Вернутся к фанфику

Аракя карибан

29 мая 2025, 06:12
Что можно успеть за полтора дня? На самом деле, немного. Извечный противник — время, неумолимо неслось вперёд. Пол чувствовал страшную потребность в Фейд-Рауте, болезненный зуд, как от ожогов крапивой. Слабость слишком глубоко въелась в тело, а манипуляции с ускорением метаболизма в пользу скорейшего выздоровления приводили к сонливости. Несмотря на статус, не все двери перед ним были открыты – Пол не мог покинуть замок самостоятельно. Требовалась свита, чтобы двигать коляску на антигравитационных «поплавках». Подобную технологию использовал барон Харконнен, дабы вес его туши не сдавил внутренние органы. В сопровождении Дункана они прибыли в тренировочный зал. Всё было будто по-старому: тренировочные манекены со следами ударов выстроились в шеренгу у стены; на столе, поверх покрывала из тонкой замши, дожидались своего часа предметы оружия: кинжалы, мечи, копья. Был даже гарпун. — Давно спарринговался, на-барон? — поинтересовался Мастер меча. — Все мы понимаем, для чего тебя отзывает Его светлость. — Он хочет моими руками уничтожить барона. — Фейд-Раута подошёл к столу, чтобы выбрать оружие. Отчасти низший, пробившийся наверх, был прав: оружие за последние полгода в руках держать доводилось нечасто. — Поверь, — Дункан бросил ему генератор щита, — герцог обойдётся и без твоих рук. Он готов предъявить твоему родственнику солидный счёт. На-барон покрутил в руках устройство и прикрепил на поясе. Прошло время, когда он выступал на Арене в Харко-сити, радуя дядю и народ. Особенно толпа неистовствовала, когда он отключал генератор и шёл убивать гладиаторов без защиты. Толпа скандировала: «Фейд-Ра-у-та! Фейд-Ра-у-та!», а глашатай называл его «Божеством арены под чёрным солнцем». То было, казалось, очень давно. — Сначала попробуем в среднем темпе, дальше – ускоряемся. Пол, — окликнул на-герцога Дункан, — следи за боем. Мне нужен твой анализ. Юноша кивнул. Бой начался без объявления: Мастер меча атаковал первым, ложным движением пытаясь отвлечь оппонента. Фейд-Раута на это не купился, уйдя в противоположную сторону и оказавшись за спиной у Айдахо. Зазвенела сталь. Бойцы двигались очень быстро, временами их фигуры будто размывались в пространстве, хотя, Пол знал, будь здесь матушка, её скорость была бы на порядок выше. Дункан и Фейд-Раута были примерно одного роста и комплекции, однако за первым был многолетний опыт ведения реальных сражений, а не потешных боёв. Правда, менее опасным от этого на-барон не становился – Гурни не даст соврать. В рукопашной схватке юный наследник не взялся бы судить о победе Мастера меча. Тем временем в атаку пошёл уже Харконнен. Он намеревался оттеснить Айдахо к стене, скорость его атак возросла, а Дункан ушёл в глухую оборону. Щиты спаррингующих, то и дело, вспыхивали алым и начинали словно недовольно, гудеть. Перед глазами на-герцога встала картина несбывшегося прошлого: пустой, погружённый во тьму коридор арракинского дворца и отец, окружённый алым маревом защиты, не справившейся с жалом искателя-охотника. Захлебнувшаяся оборона… Горящие небеса и осыпающиеся жирным пеплом финиковые пальмы… Тяжесть герцогской печатки на слишком тонком пальце… Очищенный песком и временем череп, к которому идёт поклонится нескончаемая череда фрименов и прочих верующих в приход Лисан-аль-Гаиба, Гласа-извне… Видение длится не больше мгновения, Дункан и Фейд-Раута увлечённо пытаются достать друг друга, и наставник Пола по-прежнему обороняется, ища способ перехватить преимущество. Кажется, он решил пойти ва-банк: невзирая на крупную комплекцию, бросился в ноги на-барону. Из мечевого боя спарринг перерос с грязную драку. От мерцания щитов у юного Атрейдеса зарябило в глазах. Чувствуя, как вокруг шеи смыкаются крупные ладони, Фейд-Раута оскалился и потянулся к глазам Айдахо. Под пальцами искрило защитное поле, от чего лицо напротив двоилось. — Стоп! — Выкрикнул Пол, приподнявшись из кресла. Мужчины сначала замерли, а затем их будто отшвырнуло друг от друга. — Всё под контролем, Пол, — тяжело дыша произнёс Айдахо, приглаживая выбившиеся из узла волосы. — Такой славный бой испортил, ведьма! — Вторил ему Фейд-Раута, оскалившись Дункану. — Это уже мало походило на спарринг, — не согласился с ними на-герцог. — Дункан, ты просил меня следить за боем, но я увидел безобразную драку. Раута, стиль боя – он подходит для Гьеди-Прайм? Как там с пространствами? — Не жалуемся, — отозвался тот, подойдя к столику, на котором стояли графин и стаканы. Праймерианец жадно проглотил две порции воды. – Ты вспомни дядюшку и его комплекцию. Резиденцию модернизировали для него лет сорок назад, как он начал раздуваться. — Ещё скажи, что он не всегда такой был, — недоверчиво фыркнул Дункан, оттирая на-барона плечом и наливая себе воды. — Не всегда. Думаешь, от чего у нас так не любят гессериток? С них всё началось. Пол заинтересованно подался вперёд. Фейд-Раута, видя заинтересованность Атрейдеса и Мастера меча, собрался с мыслями. Он сам знал немного: обрывки разговоров, слухи. К тому же, это было задолго до его рождения, даже Раббан тогда ещё пешком под стол ходил и не помышлял стать тем, кого в будущем прозовут «Зверем». — Это мутная история. — Как и всё на Гьеди-Прайм, — хмыкнул Айдахо. — Барон… не здоров, — начал Фейд-Раута и видя, как Мастер меча готовится открыть рот, жестом приказал ему заткнуться. — Он десятилетиями сидит на препаратах, на спайсе — это без прикрас ядерная смесь, что убьёт любого неподготовленного. Как и все высокотоксичные препараты, они обладают побочными действиями на организм: внутренние органы, сознание. Чтобы нивелировать побочные проявления, нужно принимать контрпрепараты, у которых тоже есть подобные действия, и так по кругу на протяжении десятилетий. На-барон потянулся к почти опустевшему графину и единым глотком допил остатки. — Говорят, это связано с гессеритками. Что-то случилось между дядей и ведьмами, за что они его «прокляли», заразили неизлечимым недугом. — Звучит бредово, — прокомментировал Дункан, поднимая отброшенные на пол в разгар боя мечи. — Звучит как заражение через половой акт, — задумчиво пробормотал Пол. — Сёстры могут инфицировать партнёра мутировавшими формами ретровируса в случае, если половой контакт проходит недобровольно. Догадка озарила его лицо. Барон Владимир и Бене Гессерит? Провалившаяся миссия по добыче генетического материала главы Дома Харконнен? Ведь именно Фейд-Раута был выбран завершающей частью генетической программы как потенциальный отец Квисатц-Хадераха. Не сын, племянник. В свою очередь Дом Атрейдес должен был породить дочь для завершения замысла. Но как говорила Преподобная Мать матушке: «У нас есть ещё кандидаты». Лансраад – площадка для генетических изысканий Сестринства. Сколько ещё человек, родившихся от союза аристократии и Сестринства могут пройти испытания и обрести знания, недоступные никому? — Я убью эту суку! — Зарычал на-барон, диким взглядом смотря на дверь. — О, графиня Фенринг тебя ничем не заражала: доктор Лицман обнаружила бы недуг, равно как и я. — Усмехнулся Пол. — Но раз уж у твоего Дома такое неприятие Бене Гессерит, то я не удивлён твоей реакцией новость о беременности леди. Оставь её в покое, дай ей родить ребёнка, и ты больше её не увидишь. — А отродье? — Вырастет рядом с моей сестрой здесь, на Каладане. Ты же будешь на Ланкивейле, как и желал. Вы не будете пересекаться ни коим образом, если того желаешь. — Меня это полностью устраивает! Дункан, приведя тренировочный зал в относительный порядок, вмешался в диалог: — Харконнен, на Арракисе продолжишь тренировки с Халлеком. На-барон оскалился: — Ни-изший музыкантиш-шка! О, мы поработаем! Так поработаем! — Прошу: только не так, как в прошлый раз, — на-герцог поджал губы, воскрешая в памяти подробности драки на борту фрегата. Фейд-Раута оскалился сильнее, демонстрируя не только зубы, но и полоску бледных, пронизанных чёрными венами, влажно блестящих дёсен. Дункан тяжело вздохнул, предвкушая жалобы начальника вооружённых сил Дома. Он почти слышал наяву: «Ну спасибо, удружил, Айдахо!». От совместной трапезы с матушкой Пол отказался, передавая с пажом извинения. Вместо этого он попросил сервировать стол в своих покоях. Освежившийся Фейд-Раута сидел напротив, взыскательным взглядом выбирая яства по вкусу. — Это похоже на последний ужин приговорённого к сметной казни, — отправив в рот слабо прожаренный кусок стейка, отметил он. Пол сжал в подрагивающих пальцах салфетку. Ему, в отличие от на-барона, кусок в горло не лез. — Как у вас прощаются с покойниками? Наверняка, с помпой и толпой плакальщиц? — Зачем ты говоришь это? — В носу почему-то щипало, как если бы туда попала солёная вода. Фейд-Раута склонил голову на бок. Посмей сказать ему кто полгода назад, что он будет в статусе заложника сидеть в покоях Атрейдеса и делить с ним обед — не задумываясь бы зарезал. Но вот, он на Каладане и что удивительно, не желает оборвать жизнь маленького герцога. Он ведь правда маленький. Не только по сравнению с ним, но и вообще. Вырастет ли? Раздастся в плечах? Наследник благородного Дома – это постоянный риск не проснуться или стать разменной монетой. — Мне правда интересно. На Гьеди-Прайм одна дорога – в крематорий. Разница лишь в судьбе праха: низшие – для создания фильтрационных прослоек, высшие — в колумбарий. Под это отведён целый район — Некрополь Харко-сити. На Ланкивейле жечь нечего: вечный лёд, вечные сумерки. Покойников или кладут в открытые гробы, чтобы птицы растащили останки по скалам, или гробы отправляются на дно, кормить планктон. Пол нервно дёрнул уголком рта. — У нас также, — тихо произнёс он. — Простые каладанцы находят покой на дне Океана – для этого есть специальные места. В гробах просверливаются отверстия для циркуляции воды. Порой, части старых саркофагов выносит на берег и тогда их нужно сжечь, а прах развеять над Океаном. — В этом мы схожи, — отметил на-барон, вставая из-за стола. — Главы Дома покоятся на склоне горы. — Хм, настоящее кладбище? Мне интересно. Покажи, Атрейдес. Юноша, запрокинув голову, посмотрел на него и медленно кивнул. — У тебя глаза больной собаки, — прокомментировал на-барон, зарывшись пальцами в отросшие волосы Пола. — Жаль, ты сейчас совсем не пригоден для постели. Наклонившись к нему, на-барон прошептал: — Я бы перед отлётом тебя выебал так, что ты стоять бы не мог и это милое креслице тебе понадобилось бы по другой причине. Против воли на-герцог рассмеялся, но в голосе были слышны нотки подступающей истерики: — Только тебе в такой момент могло прийти в голову связать секс и смерть! — Я не предлагаю отодрать тебя на одной из могил твоих предков, Атрейдес. Смерть и секс… Ты даже не представляешь, насколько они близко, ведьмёныш. — Ты хотел бы засунуть свой член в одну из ран на моём животе? Фейд-Раута замер и всмотрелся в лицо на-герцога. Прижал на несколько мгновений ладонь к сухому лбу мальчишки. Его температура ниже, чем у каладанца, а потому чёрт его знает, бредит он или нет. Хотя… Он соврёт если скажет, что в его жизни не было подобных эпизодов. Любимые и трепещущее от боли тело безымянной рабыни. Это было один раз. Слишком грязно и даже по моим меркам – мерзко. Но дяде понравилось «шоу». По слабому румянцу, сбившемуся дыханию и потемневшим глазам Харконнена Атрейдес понял, что было. Но чувства отвращения почему-то не последовало. — Так хотел бы? — Хрипло спросил вновь Пол, потянувшись к поясу брюк Фейд-Рауты. Хаконнен молчал и не двигался, наблюдая, как обжигающие ладони сдёргивают с него низ и бельё, а тёмная макушка оказывается совсем близко к привставшему члену. По бёдрам маршируют мурашки от дыхания в районе паха, а следом он погружается в горячую влажность рта. Из ног словно вытащили кости, и на-барон вцепился одной ладонью в столешницу, а второй – в спинку гравикресла. Длинный, будто чуть шероховатый язык ласкал его по всей длине, а головка упиралась в мягкую стенку щеки. Фейд-Раута сгрёб каштановые кудри в пригоршню, чтобы увидеть, как покрасневшая кожа натягивается в этом месте. На некоторое время в гостиной царили хриплые вздохи и непристойное хлюпанье. Кроме удовольствия, на-барон ощущал боль: тонкие пальцы Атрейдеса впились в его бёдра, ногти ранили кожу. Он чувствовал запах собственной крови. Ему бы хотелось насадить мальчишку горлом до упора, но у него это явно впервые. Хотя выходит лучше, чем у некоторых. Отсасывало ведьмино отродье… с упоением. Поэтому, чувствуя приближающуюся разрядку, он не стал его предупреждать. — На вкус ты как что-то химическое, горькое, — вытираясь салфеткой, прокомментировал Пол. Фейд-Раута смотрел на его рот: распухший, болезненно покрасневший в уголках, блестящий от слюны. Язвить в ответ почему-то не хотелось. На-барон натянул на себя бельё и брюки и на подрагивающих ногах доковылял до стула, а затем жадно выхлебал лёгкое вино в своём бокале. Жажда не проходила. Откинувшись на спинку гравикресла, Пол выдохнул. И вновь ему на голову не упал ни потолок, ни небо. За окном по-прежнему шумел Океан, не торопясь выходить из своих берегов. Слабое чувство возбуждения опоясывало бёдра, но он давно умел перенаправлять эту энергию в более полезное русло. — Так… Хочешь посмотреть на могилы? — Поинтересовался юноша, пододвигая к себе тарелку с остывшим супом-пюре. Он наконец-то ощутил голод. Фейд-Раута дёрнул надбровной дугой, вновь наполняя бокал. …На вершину склона Бенн-а-Роумар, поросшего ароматным розмарином, в честь которого и было названо место, их доставил планер. Это выбивалось из традиции: предписывалось пройти путь от Каладана к месту вечного сна пешком, размышляя о жизни и смерти, о том, какую память оставишь после своего ухода. Не предполагалось подниматься на холм и чужакам… Однако, они — молодые наследники противоборствующих Домов, идут рука об руку меж каменных саркофагов, украшенных затейливой резьбой на старом языке, рассказывающем жизненный путь. Камень первых правителей Каладана почти утратил письмена от ветра и дождей, что высечено – не прочесть, лишь память потомков хранит имена. На-герцог идёт медленно, делает частые остановки – от гравикресла он решил отказаться. Пол быстро устаёт, подолгу стоит, прислонившись то к одной гробнице, то к другой, чувствуя, как под одежду проникает могильный холод. Его спутник, кутаясь в зелёно-чёрный плащ, обходит каждое захоронение, с интересом рассматривает заполненные дождевой водой картины. — Митра Атрейдес, пятнадцать раз прадед. Он погиб, руководя эвакуацией жителей прибрежного района, которого ныне нет. Было землетрясение, оно вызвало небольшое цунами. Его саркофаг пуст – Митру забрал Океан. — Слабым голосом рассказывает Пол, кое-как дойдя до Фейд-Рауты. — Впереди, на девять часов, Дейдре Атрейдес. Двадцать два раза прадед. Если честно, я мало что о нём помню. Где-то здесь будет лежать его отец, когда придёт время. В свою пору в камень вернётся и он. Это ощущалось лучше, чем выбеленные арракинским песком кости, правильнее. Заходящее солнце смешивает зелень неба с грядущими сумерками, пронизывая всё слепящим золотом. Они стоят, прижавшись друг к другу, наблюдая за диском светила, медленно погружающимся в воду. Фейд-Раута закидывает себе на плечо руку Пола и чувствует благодарный взгляд. — Я хотел бы показать тебе Океан, — говорит на-герцог. — Не тот, что едва тебя не убил, а, что послушно ведёт твою лодку за горизонт. — Так значит развлекаются герцоги Атрейдес? — провожая последний солнечный луч глазами, откликается на-барон. — Скучновато, не находишь? Пол не находит в себе сил на слова, лишь хрипловатый смешок вырывается со рта. — Уже не надеялся увидеть Бенн-а-Роумар снова… — шептал юноша, смотря на простирающийся океан так, словно видит впервые. — Мы попрощались с предками, зная, что не вернёмся. Отец сказал мне: «Мы правим на Каладане, благодаря силе воздуха и моря. На Арракисе нам нужно постичь силу пустыни». Он знал, что нас ждёт ловушка, что меж нашими Домами посеяно новое зерно вражды. Вернувшись в замок, юноши поужинали в тишине. Разум каждого требовал обработки полученной информации, разобраться с тем, как быть дальше. Кинув салфетку поверх опустевшей тарелки, Фейд-Раута встал из-за стола, ощущая то ли тяжесть от пищи, то ли тяжесть принятых решений. Живот крутило. Сливавшаяся с гобеленом на стене потайная дверь в его новые покои была чуть приоткрыта. В комнату вошла служанка. Она в нерешительности замерла, увидев Харконнена, но повинуясь жесту на-герцога споро сгрузила посуду на тележку и удалилась с поклоном. — Останусь? — Останешься? — Прозвучало одновременно. Пол поднялся из кресла и доковылял до спальни. Всем своим существом он ощущал за спиной крупную фигуру Фейд-Рауты. В тишине они разделись и нырнули под тяжёлое одеяло. — Я хочу однажды проснуться и узнать, что всё закончилось, — глядя в темноту балдахина, шёпотом признался себе или на-барону на-герцог. — Или что всё это – одно затянувшееся видение, из которого я не могу найти выхода. Фейд-Раута, так и не сумев заснуть, вздохнул, ощущая соль воды и горечь розмарина. Внезапно он понял кое-что. — Забавно… — произнёс он, находя под одеялом холодную ладонь юноши. Облегчённо вздохнув, Пол переплёл свои пальцы с Харконненскими. — Ты пахнешь смертью, как твой поминальный холм. Они то просыпались, то погружались в зыбкую хмарь сна. И вроде бы что-то силилось им присниться, но ничего ясного. Не видения, и не кошмары, а попытки сознания разложить всё «по полочкам» чертогов разума. Каждый ожидал стука в дверь, означавшего подъём и последние крупинки в песочных часах перед новым оборотом. Когда это произошло, сам от себя не ожидая, Пол заплакал. Перегрузка разума или страх? Цепляясь за широкие плечи на-барона, наследник Атрейдес требовал: — Обещай, что не предашь и вернёшься! — Ты только сейчас вспомнил о своём статусе альмушарифа? Вовремя же, ведьма! — Фейд-Раута криво улыбнулся, не чувствуя веселья. — Обещай! — Требовал Пол, положив ладони по бокам белого лица. — Не дай ему сломить, победить тебя! На-барон прищурился. Ощущение чужих рук на лице нервировало. Только дядя его трогал за лицо и обычно это была стальная хватка на подбородке, от которой у него, в бытность Раутой Раббаном, оставались уродливые синяки. Атрейдес держал мягко, хотя в пальцах чувствовалась скрытая сила, способная свернуть ему шею. — Я принесу тебе его голову. Я вернусь к тебе, — он хотел сказать «Атрейдес», но в последний момент произнёс: — Пол. На-герцог рассмеялся сквозь слёзы и солёными губами коснулся рта на-барона. Это была их новая сделка.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!