

19 мая 2025, 17:14
Новый день разгорался на Каладане — панели солнечных батарей, прикреплённые к крыше замка вместо черепицы, отслеживая перемещения светила, поворачивались вслед за теплом, накапливая энергию, стекающуюся в систему генерации вечернего освещения. Самое большое количество энергии, питавшее замок и всю округу поступало от Океана, солнца на Северном континенте было поменьше, но и им местные не пренебрегали, от того, с наступлением сумерек, все дороги и тропинки освещались зеленоватым, словно призрачным светом. Дункан Айдахо провёл пальцем по столешнице и взглянул на подушечку – чисто. Он уже и отвык от того, что где-то может не быть красноватой пыли. Даже системы кондиционирования, за обслуживанием коих стоял целый штат, не справлялись и нет-нет, да смесь меланжа и песка проникала в крыло резиденции, отведённое для господ. Что уж говорить о казармах или о сьетчах. Другой мир, другие правила. Из всего многообразия планет Империума, Каладан, по мнению Айдахо, был самым благоприятным. И дело не в климате, а в отношении. Меняя миры, он менял и обличие: раб на гладиаторской арене, освобождённый, курсант, мастер меча, переговорщик. Всё самое дурное исходило от Дома Харконнен, а самое доброе — от Атрейдес. Разумеется, Дункан не обольщался, Атрейдесы – политики, что слишком близко стоят к Императорскому Дому, они могут позволить себе быть милосердными, но могут и выйти на тропу войны, призывая под свои стяги подданных. Атрейдесы были выпестованы в горниле войны с машинами и если некоторые об этом забыли, то Дом напомнит. В зал постепенно стягивались командующие и заместители. Последним вошёл на-барон Харконнен. Он замер на пороге, быстро окинув взглядом пространство. Дункан усмехнулся и приглашающим жестом указал на свободное место с краю. Фейд-Раута кивнул и двинулся к креслу. — Благодарю всех за пунктуальность. — Произнёс Мастер меча. — На повестке совета всего один вопрос. Довожу до вашего сведения приказ Его светлости. Айдахо достал из небольшой ниши устройство, похожее на крупную монету и вставив его в выемку на столешнице, закрыл крышку. В зале раздался голос герцога Атрейдеса: — Я, герцог Лето, правитель Великого Дома Атрейдес и вверенной Его императорским величеством планеты Каладан, сиридар планеты Арракис, по ряду причин, связанных с непрекращающимися провокациями со стороны Дома Харконнен, повелеваю закрыть космическое пространство до моих указаний. Атмосфера Каладана не может быть потревожена извне, и изнутри. Распоряжение вступает в силу незамедлительно, с момента оглашения. Исключение составляет фрегат, которому положено вернуться на Арракис. Главе службы безопасности довести приказ до начальников сил безопасности космопортов. Главе дворцовой стражи поручается усилить патрулирование территории замка Каладан. Распоряжение может быть отменено только моим личным приказом. Введённые меры не должны ни коим образом негативно отразиться на жизни аманата Дома Атрейдес – на-барона Фейд-Рауты Харконнена. Присутствующие переглядывались, шуршали страницы ежедневников. Каладан ступает в период добровольной изоляции. Фейд-Раута поймал взгляд Дункана Айдахо: не то сочувствующий, не то понимающий. Ни то, ни другое ему не было нужно. На-барон демонстративно оскалился и вдруг получил в отместку точно такую же ухмылку. — Не забывайте, на-барон, я тоже родился на Гьеди-Прайм, — негромко сказал Мастер меча. — Я родился на Ланкивейле! — фыркнул молодой человек. — Конечно, конечно, — кивнул мужчина. — Для тебя есть отдельное послание Его Светлости. Минуя взгляды присутствующих, по лакированному дереву столешницы к праймерианцу скользнула ещё одна «шайба». Он поднял её и рассмотрел со всех сторон. Чёрный, матовый корпус с оттиском в виде герба Дома. Записывающие диски не были какой-то редкостью в Империуме, однако, в своём производстве были непомерно дороги. Монополию на их производство держала планета Ричез, как в прочем, и на другие технологические чудеса, идущие по самой грани запрета использования разумных машин. — Мне прослушать его здесь? — Только здесь и можно, даже Пол тебя не проведёт в кабинет герцога, где есть ещё один считыватель, — ответил Дункан. — Но ты можешь прослушать его после совещания. — Вот спасибо! — ехидно улыбнулся Харконнен, пряча устройство в карман брюк. Долго совет не продлился: инструкции Лето Атрейдеса были исчерпывающими. Осталось донести их до всех причастных к безопасности планеты. Попутно следовало решить вопрос с импортом… близилось время сбора нового урожая риса пунди. Новых поставок импортного сырья каладанского эндемика дожидалось с полтора десятков покупателей, среди которых, в том числе, конфеттерия Императорского Дома. Будет ли ко времени, как урожай будет собран, отобран и расфасован, снята изоляция? В любом случае, время ещё есть, хоть и немного… А потери прибыли, возможно, будут компенсированы продажей меланжа. Оставшись один на один с Айдахо, Фейд-Раута поставил записывающий диск на ребро и раскрутил, наблюдая за траекторией движения. Куда толкнёшь, туда и последует, но главное, не нарушить темп, а иначе – стоп-игра. Моя жизнь теперь на это похожа… Катишься, куда толкнут. К краю бездны или новому пути? «Теперь» ли? А может, всегда? — Слушать-то будешь, а, на-барон? — поинтересовался мастер меча. — А ты куда-то торопишься, низший? — В тон ему осведомился Харконнен, правда, без былого запала. Несколькими месяцами ранее он не преминул бы уколоть побольнее, чтобы вырвать из спокойствия слуг Атрейдесов кусок побольше, покровавей. — Времени правда мало, — признался Дункан Айдахо. Фейд-Раута склонил голову к плечу, рассматривая его. Совсем не похож на праймерианца, наверное, не до конца пропитался токсинами планеты, где с неба льётся кислота, а от воздуха лёгкие превращаются в зловонное месиво. Только биокуполы спасают Гьеди-Прайм от участи стать окончательно выжженной пустыней. Заинтригованный словами мечника, на-барон подхватывает записывающий диск и потянувшись, вставил его в считыватель. — Это сообщение для тебя, на-барон Фейд-Раута Харконнен, — слышит он голос Лето Атрейдеса. — Мы заключили сделку. Гьеди-Прайм и Ланкивейль, а также титул барона достаются тебе. В свою очередь я требую от тебя повсеместного содействия свержения режима Владимира Харконнена. За предательство наказание одно — смерть и орбитальная бомбардировка столичной планеты сектора, отведённого Дому Харконнен. Я больше не буду милосерден ни к кому, кто стоит у меня на пути. Ты сказал, что выбрал сторону, а я тебе напоминаю, что ты выбрал мою сторону. Фейд-Раута выпрямился, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Герцог Атрейдес был ничуть не мягче барона. Напоминает ему о договоре, тыча носом в зловонную жижу предательства, на которое он решился, устав от вероломства своей «семьи». — Ты вернёшься на Арракис с последним кораблём из Каладана и присоединиться ко мне. На-барон неверяще посмотрел на Айдахо, что был изумлён не меньше. — Исполни свои клятвы и титул твой, — молвил герцог. — Но не мой сын. Крышка считывателя с щелчком открылась. Вздрогнули и Дункан, и Фейд-Раута. Мастер меча виновато посмотрел на молодого человека. На-барон, и так не отличавшийся румяным цветом лица, был совсем уж землистым. — Фрегат отправляется на Арракис послезавтра. — Сказал Айдахо. Фейд-Раута, словно не слыша, потянулся к диску и заорав со всей ненавистью, швырнул устройство в стену. Ему нужно на воздух, воротник традиционной праймерианской робы душил его.

⸙⸙⸙

Щебет утренних птиц давал леди Джессике понять, что она правда вернулась домой. Арракис был лишён какой бы то ни было живности в моменты, когда двойные солнца иссушающим зноем обволакивали поверхность планеты. Вместо ставших привычными шума Океана, пения птиц был слышен лишь шум системы климат-контроля. Никакого скрежета песка в еде, привкуса специи в воде… Она вновь может позволить себе заварить особенно полюбившийся до отбытия в новый ленд синий чай, завозимый из планеты Эказ, — той самой, где растут поражающие воображение туманные леса и элакковые деревья, из которых для Харконненских арен готовят сильнодействующий наркотик элакк. Ей ли, сестре Бене Гессерит бояться галлюциногенов? Джессика наклонила чашку из тончайшего фарфора на бок, чтобы увидеть, как робкое солнце отражается на прозрачной голубой поверхности питья со свежим и чуть сладковатым вкусом. После Арракиса на Каладане будто даже холодно, думала герцогиня, кутаясь в тёплую шаль. Напротив, с наброшенным на плечи лёгким шёлковым платком, сидит сестра по вероисповеданию. Она презрительно морщит хорошенький носик, обозревая расставленные на стеклянной поверхности закуски и напитки. Утренняя тошнота вновь заставила её внутренности перекрутиться, хотя время уже близится к родам, а недомогания никуда не делись. Марго Фенринг едва может заставить себя цедить стакан прохладной, подкислённой воды, пока новоиспечённая герцогиня с удовольствием завтракает. Джессика смотрела на сестру Бене Гессерит из-под полуприкрытых век. Они чем-то даже похожи… Наверное, у наставницы выработался типаж — брать в ученицы своевольных, более чем симпатичных, медовых блондинок или рыжих. С начала трапезы, на которую леди Атрейдес пожелала пригласить леди Фенринг, ни одна из дам не обронила ни слова. Супруга Лето Атрейдеса наслаждалась покоем, пусть тот и был мнимым. Она не обольщалась и понимала, что скоро галактика содрогнётся. — А ведь я помогла тебе, Джессика! — Возмущённо заявила леди Марго, вцепившись длинными ногтями в плетённые подлокотники. — Оставила знаки, намекнула о предательстве, как сестра — сестре! Джессика невозмутимо прожевала миниатюрную тарталетку, украшенную воздушным рисом пунди, проглотила и только тогда соизволила посмотреть на сидящую напротив. По малость отёкшему лицу Фенринг расплывались некрасивые малиновые пятна. — И я искренне благодарна тебе, Марго. Не моя вина в том, что ты не смогла выполнить порученную тебе миссию Преподобной Матери, — она налила себе полный стакан воды, наслаждаясь звуком переливающейся жидкости. На Арракисе приходилось экономить, даже им. — Это всё твой сын! — Выкрикнула ей в лицо Марго. — Ты породила абоминацию! Он заставил меня нарушить приказ Преподобной… Огненноволосая герцогиня польщённо улыбнулась. Пол действительно был её гордостью, невзирая на разногласия. Она по-прежнему против сближения с на-бароном. Это не домашняя зверушка, дрессировке не поддаётся. К тому же, с сомнительной генетикой, неизвестно, когда сорвётся и разорвёт горло. Но свои доводы леди Атрейдес оставила при себе — они не подруги с Марго, та всё ещё служит Гайе-Елене Мохийям и в желании выбраться из опалы, может поделиться подробностями любого разговора, что состоялся промеж ними. Сестринство — серпентарий, где нет места дружбе. Каждая сестра видит себя наложницей главы богатого Дома Лансраада, Преподобной Матерью, той, что произведёт на свет Мессию. Джессика и сама подвержена гордыне, чего уж скрывать. — Ты не в том положении, чтобы хаять моего первенца, Марго, — напомнила леди Атрейдес, подцепляя с серебряного блюда ещё одну тарталетку. — Осторожнее со словами, милая. Здесь я хозяйка, ты в моей власти. Беременность развязала тебе язык и низвела манеры на уровень дворовой девки… Марго, ты ведь супруга графа, в конце концов. Леди Фенринг стиснула в пальцах скользкий, холодный стакан. О, как она хотела швырнуть его в голову Джессике! Сидит, строит из себя мать благородного семейства! — Осмелюсь напомнить, сестра, — выделила последнее слово ядовитой интонацией Марго, — ты — та, кто послал в бездну миссию ордена! Тебе ли укорять меня в безродности?! Тебе лишь повезло подвернуться овдовевшему герцогу! Хозяйка замка Каладан пренебрежительно фыркнула. — Скоро твои страдания закончатся, милая Марго, — проворковала через чур заботливым голосом Джессика. — Ты родишь здорового мальчика и оставишь его здесь. Я произведу на свет дочь и когда они вырастут — поженятся, заведут детей. Быть может, это и не будет Квисатц Хадерах, но по крайней мере, вражда между Домами Атрейдес и Харконнен будет окончена. — Надо было выполнить приказ Преподобной сразу! — Сделанного не отменишь, — невозмутимо пожала плечами Джессика, наслаждаясь утренней прохладой. Опрокинув стул, Марго поднялась из-за стола и покинула одну из многочисленных террас замка. Её вновь страшно тошнило, разговор с Джессикой — измотал. Она всегда была себе на уме, и Преподобная Мать не единожды успела пожалеть, что именно её отправила на Каладан, в утешение молодому герцогу. От бесконечных переходов и галерей кружилась голова, нежеланное дитя проснулось и решило испинать внутренние органы. Леди Фенринг действительно считала дни до того момента, как разродится от бремени. Возможно, она могла бы даже вызвать преждевременные роды, не опасные для ребёнка, но избавляющие её от обязанности вынашивать. До минимально возможного срока ещё несколько недель… В очередной раз повернув в лабиринте без выхода наугад, Марго столкнулась с кем-то очень высоким, от кого разило яростью. Отшатнувшись, она непроизвольно прижала руки к животу. — Ну привет, ведьма-потаскуха! — Оскалился на-барон Харконнен, рассматривая светловолосую гессеритку.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!