Часть третья, в которой этот достопочтенный пытается ухаживать и терпит поражение

      — И все же, Учитель, для чего ты пришел?       Тасянь-Цзюнь стоял у окна, величественно сложив руки за спину, и наблюдал за надвигающимися тучами, предвещавшими ночной ливень. Его темная могучая фигура господствовала над пространством и словно бы концентрировала вокруг себя весь воздух.       Чу Ваньнин молчал. Связанный вервием бессмертных, он не мог сделать ровным счетом ничего. Лишь плюнуть в ученика, но это было ниже его достоинства. Поэтому все, что ему оставалось — сидеть с прямой спиной на ледяном полу и делать вид, что все изначально так и планировалось.       Действительно, для чего он пришел? Ведь он вполне успешно скрывался больше года. Ни одна ищейка самопровозглашенного Императора не могла выйти на его след. Но вот Бессмертный Бэйдоу здесь. Пришел добровольно и без всяческого сопротивления позволил себя сначала заковать в кандалы, а потом и связать вервием.       Что он задумал?       Мо Жань резко обернулся и в два стремительных шага оказался возле Чу Ваньнина. Приподнял его за подбородок и наконец взглянул в лицо своему юношескому кошмару.       Чу Ваньнин спокойно встретил его взгляд, и напускное хладнокровие Императора в мгновение посыпалось и осело возле преклоненных колен его пленника.       — Отвечай, когда этот достопочтенный тебя спрашивает!       Тасянь-Цзюнь сжал подбородок мужчины сильнее и угрожающе наклонился к его лицу.       Чу Ваньнин почувствовал горячее дыхание на своих губах и еле заметно шелохнулся.       — Люди массово умирают, — все же сказал он тихо. — Ты должен что-то сделать с этим, Мо Жань.       Тасянь-Цзюнь фыркнул и со слащавой улыбкой произнес:       — Неужели ты все еще не понял, Чу Ваньнин? Мне нет дела до людей. Зато, — Мо Жань кончиками пальцев погладил челюсть мужчины, — мне есть дело до тебя. Какие пытки ты предпочитаешь, Учитель? Так уж и быть, этот достопочтенный учтет твои пожелания.       Чу Ваньнин попытался уклониться от прикосновения горячей ладони, и указательный палец Императора двинулся выше, случайно задев его сухие губы.       Оба мужчины синхронно дернулись.       — Чу Ваньнин, — выдохнул Тасянь-Цзюнь такое ненавистное имя, мертвой плотью гниющее в его сердце. — Просто ответь мне: зачем ты пришел? Ты же знаешь, — его палец огладил контур губ и застыл в их правом уголке, — как я искал тебя. Как я хотел тебя. Решил убить себя руками этого достопочтенного? И не мечтай о такой легкой смерти! Ты будешь жить ровно до тех пор, пока я этого хочу.       Тасянь-Цзюнь резко оттолкнул от себя мужчину и распрямился. Чу Ваньнин даже не поморщился, хотя толчок, очевидно, был болезненным.       Чу Ваньнин был слишком… собой. Вервие бессмертных еще не успело истощить его воистину безграничные запасы духовных сил, хотя и сдерживало их, а его воля была далека от состояния сломленности. Учитель был несгибаем и тверд, подобно многовековой крепости, пережившей не одну сотню вторжений.       Мо Жаню хотелось проникнуть ему в голову и вцепиться зубами в его мозг.       — Твой учитель не скрывался от тебя, Мо Жань, — неожиданно подал голос Чу Ваньнин и одарил Императора влажным взглядом. — Твой учитель думал над тем, как все исправить.       Тасянь-Цзюнь хохотал до рези в животе, пока Чу Ваньнин смотрел на него с болью в глазах.       — И что же, придумал? — отсмеявшись, издевательски поинтересовался Тасянь-Цзюнь. — Раз уж ты здесь.       Чу Ваньнин неопределенно покачал головой и на несколько долгих секунд прикрыл веки, устав играть на цине перед быком.       Мо Жань же сделал нечто неподобающее его положению. Он, откинув полы одеяния Императора в стороны, сел напротив своего наставника на корточки и потянулся к вервию, стягивающему его торс.       Чу Ваньнин распахнул глаза и встретился с темным взглядом своего ученика.       — Что ты делаешь?       — Глупый вопрос, — хмыкнул Император, ловко распутывая нить. — Или тебе нравится быть обездвиженным?       — …       — Уже давно ничего нельзя исправить, — Мо Жань отбросил снятое с Чу Ваньнина вервие бессмертных в сторону и небрежно поправил сбившееся белоснежное ханьфу на его груди. — Но можно отплатить за свои грехи. Ты понимаешь, к чему клонит этот достопочтенный, мм, Учитель?       Чу Ваньнин опустил голову и мазнул взглядом по широкой ладони, так и застывшей над его беспокойным сердцем.       Он всю свою жизнь был невинен и чист в своих помыслах, но слова и действия Мо Жаня пробуждали в нем что-то животное и грязное.       Чу Ваньнин потерпел поражение. И как учитель, и как человек.       — Останься, Ваньнин, — не приказал, а попросил его Тасянь-Цзюнь, и почти что нежно мазнул губами по его скуле. — И добровольно прими на себя всю мою ненависть.

***

      Чу Ваньнин с облегчением откидывается на спинку дивана и нащупывает под боком пульт, уже предвкушая, как оторвется этим пятничным вечером за просмотром дорамы про дворцовые интриги и расследования. Но планам его не суждено сбыться — раздается навязчивый звонок с незнакомого номера.       Мысленно проклиная все, Ваньнин тянется к телефону и принимает вызов.       — Слушаю.       По ту сторону слышится тяжелое дыхание, и мужчина хмурится. Очередные спамеры? Подходящее время для звонков они выбрали, конечно. Десять вечера!       Мужчина уже собирается сбросить вызов, когда слышит хриплое:       — Чу Ваньнин.       — …       — Ты слышишь меня?       — Откуда у тебя мой номер?       — У дяди в телефоне нашел.       — Боги…       — Нам надо поговорить.       — Ну говори.       — Лично поговорить, Ваньнин.       — А сотовая связь для тебя создает недостаточно интимную атмосферу?       Мо Жань недовольно цокает языком и шуршит чем-то в динамик.       — Какой же ты… ух!       — Ух? — Чу Ваньнин тянется за банкой колы на журнальном столике и запивает раздражение лютейшей концентрацией сахара. — Говори по делу, или я бросаю трубку.       — Ты такой жестокий, Чу Ваньнин! — вслед за плаксивым голосом Мо Жаня снова раздается какое-то непонятное шуршание. — Ты что, совсем не чувствуешь никакой ответственности перед своим учеником?..       Чу Ваньнин на это чуть ли не давится колой.       — Ты что, совсем придурошный?! Никакой ты мне не ученик, Мо Вэйюй!       — Но в прошлом…       — Не знаю, что там в твоем прошлом, Мо Жань, но мое тебя никак не касается. Так что оставь меня в покое и, наконец, начни платить свой штраф! У тебя срок для осуществления первого платежа заканчивается уже в понедельник, так что займись лучше этим.       — Так тебе нужны от меня только деньги, да? А в прошлом ты не был таким меркантильным!       Чу Ваньнин едва ли не прошибает себе банкой колы лоб. Невыносимый, просто невыносимый мальчишка!       — У тебя какая-то нездоровая фиксация на нашем якобы совместном прошлом. Проверься у психиатра, — советует он на полном серьезе и допивает остатки напитка в один глоток. — Я кладу трубку.       — Подожди-подожди! — снова шуршание.       — Ну что еще?       — Я только что сделал первый платеж — никак, блин, не мог найти нужные реквизиты в этих бумажках, которые ты мне передал через дядю. Теперь я заслужил хоть каплю твоего внимания? Ваньнин?       — …Там был кьюар-код, Мо Жань. На первой же странице в правом верхнем углу.       — Да? Ну я же говорил, что парень не самый сообразительный, хах. В любом случае, давай встретимся на этих выходных и нормально поговорим! Обещаю, приставать не буду! Ну, наверное, не буду… Блин, сделай вид, что последнюю фразу не слышал!       — Ты же не отстанешь, да? — Чу Ваньнин милостиво делает вид.       — Ага.       — Ладно. Скину тебе смской место и время встречи. А теперь отвали.       Сбросив вызов, Чу Ваньнин откладывает телефон в сторону, встает с дивана и с тяжелым сердцем идет к холодильнику за новой банкой демонического пойла, стремительно уничтожающего его зубную эмаль.       Ему нужно решить, что делать с Мо Жанем. И здесь без двойной дозы сахара уж точно не обойтись.

***

      В покои Императора робко пробивались первые лучи солнца, когда Бессмертный Бэйдоу осторожно вылез из постели, оделся и принялся искать что-нибудь острое.       Небольшой нож, которым Тасянь-Цзюнь вскрывал письма, подошел идеально. Чу Ваньнин полоснул себя по ладони им и окропил своей кровью Драконий Талисман, обыкновенно спрятанный за воротником ханьфу. Даже одной капли крови было достаточно для активации талисмана, но заклинателю хотелось почувствовать отрезвляющую боль.       Нарисованная чешуя окрасилась алым, и оживший маленький дракон радостно вспорхнул с бумаги и уткнулся усами в кровоточащую рану.       — Чу Ваньнин! Сколько лет, сколько зим! Я скучал по твоей постной физиономии!       — Тише! — шикнул на дракончика Ваньнин, опасаясь, что тот своими возгласами разбудит спящего Тасянь-Цзюня. — Есть дело.       — Что этот достопочтенный может сделать для тебя на этот раз?       Чу Ваньнин указал рукой на постель и приказал:       — Проверь, есть ли на его теле магические заклятья, которых там не должно быть.       — Типа приворотов?       — Что угодно. Приступай.       Дракончик, налакавшись вдоволь крови своего ворчливого хозяина, принялся за работу. На бумаге постепенно начали появляться руны разных заклинаний, но ни одно из них не было опасным. Все это были заклинания, увеличивающие духовную мощь и — Чу Ваньнин действительно не хотел этого знать, но узнал, — потенцию и фертильность. Следов темной магии не нашлось.       Чу Ваньнин не понимал, как на это реагировать. Он испытал облегчение, убедившись, что его любимый ученик не подвергся ни одному опасному заговору, и в то же время разочарование. Ведь это означало, что все злодеяния, которые совершал Мо Жань, он делал осознанно, а не повинуясь чьему-то хитрому умыслу.       Кукловода, дергающего за ниточки, не было. Это сам Мо Жань решил, что уничтожить весь мир — отличная идея.       Да, из Чу Ваньнина действительно вышел ужасный учитель. Первый его ученик лишился дома, второй лишился жизни, а третий — добродетели.       — Эй, Чу Ваньнин, — бумажный дракончик взметнулся к его лицу и встревоженно замахал хвостом. — Давай-ка свалим отсюда! Этому достопочтенному не нравится энергетика, царящая в этом месте. Я даже готов прокатить тебя на своей спине.       Чу Ваньнин кивнул ему в знак согласия и двинулся к окну.       Делать ему здесь больше нечего.       Бросив тоскливый взгляд на безмятежного Мо Жаня, погруженного в глубокий сон, Чу Ваньнин распахнул створку и прыгнул.       Когда Тасянь-Цзюнь проснулся и обнаружил пропажу своего учителя, тот уже пролетел половину пути к убежищу Союза Бессмертных.       — Сукин ты сын! — орал Император, круша все на своем пути. — Вздумал обмануть этого достопочтенного?! Вздумал бросить его?! Ну подожди, Чу Ваньнин! Я найду тебя и заебу до смерти!

***

      Увидев сумму, списавшуюся с банковской карты, Мо Жань, несомненно, расстроился. Зато сообщение от Чу Ваньнина с лихвой компенсировало потраченные юани и вселило в него веру в лучшее.       Под «лучшим» Мо Жань подразумевал, разумеется, долгожданную еблю.       Из-за снов о Тасянь-Цзюне и Чу Фэй у него постоянно стоял. Но стоило Мо Жаню попытаться заняться сексом с кем-то, кроме Чу Ваньнина, как его достоинство падало ниже некуда. Это было чертово проклятье! Мо Жаню очень хотелось секса и неважно с кем, но его член выбрал одну конкретную жертву и не планировал переключаться с нее даже на сладенький ротик Жун Цзю.       Поэтому Мо Жань решил поиграть в паиньку. Ну, или хотя бы попытаться поиграть.       А еще Мо Жаню очень хотелось разобраться, что же, в конце концов, происходило между ним и Чу Ваньнином в их прошлой жизни. Ему снились отрывки, составляющие лишь жалкие крохи от того, что было на самом деле, и их было тяжело выстроить в хронологическую цепочку. Интересно, Чу Ваньнину снится то же самое? Или каждую ночь он проходит черед свой персональный ад? Мо Жань надеялся, что им все же удастся это обсудить. И не важно, до или после секса. Но лучше, конечно же, после — а то вдруг еще все эти серьезные разговоры собьют их с романтического настроя.       Но чего Мо Жань никак не мог ожидать, так этого того, что в полдень воскресенья будет стоять рядом с Чу Ваньнином напротив здания суда.       — Эм… мы точно на месте? — интересуется он, неловко почесывая затылок.       — Да.       — И зачем мы здесь?       Чу Ваньнин переводит взгляд с величественного здания на Мо Жаня и хмыкает.       — Хочу тебе напомнить, где мы окажемся, если ты и дальше продолжишь вести себя со мной неподобающим образом. Статью о домогательствах, кстати, совсем недавно ужесточили. Прекрасная новость не только для феминисток.       Мо Жань даже не знает, что ответить на такой изощренный способ его продинамить. Он просто смотрит на довольного собой Чу Ваньнина и пребывает в полнейшем ахуе.       Этот человек и впрямь заслужил того, чтобы его заебали до смерти!