Шаг в прошлое

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

До сознания доходят еле слышимые звуки, похожие на какую-то, слегка ощутимую мелодию. По телу проходит небольшой холодок. Мужчина пытается открыть глаза, сквозь напористую сонливость, которая так отчаянно пытается одолеть сопротивление организма; удержать в своих объятиях. Хван чувствует, как напрягается каждая клеточка его тела, стараясь хоть как-то повлиять на столь странную и одновременно несущественную силу, что старается забрать его с собой куда-то глубоко в себя. Спустя нескольких таких попыток, ему все же удается распахнуть свои веки и в них тут же ударяют яркие вспышки света, от чего глаза рефлексивно моргают, чтобы привыкнуть к нынешней обстановке. Параллельно всем этим действиям, детектив медленно приподнимается с места. С непривычным и почти болезненным ощущением тишины, он огляделся. Вокруг простиралась ярко-освещённая площадка, словно огромный, гладкий стол. Белые стены, словно вырезанные из мрамора, уходили в бесконечность, теряясь в туманном, неестественно-голубом небе. Странно, не было ни деревьев, ни привычных городских форменных сооружений. Только ровные, идеальные линии, подобные золотому сечению. Воздух, необычайно сухой и горячий, обжигал лёгкие. Джун чувствовал, как пульсирует в висках, отстукивая неровный ритм. Он ощущал странное, почти животное напряжение, которое поднималось изнутри, словно готовый к прыжку зверь. Запах – странный, металлический, смешанный с чем-то сладковатым и неуловимым, будто привкус забродившего вина и старого железа. Данное благоухание заставило младшего поморщиться. На площадке, вокруг него, суетились также и другие люди. Их лица – маски из напряжения и страха. Все были в одинаковой серой униформе, словно участники какого-то ритуального действа. Некоторые беспомощно перебирали руками, другие – смотрели на него, словно ожидая чего-то. Он не мог разглядеть их лица, но ощущал ледяной ужас, исходящий от них. В центре площадки стоял огромный экран, мигающий яркими огнями. На нём мелькали какие-то абстрактные символы, напоминающие кодовые комбинации. Джун-хо чувствовал, как в груди застучало сильнее, и это ощущение пульсации, похожее на отсчёт времени, стало ещё более навязчивым. Он понимал, что всё это – какая-то смертельная игра, в которую он, по какой-то неведомой причине, попал. И ему становилось невыносимо стремно от этой мысли. Внезапно, свет потух. Словно накрывая пространство одеялом глубокой темноты. Всё затихло. Даже еле слышимая до этого мелодия, больше не играла на нервах и так давно пострадавшего разума парня. И чем дольше он оставался в этой пустоте, тем сильнее ему казалось, что пространство вокруг давило на него с неописуемой силой. Комната снова наполнилась освещением. Но теперь оно было приглушенное. Старая локация уже не была такой большой и идеально ровной. Пол под ногами был почти весь заляпан алыми и вязкими каплями крови, будто за пару минут здесь произошло жесткое месиво, где каждый из участников дьявольской игры никого не пытался щадить. Как только его взгляд заметил тела, он замер. В этом месте действительно прошла ожесточенная борьба, не на жизнь, а насмерть. Бросив взор на себя, он обнаружил, что одет в тот же самый костюм, который был на тех же игроках, что валялись неподалеку, возле него. Джун не мог понять, как ему "посчастливилось" снова оказаться частью Игр Кальмара, но его инстинкты подсказывали, что здесь не всё так просто. За спиной послышался шорох, и, когда парень обернулся, он заметил знакомую фигуру. — Ин Хо? – еле выдавил из себя брат, неуверенно двигаясь в его сторону. Он подходит ближе, и их разговор начинается с настороженности. — Джун, ты как тут оказался? — удивленно спросил Ин-хо, его голос звучал низко и напряженно, словно каждое слово было обрамлено страхом. Парень сжимал кулаки, глядя на своего младшего брата, его глаза искали ответы, которые, казалось, исчезли в тени этого кровавого ада. Было ощущение, словно парня не должно было быть здесь. Не сейчас. — Не имею ни малейшего понятия – медленно оглядываясь произнес детектив. — Эти люди... Они сами друг друга поубивали? – с осторожностью подбирая слова и надеждой в глазах спрашивает бывший полицейский, словно умоляя брата вразумить его. Сказать, что картина обстоит совсем не так, как он видит. Ин-хо смотрит на окровавленные туши с выражением, полным холодного безразличия. — А ты как думаешь? — Он сделал шаг ближе, и кровь на полу зашипела под его ногами. Джун затаил дыхание, разглядывая брата–Ведущего. Хван Ин-хо, в своем неизменном, безупречно выглаженном темном костюме, с грубыми кожаными перчатками на руках и лаковыми черными ботинками под брюками, был пугающе собран. Не хватало только той зловещей маски, которая всегда, казалось, скрывала его истинное лицо. — Ин Хо… – снова повторил имя Джун, но уже шепотом. В голове не укладывалось, как и при каких обстоятельствах его родной брат, всегда работав в полицейском участке, активно участвуя в расследованиях и качественно выполняя свою любимую работу, решил переступить черту. Предпочел принять сторону безжалостного убийцы, тем самым разрушив свое прошлое как хрустальную вазу. Мужчина, не отрывая взгляда от младшего, сделал ещё один шаг вперёд, тем самым сокращая между ними дистанцию. Он видел каждую эмоцию, которая мелькала на лице его братишки-детектива. Страх, который парень так отчаянно пытался скрыть за маской непоколебимости и разумности. Надежда услышать тот ответ, который он жаждет больше всего на свете. Но старший не торопится ему отвечать. — Ты так сильно стараешься найти хотя бы одну несостыковку в своих доводах. Пытаешься оправдать меня, когда все улики говорят об обратном и очевидность давно больно бьет по глазам. – с нотками иронии в голосе, Ин-хо пропускает смешок. — Брат, ты ведь никогда не был таким, – напоминает ему Джун, сжимая свои ладони в кулак, в попытках найти в этом мужчине хоть каплю человечности. — Ты опять начинаешь? – голос Ин-хо был хриплым, словно он только что проснулся после долгой и мучительной ночи. Он останавливается, убирая руки в карманы своего костюма. В тусклом свете комнаты его лицо выглядело усталым и тёмным, словно впитавшим в себя всю ночь. — Но, Ин Хо, – Джун-хо говорил медленно, почти шепотом, — я не понимаю. Ты, лучший полицейский в отделе. Человек, который всегда говорил о справедливости, о защите невинных… Как ты мог? Старший горько усмехнулся. — Лучший? Ты это серьезно? Лучший в игре, где все играют по правилам, которые уже давно сломаны? Лучший в системе, которая сама по себе стала тюрьмой? Я видел, Джун Хо, видел, как эта система душит людей, как она раздавливает их под своим грузом. И я понял, что справедливости в этом мире нет. Или, по крайней мере, нет той справедливости, которую я видел на бумаге. — Но эти игры, это же убийство! Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты сам становишься монстром! – повышает голос младший Хван, не веря в происходящее. — А ты думал, что я не знал? – Ин-хо резко повернулся к брату. — Я знал, Джун Хо. Знал с самого начала. Но есть вещи, которые нельзя остановить, даже если ты пытаешься. А есть вещи, которые нельзя остановить, не став частью этого. – он расправляет руки, указывая на то, что их сейчас окружало. — Я видел, как люди умирают, Джун, видел, как они умирают из-за системы, которая их раздавливает. И я решил, что если я не могу изменить всё, то я должен изменить хотя бы что-то. Даже если это означает стать частью игры, которая сама по себе — игра в смерти. — Ты же мог просто уйти! Найти другой путь. Есть же другие люди, которые борются за справедливость! Хван Ин-хо покачал головой. — Другие пути, братец, ведут к тому же тупику. Я наблюдал за ними, за теми, кто борется за справедливость. Они бьются за крохи, за остатки, которые уже давно не имеют значения. А здесь... это возможность. Это шанс, пусть и жестокий, показать, что система не является законом. Что она — всего лишь игра, в которой нужно выживать. И, возможно, выиграть. — Выиграть, чтобы сделать что? Чтобы другие погибли? – нахмурившись, спрашивает Джун. Ин-хо вздохнул, глубоко и тяжело. — Может быть, чтобы показать, что справедливость – это не просто слова, а то, за что нужно бороться. Даже если для этого нужно стать частью того, что ты ненавидишь. Ведущий, казалось бы, стал давно частью системы, которая управляет этими играми. Он говорит о том, как трудно выживать, как каждый шаг может стать последним. Но в то же время в его глазах сверкает что-то знакомое, что-то, что Джун-хо всегда считал защитой. — Но почему именно ты? Почему ты выбрал этот путь, брат? Почему ты бросил всё, что мы строили? – не унимался детектив. Ему было важно это знать. Понять, проанализировать всё, что сейчас он слышал. Ин-хо посмотрел в глаза младшему, в глаза, которые отражали его собственное лицо, его собственные сомнения. — Потому что я больше не могу стоять в стороне и наблюдать. Я должен сделать хоть что-то. Даже если это что-то — смерть. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и густая, словно сама ночь. Хван Джун-хо смотрел на брата, пытаясь понять, простить, но не мог. Он не понимал. Не понимал, как человек, которого он знал, мог стать тем, кем он стал. Но он видел в глазах Ин-хо не злобу, а отчаяние. Отчаяние, которое, возможно, было ещё страшнее любой злобы. — Боже...Почему бы тебе просто не сдаться. – внезапно с раздражением выпаливает старший. Обстановка накалялась, готовая разжечь пламя битвы в любой момент. Младший почувствовал, как земля стала немного пульсировать. — Что? – непонимающей спросил Хван. Почему мужчина вдруг так резко заговорил с ним? — Не будь слепым свидетелем своей собственной трагедии. Прекрати сопротивляться – старший, набирая темп, стал стремительно сокращать расстояние, надвигаясь на бывшего полицейского словно ураган. Сияние вокруг возобновилось, свет и туман начали окрашиваться в красный, пронизывая все возможные углы комнаты. Джун-хо, ошеломленный такой реакцией, стал интуитивно пятиться назад, однако не заметил, как уперся в стену. Это была ловушка. Пространство, словно в моменте стало сужаться, загоняя детектива в настоящий капкан, который вот-вот захлопнется. — Что ты делаешь? Остановись! – кричит Джун, сквозь нарастающий ужас, который обвязывает его со всех сторон и становится удушьем. Секунда и темная фигура, словно скример, вырастает прямо перед глазами, от чего младший Хван дернулся. Мгновение и сильная рука Ин-хо прижимает его к стене, не позволяя вырваться. Джун начинает задыхаться, поскольку хватка была очень крепкая. Он пытался дергаться, но его противник был в разы сильнее. Свет бился в конвульсиях. А внутри Джун-хо начало бешено стучать сердце, отдавая болезненные импульсы прямо в голову. — Хватит ломаться, придурок. – шипит Ведущий, прожигая своим взглядом каждую частичку на лице своего младшего упрямца, у которого постепенно проступают вены на лбу. — Нет! Я не позволю, чтобы ты стал частью этого ужаса. Если ты не вернёшься, я найду способ остановить тебя. – хрипит парень, смотря на Ведущего. На что Ин-хо сильнее сжимает гортань, оказывая давление, в следствии чего кислород в легких Джуна кончился. Мир вокруг стал расплываться, снова, словно погружаясь под воду. Сердце стучало с такой силой, что в голове начал появляться невыносимый шум. Все вокруг начинает мерцать и мигать с такой скоростью, словно его вот-вот порвет на куски. Сквозь весь этот круговорот сумасшествия, он слышит, как кто-то зовет его. В районе шеи что-то адски начинает жечь и щипать, опаляя каждую клеточку изнутри. А затем, его пронзает резкая боль, от чего тело буквально потряхивает. Джун не в состоянии понять, что происходит. Все суетиться и вертится вокруг как беспощадная буря, норовящая смести все и всех. Когда его одолел второй болевой разряд, уже в районе лица, он смог наконец пробиться сквозь невидимый барьер, не собирался его отпускать. Сипло втянув воздух ртом, он стал заходиться неистовым кашлем, от чего на уголках глаз могли образоваться небольшие слёзы. От своего же чересчур реалистичного ведения, он хотел податься вперед, но не вышло. Его удерживали грубые путы верёвки, которыми он был окутан по плечам, рукам и ногам. Озадаченность, непонимание, мужчина словно перестал ориентироваться в пространстве. Детектив не мог сообразить, находится он в реальности или все на самом деле происходит в его голове. Но долго ему мучаться не пришлось. По голым стенам разносится громкий хлопок, Джун-хо от неожиданности перестал моргать, а кашель постепенно прекратился. Его скула заныла с такой силой, что, казалось бы, на ней образовался огромный, глубокий порез. Он почувствовал, как что-то начало стекать со щеки, капая на пол. Кровь. Шум стих и теперь до его ушей стал доходить до боли знакомый голос, возвращая бывшего полицейского в жестокую реальность, заставляя вспомнить всё и всех. — Долго же пришлось приводить вас в чувства, детектив. – начинает в своей слегка приторной манере, Вербовщик. — Я не думал, что вы так тяжело переносите столь обыденные лекарственные вещества и препараты. Мужчина сидел за небольшим, покрытым лаком столом, напротив своего преследователя. Вокруг их окружали абсолютно пустые темные стены. С одной из сторон виднелось небольшое зеркало, напоминающее окно, но Хван был бы на 99% уверен, что это окно просвечивало их помещение и с другой стороны за ними наверняка кто-то наблюдал. Сверху падало небольшое освящение, которое распространялось исключительно на их фигуры и стол. Вербовщик сложил руки в замок и слегка подался вперед, смотря на своего заключенного. — Где мы? – начинает Джун, постепенно приходя в себя и осматриваясь, от чего при каждом его движении, тело пробирало до жути неприятной судорогой. Я уже не помню, когда последний раз так паршиво себя чувствовал. Ощущение, словно меня избили несколько человек одновременно, но при этом умудрились ничего не сломать. — В надежном и безопасном месте, Господин Хван. – не спеша отвечает на вопросы мужчина. — Я рад, что вам хватило смелости прийти на нашу встречу – небольшая самодовольная улыбка расцвела на его губах. Сердце Джун-хо колотилось, как молот, когда он осматривал приглушенное помещение. В воздухе витал запах сырости и чего-то еще, что он не мог определить. Перед ним сидел человек, который несколько дней назад ловко заманивал людей в смертельные игры, предложив им легкие деньги и шанс на новую жизнь. А ведь он об этом пока не подозревает. Противник, связанный с его ужасным прошлым намного ближе, чем он мог подумать. — Ну что, Господин? – его голос был одновременно мягким и угрожающим. — Как вы себя чувствуете? — Жаловаться не приходится – саркастично съязвил парень, поднимая взгляд на мужчину. Ему сейчас было откровенно херово. Мало того, что его похитили, так ещё и тело ноет, как вне себя. А эти верёвки, которые врезаются в кожу, словно клыки какого-то хищника. Какого черта? Вербовщик усмехнулся, наблюдая за тщетными попытками младшего вырваться. — Не утруждайте себя, детектив. Эти веревки не так просто порвать. К тому же, чем больше вы двигаетесь, тем сильнее будет дискомфорт. Не думаю, что вам это нужно, в вашем-то положении. Джун старался сохранять спокойствие, хотя внутри бушевал ураган. — Чего вы хотите? Для чего вы всё это устроили? Вербовщик откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по чужому лицу с каким-то изучающим интересом. Он словно забавлялся каждой реакцией полицейского. — Мои мотивы просты, инспектор. Я предлагаю вам сотрудничество. Вы безусловно талантливый и наблюдательный человек. Такие как вы, большая редкость в наши дни. — Сотрудничество? – младший Хван усмехнулся, чувствуя, как по телу разливается противная дрожь. — Вы похищаете меня, пытаете какими-то препаратами, а потом предлагаете сотрудничать? Вы серьезно? Мужчина не обратил внимания на его очередной сарказм. — Подумайте об этом, детектив. У вас есть уникальная возможность изменить мир. Мы можем достичь гораздо большего, работая вместе, чем по отдельности. В противном случае, вы просто станете еще одной жертвой системы, против которой так отчаянно пытаетесь бороться. Выбор за вами. Хван дернул плечами, веревка заскрипела. Сильная боль пронзила руки. — Это шантаж или угроза? — Предложение, Господин Хван. – в глазах Вербовщика промелькнул подозрительный смешок. Конечно, он всё это говорил специально, чтобы проверить, как отреагирует мужчина. Но также, он испытывал наслаждение от того, как бился в противоречиях младший брат Ведущего. Джун-хо замолчал, обдумывая услышанное. В голове роились мысли, пытаясь отделить правду от лжи в словах этого человека. Изменить мир? Звучит весьма красноречиво, но какой ценой? Он слишком хорошо знал систему, чтобы верить в благие намерения, учитывая то время, когда он был на острове, и там процветало только насилие и хаос. — И в чем же заключается мое «сотрудничество»? – спросил он, делая вид, что предложение незнакомца его заинтересовало. — Расскажите мне, как именно я буду что-то менять, будучи связанным в этом кресле? Вербовщик улыбнулся, словно ожидая этого вопроса. — Ваша работа, инспектор, заключается в том, чтобы делиться со мной информацией, которой вы владеете. Вашими знаниями, вашими наблюдениями, необходимые для достижения общих целей. Хван прищурился, ему явно морочили голову. — Что за «общие цели»? Кто вы? Вербовщик наклонился вперед, его улыбка стала более серьезной. – Я – тот, кто видит трещины в фундаменте. Кто понимает, что мир прогнил изнутри и нуждается в радикальном обновлении. Я стремлюсь к справедливости, предоставляя людям выбор. Джун усмехнулся. – Высокие слова. Но мир полон тех, кто прикрывает ими свои темные делишки. Что стоит за вашей справедливостью? Чья кровь должна пролиться? — Ничья, – твердо ответил вербовщик. — Наша сила – в информации, в знании. Ваша помощь позволит действовать более эффективно, избежать лишних жертв. Я лишь хочу подтолкнуть систему к саморазрушению, чтобы на ее руинах возвести что-то лучшее. – словно по заученному сценарию, продолжал свой монолог Гон Ю. Ложь, абсолютная ложь. Бывший полицейский пытается подавить нарастающий гнев, который так и норовится вылезти наружу. Я знаю, что вы врёте. После того, что было на том адском острове, я уже ничему не собирался верить. Воспоминания о кровавых играх вернулись с новой силой. Ложь, предательство, отчаяние – вот что он видел. И его брат, Ин-хо, в самом эпицентре этого кошмара. Как он мог стать частью этой мясорубки? Ради чего? Это единственное, что его гложет до сих пор. По каким причинам его родной брат – Ин Хо, пошел на всё это. Почему он? Что стало сокрушительным ударом в его душе, из-за чего он не смог, мерзавец, подняться? Джун-хо прожигал своего оппонента взглядом, в котором скрывалось отчаяние и злоба. "Саморазрушение", значит? В этой жизни и так дерьма всякого хватает, а тут ещё и предложение стать соучастником, предать всё, чему я был и остаюсь верен? Нет уж. Не для этого я пошел работать в полицию и ловить таких мерзавцев, как Вы. Я ни за что не нарушу «Кодекс чести». Не примкну к темной стороне, как мой брат. «Ин-хо совершил ошибку, и я обязательно постараюсь вытащить его из этого ада, чего бы этого мне не стоило.» – Снова вспыхнула давно поставленная цель в его душе, разгораясь с новой силой. Как бы он не хотел уйти от всего, что с ним произошло, он никогда не забывал о том, что было. Желание спасти брата становилось чуть ли не смыслом его жизни. Однако, я не могу понять до конца мотив этого гражданина. Что-то тут не вяжется, но я не могу понять, что именно. Он слишком умело скрывает свои эмоции, профессионально пряча их, потому и трудно считать, правду он говорит или откровенно лжет. А может он меня обрабатывает? Несколько минут размышлений пришли к единогласному и твердому ответу: — Нет. Мужчина с неожиданностью вскинул брови. — Что простите? — Я не буду в этом участвовать. – сухо повторил младший, приподняв чуть голову, да так, что приглушенное свечение падало прямо на него. — Почему? – наивно спросил Вербовщик, продолжая издеваться на бывшем полицейским. — Я не собираюсь перед вами оправдываться. – вынес свой вердикт Хван, зыркнув незнакомцу в глаза. Вербовщик растянулся в широкой ухмылке, подобной Чеширскому коту, медленно нагнувшись вперёд, ближе к пленнику. — Ваше право. Но как бы вы не пожалели о своем решении, – заглядывает в карие глаза столь милой мордашки, мужчина. Умный, щенок. — Вы не перестаете меня удивлять. С каждым разом, ваши результаты становятся всё лучше – рассматривая каждую морщинку, всё также хитро проговорил он. — Насколько по шкале от 1 до 10 сейчас ваше состояние, Господин Хван? Взгляд Джуна стал колючим. — Что? — Ах, да. Забыл совсем прояснить ситуацию. Пока вы были в отключке, я ввел вам кое-какое вещество, детектив. – широко ухмыляясь проговаривает Гон Ю, смакуя каждое сказанное им слово. — Это лекарство стимулирует нервные окончания, резко понижая болевой порог. Теперь любое, даже самое слабое прикосновение будет причинять сильный дискомфорт – промурчал мужчина, приподнимаясь с места. Джун-хо стиснул челюсти. Он прекрасно знал, что мужчина не будет с ним церемониться. Но он не знал, что его противник настолько опасен и безумен. Секунды тянулись как вечность, пока тот, усевшись на краешек стола, не начал приставать к нему тактильными действиями — прикасаясь к его лицу, заставляя его чувствовать себя уязвимым. Длинные пальцы стали скользить по окровавленной щеке, оглаживая каждый сантиметр раны, которую он нанес. — Вы ничего не добьетесь, — произнес Джун-хо, стараясь сдерживаться от жгучих касаний. — Вы тратите время впустую. Вербовщик надавил на повреждённый участок кожи и бывшего полицейского пронзила острая боль, задействовав каждую клеточку его тела. — О, вы знаете намного больше, чем говорите. Ваши попытки прекратить этот разговор абсолютно бесполезны, детектив. Вы не сможете убежать. – поставил перед фактом мужчина, не прекращая трогать рану, довольствуясь тем, как загнанная в капкан жертва, извивается под его натиском. — Запомните одно – вы теперь мой пленник, – усмехнулся Гон Ю, его карие глаза сверкнули с безумным блеском. Я не ослышался или у меня снова галлюцинации? Что этот дармоед несет?! Вопросы стали наслаиваться один за другим, начиная давить на мозг, словно тяжелые гири. — Ублюдок. – ругнулся Хван, смотря в глаза этому мерзавцу. Незнакомец продолжал натягивать свою свирепую улыбку. Скользнув свободной рукой по щеке, а затем к шее инспектора, он остановился. — Не дергайся, иначе будет только хуже, — прошептал Вербовщик, переходя на «ты» и сжимая часть шеи Джун-хо. Его пальцы скользнули ниже, к ключице, и он надавил на нее, вызывая новую волну боли, от чего подушечки пальцев пленника начинает колоть. Голова бывшего полицейского рефлексивно отклоняется назад, оголяя шею и, открывая прекрасный на неё вид. Мучитель, завороженный данной картиной, сглатывает. Вторая рука тянется к горлу, сначала еле прикасаясь, а затем сдавливая его. Джун-хо уж было хотел перехватить цепкие руки своего палача, но стягивающие путы вернули его в реальность, напоминая о том, в какой патовой ситуации он находится. Острые нити грубо впились в кожу, стирая его бледные кисти в кровь, из-за чего детективу пришлось стиснуть зубы и на мгновение зажмуриться, чтобы не издать ни звука. — Да кто ты, черт тебя возьми! – хрипит парень в попытках заглотить хотя бы каплю воздуха, прежде чем Гон Ю перекрыл доступ кислорода в окоченевшие от боли лёгкие. — Вербовщик. – спустя маленький промежуток времени, шепчут чужие губы прямо над ухом, вызывая новую толпу мурашек. Детектив застыл. Он задыхался, но не издавал ни звука, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. Гон Ю не спешил отстраняться от чужого уха и, в какой-то момент, он осторожно прикусил мочку. Очередная волна дискомфорта сразила Джун-хо наповал и, если бы его сейчас не душили, Вербовщик бы смог спокойно услышать еле ощутимый стон. К счастью для Хвана, из уст вырвался только хрип. После этого, мужчина отпустил его шею и отстранился, с наслаждением наблюдая за тем, как детектив пытается отдышаться. — Сотрудничай, и тебе не будет больно. Расскажи мне все, что знаешь и я обещаю, что эта боль прекратится. Джун-хо сплюнул кровь на пол. — Ты ничего не получишь. Гон Ю рассмеялся. — Упрямство – это похвально, но бесполезно. Твоя боль – мой ключ. И поверь, я не побоюсь его использовать.