Уровень 27.2

      — Кай, выходи скорее!       Бомгю и Тэхён замерли на месте. Казалось, всё их тело парализовало.       В темноте прозвучали неторопливые, тяжёлые шаги. Каждый отдавался эхом в этом маленьком, забитом помещении. Воздух стал густеть. На свет вышел парень, но несмотря на знакомые черты лица он был не такой, каким его запомнили Бомгю и Тэхён.       Голову сразу пронзила острая боль — мигрень, вызванная воспоминаниями.       Космическая станция, парящая в неизвестности. Совсем юный, улыбающийся, доверчивый мальчик с осветлёнными кудрявыми волосами.       А потом — монстр. Громкий крик где-то вдали, в конце коридора. Закрывающиеся двери лифта.       Они оставили его один на один со смертью.       И всё равно каким-то образом Кай сумел выжить. Но было видно, что Закулисье не пощадило его, как и никого в целом: мальчишечьи кудряшки сменились на длинные каштановые волосы, которые отрасли куда больше, чем у Бомгю; один глаз скрывала повязка в виде аккуратной, бархатной чёрной розы, украшенной серебряными цепочками; тёмная одежда скрывала всё тело, но и без этого было видно, как Кай вытянулся и возмужал.       В слабом свете ламп что-то ярко сверкнуло у него на руке, и Бомгю понял, что у него нет одной руки — она заменена протезом. Чхве всего изнутри передёрнуло. Он не хотел даже думать о том, в каких обстоятельствах Кай мог лишиться конечности. А вдруг это случилось именно на том уровне, где они с Тэхёном оставили его?       Пока Бахи воодушевленно, задыхаясь от эмоций, с содроганием рассказывала свою историю, — как она осталась одна, как встретилась с братом, как они вместе блуждали по разным уровням — Кай всё продолжал смотреть на Тэхёна и Бомгю недобрым взглядом. Оба старательно избегали любого зрительного контакта с ним, то уводя глаза в пол, то меланхолично разглядывая интерьер помещения. Каждый из них чувствовал этот взгляд, тяжёлый, пронизанный болью и страданиями, в некоторых из которых были виноваты они сами.       Ёнджун первый заметил перемену в настроении парней и поднял бровь, но ничего не сказал. Он и без лишних объяснений понял, что этот парень и есть тот самый Кай, который ни раз упоминался в их диалогах, пустую могилу которого почувствовал Ёнджун. Однако ему казалось, что раз Бомгю и Тэхён с таким сожалением говорят о нём, то они были близки друг другу. Видимо, это было не так.       — В любом случае рад вас видеть и с возвращением, — улыбнулся Ёнджун Бахи и их новобранцу, решая оставить разговор с Тэхёном и Бомгю на потом. — Мы нашли пару квартир, но, думаю, найдётся ещё хотя бы одна, чтобы вас там поселить. Пойдёмте.       Пока компания через снега и метель добиралась до их жилого дома, Субин упомянул, что на своих прогулках нашёл неплохую квартиру на третьем этаже, да и Закулисье уже не так сильно заметало уровень, как это было в первый день их нахождения тут, так что третий этаж снова оказался безопасен и пригоден для жилья. Бахи тут же кивнула, решая не заморачиваться и довериться словам друга, а Кай просто последовал за сестрой, полагаясь только на неё.       Когда Хюнинов довели до их нового жилья, то Кай лишь выдавил из себя короткое, холодное «спасибо» и зашёл в квартиру, захлопнув за собой дверь. Субин приподнял брови в удивлении.       — Что это с ним?       — Наверное, устал, — пробормотала Бахи, хотя ей самой в это слабо верилось. — В любом случае спасибо. Мы пока пойдём. Мы же ещё встретимся?       — Конечно! — расплылся в улыбке Субин. Бахи ответила ему тем же перед тем, как последовать за братом. Когда Субин обернулся, Ёнджуна уже не было рядом, и он вздохнул, пробормотав что-то типо «Ёнджун, твою мать…»       Нашёл он его уже в их квартире, стоящего перед зеркалом и внимательно изучающего свои волосы. Когда Субин перешагнул через порог ванны, Ёнджун — ни здрасьте, ни до свидания! — выпалил:       — Слушай, а может волосы в черный бахнуть?

***

      Тэхён и Бомгю молча шли по коридору. У обоих мысли были заняты одним и тем же, но высказывать их вслух не хотелось.       Конечно, они заметили открытую неприязнь Кая к их личностям. Сколько бы времени ни прошло, такое предательство трудно забыть. Да и они не особо изменились за это время. А вот Кай…       — Что будем делать? — тихо спросил Бомгю, когда они уже зашли в своё пристанище.       Тэхён неоднозначно пожал плечами.       — Поживем — увидим. — только и произнес он. И это в самом деле казалось лучшим вариантом развития событий — по крайней мере на данный момент.       — Господи, никогда не думал, что увижу его ещё раз, — выдохнул Бомгю, приземляясь на кровать. — Я не говорю, что хотел бы, чтобы он умер. Нет! Просто это так…       — Ужасно, — продолжил за него Тэхён, присаживаясь рядом. — Я чувствую то же, что и ты. Мы всё-таки вместе решили не дожидаться его, а спасти свои шкуры. И… Это мы виноваты.       В квартире стало тихо. Души скребли острыми когтями-кинжалами кошки, а горло забивалось комом, который не давал спокойно вздохнуть.       В тот же день они у своего порога ещё раз встретились с Бахи и Каем, поделились своими запасами еды. После этого Кай немного, казалось, смягчился. Возможно, на это повлияла его сестра. А может быть это вообще было просто воображение Тэхёна и Бомгю, и на самом деле ничего не поменялось. Также они рассказали всё, что знали об этом уровне, только этим по большей части занимался Ёнджун — уже обновившийся, с новой прической. Её оценили все, включая Кая, который кивнул и сказал, что Ёнджуну идёт. Тот, конечно, ожидал более эмоциональной реакции, но своего недовольства не выразил — ссориться сейчас ему вовсе не хотелось.       Бомгю всё время витал в облаках. Чем больше он проводил времени в Закулисье, тем больше вопросов оно вызывало. Иногда ему казалось, будто оно — один бесконечный сон, и стоит ущипнуть себя, как он проснётся.       И Бомгю пытался. Когда Тэхён засыпал, он убирал свою руку и сжимал кожу на предплечье между пальцами. Было больно, оставались красные следы, но «сон» не рассеивался, кошмар не заканчивался, и Бомгю лежал, глядя в потолок и думая о том, что единственный их выход — это найти последний уровень.       Ох, последний уровень. Он стал потерянной Атлантидой для Бомгю. Он искренне верил в существование этого «крайнего», финального уровня, и пусть он потерял счёт всем остальным уровням, которые он уже прошёл, и не знал, сколько осталось впереди, он не хотел терять этой тонкой нити, тянущейся к надежде. К выходу на свободу.       Если кто и знал хоть что-то об этом, то это был Ёнджун. Бомгю исподлобья поглядывал на него, пока тот рассказывал всю необходимую информацию Хюнинам, и думал о своём, не слушая его — он всё равно всё это уже знал, всё равно был осведомлен. Когда лекция окончилась, он всё-таки подошёл к другу.       — Ёнджун… Я очень хочу тебя спросить кое о чём.       — Конечно, — как всегда, притворно самоуверенный Ёнджун прошёлся пальцами между своих волос, зачесывая челку назад. — Задавай.       — Когда мы доберемся до последнего уровня?       Ёнджуну повезло, что он где-то нашёл черные солнцезащитные очки, иначе Бомгю увидел бы то, как его взгляд остекленел. Тело напряглось — незаметно для постороннего лица, но Ёнджун чувствовал это каждым мускулом. Бомгю выжидающе стоял, неловко продолжая бормотать, и слова вылетали из его рта скороговоркой:       — В плане… Это же не может длиться вечно? Да? Когда-то должен прийти конец, и я хотел узнать…       — Ёнджун, — раздался ровный, металлический, чуть ли не роботизированный голос Кая. Ёнджуну этот голос не нравился. Да и сам Кай вообще ему не симпатизировал, да только Ёнджун всё равно предпочёл отдать своё внимание ему, а не Бомгю. Это было единственным способом избежать разговора, который Ёнджун так не хотел заводить. — Можешь показать мне, что вы уже обследовали? Где вы берете пищу? Чтобы мы тоже в следующий раз отправились с вами.       — Конечно, — без раздумий ответил Ёнджун и извиняющимся тоном кинул Бомгю: — Извини, давай позже, ладно?       Тому не оставалось ничего иного, кроме как тяжело вздохнуть и кивнуть.       — Да, конечно.       Кай и Ёнджун скрылись на лестнице, а Бомгю остался наедине с коридором и дверьми, гадая: какая же из них ведет к концу этого ада?

***

      После этого Ёнджун вновь заперся в своей комнате и копался в бумагах, как какой-то книжный червь. Частично он пытался избежать продолжения разговора с Бомгю, но в какой-то степени пытался убежать от самого себя. От настоящей работы осталось одно название. Субин долго терпеливо наблюдал за этим, не желая мешать Ёнджуну, но в один день всё-таки не выдержал.       Ночью, когда Ёнджун без сна и отдыха что-то записывал — он что, всю мировую историю там переписывает? — Субин незаметно проскользнул в дверной проем.       Вернее, он думал, что незаметно.       — Привет. — Не поднимая головы, произнёс Ёнджун. Субин вздохнул и подошел к нему, мягко забирая лист бумаги из его рук. Чхве наконец поднял темную голову и взглянул на друга, который ещё не привык к новому облику Ёнджуна, но ему нравилось всё, чтобы он ни делал со своей внешностью. Пусть хоть налысо побреется — Субин был уверен, что Ёнджун будет привлекательным в любом случае. — Хватит сидеть в одиночестве. Выйди уже из своей норы.       Ёнджун вздохнул. С большой неохотой он отодвинул от себя бумаги — он сидел посреди них как в центре какого-то магического знака для ритуала или обряда — и встал, разминая тело. Субин с расстояния услышал, как он прохрустел позвоночником, пальцами и коленями. От этого звука у Субина пошли неприятные мурашки по коже. Он никогда не слышал, чтобы у одного человека хрустело одновременно так много костей.       Они медленно перебрались на кухню. Ёнджун захватил с собой два пледа, пока Субин заваривал чай. Ёнджун презирал обычные стулья и выбирал сидеть на подоконнике, который слегка продувало, и заставил друга сесть рядом. Поэтому он и притащил с собой пледы: чтобы поясницу никому уж точно не продуло.       — Спасибо, — тихо, устало поблагодарил Ёнджун, принимая из чужих рук чашку с горячим чаем.       — Ты снова это делаешь.       — Делаю что?       — Закрываешься от всех, — сказал Субин, укутываясь в плед и смотря на Ёнджуна, который притворялся, что чай в кружке выглядит намного интереснее субинова лица.       — Я не закрываюсь. У меня просто на самом деле много работы.       — Кажется, где-то я это уже слышал.       Ёнджун фыркнул и закатил глаза. Пальцами он сжимал кружку так сильно, что, казалось, ему хотелось её раздавить. Субин видел всё это. То, как пальцы Ёнджуна белели от напряжения, как он избегал его взгляд, как он поджимал губы…       — Ты можешь мне довериться. — Тихо произнёс он. Их ноги соприкасались, потому что места на подоконнике было мало, а кончики пальцев замерзали. Они как бы грели друг друга, и это ощущалось довольно комфортно.       Ёнджун наконец поднял взгляд и вздохнул.       — Мне кажется, я теряю свои силы. Даже не теряю, нет… Просто Закулисье становится сильнее. Я хочу всех защитить. Но не могу помочь каждому.       Спустя несколько мгновений тишины он продолжил:       — Бомгю недавно спросил у меня о последнем уровне.       — И что ты ему ответил?       — Ничего. Я ушёл помогать Каю. Я обещал ему позже поговорить об этом.       — Так есть этот последний уровень или нет?       Ёнджун на это промолчал. Субин вздохнул и задал ещё один вопрос:       — Когда ты планируешь поговорить с ним? Ты не можешь игнорировать его вечно…       Ёнджун вновь ничего не ответил и отвернулся к окну, глядя пустым взглядом на снежную бурю. Отдельные снежинки невозможно было различить, они сливались в резкие, напоминающие рваные порезы на коже, линии, меняющие друг друга: то слева направо, то справа-налево, то ровно сверху вниз снег валил беспощадно, бесперебойно, не давая разглядеть даже огоньки ближайшего магазинчика.       Субин проследил за его взглядом. Он видел всё то же, что и Ёнджун, но в отражении его глаз: тот же снег, те же рваные линии, ту же суматоху.       Только Субин видел — понимал — гораздо больше.       Он наверняка знал, что эта буря — не только о том, что происходит за окном.

***

      — Что это?       Ёнджун выгнул бровь, когда Субин с широкой улыбкой на лице кинул поверх его записей большую, но плоскую коробку. Картинка на крышке выглядела сложной, а число деталек — целая тысяча — неприятно саднило глаза.       — Не поверишь, пазл.       — Я понял, притащил-то ты его зачем?       — Чтобы ты отвлёкся и пособирал его со мной.       Ёнджун от такой наглости ещё сильнее выгнул бровь. Она, кажется, начинала выходить за границы лба.       — А с чего это я буду собирать с тобой пазл?..       — Ну… потому что я попросил? — с невинным видом хлопнул глазами Субин. Ёнджун вздохнул и закатил глаза, притворяясь раздраженным. Получилось у него это из рук вон плохо.       — Хватить умничать, бесишь.       — Ну как же. Я знаю, что тебе нравится, когда я умничаю.       Ёнджун ничего не ответил. И только улыбка — едва дрогнувшие уголки губ, которые он старательно пытался опустить вниз, — выдавала то, насколько Субин прав.       Они собрались на кухне и высыпали на стол все детальки. Субин разбирал их в кучки по цветам, а Ёнджун бездумно искал похожие кусочки и пытался сразу же составить картинку.       — Дурацкие пазлы, — недовольно буркнул Ёнджун, когда очередная пара деталек не подошла друг другу. Он покосился на Субина, который методично по частичкам собирал определенные элементы картинки, и вздохнул. — Это игрушка дьявола. Как ты это делаешь?!       — А мне нравится.       Субин подвинул одну из кучек своему другу.       — Можешь попробовать собрать что-то из этого. Просто будь внимательнее и не раздражайся. Если попытаться понять систему, то будет легче составить составить полную картинку.       Ёнджун недоверчиво попятился на кучку синих деталей, но всё-таки принялся разбирать их. К его удивлению, дело и правда пошло быстрее: соответствующие друг другу кусочки пазла находились быстрее, и совсем скоро Ёнджун начал копаться в общей куче, чтобы найти ещё больше недостающих кусочков такого же цвета. Он увлёкся процессом больше, чем ожидал, и пусть это занятие все равно было энергозатратным, пусть его спина побаливала, а сам он сидел, свернувшись, как креветка, часть напряжения все равно спала с его плеч. Ведь, собирая пазлы, не нужно было думать о спасении чужих жизней.       Время шло нерасторопно, но Ёнджун с Субином и не заметили, как пазл медленно, но верно начинал складываться в целую картинку. Количество элементов в кучках все уменьшалось, и оставалось совсем немного до полного завершения картинки…       — Что за фигня?       Субин словно вышел из транса, поднимая голову на Ёнджуна. Тот смотрел под салфетки, коробку и даже под стол — его раздражительность росла в геометрической прогрессии.       Субин опустил взгляд на пазл. Он был почти доделан: края, центральный рисунок и даже крохотные детальки картинки были отчетливо различимы, но…       Не хватало всего одной, последней детальки. Её-то и искал Ёнджун.       — Где она? — Субин понял, что раздражает друга, и попытался мягко высказаться:       — Наверное, в набор не доложили…       Ёнджун фыркнул и несильно пнул ногой стул, который, покачнувшись, устоял и приземлился на свое место.       — Смысл вообще собирать пазл, если какого-то кусочка не хватает? Я позвоню создателям. Пусть они отправят мне его по почте!       — Кому ты позвонишь? Здесь никого…       Но Ёнджун уже вышел, хлопнув дверью и исправившись за пределами квартиры. Субин вздохнул и больно ударился головой о стол, застонав от отчаяния. Только ему удалось провести время с Ёнджуном, как он снова куда-то сбежал…       Чхве меланхолично посмотрел на пазл. Чёрт бы его побрал — из-за какой-то маленькой детальки всё пошло коту под хвост!..       Субин просмотрел каждый уголок, надеясь найти недостающий элемент, но его усилия, как и ёнджуновы, не увенчались успехом. Он со вздохом плюхнулся обратно на стул и устремил не моргающий взгляд на дыру прямо посреди пазла.       Видимо, картинке суждено навеки остаться незаконченной.       Как и их отношениям с Ёнджуном — навеки недосказанным.

***

      Бахи спала в свой комнате, пока Кай сидел на кухне, глядя на единственный кусочек пазла, который он нашел на лестнице, пока осматривал этажи. Он даже видел, как Субин, открывая коробку и радостно перебирая кусочки пальцами, бормотал себе под нос: «Надеюсь, Ёнджуну понравится».       Меж пальцами Кая был зажат недостающий, последний элемент пазла. Он с силой сжал его в ладони, которую после выпрямил, чтобы взглянуть, что осталось от кусочка цветного картона. Он смялся, стал непригодным для использования. После этого Кай выбросил его в мусорку, забыв о том, что этот кусочек вообще был в его квартире.       В окне он видел не снежную бурю, не снег, мотающийся из стороны в сторону, как потерянный странник, ищущий выход из западни. Он видел своё отражение, свои глаза — решительность, царившую в них.       А потом он увидел в отражении Бахи, только проснувшуюся и потирающую глаза кулаком.       — Кай?..       — Да? — Тут же повернулся он к ней, улыбаясь. — Что такое?       — Мне страшный сон приснился. — Она, взволнованная и напоминающая маленькую невинную, испуганную девочку, подошла ближе, — Что ты всех хотел убить.       Ни мускул на лице Хюнина не дрогнул, и он ласково продолжил:       — Ты же знаешь, что это просто сон? — тихо уточнил он, легонько похлопав сестру по плечу.       — Да… — Кивнула Бахи, внимательно осматривая брата. — Но просто захотелось поделиться. Ты никого не обидишь, я знаю это.       Тот понимающе кивнул и встал со своего места, подходя к плите.       — Голодная?       Бахи искренне улыбнулась. Она наблюдала за Каем уже некоторое время, и что-то в его поведении с момента их появления на этом уровне не давало ей покоя.       Но сейчас это был её брат. Глуповатый, заботливый и милый, который всегда готов защитить её, даже если это стоило ему жизни — или нагоняя от матери.       — Я слона готова съесть! — ответила она, садясь за стол. Кай начал заниматься кулинарной магией, а она — наблюдать за ним, постепенно успокаивая свое чувствительное к изменениям сердце.       «Я просто переволновалась, — думала Бахи, ожидая, пока перед её носом появится тарелка с супом, спагетти, кимчи или чем-нибудь ещё. — И парни живы… Да, всё будет хорошо. Всё будет в порядке»       Она ещё раз кивнула, и Кай бросил на неё взгляд из-за плеча. Он догадывался о её мыслях, но ничего не сказал, продолжая готовить.       Всё было нормально.       Пока что всё было хорошо.       А когда она отвернулась, чтобы посмотреть в окно, вскрикнула.       — Что такое? — Кай с лопаткой в руках тут же приготовился к самообороне, но никакой опасности их не ожидало. Бахи кричала не от страха, а от неожиданности. Вместо их окна теперь был лифт, и Бахи вскочила со стула.       — Помнишь, Ёнджун говорил, что лифт тут редко появляется? Нам так повезло! Я пойду позову остальных!       Не ожидая одобрения брата, она вылетела из комнаты, оставив его наедине с лифтом и потрескивающей на плите яичницей.       — Вот нет бы хоть раз меня послушать… — тяжело вздохнув, тихо произнес Кай, выключая плиту и доставая чистую тарелку.       Уже через пару минут остальные собрались у квартиры Хюнинов. Пришлось потесниться в лифте, и Бомгю оказался зажат в углу Каем, который тоже не был доволен своим положением.       Но руку Бомгю нашёл Тэхён. Он сжал его ладонь и сплёл их пальцы, как бы обещая, что всё будет хорошо.       И долгожданный лифт отправился дальше, оставляя галочку на очередном пройденном уровне.