Вернутся к фанфику
Гнев глупого - в его словах, гнев умного - в его делах
16 апреля 2026, 18:09Каладан
Склоны Бенн-а-Роумар украсил расцветший розмарин. Каждая веточка покрылась бледно-лиловыми соцветиями, они в рассветном свете, усыпанные каплями росы, сияли ярче любых бриллиантов императорской сокровищницы. Даже жаль ступать в это сакральное для каждого Атрейдеса место, тем самым тревожа вечный покой и первозданную красоту. — Запыхаетесь, милорд. Я слышу ваше дыхание даже отсюда! — Весёлый голос Мастера меча разбил молчаливую красоту могильного склона. — Дункан! — Возмутился Пол, но в попытке сдуть прилипшую ко лбу чёлку, ощутил, как по лицу скатываются крупные капли пота. Его наставник и друг приветливо махнул рукой, и на-герцог поспешил к нему. — Не слишком ли непочтительно: использовать саркофаг как скамью? — Возмутился юноша. Дункан широко улыбнулся. Растрёпанные кудри падали ему на лицо и Пол видел только подбородок и растянутый в улыбке рот. Широкая, мозолистая ладонь воина провела по шершавому камню, украшенному затейливой резьбой. Юный Атрейдес присмотрелся к нему — он не жаловался на память, но узнать узор никак не мог. — Эй, Дункан, чью могилу ты осчастливил своим седалищем? – Мужчина, сидящий поверх крышки, мешал рассмотреть ему петроглифы, наверняка обильно покрывающие каменную плиту. — Свою. Пол открыл глаза. Под грудной клеткой болело, в горле застыл хрип, будто он правда взбирался по крутому склону, дабы навестить могилы предков. Видение не к добру – он уже видел, как умирает Дункан Айдахо. Это было перед его отправкой на Арракис, но атаку Харконненов удалось отразить и Мастер меча выжил, хотя должен был пасть, защищая его с матерью и ещё нерождённой Алией. Юноша сел на кровати и скинул на пол пропитанную потом и слезами подушку. В прошлый раз он видел смерть, а в этот – мертвеца. Дункан уже мёртв и его ждёт могила на склонах Бенн-а-Роумар, как герцогского защитника? Иногда некрополь становился последним пристанищем для не-Атрейдесов, пожертвовавших своими жизнями ради представителей герцогского Дома. Их хоронили среди господ, признавая равными. Пол бросил взгляд на окно – тёмное, рассвет ещё ничем не обозначил свой приход, а в свете было бы видно краешек скалы, за которой от ветров прячется Бенн-а-Роумар. Родительские покои встретили его светом плавающей лампы, с тихим гулом летающей над Джессикой, кормящей проснувшуюся дочь. — Матушка… — пробормотал Пол, устало опустившись на небольшой пуф, приставленный к постели. — Мне было видение. Внимательные зелёные глаза впились в него, безмолвно побуждая продолжить. — Я видел Дункана, его могилу на Бенн-а-Роумар. Мне когда-то снилась его смерть, на Арракисе. Но нам удалось отразить атаку Харконненов… Я чувствую… нет, знаю, он мёртв. — Кадар. — Бросила Джессика, отнимая задремавшую Алию от груди и заставляя её срыгнуть белой, комковатой смесью на плечо, укрытое полосой ткани. По спальне разнёсся чуть кисловатый молочный запах. — Возьми сестру, я приведу себя в порядок. Юноша принял из материнских рук увесистого младенца. Алия приоткрыла мутные, как и у всех младенцев глаза, и причмокнула губами. Она была той и не той в его видениях одновременно. Такая невинная… не познавшая яда Воды жизни, сотен голосов предков. И тем не менее, с предрешённой судьбой. В дальних покоях обретается кормилица, изначально нанятая для Алии, но назначенная выкармливать первенца на-барона. Пол испытал удивление, увидев вместо бледного, лысого ребёнка обычного младенца – розовокожего, с чёрным чубом, венчающим голову. Алия же была на первый взгляд похожа на матушку – рыжеволосая. Какими будут её глаза, не отравленные Водой жизни, Пол мог только гадать. — Возможно, карие, — произнесла Джессика, возвращаясь в подстывшую постель. Юный Атрейдес изумлённо воззрился на мать. — Ты произнёс вопрос вслух. Поди сюда, Пол, — она похлопала ладонью по свободной части постели. На-герцог осторожно, следя за тем, чтобы Алия не проснулась, устроился на подушках подле родительницы. Джессика смотрела на своих детей – первенец уже повелевает планетой, а дочь в будущем объединит враждующие дома. Возможно, она породит Квисатц-Хадераха… Герцогиня качнула головой – в ней вновь говорит гордыня. Не желает она такой судьбы своему дитю. Чтобы понять это, понадобилось без малого семнадцать лет и угроза потерять самое дорогое. Она не желает своим детям этой страшной судьбы. — Я ограничу в её жизни присутствие Сестринства, — заявила Джессика. — Преподобная мать не получит Алию в ученицы, а Лето не позволит увезти дочь на Валах IX, пусть хоть вычёркивают род из генетической программы! Не позволю! Пол устало улыбнулся и сжал ладонь матери. — Мы не позволим.Гьеди-Прайм
Щелчок, глухой и едва слышный, так похожий на звук ломающейся шеи, удар об пол и кровь застила глаза Фейд-Рауте. Она забилась в нос и рот, мешая дышать, стекала по горлу, смешиваясь с загустевшей слюной. Отплёвываясь от горячей, железистой жидкости молодой Харконнен поднялся сначала на колени, а затем на подрагивающие ноги. В ушах звенело и по ощущению – из них что-то вытекало. Не хватало только оглохнуть полностью, когда он так близок к достижению цели. Стащив защитные перчатки, он тёр глаза, не в силах проморгаться. Чья-то крепкая хватка оттащила его и притёрла к стене. На-барон брыкался, кого-то ударил, но в лицо плеснули прохладной водой, и кровавая пелена перед глазами стала не такой непроницаемой. Рядом стоял герцог Атрейдес и завинчивал крышку фляги. Солдаты герцога сноровисто расположили заряды взрывчатки и не сомневаясь ни мгновения, активировали её. Во все стороны брызнуло каменное крошево. Щиты эффективно останавливали мелкие осколки. Пыль ещё не осела, а солдаты беззвучной для на-барона волной ринулись внутрь командного центра. Рот герцога, обрамлённый густой бородой, шевелился. Фейд-Раута нахмурился – он ничего не слышал. — Я не слышу! — Озвучил он своё состояние. Рот герцога сжался в тонкую полоску. Из-за его плеча на-барон видел, как в командном центре что-то сверкает. Глоссу! — Голова Глоссу – моя! — Не слыша себя, орал во всё горло молодой Харконнен, вытаскивая из перевязи меч и собираясь присоединиться к атаке. Жажда крови била по вискам так же, как головная боль от контузии. Твари! Поместили мою генетическую маркировку в категорию чужаков! Я сокрушу вас! Лето Атрейдес, смотря на племянника Владимира Харконнена не понимал: то ли его глаза были до сих пор забрызганы чужой кровью, то ли кровью налились белки глаз, но юноша выглядел безумно. Он с ненавистью смотрел на проход, защищённый системой, для которой он определялся как враг и не видел тела, лежащего у стены. Мужчина крепко сжал предплечье на-барона, привлекая внимание. — Что ещё?! — Выкрикнул Фейд-Раута в лицо Лето и не понимая, от чего он не пускает его внутрь. В глазах герцога он увидел что-то странное… Жалость? Он не нуждался в ней. Грусть? С чего бы ему испытывать эту эмоцию по отношению к тому, кого менее всего желал видеть подле своего первенца. Боль? Фейд-Раута проследил за рукой мужчины, указывая на тело, оттащенное к стене. На-барон нахмурился и потянулся к лицу, на котором медленно подсыхала чужая кровь. Собранные в хвост, испачканные кровью и кашеобразным месивом — содержимым черепной коробки, длинные волнистые волосы, массивное телосложение… «Ты вернёшься живым». Фейд-Раута сглотнул солёную, кровавую слюну. Неподвижное тело — мастер меча, Дункан Айдахо. Лето видел, как разъярённое выражение на лице молодого Харконнена сменяется недоверием. Он растерянно посмотрел на него, ища подтверждения или опровержения. — Да, это Дункан. — Тяжело уронил он, а затем посмотрел в сторону командного центра, где вовсю шла бойня. — Идиот! — Прорычал на-барон, прочитав по губам герцога. Что ж, ещё одна причина отрезать Глоссу голову — Пол очень расстроится смерти своего друга! Лето протянул руку, но ладонь, едва коснулась наплечника, была сброшена. — Мне не в первой биться глухим! Не мешай! — Обнажив клинок, Фейд-Раута решительно двинулся к раскуроченному проходу, откуда доносились крики, которых на-барон не слышал. …Уровень за уровнем отряд герцога спускался всё ниже и ниже и не было никаких сомнений – придётся принять бой. На-барон уверенно вёл Атрейдесов к командному центру – отряд редел, но и ловушки отключались, получив свою виру. — Ты обещал, что они не пройдут! — Навис над ним старший племянник барона. Питер поморщился от громкого крика и потёр ноющие виски. Спайс закончился ещё час назад, как бы он не пытался растянуть запасы. — Сия вероятность не была нулевой. — Терпеливо пояснил он. — Что ж, Вы примете бой. Ваш шанс всё закончить на своих условиях – убить герцога, довольно высок. Барон будет крайне доволен получить голову извечного соперника. Перекошенное гневом лицо Глоссу Раббана – мучнисто-белое, уже начинающее обвисать, отдалилось. Ментат поморщился и сразу же переключил внимание на голограмму. Судя по биосигналам, штурмовой отряд поредел примерно на треть. Питер де Вриз тонко улыбнулся – герцог посылал на верную смерть верящих ему и в него людей. Вот и вскрылась правда, известная Дому Харконнен уже десять тысяч лет – Атрейдесы по головам пойдут, но своего добьются. Это не глупая вражда из-за прихоти, как думает император и Лансраад, это война за правду. Со стопроцентной вероятностью в отряде и на-барон, предупредивший благодетелей-тюремщиков о генетическом сканере. Что ж, ментат потянулся к висящему на поясе мешочку из-под специи и чертыхнувшись, одёрнул руку, последний рубеж, отделяющий Харконненов от Атрейдесов станет последним для юного на-барона. Питер убедил барона установить взрывчатку. Небольшой заряд, способный убить всего одного. Повелитель Гьеди-Прайм и так понимал – племянничек предательства не простит и переметнётся на сторону врага. С какой целью – втереться в доверие и уничтожить или просто в поисках лучшей жизни, - неважно. Предательство таковым остаётся, какую причину не озвучь, какими мотивами не руководствуйся. Жестокая правда — Фейд-Раута не оправдал затраченных на него ресурсов. Когда генетический сканер сдетонировал, командный центр чуть дрогнул. Ментат улыбнулся и приготовился к бою. Через короткий промежуток времени раздался взрыв помощнее и ещё не осела пыль, как в раскуроченный проход хлынули Атрейдесы. Для широких рубящих ударов и прочих манёвров – никакого пространства. Смешались в единую кучу чёрное с белым и серое с тёмно-зелёным. Где умирали, там же и оставались, служа неустойчивой опорой под ногами сражающихся. Питер де Вриз пожевал нижнюю, алую от сока сафо губу – заминировать ещё и командный центр барон разрешения не давал. Однако… Ментат, оттеснённый кордоном, бросил взгляд на голо-станции. Внутри каждой на случай вторжения был заряд, дабы ни одна крупица информации не попала к врагу. Нужно лишь добраться до них, снять защитный кожух и нажать кнопку. Осколками стекла и железа посечёт многих – и своих, и чужих, но это оправданные жертвы. Де Вриз просочился между солдатами Харконненов, уходя или встречая атаки своим коротким клинком, он добрался до рабочих станций. Мертвенно-белая подсветка на панелях и висящие в воздухе голограммы были единственным источником света. Он потянулся к незаметной и совсем чуть выступающей над рабочей поверхностью кнопке, скрытой защитой. Кисть, почти коснувшаяся заветной кнопки, оказалась на рабочей панели отдельно от руки. Ментат непонимающе уставился на конечность, заливаемую кровью. — Так, так, так… Решил забрать с собой побольше народу? — Позади раздался голос на-барона. Что-то хрустнуло и Питер скосил глаза вниз, чтобы увидеть торчащий из груди кончик лезвия. Фейд-Раута сбросил тело на пол. — Где же ты, Глоссу? — Не слыша себя, скалился на-барон. Отсутствие слуха с одной стороны позволяет сосредоточиться на цели, с другой — приходится прикладывать больше усилий, чтобы не получить удар в спину. Крупная, возвышающаяся над остальными фигура была для на-барона верным ориентиром. Рубя и отталкивая мертвецов, он приближался к старшему брату. Тот и сам, заметив его, снёс голову ближайшему воину-Атрейдесу и направился в его сторону. Мясистый рот кривился, наверняка осыпая младшего родича оскорблениями. В прочем их Фейд-Раута научился игнорировать в глубоком детстве. Слышать гадости в свой адрес неприятно, но не смертельно, в отличие от яда или клинка в сердце. Сейчас же он вовсе был глух. — Глоссу! Старший брат! Как неприятно тебя вновь видеть! — На-барон поманил родича и широко оскалился. — Я отрежу твою башку! — Рявкнул Глоссу Раббан, идя напролом. — Ко мне! Они скрестили клинки посреди хаоса. Сила удара заставила онеметь руки. Ничего не изменилось – с Глоссу лучше в прямом столкновении не сражаться. На его стороне огромная физическая сила, на моей – недоступная ему гибкость. Что ж, я и не собирался сражаться честно. Фейд-Раута наносил быстрые, точные удары, направленные на поиск слабых мест в защите противника. Глоссу «Зверь» Раббан отвечал мощными, размашистыми атаками, пытаясь подавить младшего брата грубой силой. Они отлично знали боевые стили друг друга, хотя предпочитали тренироваться отдельно, но шпионы были у обоих. Одноразовые пешки, успевавшие выполнить свою функцию – проследить за соперником за внимание барона до того, как будут уничтожены. Харконнены кружили по командному центру, их движения становились всё быстрее. Защитные поля искрили при столкновениях, создавая вокруг сражающихся ореол электрических разрядов. На-барон заметил, что Глоссу начал выдыхаться, а это шанс. С другой стороны, у самого молодого Харконнена перед глазами плясали чёрные мушки, зрение расплывалось, а виски начали сдавливать будто стальные обручи. Закончить бой нужно было как можно скорее! Об этом подумал и Глоссу, ярость затопила его рассудок. Он бросился вперёд, пытаясь сокрушить младшего брата одним мощным ударом. Фейд-Раута скользнул в сторону. Его клинок описал смертоносную дугу. Тихий, неслышимый за гудением защитного поля хруст рассекаемой плоти, вспышка искр — и всё закончилось. Глоссу Раббан рухнул на пол, в его застывшем взгляде читалось недоумение. На-барон согнулся возле его тела и занёс меч – голова окончательно отделилась от толстой шеи. Как и обещал, он насадил её на меч и добрёл до рабочей станции. Найдя нужную кнопку, он включил трансляцию на весь Харко-сити. — Ваш господин мёртв! — Закричал Фейд-Раута, надеясь, что его голос слышен среди криков сражающихся и умирающих. — Сдавайтесь на милость Великого Дома Атрейдес или умрите! Фигуры в чёрном, подобно тараканам, выползали из проходов и не было им конца. Бездумно, стараясь задавить числом, они пёрли и пёрли, заполняя собой округу. Гурни Халлеку хотелось утереть взопревший лоб – система климатического контроля доспеха-скафандра не справлялась с липкой испариной, крупными каплями выступающей по линии роста волос. Правда на этот раз императорские сардаукары на их стороне. Вояки они хорошие, сквозь скрежет зубов признавал Гурни. Тысячелетия боевых традиций и жёсткого отбора – Дому Атрейдес есть чему у них поучиться, не каждый боец сравнится с верными псами Дома Коррино, а Дункан Айдахо, выучившийся у мастеров меча с планеты Гинац, у герцога всего один. Рука, привычная держать меч, устала и ощущалась куском бревна, пришитым к живой плоти. От марева срабатывающего щита устали глаза. Сколько же верных у барона-жиробаса приспешников? Скольким он промыл мозги? Мастер боя вонзил клинок в сочленение доспехов очередного куска пушечного мяса и сквозь шум сражения услышал голос на-барона: — Mestarisi on kuollut! Antaudu Atreidesin suvun armoille tai kuole! Прекратился ли после заявления на-барона бой? Напротив, твари начали переть ещё больше – наученные жестокостью Харконненов, они не верили в милосердие и старались продать жизни подороже. Правящий Дом для них – живые боги: всё для них, включая человеческие жизни. Не люди жили на Гьеди-Прайм, а биороботы, выполняющие задачи, вбитые в подкорку. — Гурни, что у вас? — Прорвался в эфир голос герцога. — Пытаются задавить числом! — Мастер Боя смёл с дороги пару фигур в чёрном, но на их место тут же встали новые. Но когда-то же они должны закончиться?! Совсем рядом вспыхнуло пламя. Гурни Халлек отшатнулся и вовремя – там, где прежде стоял он метались объятые огнём тела. Крики боли заполнили площадку перед дворцом барона Владимира. Чьи-то руки вздёрнули мужчину и с неведомой силой швырнули в глубь строя, который тут же сомкнулся. Сардаукарам надоело играть в честный бой, и они выставили вперёд группы зачистки, вооружённую огнемётами. Пламя жадно бросалось на харконненских бойцов, превращая их броню в липкое и легко воспламеняемую массу, что невозможно стереть с кожи. Люди свечками вспыхивали и воздух наполнялся запахом горелой изоляции проводов и мяса. От понимания того, что это мясо, Атрейдесов мутило. Заливая защитников огнём и небольшими детонирующими зарядами сардаукары закончили быстро задушили оборону. «А раньше вы так не могли?!» — Готов был возмутиться Гурни, ловя взгляды своих людей. И хотя он был сторонником честного боя, но лучше бы им вовсе не касаться этой мерзости. Подошла бы ковровая бомбардировка, чтобы стереть малейшее напоминание о существовании Дома Харконнен. — Katso tätä! Hän on kuollut! — Раздался сверху, многократно усиленный голос Фейд-Рауты. Гурни посмотрел наверх. Окружённый императорскими воинами на-барон стоял на небольшом балконе, маскировавшемся под элемент фасада. Мальчишка держал в руках пику с наколотой на неё лысой головой. Мастер Боя досадливо поморщился – сейчас он как никогда хотел оказаться на месте младшего Харконнена и быть тем, кто сразил Зверя. Текущая вниз по древку кровь в свете расколотой звезды казалась чёрной, что зловонная жижа, текущая по канавкам, являясь словно артериями Харко-Сити. Вид поверженного господина деморализовал праймерианцев. Один за другим они падали на колени и протягивали руки к недосягаемому балкону, стеная и расшибая лбы о липкую от крови брусчатку. Фейд-Раута поморщился от представившейся ему картины. Рука с пикой начала затекать. И это я принимал как должное, считая себя одним из богов пропитанного отравой мира? Какой из меня бог… Моя плоть слаба, я могу погибнуть в любой момент. Есть силы, с которыми Дому Харконнен не тягаться… — Омерзительно. — Выплюнул на-барон вслух, желая отбросить голову в сторону, но дяде нужны будут доказательства. Может быть, Пол захочет себе очаровательное пресс-папье в кабинет? — Засуньте в формалин, пригодится. Когда открылись врата баронской резиденции и показались первые бойцы, Гурни пристально рассматривал их. Группа, штурмовавшая резиденцию, сильно поредела. Где же Дункан? Взгляд уцепился за невредимого милорда. — Дункан? — Одними губами спросил Халлек. На лицо герцога набежала тень и Мастер Боя всё понял. Что ж, и лучшие из лучших уходят, он непременно почтит память павших, когда они вернутся на Каладан. Гурни решил для себя, что он здесь не погибнет. Изнутри резиденция Дома Харконнен напоминала утробу гиганта – округлые коридоры, напоминающие кишки, залы – многочисленные желудки. Гурни ни разу за годы плена на Гьеди-Прайм не был внутри жилых помещений, предназначающихся местной элите. Чуждая глазу и ощущению архитектура вызывала головную боль и ощущение горячечного бреда. Но только здесь мятежный на-барон выглядел на своём месте. Агонизирующая реальность как нельзя подходила порождению извращённого воспитания. Фейд-Раута привёл их под землю, в командный пункт, что ещё недавно принадлежал Харконненам. Его быстро привели в порядок: убрали трупы, замыли кровь, остался лишь запах чего-то горелого, резкого. Позже Гурни понял, что пахнет так от них самих – с поверхности Харко-Сити они принесли запах сожжённой человечины. — Теперь наш путь лежит на Ланкивейль. — Постановил Лето Атрейдес, указывая на висящую в воздухе проекцию скованной льдом планеты. Герцог спросил у на-барона: — Где барон Владимир может прятаться? На-барон смотрел на карту, игнорируя вопрос Лето. — Эй! — Окрикнул его Гурни, хлопнув ладонью по чёрной столешнице. По проекции пошла рябь. — Милорд к тебе обращается! Фейд-Раута бросил мимолётный взгляд на карту, затем на Халлека, а после перевёл посмотрел на Лето. Желваки под белой кожей двигались, словно праймерианец был на взводе. Он глубоко вдохнул, а затем произнёс: — Я ничего не слышу. Командный центр наполнился гудением голосов. Нервно покусывая нижнюю губу Фейд-Раута провёл ладонью над столом, активируя командную панель. Рядом с герцогом тускло-белым вспыхнула клавиатура. Пальцы Лето отбарабанили затейливый ритм, превращающийся в буквы. Когда на-барон прочитал вопрос, то ненадолго задумался, а затем ответил: — Из комфортабельного – старая резиденция. Замок небольшой, но уходит под землю. Он снабжён десятками тайных ходов, ведущих в разные части ойкумены: от выхода к морю до космопорта и хранилищ китовьего меха и жира. Есть замок Дома Раббан, но как обстоит дело с обжитостью – не могу сказать, меня не было на Ланкивейле четырнадцать лет. — Значит, придётся лететь, — постановил герцог Атрейдес. — Время для нас теперь большая роскошь. Чем больше мы медлим, тем больше сил под свою руку призовёт барон Харконнен. — Разве у него осталось так много союзников? — Фыркнул Гурни. Лето бросил на него предостерегающий взгляд и напечатал вопрос на-барону. Несколько долгих мгновений Фейд-Раута гипнотизировал взглядом строку. Действительно, сколько людей встанет под знамёна дяди? Многие с радостью сбросили оковы долгов, делая вид, что не занимали баснословные суммы у него. Ибо имперский банк дерёт немалую мзду, а дядя по большей части ссуживал за услугу в будущем. Ныне многие делают вид, что никак не были связаны с Домом Харконнен, а ведь десятилетиями жили на деньги, выпрошенные у него. Никто добровольно не пойдёт к нему. Нет и сардаукаров. Лишь часть армии, взятая с собой. И возможно… — Барон вёл дела с Иксом, отстёгивая щедрые суммы на покупку высокотехнологических «игрушек» вроде охотника-искателя для Пола и нанитов для меня. Что ещё он мог приобрести у техношлюх известно одному дядюшке. Вам придётся смотреть даже не в оба, а во всё, что хоть сколько-нибудь похоже на глаза, — сказал юный Харконнен. Никто не улыбнулся мрачной шутке.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!