8.

Улыбка не сходила с лица мальчика. Голубые глаза щурились от яркого летнего солнца. Чувство безопасности рядом с семьей и трепета от предстоящей прогулки по парку аттракционов, куда так давно хотел попасть Арсений. Одна его крохотная ручка покоилась в большой сухой мужской ладони папы, а вторая в мягкой ухоженной ладошке мамы. Семья Поповых шагала по выложенной плиткой дорожке, разглядывая, насколько это позволяло делать солнце, аттракционы по сторонам. – Пап, мам, пойдёмте вон на ту качель! – Арсений, освободив одну ладошку, пальчиком указал на огромный аттракцион, явно не предназначенный для такой малютки как он. – Это для взрослых, милый. Тебя туда не пропустят. – Пойдём лучше вон на ту. И мама, подхватив свободную ручку сына, повела его в направлении какой-то карусели, где тёрлась орава ребят его возраста. Арсений с сожалением взглянул на отца из-под опущенных ресничек, но тот только пожал плечами и последовал за женой, направляя туда же и сына.

***

Арсений подскочил на кровати, стараясь отдышаться. Озираясь по сторонам и приметив больничную палату, вспомнил, где находится. Никакого парка, а жаль. Попов бы очень хотел вернуться в свой сон и не вылезать оттуда, но реальность не спрашивает, когда и кого возвращать в себя. Приведя себя в порядок за каких-то пять минут, Арсений отправился на поиски столовой, в надежде, что успеет на завтрак. Вчерашний приступ всё ещё отдавал тупой болью в области затылка, но парень активно это игнорировал. Вкупе с грустным сном настроение было паршивое. По пути он встретил Матвиенко, направляющегося туда же, и южанин милосердно решил помочь младшему добраться до "сердца больницы" вдвоём. Помещение было и вправду обычной столовой. Не слишком просторное (уж точно не как столовая в школе), так что здесь было и не так много человек. По большей части, наверное, оттого, что множество пациентов ещё спали, и на завтраки забили уже в первый день своего пребывания здесь, решаясь ждать обеда. Попов готов был сделать также, если бы не проснулся от урчания в собственном животе. Сергей повёл товарища за дальний столик в конце комнаты. Видимо, уже обжитый им. На этом двухместном столике уже стояло две тарелки пшённой каши, два варёных яйца, четыре куска белого хлеба и кофейные напитки, больше похожие на бурду из-под половой тряпки. Парни уселись на места и принялись за еду. Кофе Арсений принципиально не трогал, лишь поклевал кашу и съел три куска хлеба всухомятку. Сергей удивился такому напору на хлеб, предложил ещё и четвёртый кусок и, после согласия, отразившегося на лице Попова голодом, отважился отжать вторую порцию кофейного напитка у соседа по столику. – Меня, кстати, выписывают сегодня, – невесело проговорил Серёжа. – Уже сегодня? – с досадой в голосе спросил Попов. – Поздравляю. – Было бы с чем поздравлять. Снова возвращаться в эту общагу, где кроме доширака ничем не полакомишься. Да ещё и к сессии готовиться потихоньку... Тоска, – по внешнему виду Матвиенко было чётко видно, что выписываться ему не хотелось, хотя Попову показалось это странным. Но осуждать знакомого он не мог – всё-таки у них были разные ситуации. – Ну, надеюсь, ещё встретимся, – допив украденный кофейный напиток, студент встал из-за стола, похлопав Арса по плечу и утопал прочь из места, называемого столовой. Возможно, собирать вещи. Потеря единственного, с кем школьник мог поговорить без телефона, усугубило ситуацию. Тоска накрыла с головой, отчего он даже забыл взять контакты Матвиенко, хотя бы номер телефона. Доедая завтрак так и не вспомнил об этом. Понурив голову Арсений отправился обратно в палату. Пока плёлся по коридору, как пуля стрельнула в голову мысль, что его скоро тоже выпишут и он сможет вновь проводить время с друзьями в лице одноклассницы Клавы и учителя информатики Антона Андреевича. И только мысли о товарищах приподняли настроение, заставив Арсения вымученно улыбнуться. И вдобавок, сегодня после уроков должна прибежать Клава.

***

Весь день после пробуждения парень делился сырками и болтал с Любовью Михайловной о житейском, о её личной жизни, о переезде Попова из Швеции. На последнее медсестра ахнула и жаждила подробностей. В ходе разговора одиннадцатиклассник узнал, что Любовь Михайловна крутила роман с одним из ординаторов, неким молодым Лёвой, и у них всё было просто прекрасно. Арсений даже немного позавидовал женщине. Не в смысле, что он тоже хотел себе парня Лёву. Он просто хотел рядом человека, с которым мог не чувствовать себя одиноко. Который принимал бы Попова таким, какой он есть. Со всеми загонами, проблемами, дурашливостями. Да, наверное, Клава прекрасно подходила на эту роль. С ней было весело, относительно комфортно, она принимала его. Но одиноко он себя по-прежнему чувствовал даже с ней и ничего сделать с этим не мог. После трёх часов дня в палату ввалилась запыхавшаяся одноклассница. Девушка в прямом смысле бежала к другу после школы, как и обещала. После того, как она разложила пакет с книжками и какими-то гостинцами на тумбочке, ребята стали болтать, и проболтали в районе сорока минут о том, что происходит в школе без Арса, как классный руководитель мечется в последнее время. О Семёне и том, что с ним стало, девушка настоятельно умалчивала. Парень был готов спросить, где же Лобанов, но подруга знала, на что давить: – Антон Андреевич сам не свой, – громко заявила она, обращая на себя внимание. Ну да, девушка же не слепая, видит заинтересованность друга в информатике. Внимательная какая. От такого резкого заявления школьник даже забыл, о чем думал две секунды назад и поспешил вытащить подробности из собеседницы. – В смысле? Почему? Что с ним? Он в порядке? – резко встрепенулся юноша. – А мне, гадина такая, ничего не сказал. Ух, если у него что-то случилось и он умолчал... – Нет-нет же, всё не так, – довольная такой реакцией Клава улыбнулась. – Он о тебе дураке волнуется. Как в коридоре его вижу – всё телефон проверяет. Ждёт, наверное, когда ты ему напишешь. А ты, собака, только спишь и спишь днями напролёт. Попов открыл уже рот как рыба на берегу, но не успел вымолвить ни слова. Стук в дверь заставил обоих подростков обратить на себя внимание. И вот в дверном проёме показалась кудрявая голова, а следом и всё длинное тело в белой рубашке с синим галстуком и висящим на руке синим пиджаком. Антон Андреевич заставлял улыбаться. И вот, заходя в комнату, он сам расцвёл в улыбке, достаточно было только увидеть довольного ученика. После того, как девушка первой отошла от этой не совсем ожидаемой встречи, наспех попрощалась с одноклассником, потрепав его по волосам и, поздоровавшись с не заметившим её преподавателем, выплыла из палаты, хлопнув дверью, порадовавшись тому, что старший не слышал их сплетен о себе. Антон не отрывал тёплого взгляда от Арсения. Хлопок, сигнализирующий об уходе девушки, привёл в чувство обоих. Одновременно отмерев, парни также одновременно поздоровались: – Привет. – Здравствуйте. От этого неловкого приветствия стало смешно, и оба хохотнули в кулаки. Учитель прошёл к больничной койке, с лучезарной улыбкой на лице и лёгкой тревожностью во взгляде. Присел на край кровати, чтобы не занимать много места, поймал на себе цепкий взор голубых, рассматривающих его, глаз. Чтобы не утонуть, привлёк внимание младшего кашлем. – Ну, как ты? – задал первым вопрос преподаватель. – А вы? – пошёл в наступление ученик. Антон Андреевич был поражён такому нахальству, когда ему ответили вопросом на вопрос, но проглотил невежество, будто его и не было. – Я – хорошо. А ты здесь как, Арс? Скоро ли выписывают? – Говорят, через пару дней. И я этому, безусловно, рад. Надоело тут торчать одному. – Понимаю. Я там тоже без тебя один... – закусил губу и отвёл взгляд учитель, но, тут же осознав, что сказал, дёрнулся. А следом будто разряд прошёл и по Арсению. Но не от слов информатика, а от его реакции на свои же слова. А вот заключение старшего показалось ученику, как раз-таки, жизненным. – Мне тоже без вас одиноко тут, – вздохнул с вселенской грустью юноша, – но ничего, как меня выпишут, я буду стараться изо всех сил, чтобы прийти на учёбу подготовленным и не отставать от других. Вот увидите, будете мной гордиться! – со всей уверенностью заявил Попов. Учитель на такое заявление только со всем восхищением уставился на ученика. Его уже не болотные глаза заблестели ещё сильнее, и Арсу захотелось лишь только обнять этого "большого ребёнка". По нему и правда не скажешь, что тот – учитель. Так впечатлительно реагировать на, казалось бы, простые вещи – точно по-детски. – А что там насчёт нагрузки, в три раза сильнее положенного? В край разыгравшийся Попов начал ёрничать и ближе пододвигаться к Антону Андреевичу, от чего тот сжимался ещё сильнее, чем был сжат до этого. – Я принёс тебе некоторые конспекты, нужные для подготовки к экзамену, – неловко отбрил игры ученика старший. – Пока просто почитаешь и разберёшь. Что будет непонятно – я всегда на связи. Пиши-звони, но лучше пиши. Не люблю звонки, – явно с отвращением добавляя последнюю фразу. – Спасибо вам большое, – принимая из рук учителя тетради, ненароком их пальцы соприкоснулись. Всего на секунду, не больше, но Антон Андреевич отвернулся, смутившись. Арсений же, напротив, усмехнулся стеснительности учителя и его отношению к звонкам. Что в них может быть страшного? Это же всего лишь звонок. Арсений обязательно возьмёт этот страх старшего на заметку. Ещё полчаса мужчины общались друг с другом, избегая всевозможными способами ту ситуацию в медкабинете. Они обсуждали любимую музыку, фильмы, Арсений просто делился забавными фактами из своей "прошлой" жизни заграницей, и во время этого непринуждённого разговора одиннадцатиклассник даже не почувствовал ни одного толчка в голову со стороны болезни. Это не могло не радовать, и он действительно шёл на поправку. Скоро снова будет выгуливать Милу после школы, прогуливаться с Клавой под окнами информатика и бегать в "Пятёрочку" за сырками. Может быть, не только себе. – Ну, Арс, мне пора, – взглянув на наручные часы, сообщил учитель. – Ещё контрольные восьмого "А" проверять. Как они мне надоели уже все. – Надеюсь, однажды смогу помочь вам проверить эти надоедливые тетрадки, – грустно донеслось со стороны младшего. – Это ты ко мне сейчас в гости напрашиваешься? – усмехается Антон Андреевич. – Не обязательно, я же могу и в школе вам помочь, или... – Это я пошутить пытался, Попов. Не оправдывайся. Выздоровей сначала. Потом разберемся. Ну всё, я пойду. – Старший встал с постели, и уже направился было на выход, но замешкался, встав посреди комнаты спиной к ученику. – Что-то не так? – склонил голову в вопрошающем жесте Арсений. – Н-нет, ничего, пока, – и, спрятав глаза за чёлкой, информатик выскочил из кабинета. Попову показалось, или кончики ушей старшего были краснее, чем обычно? Ну не мог же Антон сказать ученику, что хотел бы повторить ту сцену из медицинского кабинета, произошедшую несколькими днями ранее.

***

Последующие дни были ещё скучнее, чем предыдущие. Да, у Арса теперь была его книжка "Преступление и наказание", но собеседники все как поиспарялись. Любовь Михайловна заходила только пронаблюдать состояние пациента и тут же уходила, ссылаясь на надобность другим больным, Серёжу выписали, и он теперь непонятно где находится. Клава загружена учёбой и подготовкой к экзаменам, а Антон Андреевич... Он и в мыслях посещал Арсения слишком много, чтобы переписываться с ним, и потому их диалог ограничивался вопросами о состоянии ученика и жалобами учителя на детей, которые не умеют даже компьютеры включать без зарабатывания вирусов. За это время Арсений успел широко так поразмыслить. Насчёт всего, что произошло с ним за такой непродолжительный период. Подумал о Семёне, от которого лицо само кривилось в страдальческой гримасе и изо рта вырывалось непроизвольное "фу". Затем мысли перескочили на беспокоившуюся за товарища Клаву. Интересно, есть ли у неё друзья помимо Арсения в школе? Не одиноко ли? Попов почувствовал укол вины за то, что очень мало интересовался жизнью подруги и в основном рассказывал про себя. Нужно будет обязательно наверстать это. А то так дела вовсе не делаются. Что он за друг такой? Кстати о дружбе... Ещё один его друг, Антон Андреевич. Взрослый мужчина, но так по-ребячески смущающийся и стесняющий лишний раз не так взглянуть. Это невозможно умиляло Попова, и он уже задумался, не влюбился ли. Ха-ха, это было бы смешно, но он же не влюбился. Нет конечно, пф. Или всё же... Информатик просто забавлял Арсения. Как маленький котёнок. Да, котёнок, которого хотелось прижать к себе, накормить, погладить и чмокнуть пушистую шёрстку на крохотной головке. Разве не ко всем друзьям вы такое испытываете? Если бы Арс влюбился, он бы это понял, наверное. Ему же нравились девушки, когда-то. В прошлой жизни. В этой ещё ни одна не проявила к нему интереса, да и он не спешил заводить отношения. Пока что ему было достаточно его друзей. Даже если с одним из них Арсений позволяет себе такие смущающие вещи, как невзначай касаться или смущающе шутить. Все так делают.

***

В субботу утром Арсения полноценно выписали. Он наконец приехал домой с отцом на машине, который смог забрать школьника в свой законный выходной. Мила встретила хозяина прямо на пороге, запрыгав на него и погрызывая шнурки кроссовок. Первым делом после выписки, парень написал об этом Антону Андреевичу в коротком сообщении "Я дома", а затем и Клаве с тем же посылом, но вот их диалог продвинулся дальше, нежели с информатиком, который только и ответил "Ура". Попова даже немного расстроила такая немногословность со стороны старшего, но он проглотил обиду, продолжая чатиться с подругой. Может, просто доставать человека сообщениями в десять утра не лучшая идея? Слава Богу ещё ответил почти сразу. Проснулся, значит. Чуть позже этого, Арс созвонился с Джимми. Тот покрыл одиннадцатиклассника трёхэтажным шведским матом оттого, что друг не звонил и даже не отвечал на сообщения неделю. Дональдсону, видимо, было искренне обидно. Но после того, как юноша всё объяснил в мельчайших подробностях, швед подуспокоился. Конечно, Попов рассказал не совсем всё. Он умолчал об объятиях с информатиком в медкабинете, и о том, что Арс думает насчёт старшего. Он не готов. Нужно было над этим ещё поразмыслить по-второму кругу. Не то, чтобы парень не доверял другу. Просто он сам ещё не во всём разобрался. Пообедав, Арс стал заниматься информатикой: стал вникать в конспекты от учителя, искать непонятные слова в Википедии и ни разу не потревожив педагога в этот день. Странно, как-то даже и день прожит зря без подколов информатика. Или от информатика. Эх, одиннадцатиклассник был бы рад и тому, и другому, лишь бы поговорить со старшим хоть о чём. И в голове созрел идеальный план мести за утренний холод в сообщении от преподавателя. Арсений, как не в себя, начал трезвонить учителю в мессенджере. Он названивал ему, не переставая. Игнорируя сообщения с вопросами "Что случилось" и "Срочно ли это", продолжая тыкать кнопку вызова. Антон Андреевич, сдавшись, ответил на, наверное, сотый звонок, и действительно встревоженным голосом поинтересовался: – Арсений, что-то срочное? Ты в порядке? Что такое? – Здра-авствуйте, Антон Андреевич. У меня всё хорошо, а у вас? – хитро, будто кот, протянул ученик. Боже, был бы учитель рядом, определённо дал бы подзатыльник этому мерзавцу. Что на него нашло? Почему он так резко решил поподкалывать старшего? Совсем с катушек слетел. Дурной мальчишка. – Арсений, – грозно, – будешь продолжать так шутить со мной, я за себя не ручаюсь. Будешь каждый день после уроков бегать в мой кабинет, решать задачи по информатике, ты понял? – Прямо каждый день с вами после уроков наедине? Антон Андреевич, да вы меня балуете, – наигранно довольно послышалось от Арсения. Или не наигранно? В любом случае, информатик и правда был в шоке с такой реакции на свои слова. Глаза чуть не "вылетели из орбит", сердце зашлось в бешеном ритме, а кончики ушей определённо покраснели. Это было трудно не почувствовать. Потому-то Антон и не любил звонки. Особенно с теми, на кого у мужчины такая реакция. Хорошо, что ученик не видит густо покрасневшего лица старшего и натянутой ткани домашних штанов между ног. Вот блин. – Ну так что, Антон Андреевич, мне продолжать шутить с вами? – всё тем же тоном ехидничал Попов. – Будет восемнадцать, тогда и поговорим. А теперь мне нужно работать, не отвлекай. И с этими словами информатик отключился, оставив юношу в недоумении. На лице младшего читалось столько невысказанных вопросов, но он почему-то думал, что тревожить учителя больше и правда не стоит. Внутренний голос, если таковой и существовал, то подсказывал об этом. Причём тут было восемнадцатилетие парня, и как отреагирует преподаватель, когда узнает, что он уже достиг этого возраста? Было интересно посмотреть реакцию старшего, но Попов оставит это на потом. Определённо на лучший момент, как он это умел.

***

Прошла неделя. За это время Арсений успел нехило подготовиться к выходу с домашнего обучения. Особенно усердно он готовился к информатике, чтобы на дополнительных стрельнуть знаниями перед преподавателем и одноклассниками. Но всё же больше хотелось выпендриться перед Антоном Андреевичем. Все эти дни голова Попова не давала о себе знать. В плане боли. А вот извилины двигались и работа внутри черепной коробки кипела. Клава заносила какие-то записи с уроков, пыталась объяснить решение уравнений по математике, которые сама уясняла с трудом, но всё же старалась помочь однокласснику с усвоением предмета. Даже Антон Андреевич зашёл разок на неделе, когда по плану были допы. В тот день Арс был слабо сконцентрирован на предмете. Больше на ставшим таким родным запахе, на пшеничных кудряшках и на всё том же синем пиджаке, ведь переодеваться информатик не успевал – бегал сразу после школы. И всё ради своего ученика. Считал ли Попов себя особенным? Да. Нравилось ли ему это? Определённо да. И дело было явно не только в том, что он получает внимание от кого-то. Он получает внимание от самого учителя информатики. И правда чувствуешь себя привилегированным, когда имеешь даже более чем хорошие отношения с учителями. За эту неделю Арсений и правда стал больше интересоваться жизнью подруги. Узнал, что она была не одна в школе. В параллельном классе училась её хорошая знакомая, с которой они шатались на переменках по коридорам. Это была рыжая девушка, с лицом, усыпанным тонной веснушек по имени Настя. У этой девушки, по рассказам подруги, был взрывной бунтарский характер, часто выливающийся в проблемы, из которых Клава вытаскивала Настю. А ещё у той девушки был проколот нос. Точнее, крыло носа. Левое. После выздоровления товарища Клава их познакомила. Настя на первой же их встрече крепко пожала руку Попову за драку с Семёном. "Не каждый на такое решится" – говорила она. Про себя Арсений отметил, что Настя достаточно симпатичная девушка, но ее характер и вправду оказался слишком уж "пацанским". Понял это Попов, когда она накричала матом на обычного налетевшего на нее семиклассника. Бедный школьник, игравший в догонялки с одноклассниками. И её рукопожатие было чересчур уж крепким. В общем и целом, после выхода в школу, Попова не доставали первые дни. Он спокойно ходил в школу понедельник и вторник, болтал на уроках с соседкой по парте, с которой успел сильно сблизиться. На переменах либо болтал с Настей и Клавой, либо забегал в кабинет информатики, показывал учителю язык и убегал. Тот лишь обидчиво пыхтел и утыкался обратно в свой телефон. Арс весело проводил время и не вспоминал о том, что случилось двумя неделями ранее. О том, что его одноклассник, которого кстати не было на учёбе эти два дня, избил Арса до получения сотрясения и наверняка сидел без наказания, ведь ему всего семнадцать лет. Но это, конечно, если не подавать заявление. Попову точно стоит над этим тщательнее подумать. Не накопилось ли в этой "папке отложенных мыслей" слишком уж много проблем? Нет, ведь голова Арсения ого-го какая вместительная. Вечером вторника отец пригласил школьника поговорить в гостиной. Это не сулило абсолютно ничего хорошего, но разговора не избежать. Пришлось повиноваться и сесть на широкий мягкий диван, собрать ноги вместе и поверх бёдер положить руки в замке, ждать. В прошлый раз Арсений вышел сухим из воды. Может, и на этот раз пронесёт? После этой промелькнувшей мысли, Попов старший заговорил: – Арсений, это не может так оставаться. Тот Семён не первый раз тебя провоцирует, а ты ведёшься, как глупый, – с этих слов стало обидно, но это была горькая правда. Честно говоря, Попов младший и не планировал держать себя в руках в такие провокационные моменты. – Ты это к чему? – почуяв неладное, с подозрением протянул Арсений. – Тебе нужно сменить школу. Не пронесло