Вернутся к фанфику

Часть 20

29 июля 2026, 22:24
Даже тени ищут свет. Далекий и мерцающий, он манит их, в этом древняя магия, не давшая им захватить контроль надо всем. Они тянутся фантомными ручонками к светлым пятнам, не замечая, как сгорают, очарованные, маленькие тени. Ощущение чего-то родного и столь близкого по сути придавало сил. Ещё никогда с тех пор, как Оверлорд вытеснил из Ллойда его О̀ни сущность, оставляя пустоту на бывшем таким важным месте, демон не чувствовал себя так. И, в одно мгновение, стихию можно было впитать в себя, стоило лишь кинуться в поток фиолетовго огня. Яркое пламя не потухало, становясь больше… Он влетел в стихийный вихрь, тут же врезаясь в кого-то, отличного от обычных обитателей этой дыры — у него было тело. Не пропустившее сквозь себя остатки стихии, оно отличалось от обычного, будучи несколько… неполным. Половина от бывшего величия, одна часть, тяжким трудом сумевшая восстановить хотя бы что-то, принадлежавшее остатку, нынче спрятанному в уничтоженной реальности. Та часть сознания Гармадона, которая была призвана в ритуале воскрешения. Лорд смотрел на него сверху вниз, видимо, понимая, какая часть сына перед ним, но на лице не было ни отторжения, ни ненависти, ни радости, ни облегчения. Хоть крупицы последнего все же слабо высматривались. — Я знал, что ты будешь здесь. — Слова словно принадлежали обоим демонам, раздавшиеся гулом по сломанному подмиру. Продолжил говорить лишь один, спустя молчание, продлившееся слишком долго. — Не думал, что когда-нибудь встречу тебя вот так. Когда Гармадон вернулся из мёртвых, Ллойд думал так же. Как может быть часть человека отдельна от целого? Самостоятельно решать, что делать? Он замер, смотря на родителя. У Оверлорда трудности с выселением души из законного тела… было бы куда сподручнее, просто возьми он контроль над телом Гармадона, как это было в первой их битве. Тогда бы было легче. Хотя общаться после исхода они бы не смогли… он умрет или отец снова уйдет. — Мне жаль. — вдруг произнёс О̀ни. Его голос, похожий на голос Ллойда так же, как и на рычание дикого зверя, гас в тумане вокруг. — Я не смог защитить его. Не смог вытащить нас оттуда. Было бы неплохо обнулиться к тому моменту, когда Оверлорд только был возрожден, и уничтожить его прямо тогда. А потом… просто забыть обо всём, убив свидетелей использования силы О̀ни. — Прошлое не изменить. Мы оба это прекрасно знаем. — отец казался отстраненным и разбитым. То, что произошло, не могло не повлиять на него. Он не скажет, что чувствует то же самое, он должен оставаться сильным. — Всё, на что мы можем влиять, это будущее, — Гармадон тяжело выдохнул в очередной паузе. — Ллойд. Это все равно часть Ллойда, а значит, и имя будет носить его. Напоминание о том, что никто из них двоих не справился, попав в ловушку. Сложно было поверить, что эта штука жила в его сыне. Он не был уверен до конца в том, что оно вообще существует, списывая на генетическую предрасположенность к подобного рода «выдумкам», но ошибся. И с ним придётся договориться. Это единственный выход. Он всегда был бы рад подружиться с демонами в блондинистой башке, но не таким образом… Может быть, «О̀ни» — это отголоски яда Поглотителя, может, сын правда вложил кучу сил в создание автономной части себя. — Я пытался его спасти… Мало кто дает имена своим злым частям. Он был не против этого, хоть оно и не подходило… Ллойд там, и он один. Без него. Без ниндзя. С этой тварью… — Я знаю. — кратко, тихо и с какой-то печалью ответил Гармадон. Это миф, что О̀ни не могут чувствовать. Да, не все, но они чувствуют, кое-где даже лучше, чем люди, и это страшное заблуждение распространилось настолько, что даже сами О̀ни, оставшиеся в Ниндзяго и рожденные там, предпочитали этому верить. Мистаке, полнокровная О̀ни, позаботилась о многих людях, принимала роды, в том числе и у них, лечила, давала дом и укрытие, участвовала во многих процессах, требующих ритуалов. Она была старой, мудрой О̀ни, и не брезговала пускать в ход силу, но не злоупотребляла ею. Легенду о безчувственности пустил Первый Мастер Кружитцу. Хотелось бы посмотреть на демона и в его голове… Когтистые ладони легли на плечи фантома, и тот немедленно попытался отстраниться, стряхнув с себя чужие руки. Но лорд не дал себя оттолкнуть, сжав в объятиях более тёмную, жестокую и отчаявшуюся версию сына. Младший О̀ни тихо зашипел, сжав в кулаки руки. Странная вещь… добровольное удушье, от которого будто что-то меняется. Ллойд любил это, получая достаточно от ребят, но от ребят и от отца — абсолютно разные вещи. Спустя некоторое время шипение стихло. Лишь тогда лорд Гармадон заговорил. — Вместе мы будем сильней. — он положил одну руку на голову ребёнка, между рогов, желая успокоить. Если ничего не выйдет, им придётся провести вечность тут. В этом суть семьи… держаться вместе. О̀ни почему-то почувствовал, будто позади него только что оборвалась цепь. Впервые за время пребывания в этой дыре, он ощутил… спокойное ощущение, редко возникавшее, дарившее покой и тепло. Демоненыш медленно поднял верхние руки, обхватывая ими чужое тело, на большую часть отсутствующую. Фантом уткнулся в отца. Безопасность. Он не будет один…

***

Грудная клетка медленно опускалась и поднималась. Хриплое дыхание прервалось, стоило попытаться перевернуться, низ тела всё ещё болел, но Ллойд совершил усилие, смотря замыленными глазами вокруг. Пора вставать. Всё равно на холодном полу не выспишься… Цепи сняли словно в издевку — далеко уйти ведь невозможно, об этом тварь позаботилась уже давно. Чаще всего он даже не говорил ничего, лишь брал своё и уходил, оставляя корчиться на полу. Некоторые раны заживают, а некоторые постоянно открываются только шире… Сначала Ллойд сопротивлялся, как будто это могло хоть что-то поменять, а потом затих, держа надежду достаточно глубоко, чтобы грязь не добралась и до неё. Дни шли то мучительно медленно, то пролетали мимо, пока его наполовину труп вновь брали силой. Иногда сквозь забытье можно было услышать шум внешнего мира и сквозь каменные стены парень вспоминал о том, что осталось далеко. По ночам было холодно, днем — точно так же. Оверлорд приходил чаще, чем те сменялись. Ллойд не знал, куда именно тот уходит, но по возвращению монстр всегда навещал его, а вместе с ним боль. Хотелось забиться в угол и разбить себе голову об местикамень. Почему он все еще это не сделал? Ниндзя не сдаются… ох, фраза, вбитая в его голову. Ко мраку можно было привыкнуть, и очертания «его комнат» постепенно принимали всё более чёткий вид. Он ощупал каждую стену, когда тихо переползал туда-сюда, и понял в один момент, что некоторые из них имели слабые места. Местикамневые кирпичи можно было оторвать, но у него не было сил. Большую часть времени вне ужасов, которые стали постоянной частью его жизни, ниндзя думал. Об отце, друзьях, Харуми, Ниндзяго и Оверлорде… о исчезнувшей силе Разрушения, с которой было бы так хорошо выбраться отсюда. Изредка вспоминал о зелёной стихии, формируя слабые, хлипкие сферы и смотря на них, пока сил на поддержание огонька не оставалось совсем. Нечасто Ллойд ловил себя на том, что плакал бы, но слёзы не шли. Если бы он оплакивал всё, что случилось, в Ниндзяго бы образовалось новое солёное озеро. Люди бы назвали его как-нибудь забавно, например: «Зелёное озеро» или «Бремя героя», «Тяжесть зелёного бытия». Но плакать всё равно, что тратить и так редкую воду. Первое время плохие мысли и воспоминания переполняли, кормя Оверлорда ещё сильнее. Потом их сменило безразличие, холодное и пустое. Оно длилось достаточно долго, ибо болезни, легко пробравшиеся в ослабленный организм, прогрессировали настолько, что даже злодей это заметил, в итоге что-то дав парню, после чего несколько дней было тепло и так хорошо, что мозг отказался работать, превратившись в кусок желе. От странного лекарства появились силы, и после окончательного «отходняка» Ллойд начал медитировать, чтобы не сойти с ума. В медитации видел тёмные места, похожие на это… даже в состоянии, раньше служившем, как защита от плохого, тьма лезла к нему, кусая и утаскивая вниз. А потом ниндзя начал гонять все плохие мысли. Чувствовалось это, как строить из маленьких веток плотину в бурном течении реки, но постепенно контролировать себя становилось… в разы проще. И лишь тогда он смог оценить ситуацию правильно и начать думать о том, как спастись. По началу даже шевелиться было тяжело. Но по истечению дней и ночей, проведенных либо в одиночестве, либо в кошмаре, Ллойд научился преодолевать боль, начиная с малых движений, заканчивая попытками встать на обе ноги и идти, исследуя пространство вокруг. Комнаты, где он был заперт, менялись, и порой даже дверь оставлялась открытой — в таких случаях Ллойд обычно был в худшем состоянии, и не мог заставить тело слушаться, так что риска для насильника и выхода для жертвы не было. Оверлорд, видимо, сам не до конца понимал, сколько тут комнат и разветвлений, ибо несколько раз заблуждался и искал свою жертву по запаху плоти. Это место походило на темницу больше, чем на что-либо иное. Отсутствие окон в комнатах, кроме парочки залов, где расположился злодей, низкие потолки в большей части помещений, давно потухшие факела на стенах, которые Ллойд даже не пытался зажечь, не тратя силы на такую глупость. Мысли работали уже куда лучше, но большая часть их была спутанной, однако этого хватало, чтобы вовремя падать на землю, притворяясь бессильным, как только слышишь шаги. Иногда те проносились мимо, но только иногда. Ему было страшно, что не сможет уйти отсюда, на века оставаясь пленником и куклой для взрослых игр, страшно за тело, разум, который крайне легко повредить, но мысли о доме держали, не давая утопнуть в бездне отчаяния. Ллойд знал, что конец наступит, только если он полностью сдастся. Хромая, сдерживая хрипение и стоны боли, зеленоглазый в полном мраке оглядывал низкое пространство. Задница болела немилосердно, но он, находя себе опору, дошёл до нужной стены, смотря на выступы. Тут некрепко держался камень. Старые стены могли бы обрушиться, если убрать основания, но даже такой путь к спасению был хорош. Хотя бы попытаться стоило. Он сполз вниз, аккуратно подворачивая ноги так, чтобы не причинять себе боль, и начал так же осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, ковырять камень, пытаясь разбитыми в кровь пальцами выкорячить хоть один. На состояние всего, выше пояса, Оверлорд обычно не обращал внимания. В его торжестве был плюс, заключившийся в потере той бдительности, с которой злодей следил за ним в первое время, подмечая любое изменение. Теперь же, даже сбитые в кровь костяшки или ногти оставались вне внимания, по крайней мере… пока что. Он медленно расчищал местикамневую кладку, расшатывая самые неустойчивые кирпичи, стараясь подцепить их или хотя бы подтолкнуть в нужную сторону, но, как только в коридоре послышались звуки шагов, прекратил, отползая назад, к противоположной стене и начиная тихо скрести её, выстукивая то ли мелодию, то ли код Морзе, как маскировку прошлого шума… Дверь со скрипом открылась, но светлее не стало — Оверлорд не нуждался в свете дня, а вот его пленник побледнел, как больной корью, за эти дни, недели, а может и месяца… это никого не волновало, не тут, не теперь. Явно никуда не спеша, злодей зашёл в комнату, пригнувшись, и Ллойд автоматически прижался к стене, не сумев побороть инкстинкт. Массивное тело село рядом, не без любования проведя по ногам пленника когтистой лапой, а потом он подтянул его к себе, не заботясь о том, как отвратительно пахнет. Блондин молча сжался, не проявляя ни агрессии, ни, насколько это возможно, страха. Последний выбивался в любом случае. Гладя жертву по исхудавшему телу, Оверлорд наклонился, нюхая парня и смотря на следы своих зубов на чужой плоти. — Ты стал таким покладистым… — с удовольствием произнес он, после того, как Ллойд без звука принял очередной укус. Теплая кровь медленно потекла по плечу вниз. — За это я должен тебя как-нибудь наградить. Ллойд молчал, не тратя силы на разговоры. Если злодей что-то захочет сделать или дать, он превратит мысли в жизнь, а если нет, то он просто заигрывает, пытаясь вывести на эмоции. Не выйдет. Не теперь. — Наконец понял, что нельзя кусать руку, которая может и накормить? — он погладил подростка по голове, трогая грязные волосы и острые ушки. — Молчаливый ты мне нравишься куда больше, малыш. — подняв на руки и прижав к себе, Оверлорд направился к выходу, так же пригибаясь. Его глаза светились во мраке. Когда они вышли, Ллойд чуть повернул шею, посмотрев туда, где был хлипкий кирпич в стене. Он чуть-чуть, совсем немного выпадал. И теоретическое отверстие вело прямо в коридор… теперь подросток старался оставаться в сознании, когда его выносили или несли обратно в темницы, правда, они мало отличались, но нужна ему была только одна. А иногда после актов насилия, если Ллойд был ещё с открытыми глазами, ему давали воды или еды. Оверлорд мог бы давать только кровь: и еду, и воду одновременно, чтобы укреплять драконью натуру, которая в будущем могла бы принести им детей, но пока было рано. А значит, можно не запариваться насчет выкачивания крови из чужих тел, такие убийства требуют определенных устройств… он проверял, пока парень был вне сознания, что происходит с его половой системой, никак не желавшей работать, и быстро понял, что имеет дело с несозревшим гибридом, но время не будет проблемой, если пленник останется вечно его. А за это Оверлорд ручился. Продолжитель рода Тёмных Драконов не должен умереть, он вынесет ему много здоровых и сильных детей. Для этого постепенно следовало озаботиться о нормальных условиях содержания. — Скоро мы с тобой уйдём далеко отсюда… — он перехватил поудобнее не шевелящееся тело, держа за бедра. Кожа Монтгомери была холодна, что неожиданно заставило задуматься о том, что он может переохладиться, и тогда не видать ему детей. — Будешь лежать на солнце целыми днями. Рядом со мной, разумеется. Он донёс жертву к месту, в котором хранил запасы, в том числе и воду. Взяв один из кувшинов, он дал Ллойду воды, а потом положил на кусок шкуры, снятой с одного несчастного животного уже так давно, что та просохла, теперь больше напоминая ковёр. Но парень довольствоваться и этим, укрывшись шкурой и даже не наблюдая за тем, что делает пленитель, вместо рассматривая комнату. Сквозь щели кое-где пробирался свет, но на него внимания Ллойд уже не обращал, смотря на выходы из комнаты. Один вёл к темницам, другой в сторону, на которую его не проносили…каков шанс, что там может быть выход? Был ещё третий коридор, тянущийся куда-то во тьму, но он был наполовину завален, оттуда пахло сыростью и грязью. Оверлорд с трудом бы протиснулся в оставленную форму проема, а вот Ллойд… он мог бы. Блондин отвёл взгляд в пол, не выражая никаких эмоций ни телом, ни лицом. Если будет шанс, то он будет лишь один. — Уйдём… куда? — тихо спросил юноша, обращая внимание на зажегшийся костёр. — Далеко от Ниндзяго. Туда, где тебя никто никогда не найдёт. — Оверлорд откусил кроличьему трупу голову, с хрустом перемалывая во рту кости (этот звук заставил Ллойда вздрогнуть). — И эти тупые ниндзя останутся в прошлом. — Останутся… — с тихим ужасом повторил Ллойд, задумываясь над словами, и уставился в покрытый трещинами потолок. — Ты не увидишь их больше. Насчёт этого я поработал на славу. — раздался низкий смешок. Блондин предпочел не продолжать разговора. Внутри что-то болезненно сжалось. В животе заурчало, когда запах жареного мясо стал слишком явным. Оверлорд скинул с костра пару кусков плоти, недавно еще бегавшей по близь лежавшему лесу. У него было чёткое убеждение, что Ллойда надо кормить только мясом, и тогда его драконья часть проявится быстрее. А драконы, как известно, предпочитают обработанное, а не сырое, поэтому приходилось запариваться с огнём, освещающим пространство, но не морить же голодом свою драгоценную самку? Да, в начале он поигрался с его страхом… и этого пока что достаточно. Если будет себя плохо вести, снова перейдет на сырую диету. Ллойд с трудом сел, взяв мясо в руки. Под видом другого места мог оказался даже иной мир, Мир О̀ни и Драконов, к примеру, или какой-нибудь другой непонятный, или другая часть материка, или Тёмный Остров… впиваясь в мясо и пытаясь его прожевать, Ллойд думал о спасении, пока держащие кусок пальцы дрожали. Времени осталось мало. Он должен попытаться. Ведь в плохом случае его всего лишь навсегда запрут с Оверлордом, так, что тот не будет сводить с него глаз, держа либо на привязи, либо под каком-нибудь заклинанием, настолько ужасным, что из него не удастся выбраться никогда… Злодей поднялся, с ухмылкой направляясь к замеревшему в мыслях Ллойду, когда тот доел. Прежде, чем насилие снова совершилось, парень твердо решил — он найдёт выход. Пусть это будет стоить ему жизни… Или жизни отца. Ведь, если умрет его тело… Гармадон никогда уже не вернётся. Удача не поворачивалась слишком долго. Время беспощадно тянулось, росла неуверенность, но, когда он наконец-то остался в той самой комнате, в одиночестве, нельзя было терять ни минуты. Расшатанный кирпич был выцарапан прочь за несколько заходов, пальцы стерты в кровь. Эта прорешь была слишком мелкой, но ее можно было расширить… Только это было бы громко… да и трещины Оверлорд заметит сразу. Смотря в получившуюся щель, находившуюся на уровне щиколоток стоящего на ногах человека, Ллойд видел темноту. Ему нужно было ещё хотя бы два кирпича вытащить, может, даже один, да только остальные не поддавались на рывки и усилия, а следы крови на стене скорее всего привлекут внимание. Так что пришлось всадить кирпич обратно, вытерев его от темных пятен. Ему нужен правильный момент… Эти темницы были гигантскими. Сначала он думал, что их возвел сам Оверлорд, для этого скупая местикамень, но место дышало древностью, опровегая это. Услышать всё, что здесь происходит, было попросту невозможно: сколько бы Ллойд не держал ухо востро, не получалось понять, в какую именно сторону уходит злодей. Уходит ли насовсем отсюда, или просто в другую часть старого здания? Ниндзя понимал, что тот порой просто должен уходить, но когда именно? Угадать нужный миг было невозможно… и делать что-либо наугад было слишком опасно. *** — Ну же, давай же! — умоляюще выпалил Ллойд, нанося громкие удары по каменной кладке. Крупные кирпичи трескались, разбитые пальцы болели, но выход становился больше с каждым ударом, и всё сильнее билось в груди сердце, чуя близкую свободу. Уже несколько дней он был в полном одиночестве. Оверлорд ушел, по его собственным словам, за последними нуждами для перемещения, и, пока его не было, работа шла вовсю. У Ллойда было немного еды и воды, оставленной прозапас пленителем, которую он уже почти полностью поглотил, чтобы взять так много сил, как было возможно, и выломать, уничтожить, преодолеть последнюю преграду к свободе. Момента идеальнее просто не было! И не будет… Последний кирпич был выбит с шумом и треском, и отверстия в стене хватало, чтобы проползти. Цепи, которыми Оверлорд предварительно связал пленника, благодаря самой первой вытащенной каменной глыбе были попросту сбиты, и теперь, с трепетом, какого он никогда не испытывал, подобным эйфории, Ллойд протиснул исхудавшее тело сквозь отверствие. Каменные осколки больно процарапали бока, но ему было плевать! Он поднялся на ноги, в полный рост, забывая даже про боль в пятой точке. Впервые за это долгое время он на свободе. Терять нельзя было и секунды. Хромая в сторону, где был зал с выходами и входами, Ллойд ускорял шаг и замедлялся, то и дело прислушиваясь к округе, зелёные глаза, светящиеся на исхудавшем лице, горели надеждой. Свобода! Птицы и деревья, ниндзя, его семья, ждущая там, мир, который наверняка успел его похоронить, Ллойда ждал дом, его родная кровать и душ, тепло! Он терял голову от ощущения, что уже почти там. Что кошмар был оставлен позади. Остатки цепи на ноге и руках гремели, как прокля̀тые, словно остатки злого заклинания. Забежав в пустынную залу, Ллойд огляделся, пытаясь услышать или учуять знакомые запахи. Найдя воды и пищи, Ллойд так быстро и внимательно, как мог, прорыскал по залам, в итоге поиски закончились ничем, словно от улик пребывания тут зеленого ниндзя: меча, кимоно, любых других принадлежавших ему вещей, решили просто избавиться… это не могло не расстраивать, но после поисков медлить уже было нельзя. Он мог ходить, мог даже бежать, и уйти означало всё… Он, забрав небольшой кожаный мешок и засунув в него бурдюк, полный воды, как можно быстрее направился к коридору, куда его ни разу не относили, но замер на месте, едва услышав кое-что… Кое-кого, идущего тяжелой, знакомой до мурашек по коже поступью. Всю радость сняло, как срывает охотник с животного шкурку. Уши прижались к голове. Мгновенно зашагав назад, парень в неверии закачал головой, начиная трястись. Это были шаги Оверлора. Именно сейчас, нет, почему именно теперь?! Запаниковав, как попавший в капкан зверёк, Ллойд резко развернулся, бегом кинулся к заваленному проходу, слыша близящиеся, ускоряющиеся шаги, а после и злобный вопль. — Маленький подонок!!! — ревел Оверлорд, его злой голос эхом разнесся по коридорам. — Стоять! НЕ СМЕЙ, ТЫ, НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ! Ниндзя не хотел слушать. Протиснувшись в щель между обвалившимися каменными плитами, он оставлял за собой багровые пятна, падая и поднимаясь каждый раз, когда спотыкался или запинался на осколках, травмируя босые ноги, о нет, о нет! Оверлорд мчался вдогонку, куда более быстрый и сильный… Стоило на мгновение понадеяться на хорошее, как всё полетело в пекло… Монстр бежал позади, разбрасывая стихией все препятствия с грохотом, лишь они спасали от самой страшной участи! Ударив коленку об острый выступ, парень практически взвыл, одурело хромая вперёд, не веря в то, что все старания, все мучения были зря… и, когда фиолетовая сфера ударила около, Ллойд мгновенно завернул под обломки какого-то коридора вбок, делая нечеловеческие усилия, чтобы пробиваться дальше, болели бока и плечи, ноги и грудная клетка что, казалось, горела изнутри пламенем. «Страх? В местах, откуда я родом, не слышали этого слова… » Сердце бешено билось в груди, он прорывался сквозь тьму, слыша разъяренные выкрики позади. «Сопротивляться бесполезно» . Ломался изрезанный жёлтыми жилками камень, сокрушались массивные кирпичи. Осколки вонзались в голое тело. Пересекшая заваленный коридор крыса залетела в узкую щель, чуть не став кровавым пятном под куском стены. Если бы она знала, как сильно желал он стать ею… Проход кончился, и, сколько Ллойд не бился, разрываясь от ужаса на части, в кровь разбивая кулаки, крепкая стена не поддалась. Оверлорд подходил все ближе и ближе, под его руками всё разлеталось на куски. Парень прижался к стене, начиная трястись от ужаса. Тупик. Конец. Финал… Краем глаза он увидел движение… *** Бежать далеко… В леса и поля… Скрыться от чужих глаз и чужих слов… Красться, как лисица, мчаться, как кролик, выбирающийся из охваченной огнём норы, ползти под землёй, не чувствуя ног… Скрести, скрести, скрести, покуда не поддастся упрямая порода, прятать, скрести, покуда не настанет последний день… Молчать, считая обрубленные пальцы… Бежать… Ползти… Ползти… ____________________________________________ Если на всех камнях, на каждом кирпиче этого места написать слово «страх» дрожащей от агонии рукой, это не отразило бы миллионой части того, что сын Гармадона, великий зелёный ниндзя, спаситель и лидер испытывал. Он не мог кричать, не мог закрыть или открыть глаза. Просто молился о том, чтобы это кончилось… Но кому? Если Первый Мастер не внимал молитвам, а судьбописцам было плевать на всех, кроме себя? Может, тем, кто отсрочил его гибель, тем, кого он всегда считал грязными и мерзкими животными? Может и им... Они выбежали, казалось, из стен, юркнув в открывшуюся в полу расщелину, сливавшуюся с окружением. Отчаяние и животный ужас повели его за ними, и, стоило Ллойду упасть в узкий, глубокий проем, его завалило. Он остался под полом, под осколками, но не придавленный ими. С крысами. Он видел в тусклом свечении осколков глубокамня, как они ползают по его ногам, но не издавал ни звука, закрыв рот рукой, терпя холодные лапки и носы, привторяясь мертвым, замерев, как сломанная кукла. Оверлорд рыскал прямо над головой, топча каменную кладку, яростно зовя его. Но он не заметил… иначе бы уже вскрыл пол, завалив его кусками камня. В удачу, решившую повернуться лицом, невозможно было поверить… После пережитого хотелось лишь бежать прочь, но он ждал, терпел, пока шаги не удалились, громыхая. Только тогда парень кое-как переменил позу, начиная ползти за испугавшимися грызунами. Знали бы они, что он напуган больше, если бы они чувствовали его ужас, когда он протискивался в узкие проходы, выкопанные кем-то под размер человека… он не отошёл от случившегося, мало понимая, что происходит. Главное — он не с ним. И он не вернётся… лучше умереть тут, среди крыс, чем вернуться. Стены давили, порой приходилось ползти, прижимаясь к полу настолько, насколько это возможно. Это не было канализацией, не было и строением этого мрачного места… он находил сломанные каменные осколки, по форме напоминающие орудия труда. Маленькая жалкая надежда гасла, как только слышался посторонний звук, и разгоралась, стоило ему пройти мимо. В такие моменты парень замирал, боясь пошевелиться. Крысы убежали вперед, оставляя за собой след из помёта и шерсти. Проход не ветвился, представляя сплошной узкий, обтягивающий тело коридор без провалов и поворотов. Порой юноша останавливался и лежал с закрытыми глазами, лицом на ладонях, чтобы с новыми силами продолжить путь… Он разговаривал сам с собой тихим, ласковым голосом, приободряя и настаивая на продолжении усилий. Мышцы болели от постоянного напряжения, шею сводило. Узкие, давящие пространства… пару раз ему казалось, что он застрял, но каждый раз удавалось вытащить застрявшую часть вперед. Назад Ллойд не поворачивал, даже не оглядываясь. В перерывах находил места пошире и вытаскивал из пальцев осколки, сдерживая хрипение. Каждые десять, порой даже пять минут приходилось останавливаться. Сил не было. Сон манил к себе, но не мог победить чувство, что его вот-вот найдут и уже никогда в жизни не будет шанса уйти… но Оверлорд не мог знать, куда ведёт этот проем, даже не смог бы тело засунуть наполовину в него… или тот говорил, что умеет менять форму… впиваясь в пол, Ллойд протискивался дальше, тяжело дыша. Свечение глубокамня в какой-то момент прекратилось, и он почувствовал, как вспыхнула внутри вера в конец кошмаров. может, Оверлорд никогда не догадается разгрести завал? От этой мысли в давно потухших зелёных глазах появилась вдруг искра, и он приложил все силы, что мог найти в уставшем и искалеченном теле, чтобы продолжать ползти. В глазах порой темнело, приходилось вновь останавливаться, забываясь в быстром мутном сне. Ллойд видел лица друзей и семьи, солнце и дом…отца… ему снился он совсем рядом, но в таком темном месте, что разглядеть было сложно… А ещё у него были фиолетовые руки… Но Ллойд не помнил содержания снов. Ниндзя продолжал ползти, кряхтя и хрипло вдыхая вонючий воздух. Ничего другого не оставалось. В очередном перерыве Ллойд прикрыл глаза, выпадая из тёмной реальности. Так устал…руки и спина с шеей адски болели, и в коротких передышках обретали маленький покой. Разум же, не отвлеченный физическим трудом, не мог успокоиться, сколько бы Ллойд не упрашивал себя. Спираль мыслей за спиралью, они крутились вокруг головы, как планеты вокруг небесного светилища… небо. Было бы классно увидеть его ещё раз. Из мыслей вдруг выдернуло странным, пугающим звуком. Резко подняв голову, парень ударился затылком, тут же беззвучно скривившись от резкой боли. Он раскрыл заслезившиеся глаза, потирая голову и смотря вперед, туда, откуда, кажется, раздался голос... От увиденного глаза раскрылись, напавшая дрёма ушла мгновенно. Нет, быть не может. Ему просто кажется, Ллойд устал, вот и всё… Тусклая точка света в дали коридора, похожая на фонарик в окне тёмного дома, настолько крошечный, что его и не было практически. Она появилась из ниоткуда и позвала его, неслышным голосом, не имеющем ни пола, ни тембра, лишь просьбу, тихую, молящую. Протерев глаза и аккуратно оттряхнувшись, Ллойд уже не слышал никакого голоса, испуганно озирая низкие стены, скрывавшиеся в мраке. Но точка осталась, приводя в замешательство… И она приближалась, медленно становясь ярче, стоило начать вновь ползти… была сначала размером с песчинку, потом с орех, с киви, с яблоко, апельсин, постепенно дорастая до целого арбуза, становясь всё больше и больше. В животе жалобно урчало и бурлило, стоило подумать о вкусных, спелых, сочных фруктах... Вот бы лапшу Скайлор сюда, несколько порций в сливочном соусе... Монтгомери не знал, сколько времени уже ползёт. Несколько часов, медленно, но верно… Воздух перестал быть таким спертым, и странный ветер пронесся по узкому пространству, оглаживая искалеченные руки. Парень вздрогнул, остановившись, дыхание тяжело выходило из груди, грязной и процарапанной. Сердце забилось, задрожало, а потом сжалось, но не от страха, и на перепачканном лице появилась изнеможденная улыбка. Не останавливаясь дольше десяти секунд, Ллойд протискивался вперёд — тусклая точка стала целым омутом. Запах крысиного помета постепенно выветривался, грызунов не было видно, лишь приближающийся тусклый свет, принявший очертания проема… Уши поднялись, раскрываясь в сторону, когда тихо донесся голос птиц, послышался стрекот насекомых, и, смахивая повисшую с давящего потолка липкую паутину, наматывавшуюся на пальцы и голову, порой вместе с пауками, Ллойд давил тех, не обращая внимания, не боясь ничего, кроме того, что выход просто привидился… что он дремлет, но во снах никогда не бывает физической боли. А она влилась в тело похуже дикой усталости… Где-то скакал зверь, стуча копытами, шумели деревья от разбушевавшегося ветра, напряжённые плечи и локти тряслись. Не было того пьянящего чувства свободы, с каким он выбежал из своей темницы, опустошение страха забрало его, оставив толику, которой хватило лишь на улыбку на бледном лице. Коридор закончился. Тусклая точка была его окончанием, сделанным кем-то много лет назад… и Ллойд замер, не в силах не вымолвить слова. Уставшие глаза широко раскрылись. Бледнолицая Луна плыла по небу, как белый лебедь по тёмному озеру. Её мутные лучи коснулись лица Монтгомери, обволакивая, ласково приветствуя его. Еще никогда не казалось это зрелище столь прекрасным. Он с трудом просунул вперёд дрожащую ладонь с остатками цепи на запястье, касаясь пальцами прохладного воздуха. Чистое звёздное небо с редкими облаками, бледно-серыми от ночного светилища говорило о том, что он очень далеко от города… как же болели уставшие руки и плечи. Тёмные деревья покачивались, их высокие кроны упирались в само небо. Ниндзя выпал из коридора, наконец оставляя его позади. Ударившись об землю, он даже не пискнул от боли, просто собирая конечности в кучу, задрав голову. Небо предстало перед ним, такое же, каким было раньше, гигантское, светящееся звездами… парень вдохнул полной грудью чистый, свежий воздух, закашлявшись от резкого вдоха. Горло и губы давно пересохли. Где-то неподалеку слышался звук журчания, какое бывает, если вода выходит водопадом откуда-то… но тело просто не слушалось, и, смотря на звезды да облака, Ллойд отдохнул несколько минут, прежде чем подняться. Он все ещё в опасности. Надо найти укрытие. Лес был тих и спокоен. Небольшой водопад скрыли деревья и высокие камни, и там Монтгомери вдоволь напился и умылся, после стал смывать с себя грязь, обмывать порезы и царапины, нечленораздельно мыча от боли. То, что он мечтал сделать уже много-много дней… холод воды приятно успокаивал боль, и, промыв всё и сделав пару других дел парень встал к струе, прямо под неё и развернулся лицом к камням, вдруг заметив, что их… нет. За водопадом было пустое пространство, пещерка. Аккуратно заглянув туда, Монтгомери чуть не завопил, тут же отшатываясь назад и падая с всплеском в воду. Что это было?! Как только первый страх отступил, он аккуратно заглянул внутрь, просунув голову под воду. Что бы это не было, оно не агрессивное, раз не кинулось на него тут же... Ниндзя оказался прав. Под одной из стен округлой пещерки, облокотившись на нее спиной, лежал скелет, запрокинув голову в каменный свод. Убедившись, что тот обычный, а не из Преисподни, и не станет атаковать, крайне настороженный парень медленно подобрался через водопад ближе, забравшись в пещерку и осматривая жуткую находку. Кости пожелтели от времени, и череп мертвеца был печально склонен набок. Кое-где виднелись остатки того, что было плотью. Не было одной ноги, оставшаяся была поломанной, а руки оказались кривыми до ужаса. Остатки одежды болтались на костях, грязные и порванные, в одной руке лежало оружие, напоминавшее маленький скребок… Мертвецу не хватало двух пальцев, и были те обрублены прямо по кости — та заканчивалась резко, не так, как если бы её сломали звери… ему отрезали их острым лезвием. Уже очень давно… Ллойд пробормотал что-то за упокой души погибшего, чтобы тот даже не смел оживать. Трогать мертвого не хотелось от слова совсем… если с ним и можно что-то сделать, то не сейчас. Хотя бы после рассвета. И эта пещерка могла его спрятать. Идеальное место для первого ночлега, если забиться куда-нибудь в угол. Он сел напротив скелета, за крупные камни, пристально наблюдая на случай, если тот захочет пошевелиться. Но время шло, а он все так же печально лежал без движения… глаза юноши начали слипаться, и, в какой-то момент, сомкнулись. Тело, находившееся в постоянном стрессе так долго, наконец-то расслабилось, оперевшись на камень. Звук тихого, ровного, но хрипловатого дыхания скрыл водопад. Запах крови был смыт холодной водой. Обняв себя, Ллойд положил под голову кожаный мешок, погружаясь в сон… И крепкие валуны скрывали его от тех, кто пожелал бы заглянуть в пещеру.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!