5.

Клавка Гопник(онлайн)

Балин, Арсюш Только дома поняла, что все чипсоны у меня остались В рюкзаке Че мне с ними делать?

Я Съешь

Нее, я так не могу Принесу в понедельник твою долю

Я Ок

Попову было лень отвечать что-то более развернутое после такого выматывающего вечера. Тот просто лежал на кровати в том, в чём пришёл с улицы. Нет, пальто он, конечно, снял в прихожей, не совсем ещё совесть прокурил, но вот в уличной толстовке и джинсах остался. Просто лежал и гладил Милу. Та обслюнявила всю кофту, пришлось идти застирывать. На ходу раздеваясь, Арсений направился в ванну через зал, где сидел отец, и старший остановил парня: – Сюш, надо поговорить, – от этих слов сердце одиннадцатиклассника забилось сильнее. Что? Уже? Информатик на него настучал? Так быстро? Вот чёрт. Даже не чёрт, а уже самое настоящее блять. А ведь Арсению казалось, они подружились. – Сейчас толстовку застираю и вернусь, – как можно быстрее на дрожащих ногах ускользнул Попов младший. Так страшно ему, наверное, не было никогда. Потому что тот никогда и не курил, и то, что он не закашлялся, легонько затянувшись, и не выдав своей прекрасной актёрской игры, было чудом. Да он и не затягивался особо. Так, пригубил сигаретку чутка. И всё же... Как отреагирует папа? Толстовка была застирана, а это значило, что серьезный разговор с отцом был близко. Даже ближе, чем кажется. Но выходить из ванной надо, поэтому школьнику не оставалось ничего больше, кроме как собрать волю в кулак и взглянуть своему страху в глаза. Что он сегодня, кстати уже делал. Если бы у страха были глаза, они определённо были бы болотно-зелёными. Как бы долго Арсений это не отсрачивал, поговорить придётся, и он-таки вышел из ванной. Уже шагая по коридору сердце участило свой ритм в сто раз, но когда парень увидел расслабленного отца, немного опешил. – Всё нормально? – кинулся в нападение первым юноша, усаживаясь на диван рядом с отцом. – Почти, – Попов младший замер и, кажется, перестал дышать. – Нехорошо, Арсюш. – Ты о чём? – нервно сглатывая, еле не запинаясь, старался держать лицо школьник, но ком в горле заставил прокашляться. – А о том, что ваш классный руководитель уже заколебал всех в родительском чате, и нам с тобой нужно скорее решать, что ты будешь сдавать на ЕГЭ. – Арсений готов поклясться, такого облегчения он не испытывал никогда в своей жизни. Думал, спалили за курением, а тут просто поболтать про экзамены? Теперь, почему-то, даже смешно. До истерики смешно. – Давай обсудим. Я уже решил, что точно буду сдавать те предметы, которые хорошо понимаю, и одним из таких является английский язык. Логично. А над вторым еще думаю. – Надо думать с такой стороны, чтобы тебе эти экзамены пригодились в ВУЗе, а не просто сдал и забыл. Куда ты хочешь поступить потом? – Помнишь, я говорил тебе в девятом классе, что хочу стать программистом? Так вот, моё желание не поменялось и всё еще в силе. – Тогда решено: сдаёшь английский и информатику. Идёт? Стоп. Сдавать информатику? Ну, да, на программиста нужно сдавать этот предмет, но Арсений забыл, что у него ведет информатику человек, который только сегодня спалил его за курением, и возможно их и без того хрупкие, какие ни какие отношения, рухнули и теперь учитель разочаровался в ученике, и может даже не захочет с ним говорить. Опять извиняться за своё поведение. Почему Арсений в этой школе чувствует себя вечно виноватым? Ох уж это токсичное окружение. – Идёт, в понедельник сообщу классному. – Видишь, как мы с тобой всё решили. Вместе быстро, эффективно. Если будут какие затруднения – я тебе всегда помогу, ты это знай, – Попов старший похлопал сына по колену, подкрепляя свои слова поддержки жестами. Арсений совсем разнежился от такого, хоть и привык к тому, что его папа – суперский родитель. Понимающий и добрый. Здорово находится в хороших отношениях с родными. – Спасибо, пап. Я умотался, пойду спать, поэтому спокойной ночи. – Спокойной ночи, трудяга. Выгнав с кровати Милу и расправив постель как следует, Арсений забрался под мягкое одеяло, полистал ленту в соцсетях и, не обнаружив ничего нового и интересного, отложил телефон и завалился спать.

***

Воскресенье, как и каждый выходной, прошло молниеносно. Weekend получился недолгим, зато насыщенным. Речь сейчас идет о субботе, а не о скучном монотонном воскресенье. Прогулка с Милой, готовка пищи, чтение книги, переписка с Клавой, небольшая уборка, созвон с Джимми и вновь прогулка с Милой – не совсем то, чем может похвастаться школьник. Но, на удивление, парень отдохнул, и в понедельник на первом уроке русского даже не чувствует себя размазанной по столу кашей. Кстати о каше: отца парень всё-таки попросил не оплачивать больше питание в столовой. Урок русского прошёл подозрительно спокойно. Даже Лобанов не хохотнул сзади ни разу, и Павел Алексеевич, даже шутливо, не докопался до внешнего вида. Это всё было, по крайней мере, странно. Будто затишье перед бурей. Но да ладно. После урока Попов подошёл к классному и сообщил, что определился с экзаменами. Русист чуть ли не расцеловал в обе щёки пацана и удрал из кабинета, оставив ученика в смятении.

***

После второго урока биологии, прошедшего также тихо, в расписании стояла... Информатика? Информатика. Твою мать... – Арс, что-то не так? – забеспокоилась Клава, глядя на приложившего руку ко лбу и протягивающего слишком безобидное "чёрт" одноклассника. – Что случилось? – У нас следующая информатика. Девушка приложила руку ко лбу и протянула более грязное слово, нежели одноклассник. – Нам ведь конец? – Нам конец. – А ты домашку то хоть сделал? – Домаш?.. Бля-ять... – Ого, ты и мат русский знаешь, – вовсе невесело хихикнула девушка. – Я совсем забыл про домашку по информатике, которую должен был спросить у тебя. А вкупе с субботним вечером и отсутствием домашки мне точно каюк. Что делать, Клав? – Жалобно вцепился в коричневый свитер одноклассницы Попов, комкая его пальцами. – Пизда тебе, голубчик, – повседневно добавила она. – Не надо мне никакой... Кхм... А списать уже не успею, до звонка три минуты. Чё-ёрт... – Да ладно тебе, за курение нас обоих отругают, а за несделанную домашку еще никого не убивали. Ну, покричит может, поругается, да успокоится. Не впервой выслушивать подобное от учителей. – Я не боюсь того, что он будет кричать, потому что знаю – он не станет. Я боюсь, что он разочаруется во мне. Я так подумал, что из-за курения Антон Андреевич уже во мне разочарован, а если я на первый урок информатики не принесу домашку – это будет провал. А я так хотел подружиться с ним.. – Ну, не говори так . Это всё не такие уж и тяжёлые грехи. Простит он тебя за одну шоколадку с букетиком цветов. Это я так шучу, если что. – А что, идея, – серьёзно задумался одиннадцатиклассник. - Арс, не смей этого де... Хмурый тон одноклассницы прервал звонок на урок. Ребятам нужно было преодолеть целый этаж, чтобы добраться до кабинета информатики. Они забыли позаботиться об этом раньше, и пришлось бежать, чтобы не все последние парты заняли. А кто хотел сидеть на первой парте на скучнейшем уроке в мире? Ладно, на одном из скучнейших. Первое место по-прежнему занимала география. – Извините за опоздание, можно войти? – протараторила запыхавшаяся Клава, просовывая голову в кабинет. Ученики и не сильно то опоздали, все ещё рассаживались по классу, в основном за последние парты. – Проходите, – ровный голос преподавателя заставил насторожиться Попова за спиной одноклассницы. Та тоже, видимо, покрылась мурашками и вздрогнула, но в класс всё же вошла, осматривая его в поисках свободных мест. Тридцать пятый кабинет отличался от других тем, что в нем было всего два ряда парт, по семь на каждом. На одиннадцатый класс этого хватало с запасом. Правда, этот запас остался только на первые две парты обоих рядов. Супер, придётся еще сидеть так близко к учителю. И как не смотреть ему в глаза всё это время? Одноклассники уместились за первую парту второго ряда, который был ближе к двери и дальше от учителя. Всё-таки друзья были насторожены после своих проделок и ждали выпада со стороны старшего. Готовились к худшему, так сказать. Но ничего не произошло. Антон Андреевич вёл урок как обычно это делают учителя: без особого энтузиазма и тяги к своему предмету, но чётко выкладывая материал как на духу, стоя у доски. Арсений пытался, честно пытался конспектировать лекцию, пытался вникать в тему, но осознание того, что он всё же пойдёт извиняться перед учителем после урока, заставляло сидеть как на иголках все сорок минут. Главное то, что он будет не один. Что у него есть подельник. И это хоть чуть-чуть, но успокаивало. Не один он такой непослушный здесь. Клава же половину урока нервничала, грызла ручку, поправляла волосы, заправленные в короткий хвост, а остальную половину урока уже рисовала на полях как своей, так и соседской тетради разных смешных человечков. Попову было, честно говоря, не до этого, потому что он был полностью сосредоточен на фигуре информатика. Белая рубашка с синим галстуком под кадыком и таким же синим пиджаком поверх, синие классические брюки и чёрные ботинки-туфли с лёгким каблучком - всё это завораживало Арсения. Весь этот вид такого делового Антона Андреевича как восхищал, так и забавлял. Забавлял от того, что Попов уже видел учителя в домашней одежде, хоть и через стекло, и это так удивительно. Удивительно, что Антоны Андреевичи в разной обстановке так различаются. Сейчас уже не хочется уткнуться в кудрявые волосы старшего. Сейчас хочется только вновь ощутить его руку в своей руке в дружественном жесте, чтобы между ними снова возникло то доверие, которое волшебным образом сформировалось в их первые встречи. Учитель бросил взгляд на часы со стрелками над доской, которые показывали, что урок кончится через две минуты и быстро поинтересовался: – Так, кто будет сдавать информатику на ЕГЭ мне уже известно, если никого не добавилось. За выходные кто-то ещё решил сдавать мой предмет дополнительным экзаменом? Вот он, этот вопрос которого ждал Арсений и на который нужно было ответить положительно. Нужно было всего-то поднять руку, так почему же это так сложно? Всё тело будто свинцом налилось и управлять им стало крайне сложно. Но рука с первой парты всё же легонько высунулась наверх. Было тяжело совладать с собой, своим телом и взглядом, который так и напрашивался взглянуть в эти красиво-болотные глаза. В конце концов, Арс поймал на себе взгляд, только вот справа от себя, периферическим зрением заметил изумлённое лицо Клавы, у которой даже рот открылся в немом шоке. Такая реакция парня позабавила, и тот даже подрасслабился, позволяя взглянуть на преподавателя. У старшего был такой же взгляд, как у соседки по парте. Да что с ними не так? Почему они оба так не верят в Попова?! Антон Андреевич подошёл к первой парте второго ряда, где сидели ребята и тихо, чтобы слышали только они, прошипел: – Остаётесь здесь после звонка, никуда не уходите. Ясно? – одноклассники лишь переглянулись меж собой и одновременно нервно сглотнули.

***

Прозвенел звонок, класс опустел. Антон Андреевич сидел за учительским столом, сложив руки в замок перед носом. Одиннадцатиклассники поднялись со своих мест, накинув рюкзаки на плечи и, мягко ступая, остановились у стола информатика, слева от него. – Ну? Попов, ты себя взрослым больно возомнил? – А что я то сразу, извините? – и тут же осёкся, – Хотя да, и правда я, прост... – Это была моя сигарета, – у педагога глаза на лоб полезли. С каждой минутой становилось всё интереснее и интереснее. – Арсений хотел сделать вид что это его, а в итоге это моя, ну, и короче... Это... – девушка не придумала что она будет говорить дальше, поэтому просто бросила извиняющийся взгляд на обоих мужчин. На парня и мужчину. На мужчину и парня. В общем, на молодых людей. – Простите нас, пожалуйста. Мы так больше не будем, – по-детски заявил юноша. – Знаю я ваше "мы так больше не будем". Вместо того, чтобы при учителе намеренно закуривать, лучше не палитесь. Дети, пф, – мужчина взял в руки телефон, посмотреть время и бросил взгляд на учеников. – Ладно уж, не донесу я на вас. Но я заметил, что домашку вы оба не сделали. Принесёте на следующий урок. Клава не стала подставлять друга и говорить, что домашнюю работу она, как послушная ученица, сделала. Ага, послушная. Оба облегчённо выдохнули. Не зная как благодарить педагога, решили промолчать, чтобы не наговорить лишнего и уже было двинулись к выходу один за другой, как старший снова подал голос: – Хотя, Арсений, останься. Поговорить надо. Арсения будто током ударило. А вот остаться наедине с информатиком он сегодня не планировал. Да что там сегодня, в целом больше никогда не планировал. Уж слишком неловко было. Но старшему было всё ни по чём, и тот даже позволил себе легко улыбнуться в обнадёживающем жесте. Арсений кивнул Клаве, чтобы та не ждала его и шла на следующий урок, а сам двинулся обратно к учительскому столу. Бросил рюкзак у края парты на пол, сам зажато сел за первую, прямо напротив учителя. И кто у нас тут ещё интроверт? Расслабленно сидящий и распластавшийся на своем чёрном стуле преподаватель, или как по струнке смирно сидящий одиннадцатиклассник, боящийся даже вздохнуть не так? Почему Антон Андреевич не чувствовал себя дискомфортно рядом с учеником? Дело в разнице в возрасте? Чувствует превосходство? Нет, вряд ли, тогда в чём же дело? – Арс, – своё имя из уст информатика, да ещё и дружеским сокращением звучало приятно. Даже очень. От такого мягкого обращения даже в животе что-то узлом начало завязываться. – Ты на уроке сказал, что будешь сдавать мой предмет. Это шутка, чтобы окончательно вывести меня из себя, или ты уверен в своём выборе? – Я уверен, Антон Андреевич. С девятого класса мечтаю стать программистом или же IT-специалистом. И, если бы хотел, то не стал бы злить вас таким глупым способом. Я бы придумал что-нибудь... Поизящнее, что ли, понимаете? – ученик расслабился под добрым взглядом уставших болотных глаз напротив, осознавая, что никто убивать его и не собирался. Сильное облегчение. Второе такое за последние два дня. – Тогда приглашаю на дополнительные занятия после уроков в среду и в четыре часа дня в пятницу. Устраивает? – А там будет кто-то ещё, помимо меня?.. – Ты не один такой умный, так что не волнуйся, на виду у других есть тебя не собираюсь. Придут еще несколько ребят, – учитель снова обернулся на часы над доской. – И кстати, сейчас твоя перемена есть, разве не так? – Я не питаюсь в столовой, – грозно констатировал ученик, насупившись оттого, что учитель забыл об отвращении парня к зловониям этого мерзкого помещения. – Ой, точно... Вечно забываю, ха-ха... Тогда сделай одолжение. Сбегай в "Пятёрочку" тут неподалёку, купи мне сырок. Глазированный. Два, – после этих слов учитель начал копошиться в своей сумке, – деньги вот, купи себе на сдачу чего-нибудь. Узнаю, что купил сигареты – точно родителям расскажу. – Я не курю, – бросил уже на выходе ученик. Как же легко Арсений согласился помочь информатику, даже странно. Стоило старшему бросить на ученика такой взгляд, отказаться было невозможно. Ишь, манипулятор. Стоп, учитель только что сказал, что не собирался его есть на виду у других? Чего? Попов спускался по лестнице с третьего этажа, забегая в раздевалку за пальто и старался как можно быстрее выйти из школы, пытаясь слиться с младшеклассниками, которые уже отучили своё в этот день понедельника, и на удивление, ему это удаётся. Вот Арсений вдыхает прохладу этого городка, который с каждым днём становится ему всё приятнее и приятнее, и вышагивает за территорию школы, направляясь в магазин через дорогу. Парень даже завёл-таки себе новых хороших приятелей, которые готовы его поддержать и были не прочь провести с ним время. Всё просто прекрасно. Было прекрасно. До того момента, пока одиннадцатиклассник не услышал свисток сзади, и обернувшись, не увидел оскала своего одноклассника Семёна Лобанова и его дружков из шайки.