Вернутся к фанфику

Газуын

16 апреля 2026, 18:09
Харко-Сити Лето знал лишь по обрывчатым описаниям вызволенных из рабства людей и все они меркли по сравнению с реальностью. Что могло быть хуже, чем истощённая, обращённая в токсичные пустыни поверхность планеты? Разительный контраст с полным жизни и прозрачных океанических вод Каладаном с зелеными пятнами заливных полей риса пунди и виноградных садов. Так герцог думал до момента, как воочию узрел планетарную столицу. Здесь не было ни клочка земли – всё заковано в многоуровневый панцирь мануфактур. К небу поднимались клубы вонючего пара, они закрывали бледный небосвод, оставляя самым «ярким» пятном лишь чёрное, разрушающееся солнце Змееносца. Весь мостик, несмотря на встроенные в корабли фильтры, ощутил неприятный запах чего-то жжённого, маслянистого, химического. Лишь на-барон, полу прикрыв бледные глаза, улыбался. — Что, запах родины? — Криво усмехнулся Дункан. У Мастера меча этот запах ассоциировался с безысходностью и потерей. — Не в этом дело. — Молодой Хаконнен открыл глаза. — Эта вонь значит, что я вернулся и готов забрать себе всё. Во дворце так не пахнет - воздушные смеси завозят из других планет. Слышащие откровение на-барона переглядывались – Харконнены настолько зависели от прибыли, которую давала добыча меланжа, что покупали воздух?! Лето вновь посмотрел вниз, на город. То ли крытые переходы, то ли транспортные магистрали, они ветвились из одного места – баронского дворца. Купольное строение больше всего напомнило мужчине гнойник, с которым не справиться одними только мазями и припарками. Такую мерзость для недопущения заражения крови следовало вырезать или прижечь. Именно за этим они сюда и пришли. — Сир, мы скоро войдём в зону видимости сканерами. — Доложил один из солдат, сверяясь с данными радара. — Щиты? — Включены. — Реактивные снаряды и стрелки́? — Полная готовность, сир. Мы входим в радиус видимости через три… две… одну. Все находящиеся в рубке затаили дыхание. Фейд-Раута вытянул шею, чтобы видеть показания, выводимые на крошечный экран рабочей станции солдата. Откуда-то внизу раздался вой охранных систем Харко-сити. На-барон ехидно ухмыльнулся. Ну, хотя бы центр столицы охраняется, как положено. — Мы слишком легко достигли столицы, — хмурился Мастер меча. — Исключительно потому, что пробившись ко дворцу, нас внутри ждёт целая череда ловушек: от вмонтированных в стены пулемётов, до ядовитого воздуха. Некоторые проходы заминированы, а иные в случае вторжения будут затоплены токсичными отходами. Дядюшка позаботился о том, чтобы выцарапать его отсюда стало делом непростым. — На-барон похлопал Айдахо по плечу и оскалился чернёными зубами. Внизу что-то происходило: закрывались воздушные колодцы, задвигались люки, гас свет. Всё это напоминало броненосца, скрывающего нутро под бронёй. Харко-сити погрузился во тьму, а затем сотни прожекторов, размещённых на фасаде дворца, вспыхнули ослепительно-белым. Они выхватывали из смога трапецевидные очертания кораблей Каладанского военного флота. Я почти слышу бег солдат… их срочно сгоняют на плацы и дают задачу – защитить баронскую резиденцию. Глоссу, мой омерзительный брат, что ты будешь делать? — Голова Глоссу моя. — На-барон пристально посмотрел на герцога Атрейдеса, игнорируя вскинувшихся фрименов – у них резонов получить кровавую виру за десятилетия террора было не меньше. Их присутствие юный Харконнен игнорировал, хотя не мог не отметить, что пустыне крысы были значимым подспорьем в исполнении кровной мести. А герцог умеет подбирать друзей… — У фрименов прав на вашего кузена не меньше, на-барон. — Произнёс Лето, поправляя наручи. — Нужно решить здесь и сейчас сей конфликт интересов. Мне не нужны распри в момент, когда требуется выступить единым фронтом. Фейд-Раута нахмурился, и, пожалуй, впервые за всё время открыто посмотрел на фрименов. Светло-серый и синий-на-синем взгляды пересеклись. Стилгару было странно видеть рядом с собой чужака, потомка того, что принёс Арракису столько горя, при этом не пытаясь его убить. — Я… — молодой человек нервно облизнул губы. — Мне нужна голова моего брата. Если он умрёт, то больше не сможет принести горе на ваши земли, а я буду отомщён. Отдайте мне право оборвать его жизнь. Вождь сьетча Табор хмыкнул. Белый чужак многого просит, но и предлагает справедливую цену. — Мы не будем его умышленно искать, — пообещал Стилгар, унимая внутри тлеющие угли ненависти. — Но если он будет на нашем пути, то любой из моих людей в праве его убить. Это выгодно нам обоим. Фейд-Раута нервно дёрнул уголком рта. — Годится, фримен. Чем крупнее становился баронский дворец в обзорных экранах, тем ниже опускались корабли. Вскоре пропало чёрное небо Гьеди-Прайм, перед глазами Атрейдесов были только гигантские, переплетённые меж собой трубы, напомнившие многим гниющие внутренности и бесконечную арку рёбер. Атака на Харконненов казалась закономерной – отомстить за вероломное нападение на Арракисе, множественные диверсии, гибель первенца герцога хотелось многим. До сих пор служили в рядах вооружённых сил Дома те, кто не забыл чёрного от горя милорда. Всё казалось зеркальным отражением той ночи, когда каладанский герцогский Дом должен был пасть. Те же сардаукары. Дункан скосил глаза на ближайший к себе экранчик, на который выводилась информация о силах Дома. Девять дредноутов следовали за герцогским, образовывая треугольник. На одном из них находятся императорские солдаты. В атаку их поведёт Гурни. Мужчина нервно пожевал нижнюю губу – надо бы сообщить сослуживцу, что мести у него не получится, есть претендент поважнее и кому милорд отдал приоритетное право. Глоссу Раббан убил семью Халлека, но также и мальчика-ланкивейлианца. Переродок ныне выглядит белокожим праймерианцем, не видящим разницы между убийством ради пропитания и развлечения. Время давно обратило в прах в останки семьи мастеровых, изготавливающих балисеты, но извращённый чужой волей мальчик жив и пытается разобраться в себе, найти остатки человеческого. Дункан действительно жалел на-барона и видел, как из-под скорлупы нет-нет да проглядывает живая, израненная плоть. — Готовьтесь, Дункан. — Негромко произнёс Лето. Мастер меча кивнул и покинул рубку. За ним вслед шёл на-барон и Айдахо почти слышал его учащённое дыхание. Они спустились в стартовый отсек, где военные уже построились и ждали момента, когда аппарель опустится и даст им ступить на недружественную землю. — Держись за мной, na-paroni, — велел Дункан, проверяя свой доспех и выделенный Фейд-Рауте. — Я знаю, что ты очень хочешь вгрызться в глотку брату, но держи голову холодной. Зверь лишь часть замысла. Молодой Харконнен исподлобья взглянул на него, но кивнул. Мягкий толчок под ногами ознаменовал приземление. — Щиты! — Раздалась команда и фигуры бойцов окутало на краткий миг голубое энергетическое поле. Аппарель поползла вниз, в глаза брызнул искусственный свет прожекторов, скрывающий силы Дома Харконнен. — К бою! — Раздавалось на дредноутах. Они: Атрейдесы и Харконнены столкнулись посреди широкой дороги-моста, ведущего к главному входу. Дробить силы не стали, слишком велика вероятность попасть в ловушки, однако, не все силы были спущены сразу – несколько дредноутов так и остались в небе Гьеди-Прайм, готовые десантировать свежие силы с воздуха. Ослепительный свет даже через защитные экраны резал глаза и Фейд-Рауте приходилось напоминать себе, на чьей стороне он сейчас и почему меч находит уязвимые места в броне Харконненской армии, а не наоборот. Типичная тактика Дома – задавить числом, сначала выпустить кучу пушечного мяса с промытыми мозгами, подавшегося в армию за усиленным пайком. Их на-барону было не жалко – разве сомневается он, есть или не есть, когда перед ним ставят вырезку из ягнёнка? Молодой Харконнен предупреждал на военных советах: идите напролом, не пытайтесь играть в благородство, потому что Дому Харконнен это слово ни о чём не говорит. Приятно видеть, что герцог послушал и изменил тактику — тупое мясо падает там же, где и стояло, а дворец всё ближе и ближе… Атрейдесы, фримены и сардаукары смели первую линию обороны и проникли во внешний радиус дворца. — Не теряйте концентрации и внимания! — Напоминает всем Дункан. Небольшая армия ступает по чёрному камню, звук их шагов отражается от стен и попадает в звуковые колодцы, вырастая до грохота. Прислуга, забившаяся во все возможные щели, жмётся друг к другу, кривит лица в подступающей истерике. Фейд-Раута видит безжалостно растоптанные сардаукарами бледные, скелетообразные тела. Рабов не жалко, они кидаются под ноги неотвратимой силе и падают, заливая чёрный пол алой кровью что выплёскивается из ран неохотно, настолько они истощены. Однако Фейд-Раута под непонимающими взглядами вытаскивает оставшихся в живых и тащит за собой. Они стоят на пороге странно пустого, широкого коридора, залитого приглушённым белым светом. Проход изгибается и что ждёт их за углом никому не видно. — Скоро начнутся ловушки, — говорит Харконнен Айдахо. — Есть ли возможность их отключить? — Вмешивается герцог. — Нет. Де Вриз очень постарался всю систему замкнуть на себе. Кто знает, что этот скользкий червяк ещё придумал, пока меня не было? Но у нас есть доборольцы, — на-барон указал мечом на группку рабов. — Ты… — Неверяще выдохнул Айдахо, как и остальные воины Дома Атрейдес. А он думал, что Харконнен стал человечнее… — Я предупреждал, — безликая из-за фильтровальной маски фигура молодого Харконнена обернулась. — Они – тупое, накаченное наркотиками и токсинами мясо, которое не реабилитировать. Ничто не живёт в Харко-сити дольше нескольких циклов. Низшие есть низшие. Если вам так их жалко, можете после сделать милую братскую могилку и таскать туда цветы. Опомнитесь наконец! Мы в сердце Дома Харконнен, здесь никого не жалеют! Фейд-Раута подтолкнул нескольких низших и отдал лающим голосом приказ. Дункана пробрала дрожь, когда он увидел, как в пустых глазах измождённых людей вспыхнуло чувство – одержимость, восторг… счастье. Спотыкаясь, они бросились вперёд и скрылись за углом. Тихий щелчок услышали немногие, а вот крики умирающих ввинчивались в самые глубины мозга. — Проход свободен. — Объявил на-барон и посмотрев на поредевшую группку рабов, прицыкнул. — Этих до конца не хватит. …Алые точки вражеской армии заполонили проходы, ведущие к жилому крылу резиденции. Глоссу Раббан с диким рычанием ударил по консоли. Голограмма мигнула на мгновение и вновь отразила неприглядную картину. Атрейдесские шавки никогда так близко не подбирались к Харко-Сити! Хвалённые рейды по освобождению рабов проходили где-то на задворках ойкумены и никогда, никогда каладанский герцог не набирался храбрости, чтобы наведаться в столицу. Но теперь! — Ваш младший брат снабдил ценной информацией Дом Атрейдес, — тихо говорил Питер де Вриз, зябко кутаясь в чёрную, маслянисто поблёскивающую хламиду. — Предатель! Шлюха! Надо было вырвать ему язык! — Взревел старший племянник барона Харконнена, с ненавистью глядя на план дворца. — Однако, есть несколько новшеств. Они станут неприятным сюрпризом для вторженцев… Налитые кровью глаза Раббана уставились на ментата. — Они смогут остановить Атрейдесов? — Он приблизился к нему и схватив за грудки, тряхнул так сильно, что голова де Вриз дёрнулась. — Смогут?! Питер осторожно отцепил руки Глоссу и сделал пару шажков назад. — Нет. — Наконец признал он. — Они могут обескровить, но полностью уничтожить – едва ли. Посмотрите на обзорную голограмму – несколько кораблей так и не спустились. — Открыть по ним огонь! — Рявкнул бывший сиридар Арракиса. Штабные служащие вжали головы в плечи. Никому не хотелось быть забитым насмерть огромными кулаками Глоссу Раббана. — Чтобы обломки упали на дворец? — Учтивым тоном поинтересовался ментат. — Нужно увести их поближе к окраинам и уже там расстрелять. — Мы всё равно на подземном уровне! — Никак не понимал Глоссу. — Мы задохнёмся, если будут повреждены коммуникации. Запасов воздушной смеси надолго не хватит. — Напомнил де Вриз Вы должны принять бой. Больше всего на свете ему сейчас хотелось отравить чем-нибудь твердолобого племянника барона. Слепая верность Дому Харконнен и уверенность во вседозволенности хороши, но не тогда, когда Дом на протяжении более полугода находится в опале. Мощь Глоссу Раббана подходит для открытых противодействий, недаром он более тридцати лет является кулаком Дома Харконнен, крушащим всё на своём пути… В штабной работе, разработке стратегий он совершенно не силён. От того господин барон и оставил его на Гьеди-Прайм в то время, как сам отправился на Ланкивейль, ждать окончания столкновения. Анализ говорил Питеру де Вризу – Атрейдесы больше не будут играть по-честному. Они переняли манеру Харконненов не без помощи на-барона. Прежде чем выбрать его на роль заложника, барон приказал ментату проанализировать складывающуюся ситуацию. Питер предупреждал сюзерена — существует опасная вероятность того, что любимец барона Владимира заключит союз с извечными врагами. От этого они пытались обезопасить себя, одарив наследника иксианскими нанитами. Прелестные твари – делают на-барона послушным в руках Атрейдесов, усыпляют их бдительность. Это был прекрасный план – повинуясь воле запрещённых технологий, Фейд-Раута Харконнен мог стать как идеально-послушной игрушкой в руках герцогского сына, так и его погибелью. Многоуровневый план, предполагавший активацию спящей агентуры на Арракисе, горы спайса, дававшие нечёткие видения будущего… Всё насмарку! Фейд-Раута оказался в самом деле потомком Владимира и нашёл способ выкрутиться, не пожелав стать разменной монетой. Слухи о сердечной привязанности к наследнику Лето Атрейдеса наполнили благородные Дома, подтверждённые совместным выходом на свадьбе четы Атрейдес. На-герцог слишком близок с опальной матерью-ведьмой и кто знает, каким трюкам леди Джессика могла обучить первенца? Весь смысл гессериток – раздвигать ноги для понятной лишь им цели… Но что стоило будущему герцогу увлечь в сладкую ловушку развращённого на-барона, изголодавшегося по теплу чужого тела? Родись желанная гессеритками девка и не было бы проблем – ей дали бы выносить наследника двух Великих Домов и не мгновением больше. Даже герцог не смог бы возразить – что творится с родной кровиночкой в другой семье его бы уже не касалось. Лишь внешний слой Атрейдесов благороден — на поверку они вовсе не лучше, иначе как бы столько столетий удерживали планку одного из ведущих Домов, не имея иных ресурсов, кроме громкой фамилии? Не зря Шаддам IV Коррино опасается за трон. В Лансрааде всё громче звучит герцогское имя. Получение Домом Арракиса, а главное, способность его удержать, сделали Атрейдесов ещё более опасными противниками. Не говоря уже о том, что вооружённые силы Дома не уступают императорским – разведка докладывала, выучка солдат герцога мало чем отличается от сардаукарской, делая Лето грозной фигурой на шахматной доске. Скверный расклад, размышлял ментат, прикладываясь к фляге с соком сафо, что кажется, вовсе перестал стимулировать разум. Нужен спайс, как можно больше! — Я отрежу герцогу голову и преподнесу дяде! — Решился Глоссу Раббан. — Все наши молитвы о вас, господин. — Питер сощурил синие-на-синем глаза. Голограмма мигнула и ментат растянул губы в довольной улыбке – активировалась очередная ловушка. …Смрад, тяжёлый и невыносимый забивался в нос несмотря на фильтры, оседал на языке тошнотворным привкусом. Стёкла маски запотели и коридор, вымазанный чем-то маслянистым чёрным, терялся в этой испарине. Лето хотелось вытереть взопревший под защитой лоб – пот стекал вниз и разъедал глаза. Неопрятные кучи чего-то склизкого когда-то были его людьми, кто бесстрашно первыми шагнул в очередной проход, таящий уйму опасностей. Рабы, послушно следовавшие приказу на-барона, закончились ещё несколько уровней назад. Некоторые ловушки Фейд-Рауте удавалось обнаружить и обезвредить, но в остальном идти приходилось, полагаясь на удачу и самопожертвование людей. Терять верных Дому людей и вызвавшихся добровольцами фрименов Лето не хотел, но выбора не было. Он не мог явиться на Гьеди-Прайм и разбомбить планетарный центр – пострадала бы репутация Дома. Общественное мнение крайне нестабильно: сегодня тебя превозносят, а завтра втаптывают в грязь, сами Харконнены тому показатель. Покуда в их руках был Арракис все закрывали глаза на творящийся беспредел и чрезмерно близкую дружбу с Иксом. Не верил герцог Атрейдес и Шаддаму – единожды предавший, предаст вновь. Две группы двигались параллельно: пока Гурни с сардаукарами вырезали войско и дворцовую стражу на верхних уровнях, Лето и люди Стилгара, ведомые на-бароном, спускались вниз. Дорога к командному центру была напичкана ловушками: сужающиеся стены, вмонтированные в стены и пол огнемёты и криогенные пушки, разбрызгиватели кислоты, ядовитый газ. Дворец барона, словно живое существо, упорно сопротивлялся вторжению извне. Но Атрейдесы постепенно спускались всё ниже и ниже, оставляя за собой тела павших товарищей. — Вы уверены, что Глоссу Раббан внизу? — Спросил Лето у на-барона. Не оборачиваясь, молодой Харконнен стукнул по одной из стенных панелей, и та под его кулаком смялась и брызнула снопом искр, оставляя чёрные следы на серых доспехах. — Если Халлек не застал его наверху, то больше искать негде. — И там… всё… закончится? — Делая паузы между словами, спросил Дункан. От вида добровольно погибших сослуживцев его немного мутило. Он видел множество смертей и никогда не мог с ними смириться. Люди, жертвующие собой ради победы Дома Атрейдес, навсегда останутся в памяти каждого пережившего атаку на Гьеди-Прайм. — Едва ли. Дяди на планете нет. — Что?! — Вскричал Айдахо. Фейд-Раута обернулся. — Неужели ты думаешь, что дядя будет покорно ждать своей участи? — Хохотнул на-барон, вытаскивая из маленькой ниши связку проводов и вырывая их. Питающая ловушки система обессиленно повисла обезглавленными змеями. — Перехватить контроль на Гьеди-Прайм необходимо. Затем Ланкивейль. Дяде не забуриться в его вечные льды. И будьте предельно внимательны - согласно плану, мы почти дошли. Какой гадостью напичкан последний рубеж, одному богу известно. …Хрипло взревев, Гурни обрушил свой меч на шею харконненского выкормыша – огромный, с толстой шеей, белокожий детина никак не хотел умирать. Твари, явно искусственно взращённые, поджидали отряд в галерее, более всего напоминающей полый хребет неизведанной твари. Чёрное-на-чёрном, утопленные в тенях ниши, откуда так удобно нападать… Императорские сардаукары прекрасно справлялись с возложенной на них миссией – уничтожать всё, имеющее отношение к Харконненам. Они тоже несли потери, но незначительные, безволосых, обряженных в массивную чёрную броню тел позади оставалось в десятки раз больше. Мастер боя не хотел возвращаться на планету, чей повелитель отобрал у него семью и свободу. Гурни рубил, колол, бил, но не чувствовал удовольствия. Просто грязная работа. С Харконненами всегда так – разгребаешь кучи дерьма, после развращённого властью жиробаса. — Гурни, мы вошли в командный центр. — Услышал он голос герцога. — Ну наконец-то! — Прохрипел Мастер боя. Пошёл обратный отсчёт. На десятки уровни вниз, минуя обезображенные сработавшими ловушками проходы, группа, возглавленная герцогом Атрейдесом, замерла у небольшой двери. Никаких обозначений, украшений, одна из многих дверей, за которой может скрываться как командный центр, так и техническое помещение. Тускло, будто покрытый пылью, светился сканер. Ни у кого, кроме на-барона, не было и малейшего шанса вскрыть дверь. Разве что, взрыв. Но где гарантия, что нет вмонтированной взрывчатки, которая взорвётся следом? — Не нравится мне это… Слишком тихо. — Заявил Дункан Айдахо. — Других ловушек здесь прежне не было, — ответил Фейд-Раута. — Но мне тоже не нравится. С момента как я ступил во дворец, меня не покидает предчувствие. Оно перемещается… То в желудке, щекочет внутренности, то перекатывается свинцовым шаром в затылке… Ощущение похоже на то, как когда я стукнулся о морское дно в попытке покончить с собой, следуя ведьминому приказу. Сейчас, когда я так близко к Глоссу, интуиция кричит мне: «Опасность!». Фейд-Раута глубоко вдохнул спёртый, влажный воздух и стащил с лица маску, приближаясь к сканеру. Только истинный Харконнен, господин или слуга, войдёт в командный центр благодаря генетической маркировке — защите, позволяющей отделять своих от чужих. Глаза резануло ярким светом, и на-барон услышал знакомый щелчок активации ловушки.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!