Вернутся к фанфику

Сон не спасет тебя, если у тебя уставшая душа

28 мая 2025, 16:29
«Это была плохая идея, это была плохая идея!» — билась в голове Марго паническая мысль при одном только взгляде на Фейд-Рауту Харконнена. Не поддайся она эмоциям, останься с Джессикой — не случилось бы нежеланной встречи. Праймерианец не был обучен держать лицо, как сестра Бене Гессерит, и потому появившееся на нём его выражение не сулило ей ничего хорошего. — Беременность тебя изуродовала, — доверительным тоном сообщил на-барон графине, наклонившись так близко, что она почувствовала его дыхание на своём лбу. Марго очень хотела прошипеть не менее язвительный ответ, но это же на-барон Харконнен. С него станется ударить её по животу… Что ему ребёнок, зачатый под мороком, когда он убил свою мать? — По глазам вижу, хочешь что-то выплюнуть! — Рассмеялся он, заметив, как лицо Фенринг на миг исказилось. — Не получится, придётся проглотить! Довольный собственной шуткой Фейд-Раута весело рассмеялся и потрепал Марго по макушке, разрушая укладку. — Надеюсь, ты сдохнешь в родах! — Пожелал ей напоследок на-барон. — Умру я, но на моё место придут ещё! — Сестра Бене Гессерит выкрикнула ему в спину. — Только не в мою постель, ведьма! — Не оборачиваясь, бросил на-барон. Всего одна фраза потребовала от леди Фенринг стольких физических и душевных сил, что она, прислонившись к стене, сама не заметила, как сползла по ней вниз. — Марго! — Джессика, окружённая охранницами, возникла в галерее. Дама-телохранитель помогла ей подняться. — Вас сопроводить к медику? — Поинтересовалась она. Марго оттолкнула руки и широко распахнутыми глазами посмотрела на Джессику. Вся её фигура была напряжена, а лицо искажено ужасом – пусть этого не видит охрана, но леди Атрейдес умеет считывать микромимику. Она успела услышать окончание недолгого разговора с на-бароном. Фенриг и Харконнену ни в коем случае нельзя пересекаться! Последствия могут быть самыми непредсказуемыми, ведь на-барон, да простит ей Господь, подобен её сыну. Десятки поколений генетической программы… Джессика давно поняла, что перед ней ещё один потенциальный Квисатц-Хадерах, не зря ведь их Дома так упорно пытался скрестить Орден. Но что-то выбило его из колеи. Как дикий зверь, приученный кормиться с рук, вдруг услышал зов крови и в мареве минутного безумия отгрыз кормящую его длань. От на-барона исходила ярость, в его запахе – тяжёлом, промышленном, как горящий пластик, в его движениях – резких, нервных взамен экономности бойца. Он был зол, но не на Марго. «Ведь он присутствовал на совете», — думала леди Атрейдес, увлекая за собой леди Фенринг обратно на террасу. — Принесите мятный чай с имбирём, отдельно мёд, пару ломтей подсушенного хлеба, — велела герцогиня, усаживая соученицу в плетённое кресло и накидывая ей на плечи свою шаль. Марго бессознательно вцепилась в неё дрожащими пальцами. Телохранительница с небольшим поклоном протянула Джессике плед. — Благодарю, Надья, — она с удовольствием закуталась в мягкое тепло. Им обоим стоит отогреться. На-барон — юноша весьма токсичный. …Фейд-Раута ворвался в покои наследника как раз в тот момент, как доктор Лицман снимала катетер. Рядом с кушеткой стояла стойка - фруктовое дерево, увешанная сморщенными «плодами» - опустошёнными пакетами с питательными растворами. На-барону хотелось выплеснуть всю скопившуюся ярость на Пола, но присутствие доктора заставляло сдерживаться. Будь он на Гьеди-Прайм, докторишка уже давно бы валялась на полу со вспоротым горлом, отданная Любимым в качестве дополнительной подкормки. Но это медик Атрейдесов, а со слугами они считались. — Оставьте нас! — Рявкнул Харконнен. Бри молча приподняла бровь, но кивнула и поклонилась Полу. На-герцог приподнялся на локтях, сонно хлопая глазами. Он позволил себе краткий отдых на время впитывания растворов и сейчас чувствовал себя чуть более бодрым. А может быть, помогали родные стены. На Каладане самую малость безопаснее и куда знакомее, нежели на Арракисе. Пол смотрел на замершего у кушетки на-барона. Напряжённый, ладони то и дело, сжимаются и разжимаются, дёргаются к поясу, где должны быть клинки. — Совет прошёл… неблагоприятно? — Осторожно поинтересовался юный Атрейдес, чувствуя, что ступает на тонкий лёд, коим был сейчас контроль Харконнена. Рот Фейд-Рауты перекосило в оскале. Его фигура ссутулилась, так, как делают хищники перед тем, как броситься на добычу. Праймерианец сделал несколько шагов в сторону кушетки, голубые глаза смотрели изучающе. — Ты знаешь, что твой отец придумал, маленький герцог? — Прошипел Фейд-Раута, приближаясь вплотную к на-герцогу и хватая его за волосы, заставляя запрокинуть голову назад и обнажить худую шею. Под бледной кожей перекатывались мускулы и жилы. Дёсны на-барона чесались, хотелось отведать чьей-то плоти. — Мне больно, Раута. — Смотря прямо в грязно-голубые глаза произнёс Пол, не делая ни единой попытки освободиться. — Отец будет ходатайствовать о дозволении уничтожить твой Дом. — Он сказал, что я отправлюсь обратно на Арракис с последним фрегатом! — Мужчина дёрнул волосы снова и юный Атрейдес поморщился от тягучей боли. — Зачем было делать крюк?! Я мог бы остаться там, а не… — Не со мной? — Устало усмехнулся Пол. Прохладные пальцы на-герцога коснулись широкого запястья и Фейд-Раута разжал пальцы. Полу хотелось проверить, не остался ли он вовсе без скальпа, но сдержался. — Твой отец сказал, что титул мой, но не ты, — растерянно пробормотал на-барон, поднося ладонь к лицу и ощущая от пальцев медицинский аромат, коим насквозь пропитался герцогский сын. — Так мы условились, заключая сделку, — напомнил Пол. — Но этот вопрос не ему решать. — Твёрдость, прозвучавшая в голосе юного Атрейдеса ощущалась так, будто в жилы Харконнена плеснули кислоты или кипятка. — Сделка… — Иди ко мне, mo chridhe. Я устал и замёрз. Иди ко мне. Сейчас же! Чувствуя лёгкое внушение в приказе, щекочущее затылок, праймерианец послушно лег под тёплое, но лёгкое одеяло и осторожно затащил на себя маленького герцога. Растрёпанные, отросшие кудри щекотали нос и лезли в рот, но от чего-то ощущение чужого тела рядом и доверчиво открытой спины казалось правильным. — Я жадный, Раута. Чем больше даёшь, тем больше мне нужно, — не поворачиваясь к нему, сказал Пол. — Ты станешь мое й гибелью. — Покачал головой Фейд-Раута. — Как твой отец сотрёт с лица галактики Дом Харконенн, так ты нанесёшь мне последний удар, завершив его дело. Пол, чувствуя натяжение в местах, где повреждённые ткани скреплялись скобами, кое-как поменял позу, чтобы оказаться лицом к лицу с Фейд-Раутой. — Никогда. — На-барон увидел, что глаза на-герцога потемнели, как никогда напоминая штормовой Океан, который однажды едва не погубил его. — Давай поспим. Времени осталось совсем немного. Опочивальня юного Атрейдеса погрузилась в дрёму. С виду ажурная, а на деле, многотонная сетка генераторов силового поля, растянутого на всю планету дополнительной защитной прослойкой, вместо не справляющегося озонового слоя, переливалась фиолетовым, розовым и золотистым. Как северные сияния на Ланкивейле… Красивые и совсем не страшные ночи, тёплое молоко, мягкое одеяло и ласковые руки Нурмин… Далёкий свет расколотой, умирающей звезды перерабатывался, фильтровался и более не высвечивал окружающее пространство, оставляя лишь тьму и обжигающий свет. — Мы славно потрудились, mo chridhe, — шептал Пол, касаясь губами его ушной раковины. — Посмотри, как прекрасна Гамма! И он видел. Голубые змеи чистых рек, стремящиеся ввысь деревья, столь сильно похожие на Каладанские голубые ели, разве что, кончики иголок, серебрились. В лицо прилетела охапка ароматных лепестков яблоневого цвета. — Скажи: ведь оно того стоило? — Спрашивал маленький герцог, обнимая Рауту со спины и устроив подбородок на его плече. — Какова цена? — Поинтересовался он в ответ и услышал весёлый, рокочущий смех. Ведьма-герцог так не смеётся. — Любая цена приемлема. Особенно, когда платишь не ты, милый Фейд. «Милый Фейд»? На-барон дёрнулся, пытаясь вырваться из объятий, обратившихся стальными цепями, сковавшими его от плеч до пят. — Что же ты натворил, милый Фэ-эйд? Он узнал голос, интонацию — тягучую, как едкая смола – отход одного из высокотоксичных производств мануфакторий Гьеди-Прайм. От лепестков, непрестанно падающих вниз, подобно крупным хлопьям пепла крематориев, разило приторной сладостью разложения. Белое месиво забивалось в рот и нос. На-барон задыхался, чувствуя в горле железистый привкус. Кровью цветёт яблонный сад… Раута хрипит, пытается освободиться. Он не верит в такой конец, он не погибнет от рук существа, сначала перекроившего его, а затем подпитывавшего ненавистью и вседозволенностью. — Я… Не… Фейд… Я – Ра-у-та! — По слогам прохрипел на-барон, не слыша собственного голоса, лишь бой учащённого сердцебиения. Что-то не так, подумал Пол, пребывая в расслабленной хмари дремоты. Та часть сознания, что бодрствовала всегда, служа катализатором снов-видений, толкала тело к пробуждению. Не ощущая себя отдохнувшим ни на йоту, юный Атрейдес открыл глаза с пониманием, что что-то происходит. Рядом раздался то ли всхлип, то ли стон, не способный преодолеть препону в виде спазмирующего горла. Тело рядом — крупное, сильное, белое, ощущалось камнем – настолько каждая в нём мышца была напряжена. Под тонкими, в сетке серо-голубых вен, век быстро двигались глазные яблоки, переносицу прорезала глубокая морщинка, а рот кривился в беззвучном крике. На-герцог замер на мгновение, анализируя, изучая. Рауте пришло видение. Когда Пол впервые увидел, ему было около девяти лет. Мимолётное, похожее на сон, которого на утро не помнишь, но проживаешь весь день с ощущением чего-то странного. В ранние годы от матушки секретов у него не было, а потому он поделился этим с ней за завтраком. То утро у герцога Атрейдеса в расписании было на редкость пустым, и он с удовольствием проводил его в кругу семьи. На рассказ сына о планетах, охваченных пламенем, о бесчисленных войсках, не знающих равного соперника, Лето отреагировал как обычный человек: — Кажется, ты добрался до книг, посвящённых Батлерианскому джихаду, — задумчиво проговорил мужчина, гладя подбородок — с недавних пор он отпустил бороду, добавлявшей ему внушительности в глазах компаньонов из Объединённого Совета Прогрессивной Честной Торговли. — Похвально, но рановато для твоих лет. Я попрошу Суфира подобрать тебе чтиво, более подходящее по возрасту. Матушка же выпрямилась и посмотрела на него. Её глаза в тот миг сияли, как драгоценные камни, а губы раздвинулись в восторженной улыбке — редкое проявление ярких эмоций с её стороны. Матушка знала, что её первенец видел не прошлое. — Это был не сон, Пол, — шептала матушка, гладя тёмные кудри. — Я научу тебе паре упражнений, будешь делать их перед сном. Он до сих пор медитировал каждый вечер. Корреляцию видений и событий, провоцирующих их, на-герцог не мог отследить: всегда внезапно, с чувством выпотрошенности. Было ли так же и у на-барона? Юный Атрейдес не мог вмешиваться – обрывать видения было строго запрещено, видящий должен прожить моменты озарения до конца, как бы худо ни было. Оставалось лишь наблюдать, как Харконнена разбивает тремор и слушать хрипы. Дыхание на-барона сбилось, замерло и он открыл глаза, ещё не понимая, что всё закончилось. — Раута, — тихонько окликнул Пол, коснувшись кончиками пальцев обжигающего горячего, мокрого лба праймерианца. Лишь наука матушки, Гурни и Дункана позволила ему успеть убрать руку до того момента, как Харконнен сжал её в крушащих тисках. Несколько мгновений взгляд молодого человека был расфокусирован: зрачок заполнял собой почти всю радужку, оставляя тонкий серо-голубой ободок, но затем Фейд-Раута осознанно посмотрел на юношу. — Я видел дядю. — Как вовремя, — невесело усмехнулся Атрейдес. — И Гьеди-Прайм. Она не была на себя похожа: живая, звалась иначе. — Как? — Гамма. — Молодой Харконнен принял сидячее положение, сгорбившись. — Но потом всё обернулось кошмаром. Я был обездвижен и мог только слышать его голос. — Это предупреждение. На Гьеди-Прайм вас с отцом будет ждать ловушка, — на-герцог был в этом уверен. — Возможно, дяди там вообще не будет. Он может спрятаться на Ланкивейле, оставив вместо себя Раббана. В на-бароне крепла уверенность: старший родич узнает о грядущем «визите вежливости». Неважно, откуда: стрясёт ли он один из долгов или де Врие надоумит, но стоит подготовиться основательно. Придётся этими мыслями поделиться с Лето Атрейдесом. Мы ведь теперь союзники. — Я не могу понять другого, — на-барон повернулся к Полу. — Во всех моих видениях ты — всегда тот, кто мучает меня. Если дядя делает это в реальности, то ты – там, в видениях. Ты и он сливаетесь. — Хочешь сказать, что я в будущем стану таким же обрюзгшим мешком зловонного жира, как барон Владимир? — Лицо Пола погрустнело. — Я перестану тебя привлекать? — Это не смешно, Атрейдес! — Рявкнул Фейд-Раута отодвигаясь от него. — Когда смешно — не страшно, — пожал плечами юноша.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!