7.

– Ну тё-ёть, ну пожа-алуйста, дайте телефончик на пять минут, – канючил Арсений, выдавливая из себя самое жалостливое личико. – Не положено, – с некоторым сожалением в голосе вздыхала медсестра. – Голубчик, у тебя сотрясение, какой тебе телефончик? – Но мои друзья беспокоятся и даже наверняка не знают, где я, мне очень надо с ними поговорить. – Ц-ц, непутёвый. Бог с тобой, сейчас принесу. Но только на пять минут, не больше, – и смешная бочкоподобная женщина ушла, оставляя парня одного, но через минуту возвращаясь уже с гаджетом в руках. – Я буду за дверью, у тебя всего пять, – показала раскрытую ладонь, – минут. Время пошло. "Как в тюрьме" – подумалось школьнику, хотя в тюрьме не выдают телефоны. Вроде бы. Он там не был, так что говорить наверняка не мог. Всё-таки получив гаджет, на его заставке с котиками виднелись крупные цифры 22:06 и когда тот был разблокирован, на панели недавних сообщений висела парочка из Телеграмма, несколько уведомлений из Инсты, которые юноша тут же смахнул, зная, что там ему не написал тот, от кого он бы хотел видеть сообщение. Не считая Джимми, конечно. Парни переписывались в Инстаграмме, но Попов сейчас не был готов объяснять всё шведскому другу, и решил это оставить на момент выздоровления. Зашёл в Телеграмм, увидел сообщения от Клавы, которая ужасно беспокоилась о состоянии друга и накидывала однокласснику кучу смешных картинок с котиками и просто каких-то дурацких мемов, желая поправляться скорее. Поблагодарив её и уведомив, что с ним всё полный о`кей, закрыл диалог с девушкой. Дальше были сообщения из новостных каналов, которые парень успешно пропустил, даже новые анекдоты не интересовали юношу, потому что он увидел нужное имя в списке входящих сообщений.

антон(оффлайн)

добавить в друзья

скрыть

Привет, малой! Ну, как ты там, в больничке-то? Живой вообще? Клава, храни её Господь, твой аккаунт дала Я во вторник, то есть завтра зайду, навещу тебя. Ты же не против? Принести чего-нибудь? Всё-таки из-за меня всё случилось Ну, или я был причастен. Короче, дай мне тебя отблагодарить нормально. Я приду. Хочешь ты этого или нет. Спокойной ночи, Арсюш. После почтения небольшой кучки сообщений от учителя, на душе стало так радостно и хорошо, что Арсений начал перечитывать их. Снова и снова, по кругу. Уже хотел было нажать на поле ввода текста в ответ, как в палату внезапно вошла всё та же медсестра и тянула руку за смартфоном. Спасибо ей на том, что не стала вырывать гаджет из рук. Школьник очень хотел ответить учителю, так что нажал на кнопку с изображением микрофона и быстро записал голосовое: – Антон Андреевич, со мной всё хорошо, купите мне сырков. Глазированных. Два. Надеюсь, у вас тоже всё в порядке. Целую, спокойной ночи, – отправлено. Парень вложил в руки женщины смартфон и улёгся, мечтательно смотря в потолок, как вдруг перемотал в голове сказанное минуту назад. Стоп, я что, сказал "целую"? Я сделал... Что?! – Твою мать, он точно это припомнит. Новых поводов для осуждающих взглядов не хватало, а от информатика этого бы больше всего не хотелось. Так, спокойно, завтра всё ему объяснишь и скажешь, что оговорился. Да, вот. Торопился и оговорился. Боже, в башке реально чето двинулось, аж сам с собой теперь болтаю. Арсений накрыл глаза обеими руками и, хоть мысли и крутились в голове, быстро провалился в сон.

***

Попов открыл глаза достаточно поздно. Ну, по крайней мере, завтрак он проспал точно. Видно, сказалась нагрузка и усталость за последние дни, отчего парень так долго продрых. Потянувшись, как сонный котёнок и до невозможности сладко зевнув, сел на кровати, думая: а ему правда нельзя вставать, или юношу дурят? Стоит проверить, сможет ли он также проворно бегать по коридорам, как на вчерашнем рандеву с новым знакомым. Арсений встал с кровати, оперевшись на изголовье кровати и даже спокойно смог устоять. Прошёлся взад вперед по палате и обратно сел. Нужно было что-то поесть, но как тут вызвать медсестру? Где эта кнопка, как во всяких фильмах про врачей? Может, просто покричать и кто-нибудь, да прискачет. Но не успел парень переполошить весь корпус больницы, как к нему зашла одна из медсестёр. Та же полненькая тётечка со светлыми короткими волосами и добрым лицом, которая выдавала ему телефон вчера. Как нельзя вовремя. – Доброе утро, извините, как Вас зовут? – Любовь Михайловна, – мило улыбнулась женщина, поправляя прическу и переминаясь с ноги на ногу в каком-то актёрском жесте. Ну, так показалось школьнику. – Любовь Михайловна, позвольте узнать, сколько сейчас времени и будет ли у нас что-то типа обеда? – сложил руки на колени парень. – Время, – глянула на наручные часы, – двенадцатый час, обед через полтора часа. А что ты так на меня смотришь? Проспал завтрак – голодай. Таковы правила, дорогой. Ну не смотри на меня такими жалостливыми глазами, ой, только не опять, – начала отмахиваться медсестра, но отказать этому котёнку было просто невозможно. – Я что-нибудь тебе придумаю. – Любовь Михална, вы the best, – и улёгся под одеяло на свою постель. – Ой, да будет тебе. Погодь чуток, – выскользнула из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь медсестра. Не прошло и пяти минут, как перед Арсением оказался поднос со всякими вкусняшками: тут были разные виды печенья, конфетки, три бутерброда с колбасой, варёное яйцо и кружка чая. – По сусекам поскребла, ишь чё нашла. Ну давай, уплетай, – присела на больничную койку рядом с пациентом Любовь Михайловна. – Фы моё фпафение, – уже уминая за обе щёки бутерброды, проговорил юноша с набитым ртом. – Кушай, золотце. Позови, как доешь, нажав на эту кнопочку, – указала на кнопку рядом с постелью медсестра. Как Попов её только не заметил? – Ну, приятного аппетита, – и женщина вышла из комнатки.

***

После плотненького перекуса Арсений завалился подремать вновь. Сквозь сон парень чувствовал головную боль, но та была приглушена обезболивающими, что дала после обеда Любовь Михайловна. И всё же, Попов хмурился во сне, пока кто-то гладил его по лицу, щеке, голове, волосам. И от этих прикосновений, от этой ладони было так тепло и вся боль тут же проходила. Складка меж бровями разглаживалась и лёгкая улыбка играла на губах. Проснулся Арсений от звука закрывающейся двери, что даже подскочил на постели. Было достаточно темно, а это значило только, что... О нет. Арсений тут же нажал кнопку вызова медсестры, и та примчалась так скоро, что любой марафонец мог позавидовать её скорости. Парень сидел на кровати в темноте, встревоженный, растрёпанный. От вида такого юноши сердце медсестры сжалось. – Ты чего, Сенечка, кошмар приснился? – прошла глубже в палату женщина, усаживаясь на койке и начиная мягко поглаживать мальчишку по волосам. Нет, это были не её касания. Даже когда Любовь Михайловна назвала его ненавистной формой имени, Арсению было всё равно. Он лишь хотел узнать то, что его тревожило, и зачем её позвал. – Скажите, ко мне кто-то приходил? – Приходил, как же. Сидел тут такой два часа. Я думала вы болтали... – покачала головой она. – Ушёл вот только недавно. – А как он выглядел? Кем назвался? – всё допытывался Попов у бедной медсестры. – Ну, высокий такой, кудрявый, зеленоглазый. Ох уж и красивые у него глаза, как два изумруда на свету, светились, – вздыхала она, явно вспоминая. – И сам парнишка то симпатичный. Сказал, друг твой. Ну, я и пустила. А что, не стоило? – Расстроенно добавила женщина. – Да нет, спасибо вам большое, что пустили его. Вы очень добрая, Любовь Михайловна. – Успокоился более-менее школьник, – не могли бы вы, только, принести мне телефон, я ему напишу. – Конечно, ты сегодня им вообще не пользовался, всё спишь да спишь. Так что разрешаю оставить его тебе аж на двадцать минут, что скажешь? – Любовь Михайловна, я не знаю как вас и благодарить! Вы светлейшей души человек! – и школьник аж подскочил на постели. – Ну ладно, ладно, засмущал. Сейчас принесу, – медсестра вышла, предварительно включив свет в палате. Когда помещение заполнило светом, Арсений заметил пакет, стоявший на прикроватной тумбочке. Любопытство взяло верх и он заглянул внутрь. Содержимое парнишку очень порадовало: примерно десять глазированных сырков, бутылка сока "Pulpy" с апельсиновой мякотью, шоколадка и... Апельсины?! Антон Андреевич, какой вы клишированный. Почему-то в том, что именно он натаскал это добро, больной не сомневался. Наверное, по сыркам, что стали неким символом их странной дружбы. Попов даже мысленно закатил глаза. Ах, это было не мысленно, он по правде их закатил. Но улыбался он искренне такому подарку, было очень приятно. Стук в дверь оторвал парня от разглядывания пакета и это было странно. Любовь Михайловна не стучалась, а больше приходить некому. Неужто информатик вернулся? Воодушевлённый юноша поскакал на звук, чуть не упав на ровном месте, запнулся о кровать, но не успел открыть дверь, как её распахнул... Серёжа Матвиенко? Было стыдно, но Арсений ожидал увидеть на пороге совсем не южанина со смешной причёской. Хотя всё равно поприветствовал знакомого. – Здарова, Арс. Опережаю твой вопрос – Любаша сказала номер твоей палаты ещё пока ты спал, и вот я тут. Чё ты спишь то как сурок? Мне же одному по туалетам лень шастать, – Серёжа шагнул вглубь палаты, и завидев мешок, полный всякой всячины, двинулся к нему. – Ого, сколько запрещёнки. – Радостно пролепетал студент – Запрещёнки? – переспросил младший. – Ну да, в палатах запрещено держать цитрусовые и шоколад. Не говори, что не знал. И не говори, что тот, кто это притащил – тоже не знал. Вы что, в больницу никогда не попадали? – Честно, нет. И что теперь делать, Любовь Михайловна всё это отберёт? – Да, если не спрячешь. Хочешь – я могу подержать что-то у себя, – расплылся в ехидной улыбке Матвиенко. – Ай, ладно, забирай шоколад и сок. Эй, сырки на месте оставь. – Я взял всего один взял. Два. Короче, ожидай Любашу, я пошёл, удачи, – и, спрятав такой наборчик сладкоежки под одеждой, южанин, как ниндзя, выплыл из комнаты. Арсений присел на кровать с отголоском головной боли где-то в затылке, расстроившись, что шоколад от самого Антона Андреевича теперь у какого-то Серёжи, который, скорее всего, заточит его, как только войдёт в палату. Ну, это всяко лучше, чем он потеряется в ординаторской или его съест какой-нибудь голодный врач. А вообще, Антон Андреевич и правда приходил. Вау. Почему-то, это казалось таким недосягаемым, но это случилось, будто у него и без одиннадцатиклассника дел вагон,а сам смог выкроить время. И даже подарков принес. Волнуется небось. Надо обязательно сказать спасибо. Хороший он друг, всё-таки, этот Антон Андреевич. – А вот и я, – привычно без стука завалилась в палату медсестра. – Представляешь, достаю твой телефон, а он разряжен в ноль! Пришлось с ним посидеть, зарядить. Ой, какой пакетик красивый, а что у нас там? – с искренним любопытством на лице двинулась к гостинцам женщина. – Ой, Сень, а тут апельсины.. Их, в общем, нельзя... – Забирайте. Всё равно кислое не очень люблю. – Спасибо! Ой, то есть, апельсины конфискованы с целью безопасности пациентов, разрешите утилизировать запрещёнку в ординаторской! – Разрешаю, вольно, – дурачился школьник. И Любовь Михайловна правда ушла с двумя апельсинами в руках из одиночной палаты Попова. Да, отец оплатил сыну именно одиночную палату, ведь если средства позволяли – почему бы не обеспечить комфортное лечение своему сыну. Арсений обратил внимание на лежащий в ногах смартфон и сразу рванул в телеграмм, игнорируя тонну сообщений от Дональдсона в Инстаграмме. Парень быстренько ответил на все мемы, которые отправляла ему Клава и читал её извинения за то, что та не смогла навестить его из-за занятий по вокалу. Но завтра она точно придёт и накостыляет парню, а также принесёт книжки для друга, и юноша был искренне ей благодарен. Затем он решил позвонить отцу. Тот, на удивление, почти сразу ответил. Сказал, что без сына дома скучно, что Мила тоскует по главному выгульщику, и что отец сам пока приехать не может из-за и так большой нагруженности, но пошлёт книжки и чего-нибудь вкусно-полезного через Клаву. Пожелал выздоровления, сил и отключился. Арсений понимал, что лучше им поговорить, как ему полегчает, но без разговоров с папой было так... одиноко. Хоть Попов старший и был прекрасно понимающим родителем, контактировали они не так часто, как хотелось бы. Недостаток внимания сейчас со стороны отца съедал парня изнутри, и совсем не поэтому он зашёл в диалог с информатиком.

Зеленоглазое нетакси(оффлайн)

И я целую, Арс. Выздоравливай 22:11 Ты так сладенько спал, что я аж сам захотел Прости, что не разбудил Ты не волнуйся, я ещё завтра приду Надеюсь, ты не забыл, что завтра доп по информатике? Думаешь, тебе сойдёт с рук прогул? Ошибаешься. Я займусь тобой как следует. Выздоравливай, Арс :) 18:17 Арсений зашёлся краской от первого непрочитанного, ещё вчерашнего сообщения, а затем смешно переименовал учителя и всё же захотел ему что-нибудь написать. Всё-таки, у того было ещё целых десять минут пользования телефоном. Попов надеялся, что Антон Андреевич зайдёт в сеть от его сообщения. Захотелось попереписываться.

Зелёноглазое нетакси(оффлайн)

И вам доброе утро, Антон Андреевич Неважно, что сейчас шесть часов вечера Я обижен на вас за то, что вы меня не разбудили.

После третьего сообщения, Антон Андреевич зашёл в сеть.

Зеленоглазое нетакси(онлайн)

Че говоришь, обижаешься? На обиженных, знаешь ли, воду возят. Ну ладно, пусь, не злись. Куплю я тебе ещё сырков.

Не надо, я ещё эти не съел. И вообще, какая я вам пуся? Сам такой

Ах та-ак Кого-то завтра ждёт нагрузка, в три раза больше запланированной Даже не знаю, кого Апельсины хоть понравились?

У меня их отобрали

Арсений начал рассказывать про нового заводного знакомого по имени Серёжа, про хорошую медсестру Любовь Михайловну, и даже успел пожаловаться на то, что папа не может приехать в больницу, как следует навестить. А ещё парню подумалось о том, что с трепетом ждёт завтра, чтобы поскорее увидеть информатика. И отчего этот кудрявый учитель так въелся в бедную Поповскую головушку? Следующее сообщение собеседника навеяло грусти и настроение Арсение мигом переменилось. А как же мама?

Не живёт она с нами Ушла к другому мужчине давно

Прости пожалуйста Не знал Что мне сделать, чтобы ты стал веселее?

Вылечить меня от этой надоедающей головной боли

И Попов отложил гаджет, потирая глаза и хватаясь за голову в новом приступе боли. Нажал на кнопку вызова медсестры. А дальше как в тумане. Таблетки обезбола, стакан воды, обеспокоенная Любовь Михайловна, белый потолок, беспокойный сон. Арсений спал, а медсестра держала его руку в своих ладонях и вздрагивала каждый раз, когда вздрагивал мальчик. Какой же он юный, но в то же время сильный. Он борется, и женское сердце это видит. Борется не только с болезнью, но и с многочисленными внутренними переживаниями, никому не ведая их. Медсестра думает, что она бы так не смогла. А этот школьник смог и продолжает бороться.