Там, где нет дорог (III)

Только ты не ходи босиком через лес Дикой ночью огни будут спать за рекой Видишь вещие сны, тропы путает бес И чужою рукой свет несёт над тобой И. Шапранский

Ближе к обеду, вырядившись в тот самый деловой костюм, Влад поехал на трамвае к намеченной точке. Голубое небо без единого облачка, переливы солнца в фонтанах Москвы, цветочные композиции в гигантских кашпо на улице просто обязаны были вытолкнуть из него внутреннюю тьму. Пересекая площадь, он форсировал среди спешащих работяг, ведомый нарисовавшейся афёрой, осознанием предстоящего действия, на его лице то и дело подскакивал снова только один уголок рта, обозначающий улыбку. Чувствовал себя Дураком с одноименного аркана, только псины под ногами не хватало да узелка за спиной. Давно он уже так не гулял. Пространство как будто выстроилось по команде. Не люди, а массовка: престарелый грузин бомжеватого вида приставал к прохожим у кафешки; вот чувак прокатился на заднем колесе бэмэикса и передразнил недовольную мамашу, а потом ловко обогнул бизнесмена и ускорился в сторону метро. Мимо прошли и странные неформалы, не подходящие не на один из луков пинтерест: девочка плюс сайз, обтянутая в чёрную сетку, и кавалер ей подстать, русский вариант скелета-Джека из фильма Тима Бёртона, а вместе они составляли парочку по прозвищу «Цифра 10», кто ноль, а кто единица догадаться отнюдь не сложно. Всё это сбивало с толку и искажало внутренние вибрации, и Коноплёв старался деть куда-то свои глаза. И ведь как ни крути, а интересно, жизнь Замоскворечья умеет удивлять, и сегодня словно призывала замедлиться и понаблюдать. Он почти приблизился к реке, через дорогу «эзотерический фаст-фуд», один из тех магазинов, где продают готовые ритуалы и дорогущие статуэтки с Алиэкспресс. Надо как-нибудь заскочить туда и поискать травяные чаи для успокоения. И, наверное, это единственное, что там стоит брать, ведь ни один из тех дошираков ему не в помощь, и придется как всегда ковать самому своё счастье. Кстати, о ковке. Именно его недавний поход в Вернисаж внёс свои коррективы в развитие его как практика. Ему необходимо было купить новый нож для работы на кладбище. Он взял свою наличку и хорошее настроение, которое проявлялось в возможности держать сколько-нибудь человеческое выражение и даже дружелюбное по необходимости. Но от утреннего запала не осталось и следа, стоило только ему вступить в диалог. Он никогда ещё не сталкивался с попыткой стёба от главного интересанта продажи. — Хороший нож, — молодой парень кивнул на изделие, которое крутил в руках Коноплёв. — Порчу можно наводить. — Что? — Влад почувствовал в груди неприятный укол, но полное отсутствие эмоций на лице его спасало. — Ну, колдовать! Колдовать же? — Не понимаю, о чём вы… — он положил неудавшийся погостник на стойку. — Посмотрите, у нас ещё есть колокольчики! От злых духов! — он изобразил пальцами какие-то щупальца. Влад начинал злиться. Что за малой? Да к ним тут каждую неделю, небось ходят за такими покупками! Он не сдержал разочарованного вздоха и состряпал враньё на ходу, перечеркнув за одно и возможность покупки. — Реквизит ищу, для съёмки. Этот не подходит, извините! Он сам не заметил, как рука впопыхах цапнула другое изделие, он разжал руку и получше разглядел чёртика из чугуна с красивым подогнутым хвостом. Как и полагается, он имел копытца, рожки, а ручки выставил вперёд в дразнящем жесте. Надо же! А как схватил, так и отпускать не захотелось. Вот будет помощник в освоении чернокнижного пантеона. — Это б/у, могу пробить скидку, — улыбнулся продавец. — Не стоит. А какая цена? — Шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть. — Ого, не многовато ли шестёрок? — А говоришь не стоит. Посмотри, какой он большой! Влад замялся. С одной стороны нехорошо скашивать цену за то, что требуется в магии, с другой… не ловят ли сейчас его на эту же маркетинговую наживку, только ещё подкрепив символичными числами? — Я, наверное, в следующий раз… — Следующего раза не будет. У нас их быстро раскупают, как появляются, — продавец парировал с торжествующим видом. Влад хотел было только возмутиться, как его прервал пугливый женский голос. — Пробивайте. Я заплачу. Парень скосил взгляд на кудрявую худую девчонку, её розовый гламурный лук и непрактичная обувь совершенно не характеризовали её как любительницу мистических статуэток, и от этого змея обиды ещё больнее впилась в сердце. Ну вот. Просрал возможность. Хотел попросить отложить товар, пока он сбегает за деньгами. Влад начал погружаться в эти нерадостные мысли, но девчонка вдруг развернулась и протянула ему статуэтку. — Это вам. Коноплёв откровенно выпал в осадок. — Девушка, что значит «мне»? — Пойдёмте, я всё объясню! Так у него появилась первая клиентка. Странный поступок, Вера, как потом представилась незнакомка, обосновала тем, что Влад похож энергетически на какого-то (он не запомнил) экстрасенса с телевидения, которым она восхищается. И как только она услышала слово «колдовство», то тут же поняла, что Влад именно тот человек, который ей поможет. Коноплёв, слушая её пламенные речи, дивился произошедшему. Во-первых, у него на лице не написано, что он чем-то таким интересуется, во-вторых, она-то конечно была права, что он что-то умеет, но он ещё ни разу не делал что-либо для других. За последние недели ему удалось только эффективно повлиять на своего начальника, чтобы он его любил и обожал и не посылал разносить заказы во всякие ебеня, а давал что подороже и попроще в центре города… Но это-то другое. У неё ситуация стара как мир. Основа основ и значительная часть кассы в том числе и того экстрасенса из постановочной передачи, наверняка. Любовь всей жизни (и никак иначе!), которую надо вернуть. И Влад совершенно был не расположен к поучительным словам о вреде приворотов и низкой самооценке барышень, ими грешащими, особенно после того, как тёмный подарок повис у него на локте в дерзком розовом пакете. А девушка оповестила, что это аванс за работу. — У нас с вами особая ментальная связь! — Вера сжала своими холодными пальцами ему руки так, что парень невольно сравнил это с мёртвой хваткой у собак, и защебетала. — Только вы мне сможете помочь! Я в вас уверена, всё получится! — Вера, мы договорились на «ты», — парень не стал напоминать, что они всего знакомы пару минут, и шутить насчет «миндальной» связи. — Ах, точно! Прошу прощения! — она отстранилась и разжала руки. — Я понял задачу. Но мне нужны вещи. — Кого? — Его. Вашего бывшего. Непонятно каким местом эта особа поглощала эзотерический контент, если даже не знала самые базовые понятия симпатической магии. Благоверный упорхнул из её квартиры, не оставив после себя даже волоска. С фото работать было не очень хорошо, учитывая, как редко он их обновляет, поэтому выход нашелся сам собой. — Я знаю, куда он ходит на ланчи! — Вера щёлкнула пальцами. Так юный ведьмак оказался у ресторана северной кухни, тихого местечка без толп посетителей, возвышающее это заведение от конкурентов на пару голов. Но для выполнения задумки это обстоятельство только усложняло. Объект под кодовым названием «Бывший» сидел в телефоне через пару столиков от Влада. В сером костюме и выглаженной белоснежной рубашке («Надо же. Значит, есть кому гладить!»), ворот которой отделял его лицо. Некрасивое даже в понимании брутальной мужской красоты и создающее впечатление о хищнической натуре обладателя. К тому же, мужик был явно старше самой клиентки. Напрашивался вопрос: что она в нём нашла? Парень усмехнулся, разглядывая его облик без опаски сквозь солнечные очки. А потом поморщился, увидев поверхность стола. Напротив Объекта лежала тарелка с приконченным обедом, испачканная объедками. Мужик оголил запястье, проверяя часы, и раздражённо цыкнул. Наконец-то к нему подошёл сотрудник в фартуке, и тот запросил счёт. Парнишка кивнул и деликатно взял со стола скомканную салфетку, и бросил её в один из использованных подносов, которые нёс. Ну и ну. Задумка начинала трещать по швам. Стало ясно, что, когда Бывший свалит в закат, его привязки будет уже не достать. И Влад в этот момент тоже ускорился. Чугунный чёртик, это конечно, хорошо. Но за салат и чаёк им не заплатишь. Зато в кармане нашёлся косарь. Кажется, он начинает работать в минус, даже без учёта незапланированных трат. Но рисковать так рисковать! Он выхватил взглядом официанта и подозвал к себе, скосившись потом на новую салфетку, в которую усиленно засморкался Объект. Тощенький юноша, похожий на скворца, мигом подскочил к нему с услужливой улыбкой: — Что-то ещё? — Ты это… подзаработать не хочешь? — ведьмак разглядывал ткань его фартука, умышленно избегая и Объект наблюдения и самого парня. — Всмысле? — Принеси мне ту салфетку. — На кой она тебе? — Понимаешь... днк тест сделать хочу… это бывший моей подруги, а она это… охамутать меня решила! Говорит, беременна. Помоги по-братски, а?! Официант вдруг выпрямился, обернулся сперва на мужика за столом, а потом на странного посетителя перед собой. — Я там тебе прибавил к чаевым… ну давай же. — А почему себя тогда не проверишь? Да и не сработает это… видишь ли, я на генетика учусь. Для того чтобы сделать корректный тест… — Ярик тебя ждё-ё-ёт, — многозначительно протянул Коноплёв, постукивая пальцами по изумрудной купюре. Парень заозирался непонятливо и сделал пару шагов, в сторону стола, взял салфетку у ничего не подозревающего мужика и передал её ухмыльнувшемуся Владу. — А кто этот Ярик? Ведьмак сдержался оттого, чтобы не закатить глаза, встал с диванчика, одновременно поддевая за петлю пиджак, выпендрёжно закинул его через одно плечо и хлопнул несмышленыша по спине: — Молодчина! Родина тебя никогда не забудет!

***

Время близилось к полуночи, ингредиенты были готовы. Для выполнения поставленной задачи необходима поддержка Сил в деле этом сведущих. А для подобного рода аудиенции и себя готовить приходиться. Коноплёв встал и выпрямился, закрыл глаза на выдохе и представил, как тело его начало расти до размеров комнаты, затем дома, а после и до целого города. «У-тю-тю, какой ты горделивый», — вдруг в голову влетела мысль и образ незнакомца из метро. — Тц, — Влад, не открывая глаз, потянулся за резинкой-браслетом и щёлкнул себя по запястью. «Ну нравится мне про тебя думать и что?! Мысль пришла, мысль ушла!» Ехидная рожа растворилась, освободив место для последующей сильной визуализации. Через минуту, не открывая глаз, Влад вернулся к практике. Яркий свет стремительным лучом из Космоса устремился в самую макушку, парень вскинул руку и указал пальцем над нею, представляя, как свет, следуя указанному направлению руки, поглощает его лоб: «А-та». Затем он мысленно провёл влившийся свет ниже по туловищу, выводя его вниз, в бесконечность и указал на гениталии: «Малхуд». После он указал на правое плечо, представляя зарождающийся новый источник света от него в бесконечность и произнёс: «Ве-гвура». Аналогично на левое плечо со словами: «Ве-гедула». И в завершении палец остановился на солнечном сплетении: «Ле-олам амен». Он побыл в этом состоянии некоторое время, скрестив руки на груди. Спина при этом выпрямилась сама собой и даже казалось, что тело подзаваливается назад и сквозь него проходит энергия под большим напряжением. Настройка проведена. Когда парень прошел вглубь леса по секретной тропинке, вдали он увидел зелёный огонёк на собачьем ошейнике. — Здрасте… — прозвучал юношеский голос. Ведьмак чуть поёжился, но стоически прошествовал мимо пацана, даже не испугавшись. Уже разузнал, как Система умеет провоцировать людей, которые при любых других обстоятельствах и не посмотрели бы даже в его сторону, не то чтобы здороваться. Сомкнув плотнее губы, он обошёл позднего гуляку и устремился вперёд. С каждым нетвердым шагом, казалось, лес становился темнее и темнее, фонарь включать не хотелось, во-первых, потому что глаза уже привыкли к свету, во-вторых, точно знал в метрах, насколько далеко его будет видно от лесничьей сторожки. Да и кто знает, в нынешние времена и ментов встретить можно, и пойди докажи потом, что вышел подышать свежим воздухом, а не делаешь закладку. В клетке послышалось шевеление, у птицы был заклеен клюв, но ничто ей не мешало биться крыльями о прутья пластиковой кошачьей переноски. «Если что, скажу, что иду хоронить питомца, пусть это будет попугай», — успокаивал себя Влад. — «Ага, хоронить, а нормальная лопата где? А шум в клетке?» — парировал внутренний голос да ещё поддал: — «К топору будет больше вопросов!» Орудие умерщвления он нëс потаённо на поясе под одеждой. Небольшой строительный топор... По легенде идёт рубить ветки для внезапного приступа собрать дома композицию из веток. Будет ли это оправданием в случае взятия за жопу? Неизвестно. Вот так он и шёл, преодолевая гнёт размышлений, практически Раскольников в своем роде. Ужасно начиналась подготовка ко всему этому. Бессонные ночи с диким ворочанием в постели, лихорадочные повторения заговора, сборы, репетиции, планирования что, где и когда купит. Отдельного внимания стоили навязчивые образы неудачи. Вот он идёт. Как вдруг могучий силуэт незнакомого мужчины встречает его. Что он тут делает? Проходит мимо, затая дыхание, и… бах! (стоило только дать слабину и поддастся страху) чужая рука направляет его виском в фонарный столб, взявшийся откуда ни возьмись! Голова крошится, кровь заливает глаза, он падает и больше не встаёт. Влад просыпается, втянув носом воздух. Нет, не сон, а уродские полу-мысли, полу-видения. В психопата и маньяка ещё готов поверить. Но откуда столб? Такого быть не может. Он зайдёт поглубже в самую бездну кусочка многострадального заповедника. Свидетели ему ни к чему. Сходу найдя решение, тем и успокоился. А сегодня, после проведённой практики, все сомнения прожевались и шагами, сжигающими адреналин, и мыслями, направленными в единое русло, и согласием с тем, что он может на утро не вернуться домой — в худшем случае, и попасть в неприятную ситуацию — в лучшем. Перекресток с цифрой 13 на квартальном столбе встретил напряжённым молчанием. Грязно-розовое небо, не дающее всмотреться в звёзды, всё это время давало небольшое освещение ему на пути и напоминало, что он находится буквально в километре от густой населёнки. Он поставил клетку на землю, выпрямился и задышал полной грудью, хотя от стресса покусывающие мурашки бегали туда-сюда по ногам. В любом случае нужно успокоиться. Если кто-то засечёт его за подобными действиями, придется либо игнорить, либо быстро убегать в зависимости от контингента. Но запороть ритуал метанием недопустимо. Он достал из кармана чёрную свечу, покрутил немного в руках, вдыхая очаровательный аромат воска, после чего воткнул в землю левой рукой и зажег фитиль противоветровой зажигалкой. Топор снял с крепления, освободил от чехла топорище и положил справа. Подышал. Когда он посмотрел на колеблющейся огонь свечи, то стал потихоньку забывать, где находится. Но птица в очередной раз нервно переступила когтистыми лапами, шебурша в переноске, и он очнулся. Кажется, внутренние бесы успокоились, осталось воззвать к внешним. Теперь потребуется воображение. Как бы это не противоречило прикосновению к истине этого мира. Всё начиналось с внутренней готовности переступить черту. Сосредоточился на том, чтобы увидеть мир непроявленный. С открытыми глазами тяжело было представлять, но он попытался вообразить тонкую струйку чёрного дыма, сочащуюся из свечи, он разрастался всё больше и больше и охватывал его вокруг кольцом. Удивительно, но показалось, что воздух стал гуще, появилось контролируемое напряжение. Нужно было задать динамики. И плотный дым задвигался, подобно своре собак. Почему-то именно эти животные тут же пришли на ум. Влад изо всех сил удерживал это состояние и образ, пока до него пыталась достучаться логика: «Ты всё ещё в Москве, ау!» Надо переходить к заговору. Эти слова странно на него действовали: ещё когда он учил их дома, то заметил, как накатывает тревожность, наверное, из-за того, что дело он имеет с православным мистицизмом. Заставляло это задуматься о том, был ли бы он так же робок перед, скажем, злыми духами японской мифологии? Едва ли. И всё-таки в первоначальный текст пришлось внести небольшие корректировки: Славление моё Сатане, что Земли управитель! Повернусь на западную сторону да стану я призывать беса с бесовкой, чертей и сатаниц. Крылатые, мохнатые, болотные, лесные, полевые — сюда все идите! Жертву мою примите, проглотите и мучителя злого царя Ирода ко мне призовите! А теперь, на перекрёстке он ощутил, как его засасывает в воронку прямо под землю. Или… это голова кружится? Кажется, это нужный момент. Влад откупорил бутылку водки и разлил половину перед собой на землю и поставил открытую рядом со свечой. Потом достал два восковых вольта, перевязанных красной нитью — одна кукла была с любезно предоставленным волосом клиентки, другая — с соплями её возлюбленного. Коноплёв достал из рюкзака небольшую садовую лопату и, вырыв ямку, трясущимися руками запихнул туда этих двоих несчастных. Закопал и как смог придавил землю. Теперь укрепилась надежда, что данная «бандероль» будет безошибочно доставлена специализированному бесу. Так, а теперь самое главное. Он перебрался к переноске и вытащил из неё четырёхмесячного цыплёнка за обе лапы. Тот сразу замахал крыльями и стал бы кудахтать, кабы не был заклеен клюв. Надо было, конечно, продумать, как зафиксировать шею, но теперь уже ничего не поделаешь. Он поднял орудие над трепыхающийся птицей и замер в нерешительности. Сердце застучало ещё сильнее, практически пульс ощущался вздымающейся артерией на собственной шее, жертва как будто на расстоянии передавала будущую агонию, буравя единственным видимым глазом своего мучителя. Снова маленький пиздливый голосок пропел: «А не хуйню ли я делаю?» Но занеся топор, гони прочь сомнения, следует помнить только одно: концентрация, визуализация и вибрация. «Если усыплю, не вытащу нефиш, если промахнусь, то попаду по себе. Нужно что-то решать, излишне нежничать не стоит. Лучше себя пересилить, чем мучиться. Главное результат!» Четыре правила мага: знать, уметь, желать, молчать. Ведьмак с горечью отмечал, что застрял на втором пункте. (Он ещё не знал, что с треском провалит и последний пункт!) «А если я буду делать это несколько раз в год? Буду ли так трепыхаться? Наверное — нет. Человек существо хитрое, привыкает ко всему». И продолжил: Вижу тебя, Сатана, злой Ирод царь, сила в тебе великая, на помощь в деле чёрном заклинаю! Пошли ты рабу Божьему Сергею, похотного беса Енаху. Ай же ты бес похотной Енаха, в людях страсть разжигающий, в единое сердца скручивающий Свяжи раба Божьего Сергея с рабицей Божьей Верой. Раздуй ветрами огонь в триста костей, в пятьдесят плотей, в три, две и единою жилу, подпятную, становую. Как рыба без воды дохнет и загинает, так пусть раб Божий Сергей по рабице Божьей Вере сохнет и страдает. Как не может птица жить без древа лесного, так пусть раб Божий Сергей без рабицы Божьей Веры не сможет ни быть, ни жить, ни время коротать. Как не может младой младенец без молока матери, так пусть раб Божий Сергей без рабицы Божьей Веры стонет и чахнет, при солнце дневном и при луне ночной. Слова свои ключом запираю, от отворота колдовство своё защищаю. Аминь. Да будет так! Бах! Удар оказался настолько сильным, что повторять не пришлось. Голова легко отскочила от тушки, цыплёнок завертелся в предсмертной агонии, пытаясь догнать свое тело, но вскоре мукам пришëл конец. Влад с брезгливостью отёр лицо от прилетевших капель крови, бывает, не рассчитал. И как теперь идти по улице при честном народе? От этого города можно было ожидать чего угодно, в том числе и алконавтов посреди ночи. Нужно прочесть заговор 13 раз, дать сразу ещё и откуп, чтобы потом не ходить. Влад кое-как вытер топор о салфетку и убрал в крепёж на ремне, запахнул плащ. Попытался разогнуться из неудобной позы, но почувствовал, что мышцы стали «ватными», перед глазами поплыло. Он зажмурился и посмотрел на окровавленные руки, которые в темноте смотрелись чёрными. Его нос учуял запах железа и сырого мяса. В голову поступила ещё одна волна, которая отключила его окончательно. Коноплёв упал на бок, чуть не вмазавшись в кровавую лужу от птицы… Ночь была тихой и холодной. На перекресток так никто не пришел.

***

— Стой! Стой, Ага-а-атик, ну! — с северной стороны донесся встревоженный голос и топот шагов, отдававшихся вибрациями через землю. В лужу крови радостно плюхнулся дратхаар чёрно-коричневой масти с проседью отдельных жёстких волосков и заворочался на спине в эйфорическом припадке, совершенно не обращая внимания на спящего парня рядом с трупиком курицы. К всё приближающимся шагам присоединились звуки довольного поскуливания, вдруг Влад почувствовал, как его руку задела мягкая подошва собачьей лапы, он не успел разомкнуть глаз, как вдруг услышал: — Ой… с тобой всё в порядке? Ты дышишь? За плечо настойчиво тронула чья-то рука. Коноплёв окончательно пробудился и медленно приподнялся с земли, тело ломило, как после похмелья, а ухо горело от того, что за ночь отлежал. — Фу-у-ух! — неравнодушный собачник картинно провёл рукой по слишком большому лбу. Влад сфокусировал на нём взгляд и обомлел: огромные карие глаза, белоснежные зубы с острыми клыками, вечно растянутые в улыбке, отросшие тёмные волосы, нет, этого не может быть… — Лавея мне за шиворот… как такое возможно? — едва слышно пробормотал новоиспеченный оккультист. — «Возможно» что? Ты лучше скажи, чего тут разлёгся спозаранку? Белобрысый аж подскочил на месте от возмущения: — Ты издеваешься? Это же ты! — «Ты-ы-ы?» Я — это я! А ты кто?! За внезапные каламбуры захотелось отвесить подзатыльник. — Не важно кто я, важно кто ты! И что я тебя узнал! — Мда-а… крепенько ты головой ударился, — на лоб с кровавыми пятнами бесцеремонно легла заботливая ладонь парня. А потом он кивнул в сторону трупика. — Хотел поужинать, да не увязалось? Ощипывать-то умеешь? — Не важно, — хмуро буркнул Влад и убрал руку, так как та мешала разглядывать это знакомое лицо. — Это ты тогда был в метро, не помнишь? Дорогу у меня спросил! Парень уставился на Влада с ещё бо́льшим вниманием и даже сдвинул брови, углубляясь в воспоминания. Неожиданно для Коноплёва, он схватил его за обе щёки и вытянул лицо вверх к свету, перечисляя: — Так… бровки дугами, нос-кнопка, губёшки как у матрёшки, кошачьи глазки… мд-а… это определенно ты! Грустный Пьеро со станции Партизанская! Пардоне-муа! Не узнал без грима! «Да почему же он так любит лапать без спроса?» — Влад снова отряхнулся от навязчивых рук. Припомнил, что упоминание грима вовсе не фигура речи, так как в тот «последний день» намазал себя чёрными тенями. — Ну наконец-то… — Коноплёв, опершись на колено, встал с земли, голова кружилась. Парень-собачник, все это время без опаски запачкать одежду, сидел на земле, тоже поднялся и протянул руку: — Тебя как зовут? — Влад. — Костя. Костя Плотников, если нужно. — О! А я думал «Арлекин!» — Не-е… до Арлекина еще дорасти надо! Рукопожатие затянулось. Влад утонул на дне весёлых глаз и не понял, почему ему так сложно освободить свою руку. Время словно остановилось. Тихо-тихо на задворках сознания заиграла грустная торжественная музыка, которой был отмечен тот самый день в метро, растворившийся сейчас силой его чаяний на будущее. Он держал Костину руку и транслировал изнутри себя со всей силы: всё будет хорошо. И всё-таки промедление уже казалось неприличным. — Кхм… — Костя первым прервал жест и засунул кисть в карман. На секунду показалось, что он дал слабину и продемонстрировал смущение. Влад заметил, что с первой их встречи волосы парня отрасли ещё больше, на лице появилась лёгкая щетина, а вместо шапки не по погоде макушку покрывала серая бейсболка, все равно не сочетающаяся с остальной одеждой. — А он что делает? — Влад кивнул на неугомонного пса, всё ещё обтирающегося о трупик курицы. — Агат Михалыч, фу! Фу-у! Я сказал! — Костя дёрнул поводок, предварительно подняв его конец с земли. — Выглядит как-то мерзко… — Владу захотелось помыть руки, но с собой были только влажные салфетки, которым он протёр не только руки, но и лицо и одежду. — Дичь думает нашёл, это охотничья порода. — Это ты охотник? — Влад не сдержал смешка. — Не, это подработка у меня такая, собак чужих выгуливать. — Молодцы, парки обосрали, теперь за лес принялись. — У-у… — подал голос барбос, выведя поистине недовольную интонацию. Влад глянул на его умильную морду с шерстью, похожей на бороду, и спохватился. — Извини! Я просто… это… ну. — Владос, а ты это ему сейчас говоришь или мне? — Костя на самом деле удивился, наблюдая за взаимодействием собаки и нового знакомого. — Я… тебе… наверное. — Ты вообще-то должен быть ему благодарен, я вообще не собирался вести его по этой тропинке. После этих слов Костя снова дёрнул за поводок и они с псом прошли пару шагов вперед. Влад чуть челюсть не уронил. Вот так просто? Они расстанутся?! — Постой! — Влад схватил догситтера за рукав светлой толстовки. «Ну не говорить же, что я не хочу прощаться», — парень от неловкости надкусил губу. — Что? Тоже гулять хочешь? — Правда, Костян, прости. Я немного зол. Давай пройдемся. Это рили неожиданная встреча для меня. Ведь тогда я… — он осёкся, — стоит ли говорить про ту неудачную попытку или обождать? — Пойдём, я с первого взгляда понял, что ты кошатник. Влад улыбнулся: не всё потеряно. И отсюда и правда нужно было делать ноги. Хорошо, что его новый знакомый любитель встречать утро с рассвета. Коноплёв схватил рюкзак и переноску, прощупал левое бедро, утяжелённое топором, проверяя, чтобы плащ достаточно его закрывал. И перед тем как проследовать за Костей, незаметно для него кинул на перекрёсток горсть монет, тихо шепнув: «Уплачено». — А почему его зовут Михалыч? — Отчество типо. Имя хозяина, чтобы я не забыл. А вообще его как не зови, ни на что не откликается. Он только хозяина слушается. Может, только привыкать ко мне начнёт. — Я слышал, что собак предпочитают те, кто любят доминировать. — Произнёс Влад совершенно без задней мысли. — Доминировать?! — Костя нахмурил брови и зачастил с комедийным недовольством. — Ты считаешь, что я такой?! У тебя что, своё мнение появилось?! — Да блин… Я же не про тебя даже… — Ладно, Владос, я шучу. Костя достал из кармана сигареты, взглядом поинтересовавшись, мол: «Не против?», и, зажав сигарету между третьим и клыком, протянул спички. Влад засмотрелся и на фотогеничную внешность (так и подмывало достать смартфон и щёлкнуть его) и на отсутствие зажигалки. Новый знакомый почиркал тёркой, направляя спичку чуть ли не в запястье, но поганый ветер задувал едва появившиеся искры. — Блин да… да скока можно?! — отгоревшие деревяшки летели на тропинку, предусмотрительно проминались подошвой кроссовок, а вожделенный никотин так и не поступал в лёгкие. Влад, проникнувшись сочувствием, достал свою противоветровую зажигалку, щёлкнул кнопкой у самого носа Кости. — Подкуривай. И не сори лучше тут. — Ага, спасибо, дорогой, — парень (мужчиной его называть как-то язык не поворачивался) нагнулся, тронув кожу оккультиста свесившимися прядями и, наконец, зажёг огонёк. Совершенно не ожидая трагичности в ответе, он задал очередной ни к чему не обязывающий вопрос, с наслаждением выдохнув дым. — А что ты там делал? Тогда, на станции. — Я… — Влад не знал, как подобрать слов, и вяло махнул рукой. Так и знал, что он спросит. — Ну говори уже! — Я… хотел уйти уже… — Чего? — по интонации было понятно что дело плохо. — Из жизни, — слово потонуло в сжавшейся глотке. К нему вернулись те воспоминания, словно свежи были в памяти, как вчерашний день. Костя замолчал и свёл губы трубочкой, чуть было не присвистнув. — Ну я должен тебе сказать, ты зря старался. По этому пути поезда совсем не ходят. — Ты-то откуда знаешь? — А я и не знал. Я часто ездил потом с блошиного рынка этим путём и ни разу не видел поездов. Влад кивнул и шмыгнул носом, захотелось курить ради поддержания атмосферы общей беседы, но он был в строгой завязке, поэтому рука дёрнулась к носу, как бы воспроизводя атавическое желание. Действительно, стыдоба какая-то, нет бы красиво шлёпнуться насмерть, а тут, оказывается, вышла бы неувязочка. «Пфу ты блин! Нашёл, о чём думать». Костя не считал его смятение и вдруг изрёк: — Значит меня Бог послал! — Какой Бог? Богов много. — Влад не успел отследить, как фраза вырвалась изо рта, опередив собственные мысли. — Ну много не много, а я только одного знаю. Ну может не самого его конечно. Но людей, которые ему следуют. Если время есть, могу историю рассказать? Собеседник кивнул, стало жутко интересно. Костя предложил передохнуть на поваленном бревне, а как сели, то он достал из поясной сумки бутылку с водой. Владу было очень неловко просить, но, когда он выходил ночью на ритуал, в его планы не входило провести целую ночь на холодной земле, так что теперь, несмотря на удивительную встречу, он очень хотел смочить горло. — Бери, если не брезгуешь, — легко согласился Костя, протягивая бутылку после того, как сам сделал пару глотков. Влад сразу же присосался к горлышку без попытки подавить в себе жадность. Никаких мыслей о брезгливости даже на подлёте не было. — Я сам из Питера. И дёрнул же чёрт пойти в поход с друзьями по живописным местам Лен.области. Они у меня в этом деле прошаренные, я — не очень… прямо скажем. В общем отбился я от группы. Кричу-ору, никто не слышит. Смартфон не ловит. Надоело ждать. Попытался выбраться сам, кстати, никогда так не делай(!) и понял — заблудился! Ну делать нечего. Еды у меня толком нет, палатка у друзей. Шурую по лесу, думаю, может ягоды какие-то найду? А солнце всё ближе и ближе к горизонту и холоднее становится. Переночевал так ночь под еловыми ветвями. На следующий день продолжил путь. Я иду себе, иду, и вдруг, аж сердце в пятки, окликнул кто-то: камо грядеши?! Да ещё так грозно. Я у него: «Что?», а он: «Да тебе, я, тебе!» Говорю: «Можно по-русски?» — «А я и глаголю тебе по-русски!»… — Погоди, а что это значит? Что за камо… — Ну, спросил, куда прусь, дык это ж по-старославянски. А я и не понял сперва, потом уже узнал от других, кто говорит попроще. — Да брось, в самом деле так говорят? — Влад перехватил бутылку воды и снова отхлебнул. — Нет, не настолько архаично. А это, как я понял, нечто вроде пароля, проверить свой я или чужой. — Мда, забавно, когда родной язык уже как иностранный. — Ну в общем, дело такое, оказался это мужик с длиннющей такой бородою, а по возрасту не намного меня старше. Но в целом смахивал на старика. Влад отстранился и оглядел Костю: уж не шутит ли он? — Самокритично. А тебе-то сколько? — А сколько дашь? — он тут же закокетничал, игриво поправив каштановую прядку. — Ну… э-э… — до этого момента в такое неловкое положение Влада ставили только девушки, напрашивающиеся на комплимент. Но поскольку дело он имел с парнем, то опасений получить люлей за недостаточно маленькую цифру было меньше. Поэтому он сказал правду. — Двадцать семь. — О-о! — Костя шлёпнул ладонью по груди и отшатнулся, описывая корпусом полукруг, широкая улыбка выдавала, что Коноплёв ему ой как польстил. Парень так засмотрелся на эту реакцию, что даже не сразу понял, что новый знакомый хлопнул ему по колену свободной рукой. — Благодарю, дружище, но ты не угадал! — Так сколько? — Ещё попытка. — Эм… Тридцать! Костя ещё больше заулыбался и изобразил смачный чмок губами, этим звуком ознаменуя поражение оппонента: — Тридцать четыре. — Бля-я-я, — лицо утонуло в лодочке сложенных рук. — Не ругайся. — Я попробую переварить эту информацию. Продолжай пока. — Итак! — Костя оповестил голосом глашатая. — Что было дальше? А дальше мне пришлось объяснить свою ситуацию. Я старался быть убедительным, очень убедительным. А самое главное, я сказал, что чертовски голоден. И тут… мужик этот велел мне не чертыхаться и последовать за ним. — Звучит стрёмно. Как начало фильма ужасов. Спойлерни, плиз. Не сюжет ли «Солнцестояния»? — Да, но точно не в сеттинге язычников. В общем, делать нечего, пошёл. Это было лучше, чем собирать грибы с ягодами. И продрог уже весь за сутки. Я кутался тогда в одеяло изотермическое, блескучее такое. Подумал, небось, что я гуманоид с планеты Жопа. — Ну да, что-то в этом есть, — собеседник решил не оставаться в долгу с подколами, — особенно ростом ты вышел. — Хех… Ну а потом он привёл меня в свою общину. Сперва велел за порогом остаться у деревянного забора. — Частокол? — Не, какой частокол, это ты совсем допотопные времена вспомнил! Ну типа плетёнки такой, небольшой. Стоял я что-то долго, скучно стало. Достал телефон и включил музыку. У меня уши были такие большие, там, когда включаешь, обычно всем в округе всё слышно. Сети-то всё равно нет, а поглядел, что у них лампочка в тереме горит. Не стал уже заряд беречь… — …Терем, ебать! — Да-а! Прямо настоящий! С этими кружевами деревянными, разноцветными узорами всякими. В общем, весёленький дом такой оказался. И стоял я, кароче, музычку слушал, покачивался. Как вдруг подошла ко мне ма-а-аленькая, — он показал рукой от земли её рост, — девочка. Со светлыми волосёнками и голубыми глазками и уставилась. Причем мне так показалось, что она даже не знает, что это такое у меня на голове. — Та-ак. И? — И дал ей музыку послушать. Перегнулся за забор, одел на голову наушники. — Ну хоть приличное что-то включил? — Приличнее не бывает! «Сказку» Хаски. Влад аж присвистнул, а на душе приятно кольнуло: ого, да он шарит! А вслух спросил: — Понравилось хоть? — Думаю, да. Она так слушала-слушала и как давай сразу повторять: «ИгЛайте гусли гуляй бЛатва; Пей да-а дна, наливай да-а кЛая; Я знаю: мы не умЛем никАгдА; Коль умЛем обЛатно сбеЗим из Лая!» ещё таким то-о-оненьким голосочком. «Р» не выговаривает, зато «Рая» пыталась выговорить больше всего, но всё равно получалось «Лая-лая». А как слова-то быстро ухватила! Коноплёв погрузился в рассказ и особенно ему нравилось, как Плотников всё это показывал в лицах: и мужика-старика, и девочку, и себя в этой ситуации, потерянного и боязливого. И испытал искрений страх, когда сказитель вернулся к первому персонажу истории. — А потом вернулся мужик! Он сказал, что все в порядке и я смогу на какое-то время остаться у них. Но! — Костя сделал многозначительную паузу. — Потом он увидел девочку! И! Как-то скривился, аж весь и сказал, типо такое непотребство у них не принято. У них там только радио кто-то смастерил, да и то слушает какую-то одну волну. В общем, он девочку подхватил на руки и пошёл с ней в дом. — А наушники? — Да хрен с ними с наушниками! Я был рад, что меня за порог не выставили. — За совращение малолетних. — Ага, как оказалось, за совращение христианской души. — Вот тебе и «сказочник на селе»! — А то! Не разговаривал бы ты со мною сейчас! Прикопали бы там на своём местном кладбище. Влад представил перед собой высоченного Костю в блескучем одеянии с кругляшами наушников в образе эдакого инопланетного гостя и заржал. — Звучит так, как будто ты им враждебен, а они способны тебя мочкануть. — Ну а что? Медведь там прокурор! А люди чудные, ударение можешь ставить на своё усмотрение, девчонки все только в платьях в пол, мужики все с бородами, даже если та борода еле растет. А уже в доме самом увидел: на стене календарь висит, и написано «7532 год». Подумал, ну и лес! В будущее что ли попал?! И спросил, что это всё значит, а мужик мне ответил: «От Адама лет». Бежали их предки от царской власти и еретиков, это они предшественников РПЦ так называют и их самих. И построили сами эту общину. Поскольку места далёкие и труднодоступные, никого они и не интересуют. Живут там себе, хозяйство своё имеют. Детей рождают пачками. Все церковные книги с тех времён берегут. Одну даже показали мне. — Ох, а ты знаешь, я бы от такого ретрита не отказался, — вздохнул Влад, а потом вспомнил, что всё лето и так отгородился от социума, насколько мог, и отчасти это не пошло ему на пользу. — Такое себе. И я вообще не понимаю, как можно было из-за таких вещей, я имею ввиду обрядовых действий, отказаться от всего? Один из них сказал про троеперстие: «Таким крестом к ереси приучают», дескать, сейчас у нас триединство Отца Сына и Святого духа и ими на себе крест рисуют, а они, старообрядцы, перстами прямым и преклоненным рисуют Иисуса распятого на кресте. Кароче, шиворот-навыворот. Влад представил, как это выглядит. И внезапно вспомнил тот день, когда он проходил мимо концерта, и ему стало плохо, тогда кто-то из толпы показывал двоеперстие или похожий жест, вместо рокерской «козы». По этому вопросу не то чтобы посвящал себя этой теме, но то, что он озвучил далее, скорее следовало из его личного гнозиса: — Если это всё не важно, тогда зачем вообще все эти внешние формальности? Театр какой-то. Если мы отрицаем связь между формой и содержанием, между знаковым и символическим изображением и внутренним содержанием? С точки зрения скептицизма, овчинка выделки не стоит, и то, и то бесполезно, но если, как ты говоришь, они многим пожертвовали, то значит, было ради чего. И вообще, я это всё знаю по своим… эм… ритуалам. В русском чернокнижии, как и в церемониальной магии, нет места разночтению: шаг вправо, шаг влево — нарушение рецептуры и тогда — зря потраченное время, если повезёт. Или огребёшь по полной. «Ну вот, проболтался», — пробежался внутренняя холодишка, согреваемая лихим: «Гори сарай, гори и хата!» Костя почесал подбородок, разглядывая напряженного парня напротив, оценка его была сложночитаемая. — Так ты ради этого куру замочил? — Да, — ведьмак запустил руку к креплению на поясе, перепроверяя, не видно ли топор каким-то образом, а лицо при этом старался держать невозмутимое. — Ну ты даёшь! Надеюсь, это того стоило. И не страшно тебе? По ночам тут бродить? — Страшно быть трусом. И терпилой. А это… нет, не страшно. Влад, конечно же, сейчас преувеличивал и храбрился. А Константин, видимо, что-то понимал, раз предположил, что днём такие вещи не делают. И парень в этом чуть позже убедился: — И зачем ты этим всем занимаешься? Жил бы как все. Ел бы, пил, курил. Умное бы что-нибудь придумал, научное. Сорян, я не знаю, какое у тебя образование… — Юридическое… было бы. Те, кто шагнули на ту сторону, наукой довольствоваться не могут. — А ты… уже шагнул? Влад поморщился, вспоминая обезглавленную птицу. — Это безвозвратный билет. Пожалуй, да. Магия меняет мозг так, что жить как прежде уже не получится. Ну что? Будешь считать меня сумасшедшим? Если хочешь вызвать скорую до кащенко, поторопись, а то я скоро домой пойду. — Ладно, — Костя перевёл дух, — наверное, это тайна. Спрашивать не буду. Вернёмся к нашим баранам. Ты зачем прыгать-то хотел? Пёс неожиданно заскулил и наградил временного хозяина удручающим взглядом. Парни покинули место отдыха и пошли дальше по тропинке. Коноплёв, воспользовавшись замешательством, пытался придумать логичный ответ. — Если бы я знал… Знаешь как? О, придумал, как объяснить! Вот едешь ты вместе со всеми в поезде, — он подмигнул, — в Сапсане, а тебя раз! и за шкирку выкинули на улицу. Стоишь ты на безымянной платформе, смотришь вслед уходящему поезду, а новый всё не приходит и не приходит. — Может и хорошо. Может, тебе туда и не надо. Со всеми, — нашёлся Костя. — А со всеми это и есть обычная жизнь. Мир летит в труху, и я бы радовался, что не участвую во всём этом. Но, во-первых, раз остался, то уже участвую. Во-вторых, способности радоваться у меня так и не появилось. Так что, спасаюсь эзотерикой. В ней хотя бы устремление есть к ответам на действительно важные вопросы. Костя на этом его спиче смотрел на него особо внимательно и под конец открыто усмехнулся. — Ты говоришь, что тебя ничего не радует, но как только ты начинаешь рассказывать о магии, то сразу улыбаешься и у тебя глаза загораются. Смешной ты. Коноплёв ощутил прилив жара к щекам. Нет, наверное, дело тут далеко не только в деле всей жизни. Вообще, как только он увидел снова своего спасителя, захотелось вцепиться в него и не отпускать, тем более что всплыл ещё один вопрос, мучавший его всё это время: — Как ты до этого додумался? Ну, битбокс. — А это… услышал как-то и решил повторить. Давно этим увлекаюсь. Наверное, сработало что-то тогда, как воспоминание, наладил контакт с девочкой и с тобой решил провернуть ту же штуку. И как видишь, сработало. Правда, я не вдуплил, почему ты такой грустный. — Хорошо. Ты так и не сказал, как вышел из леса. — Дело затянулось. Оказалось, что лампочка догорела аккурат к моему приходу, и вообще она питалась от бензинового генератора, который они расходуют крайне экономно. В итоге я провел у них несколько дней, помогал с лошадьми и козами, рассказывал о себе, а потом услышал своё имя. Как меня зовут из леса. Тот мужик тут же вывел меня за территорию с вещами и просил идти навстречу зовущим, чтобы они не рассекретили их укрытие. Ребята за мной, оказывается, отправились с поисковым отрядом, и они уже все квадраты отработали на отклик. — Ясно. — А ты знаешь. Я же тоже с невесёлыми мыслями туда пошел. За это время понял, что лучшая музыка — это трели зябликов. В тишине и покое понял кое-то про себя. Тоже как-то приуныл и уже жить не хотел на самом деле. Думал, вот ёбнусь сейчас где-нибудь в обрыв со скалы, так хоть никто не догадается, что сам этого хотел. Типо несчастный случай. Так бы я на это не решился, но, что называется, был бы не против. Влад выпал в осадок. Хотел убить себя? Кто? Этот вечно улыбающийся мальчик в теле взрослого дяди? Оказалось, что не всё то, чем кажется. — Так что «Грех начинается с мыслей», подумай об этом. — Костя совсем не больно, но бестактно щёлкнул его по носу с каким-то поучительским настроем. — Как хорошо, что это не случилось, — пролепетал Влад. Больше всего он был поражён, насколько эта подоплёка истории не клеилась с жизнью Плотникова и впечатлением, которое он о себе создаёт. — Но я пересмотрел свою жизнь, понял, что меня наполняет. Вот с собачками гуляю, воздухом свежим дышу. В Москву приехал, здесь солнца больше. А Бог тот, есть он или нет, не знаю. Но наша вера она же ведь исконно-русская… — Исконно-русская? — Влад почувствовал, как в груди заклокотал всезнайка. — Мы кем были такими и остались! Помнишь Чудотворную икону «Владимирскую»? Которая спасла Москву от Тамерлана, Ахмата и Махмет-Ги-рея? Так вот, переиграла её и уничтожила та же Богородица, икона «Знамение», чудотворной силой не обладавшая, которую новгородцы вывесили на городскую стену против суздальцев! Стрелы в неё метали, такие же православные! Восприятие иконы чисто как идола. Люди и тогда, и сейчас любое знание под себя переделывают. Геншин Импакт в реальной жизни получается. А ты говоришь, что «исконно». Они оказались на выходе из парка, разговор было логично завершать. — Какая разница, во что человек верит, если ему это что-то помогает? Хоть в макаронного монстра! Но синкретизм язычества и православия я заценил! — Слава Богам! — искренне произнёс Коноплёв и спохватился. — «Синкретизм»? — В данном случае, соединение верований, — Костя аж засветился от того, что сумел произвести впечатление. — Я тоже не пальцем деланный! Работал по специальности в офисе, пока не перегорел в хлам. Ибо «Не для того моя роза цвела». — Воу-воу! Береги свои розу тогда! Надеюсь, ты так называешь свою креативность, а не то, о чём я подумал. — Ха-ха, шалу-у-ун. Ну, бывай! — Костя снова протянул руку и когда их жест завершился, то он извлек из кармана АирПоды и начал было засовывать их в уши... Коноплёв пригляделся. На белой коробке он чётко увидел рисунок головы в петле и кричащей надписью под ней: «Я ничего не чувствую, я больше не хочу», точно такая же наклейка была и на его потерянных «ушах». — Так, стоп! — Влад шагнул вперед. Костя пошатнулся и вынул один наушник: — Владос, ты чего? — Ты где их взял? — Что-о? — Наушники! — Ах… эти? Да там как раз, в метро. Когда с тобой разошлись. Лежали на парапете… — Отдай сюда, — парень выставил требовательно ладонь. — Это мои! — Ты уверен? — Да, уверен, там рожа Хаски на них. Я сам налепил этот арт. Костя недовольно цокнул. Подошёл поближе к Владу и почти было отдал находку, как вдруг его рожа стала совсем хитрой и он увернулся от протянутой руки: — А не верну! — Почему? — Влад опешил, и поздновато его накатило чувство вины, не стоит ли поступить с ушами так же, как Костя, отдав их старообрядцам? В конце-концов, он его спас. — Ой, Кость, сорян, действительно, глупо как-то по… — Я ещё с ними похожу. Пока что. — Плотников вдруг произнёс это излишне серьёзно, а потом смягчил мелодично. — Верну в следующий ра-а-аз! — Номер хотя бы свой оставь! — Нет, с этим типом нужно держать ухо востро. — «В следующий ра-а-аз»! Я как должен искать тебя?! Я оккультист, а не экстрасенс! Костя одёрнув поводок, подошёл к Владу вплотную. Он неожиданно протянул пальцы и зафиксировал их на лице парня на складках, формирующих улыбку. — Да! Вот так! Вот так и держи! Коноплёв расслабил лоб, до того запечатлевший недоумевающее выражение, и оставил только физиологическое проявление эйфории. Тёплые пальцы Кости на щеках и покалывающая рукоять поводка отрезвили осознанием: он искренне радовался. Их новому знакомству. — Хех, надо же, — догситтер отмер, бегая глазами по зубам парня, — я бы мог никогда не узнать. О твоей щербинке. Тебе надо улыбаться почаще. Костя убрал руки и потянулся в карман за смартфоном: — Диктуй. Влад назвал номер. — Я прозвон кидаю. — У меня нет смартфона. Он… дома. — айфон был оставлен к квартире во избежание, что на него бесы позарятся. — Ну что же, для москвича это настоящее испытание, — он сжал руку на его плече и «понимающе» поджал губы, — так что это… увидимся. И приходи в хорошем настроении! Ведьмак кивнул, продолжая мягко лыбиться, и следующая фраза от собеседника показалась ему инсайтной: — Всё самое страшное мы с тобой уже пережили. — Мужчину дёрнули с той стороны поводка, и он последовал за Михалычем. Вскоре долговязый битбоксер в сопровождении «хвоста» исчезли из вида. Кто кого на самом деле выгуливал, так и оставалось загадкой. А ещё большей загадкой было состояние Влада. «Почему сердце так бьётся?» — подумал он.