Чёрствый осадок

△ ▣ ◉

Год назад. Сегодня светило солнце, словно художник с яркой кистью, вдохнул в улицы новую жизнь. Город излучал знакомую энергию, а неутомимые шаги его обитателей служили постоянным напоминанием о том, что жизнь, во всей её хаотичной красоте, бьет ключом. Луч этого цепкого солнечного света, настойчивого исследователя, протиснулся сквозь узкое окно больничной палаты и теплым благословением упал на кровать. На этой кровати лежал человек, затерявшийся в пейзаже, далеком от шумного города за окном. Он был бледным полотном, черты его лица смягчились из-за беспамятства, на нем были лишь едва заметные следы беспокойства, которые даже сон не мог полностью стереть. От окружавших его механизмов исходила симфония звуковых сигналов и жужжания, хор механического дыхания и регулируемого сердцебиения. Провода змеились по его груди, тонкие щупальца следили за его жизненными показателями, что резко контрастировало с естественным теплом, которое должно было наполнять его вены. Женщина наблюдала за ним со своего поста, её взгляд был прикован к мерцающим цифрам на мониторе, которые показывали его насыщение кислородом. Джун-хо лежал в палате, будучи окруженный холодным светом назойливых приборов, которые запяливали его слабеющее тело. Пульс и давление, как невидимые часы, отсчитывали время, в котором он пребывал между жизнью и смертью. Но, в один момент, тишина была нарушена – его сердце заколотилось быстрее, словно в ритме призывов, долгожданного голоса. Его веки стали слабо подрагивать. — Джун-хо! – позвала Пак Маль Сун, и этот звук пробудил его из бесконечного кошмара. Он открыл глаза, глядя на белый потолок, который казался таким далёким и пустым. Вспомнил, как брат направил оружие, как отскочила пуля, и как он падал в пушистую синеву моря. В голове мелькали зловещие мысли, но любовь матери была ярким светом, показывающим дорогу. С каждым ударом его сердца он боролся с тьмой, с обидами и предательством. И вот, как будто по волшебству, он начал подниматься, медленно выводя себя из этой бездны. — Мама… – прошептал он, протягивая руку к невидимому утешению. В этот момент он понял — он не одинок. Жизнь ждет его, и у него есть шанс все исправить. Она нежно обхватила его ладонь двумя руками и скрепила их в крепкий замок, свидетельствующий о том, что его больше никто не бросит. Она была готова никогда больше не отпускать его руку. Джун-хо скользнул своим усталым взглядом в сторону, слабо осматриваясь. Где-то за дверью промелькнула высокая фигура в деловом костюме. В руке был небольшой, плотный черный чемоданчик. Картина был нечеткой, поэтому лица он разглядеть, увы, не смог, поскольку лекарства всё еще действовали, но Джуну казалось, что неизвестный мужчина ему улыбнулся, после чего скрылся в коридорах больницы, оставляя вопросы младшего Хвана без ответов.

△ ▣ ◉

За окном стояла облачная погода. Настроение было на нуле. Мысли о пережитых событиях никак не пытались освободить загруженную голову детектива. Джун-хо сидел в кабинете полицейского участка уже несколько часов непрерывно пялясь на пыльную стопку бумаг из нераскрытых дел. И как только сотрудники этого офиса выполняют свою работу? Столько проблем накопилось, как будто никому нет дела до того, что вообще происходит вокруг. Бардак. Он буквально недавно поспешил выписаться из больницы, чтобы уйти от всех посторонних мыслей и загрузить себя чем-то другим. Но каждый раз, когда он пытался за что-то взяться, все возвращалось к тому, о чем он без конца думал. Желание попробовать снова заняться личным расследованием зудело так сильно, как место укуса после комара. Ему нужно было реабилитироваться и для этого было необходимо с чего-то начать. Рана на плече постоянно ныла, напоминая о последней перестрелке, о той ночи, когда все пошло наперекосяк. Врач настаивал на отдыхе, но Джун не мог себе его позволить. Он чувствовал, что если сейчас остановится, то потеряет что-то важное, какую-то нить, связывающую его с реальностью. Он перебирал папки, одну за другой. Пропавшие без вести, мелкие кражи, случаи вандализма. Все это казалось мелочью по сравнению с тем кошмаром, который он пережил. Но каждый случай – это чья-то жизнь, чья-то трагедия. И он, как полицейский, обязан был помочь. Взгляд зацепился за фотографию, прикрепленную к одной из папок. Молодая девушка, улыбающаяся в камеру. Пропала три месяца назад. Дело казалось безнадежным, но что-то в этой улыбке заставило Джун-хо задержаться. Он взял папку и начал читать внимательнее. Возможно, в этом забытом деле и кроется ключ к его собственному выздоровлению. В папке было немного: показания родителей, друзей, коллег. Все в один голос твердили, что девушка, Мин Хё-Рин, была жизнерадостной и ответственной. Ушла на работу и не вернулась. Никаких следов, никаких зацепок. Дело вели несколько детективов, но в итоге закрыли за неимением улик. Джун-хо откинулся на спинку стула. Что-то в этой истории казалось ему знакомым. Чувство безысходности, отчаяние близких. Он сам недавно стоял на краю пропасти. Может быть, именно поэтому он так остро чувствовал чужую боль. Он решил копнуть глубже. Позвонил родителям Мин Хё-Рин, договорился о встрече. Может быть, они что-то вспомнили или что-то упустили. Даже самая незначительная деталь могла стать ключом к разгадке. Младший Хван чувствовал, что это его шанс вернуться в строй, доказать себе, что он еще на что-то способен и придумать новый план, касаемый изучения и разгадки того, почему его брат перешел на противоположную сторону – зла.

△ ▣ ◉

Квартира родителей Хё-Рин дышала тихой скорбью. Фотографии улыбающейся девушки смотрели со стен, напоминая о невосполнимой утрате. Мать, с осунувшимся лицом и потухшим взглядом, крепко сжимала руку отца, словно боясь снова остаться одной. Они рассказали ему всё, что знали, повторяя одно и то же, словно заученный текст: работа, дом, подруги, никаких секретов. Джун-хо внимательно слушал, подмечая каждую мелочь, каждое колебание в голосе, в попытках понять: скрывали ли от него что-то или нет. Он расспрашивал о ее друзьях, о коллегах, о ее увлечениях. Пытался найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы ухватиться. В их словах не было лжи, только бесконечная боль и отчаяние. Попрощавшись с родителями, детектив вышел на улицу, погруженный в свои мысли. Мужчина чувствовал, что что-то упускает, что-то важное, лежащее на поверхности. Ему нужно было переосмыслить все услышанное, взглянуть на дело под другим углом. Он достал свой блокнот и начал записывать все, что вспомнил из разговора, пытаясь найти закономерности и несостыковки. Уличный ветер трепал страницы блокнота, словно подгоняя его. Хван машинально зафиксировал: "Работа, дом, подруги…" Это звучало слишком идеально, слишком обычно, слишком...легко? Жизнь редко бывает такой простой. Где те серые зоны, те тайные уголки, которые есть у каждого человека? Он вернулся к деталям, которые показались ему наиболее значимыми: потухший взгляд матери, дрожащие руки отца. Их скорбь была настоящей, но могла ли она быть неполной? Возможно, они знали больше, чем говорили, оберегая какую-то страшную тайну. Или, наоборот, их неведение было настолько глубоким, что они не замечали очевидных вещей. Нужно было копнуть глубже, выйти за рамки того, что ему рассказали. Проверить друзей, коллег, пересмотреть ее социальные сети. Найти хоть малейший намек на то, что могло привести к трагедии. Джун-хо знал, что времени у него немного. Каждый час промедления уменьшал его шансы найти правду. Мужчина отложил блокнот и достал телефон. Список контактов подруг покойной был внушительным. С чего начать? Решил пойти по алфавиту, надеясь, что интуиция подскажет верное направление. Набрал первый номер. Гудки тянулись мучительно долго, словно сама сеть противилась его начинанию. – "Алло?" – Голос на другом конце провода звучал встревоженно. Джун-хо представился и осторожно объяснил цель своего звонка. — "Я… я в шоке, – ответила девушка, — Она была такой жизнерадостной, такой…обычной. Не представляю, что могло случиться." В ее словах звучала искренность, но что-то все же казалось неестественным. После нескольких подобных разговоров, Джун чувствовал нарастающее отчаяние. Все твердили об обычности, о предсказуемости. Но эта самая "обычность" и вызывала у него подозрения. Он переключился на социальные сети. Пролистал ленту, вглядываясь в каждое фото, каждое сообщение. И вот, среди моря беззаботных улыбок и дружеских постов, он заметил странный комментарий под старой фотографией – загадочное предостережение, написанное незнакомцем. — «Не играй с огнем, он наблюдает.» Джун-хо почувствовал, как мурашки побежали по спине. Кто этот незнакомец и что он имел в виду? Он попытался найти аккаунт этого пользователя, но он оказался удалённым. Фантом. Он вернулся к списку контактов. Нужно было найти кого-то, кто знал о жизни покойной больше, чем "обычная жизнерадостная девушка". Взгляд упал на имя, которое выбивалось из общего списка – "Гван Сон (психолог)". Джун-хо набрал номер. — "Здравствуйте, Гван Сон?" – спросил он, стараясь придать голосу уверенность. — "Да, это я", – ответил спокойный мужской голос. Хван снова представился и ввел в курс дела. — "Я помню её. Она приходила ко мне несколько раз. Боялась чего-то, но не говорила, чего именно. Жаловалась на ощущение слежки. Всегда была очень напугана". В голосе психолога звучала грусть. — "Мне очень жаль, что я не смог ей помочь. Похоже, её страхи оказались не беспочвенными". Джун-хо почувствовал прилив надежды. Он на верном пути. — "Могу ли я задать вам несколько вопросов о ней?" – с надеждой спросил Джун. — "Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Но, как я уже сказал, она не очень откровенничала. У меня не так много информации". Детектив осторожно начал расспрашивать о деталях: о чем говорила Мин Хё-Рин, какие у нее были привычки, были ли у нее какие-то особенные страхи или тревоги. Гван делился тем немногочисленным, что помнил, стараясь быть максимально полезным. Он говорил о ее необычной бдительности, о чувстве, будто за ней постоянно наблюдают, о страхе перед темнотой и тишиной. Разговор длился около получаса. Джун-хо записывал каждое слово, каждое воспоминание. В конце разговора он поблагодарил Гван Сона за его время и помощь. Закончив разговор, он почувствовал, что стал на шаг ближе к разгадке тайны, окружающей смерть Хё-Рин. Фантомный аккаунт, страхи, теперь у него было больше ниточек, за которые можно было ухватиться. Выйдя из офиса Гвана, Джун-хо достал свой телефон. Он быстро набрал номер детектива Пака. — "Детектив Пак, это Джун-хо. Мне нужно, чтобы вы проверили кое-что. Помните тот фантомный аккаунт, который мы обсуждали? Мне нужно знать, кто мог его использовать. И еще… проверьте все записи камер наблюдения вокруг дома Хё-Рин за последние несколько недель. Она боялась, что за ней следят. Возможно, там есть что-то полезное." Детектив Пак пообещал заняться этим немедленно. Джун-хо закрыл глаза, пытаясь сложить все кусочки головоломки вместе. Фантомный аккаунт, страх слежки, боязнь темноты… Все это говорило о том, что Мин знала что-то, что заставляло ее бояться. Но что? Он решил вернуться в свой офис и внимательно изучить записи с камер видеонаблюдения, которые предоставила ему полиция. Возможно, среди множества лиц и машин, мелькавших перед камерами, он сможет найти что-то, что ускользнуло от внимания детективов. Он чувствовал, что ключ к разгадке лежит именно там, в этой цифровой хронике последних дней Мин.

△ ▣ ◉

Вернувшись в офис, Хван погрузился в просмотр записей. Минуты сменялись часами, а на экране мелькали размытые силуэты и свет фар. Он внимательно всматривался в каждое лицо, стараясь уловить хоть какую-то зацепку. Он прокручивал записи вперед и назад, увеличивал отдельные фрагменты, но пока ничего не находил. Нервное постукивание ручкой по стикерам было обыденным ритуалом, помогая сосредоточиться на деле, но сейчас, уже начинало постепенно раздражать. Внезапно, в одной из записей, его внимание привлекло темное авто, припаркованное неподалеку от дома Мин Хё несколько ночей подряд. Автомобиль казался обычным, но Джун-хо заметил, что фары мигнули дважды, будто подавая сигнал. Он записал номер автомобиля и немедленно отправил его детективу Паку с просьбой установить владельца. Чувство тревоги нарастало. Хван понимал, что приближается к разгадке, но опасность тоже росла. Он должен был действовать быстро, чтобы защитить себя и тех, кто мог быть связан с этой запутанной историей. Прошло несколько мучительных часов ожидания, пока детектив Пак не перезвонил: — "Номер принадлежит Чхве Дон-хёку, бывшему сотруднику компании «Тэхан Групп», уволенному за финансовые махинации", – сообщил Пак. — "Есть какие-то связи с Хё-Рин?" – спросил Джун. — "Пока нет прямых доказательств, но Чхве был в числе тех, кто разрабатывал проект, над которым сейчас работает другая девушка – Ли Со-ён, - ответил детектив." Джун-хо почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Всё складывалось в пазл, но картинка получалась пугающей. Чхве Дон-хёк, возможно, затаил обиду на компанию и теперь пытался саботировать проект через новую жертву. Но зачем ему мигать фарами? Кому он подавал сигнал? Он решил немедленно поговорить с Со-ён, предупредить ее об опасности и попытаться выяснить, что ей известно о Чхве Дон-хёке. Джун знал, что время играет против них, и каждая минута промедления может стоить слишком дорого. Джун-хо набрал номер Ли Со-ён, но в ответ услышал лишь гудки. Он повторил попытку несколько раз, но безрезультатно. Тревога нарастала с каждой секундой. Он понимал, что действовать нужно быстро и решительно. Детектив решил поехать к ней домой. Вдруг она там, просто не слышит телефон? Или, что еще хуже, с ней уже что-то случилось? Мысли об опасности, нависшей над девушкой, подгоняли его. Он выскочил из офиса и помчался к своей машине. По дороге Хван лихорадочно обдумывал план. Нужно быть готовым ко всему. Возможно, Чхве Дон-хёк уже добрался до Со-ён. Возможно, ее используют втемную. Главное – убедить ее сотрудничать и рассказать все, что ей известно. От этого зависела не только ее безопасность, но и судьба всего проекта. Когда он приехал на место, сразу же выскочил из машины, направляясь к дому. Странное чувство тревоги зарождалось глубоко в душе, предвещая что-то неладное. Хван поспешил поскорее внутрь, попутно вытаскивая из кобуры свой револьвер. Было подозрительно тихо. Минувши несколько лестничных пролетов, он оказался на нужно этаже. Дверь оказалась не заперта. Джун-хо, с пистолетом наготове, осторожно переступил порог. В нос ударил приторный запах ванили, смешанный с чем-то металлическим, тревожно знакомым. В гостиной царил полумрак, шторы плотно задернуты. — Ли Со-ён? – тихо позвал он, проходя вглубь квартиры, но в ответ была тишина. Шаг за шагом, он осматривал комнаты, чувствуя, как напряжение нарастает. Надо осмотреться и не терять бдительность. Никогда не знаешь откуда выстрелит пуля или прилетит нож в спину. Зайдя в спальню он увидел ее – девушка лежала на полу, раскинув руки. Рядом валялась разбитая чашка и рассыпавшиеся таблетки. Хван бросился к ней. Приложив два пальца к шее, он попытался нащупать пульс. Слабый, но есть. Мужчина быстро набрал номер скорой помощи, объясняя ситуацию. — Еще жива, – прошептал он, – только держитесь, Со-ён, держитесь. Он не мог допустить, чтобы она пострадала. Слишком многое сейчас зависело от нее. Внезапно, из-за спины послышался шорох. Темная фигура двинулась в сторону мужчины. Джун-хо резко обернулся, готовый к бою. В полумраке коридора он едва различал очертания человека, но злость, исходившая от фигуры, ощущалась физически. Ни с места! – прорычал детектив, стараясь не отрывать взгляда от девушки. Фигура приблизилась. В свете, падающем из спальни, стало видно лицо – искаженное ненавистью лицо Чан-су, бывшего партнера Ли Со-ён по бизнесу. Хван как-то натыкался на его досье.— Она должна была заплатить, – прошипел Чан, вытаскивая из кармана нож. – Должна! Джун-хо понимал, что времени нет. Скорая помощь может не успеть. Он бросился на Чан-су, оттолкнув его в сторону от пострадавшей. Завязалась отчаянная борьба. Каждый удар, каждое движение были наполнены яростью и страхом за жизнь той девушки. В какой-то момент лезвие ножа блеснуло в тусклом свете. Джун почувствовал острую боль в руке, но адреналин заглушил ее. Детектив выбил нож из рук противника, тот отлетел к стене, тяжело дыша. Ярость бурлила в крови младшего Хвана, но он понимал, что должен сдерживаться. Он не хотел превращаться в убийцу и уж тем более, в того, кем стал его брат... Неожиданно, образ Ин-хо промелькнул в его сознании, зловещий остаточный образ, цепляющийся за тени. Но что-то было не так. Лицо преступника начало искажаться, острые углы и жестокие линии смягчались, трансформируясь, пока на гротескном полотне не проступили знакомые черты моего старшего брата – Хвана. Джун замер. У него перехватило дыхание, безмолвный крик застрял в груди. Затем, словно вызванный из самых глубоких уголков моей раздробленной души, перед ним возник он. Старший был закутан в свое черное, темнота скрывала его фигуру, но его лицо было открыто, без маски, на нем отражалась мука, которая отражала младшего. В руке Ин-хо держал пистолет, холодная сталь которого поблескивала в резком свете флуоресцентных ламп тусклой комнаты. Джун-хо даже не заметил, как в помещении загорелся свет. Такое чувство, будто он перестал ориентироваться. Дуло было направлено прямо на него. Полицейский с трудом сглотнул, кадык нервно дернулся в его горле. Руки, сильные и умелые, почему-то предательски дрожали. И, казалось бы, никакая ноющая боль в раненой руке его сейчас совершенно не беспокоила. Он словно позабыл, что находиться в чужой квартире с возможным убийцей или сообщником, который хотел навредить той девушке. «Нет! Этого не может быть...» – выдавил Хван хриплым, прерывистым шепотом. Разум закружился, балансируя на грани безумия. Это действительно был он? Или это были коварные признаки развивающейся шизофрении? Галлюцинация, видение казалось невероятно реальным, её тяжесть сокрушала мой рассудок. Воздух сгустился, отяжелев от невысказанного горя, общей истории боли и потерь. Грань между реальностью и иллюзией стерлась. Фигура Ведущего начала двигаться, приближаясь ко мне с пугающей решимостью. Инстинкт взял верх. Рука детектива двигалась быстро и привычно, доставая из кобуры собственный револьвер. Он прицелился в приближающийся силуэт, палец напрягся на спусковом крючке. — Стой! Остановись! – крикнул младший срывающимся от отчаяния голосом. Но мужчина не дрогнул, даже не отреагировал на его мольбу. Он продолжал приближаться, его глаза были устремлены на Джуна, наполненные печалью, которую детектив не мог понять. Оглушительный рев разорвал тишину. Отдача ударила ему в ладонь, вызвав острую боль в предплечье. Затем лихорадочная галлюцинация разлетелась вдребезги, как стекло, по которому ударили молотком. Образ старшего Хвана исчез, сменившись реальностью, о которой младший на мгновение забыл. Помещение было все таким же, мрачным и неумолимым. И там, прислонившись к штабелю ящиков и держась за кровоточащий бок, лежал Чан-су. Он стонал, его лицо исказилось от боли, глаза расширились от шока. Он уставился на полицейского, в глубине его глаз боролись страх и ненависть. Я застрелил его. Застрелил подозреваемого, который пытался напасть на Со-ён. Осознание этого обрушилось на Джуна приливной волной облегчения и ужаса. Облегчение от того, что это был не Ин-хо, что его брат не был преступником в этой ситуации, не целился в него из пистолета прямо сейчас. Ужас от насилия, которое сам только что совершил, от жизни, которую чуть не отнял. Рука Хвана дрожала, когда он опускал револьвер. Грань между здравомыслием и безумием стала пугающе тонкой. Встреча со своим братом, или, скорее, с его галлюцинаторной версией Ин-хо, потрясла до глубины души. На мгновение Джун-хо поглотила тьма, призрак психического заболевания, который начал почему-то его атаковать. Он должен был понять. Должен был выяснить, почему собственный разум вызвал такое ужасное видение. Было ли это чувство вины? Был ли это страх? Или это было что-то гораздо более зловещее, проблеск прошлого, которого детектив отчаянно надеялся избежать? Когда он приблизился к раненому преступнику, в памяти всплыло искаженное болью лицо Ин-хо, когда тот в него стрелял. Борьба с иллюзией закончилась, но битва внутри младшего только началась. Он знал с леденящей душу уверенностью, что тьма все еще здесь, прячется под поверхностью, ожидая своего шанса поглотить его. И Джун должен был найти способ сдержать ее, прежде чем она уничтожит его и всех, кто ему дорог и кто окружает. Внезапно, его одолела паника. Уши заложило, было лишь слышно, как несколько шагов вломились в квартиру, где сейчас была еле живая Со-ён и этот раненный преступник. Я не хотел никого убивать... Нет... НЕТ! Кисти затряслись, Хван выронил револьвер. Он не помнил, как выбрался оттуда, что произошло и как развивались дальше события. Мужчина помнил лишь, как его ухватили чьи-то сильные руки, начиная уводить от всего этого. Забирать из пучины этого кошмара и безумства, которое он сотворил.

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Всё было как в тумане. Я не помню, что произошло после того, как Вербовщик ещё несколько раз пытал меня своими прикосновениями. Но, в голове отложился момент, когда мое измученное тело подняли цепкие руки и понесли в неизвестном направлении. Черт! Что за дерьмо он только мне влил, из-за чего такая реакция? Я пытаюсь перебрать возможные варианты лекарств: Аминазин, Фентанил, Тизерцин; но все они не подходят под те эффекты и ощущения, которые я испытываю. Аминазин – во-первых в таблетках дается, во-вторых оказывает седативный эффект, то есть успокаивающий. В течение получаса после приема таблеток, обычно, человек становится вялым, апатичным, а первые недели курса обязательно спит, но потом это входит в привычку и становится чем-то вроде «апатии». Не подходит. Фентанил – вообще наркотик, который используют как обезбол, хотя он тоже в вену колется. Тизерцин тоже в таблетках только, а другие я не знаю или же просто не помню уже. Твою ж мать, что за херня! Надо было углубиться в медицину. Я пытался считать повороты, но... после четвертого мой разум отключился. Спустя время, я снова очнулся, только на несколько минут. Я был в каком-то помещении, и, судя по всему, лежал на кровати или койке, а может это был и вовсе диван или матрас. Трудно было определить, когда вокруг полумрак и давит странно опьяненное состояние, но одно я знал точно – одна из моих рук была зафиксирована, по-видимому специально, чтобы я не смог предпринять попытки побега. Весьма предусмотрительно, зараза. Картина расплывалась, а глаза то и дело постоянно слипались, не давая возможности взглянуть на всё трезво и оценить ситуацию до конца. Я чувствовал, как мое тело неприятно обжигало с каждым касанием прохладных чужих рук; сопровождалось неприятными толпами мурашек. Рана, которая кровоточила на моей щеке некоторое время назад – болезненно ныла и пульсировала из-за какой-то жидкости, которая сейчас стекала по лицу. Каждое движение, каждый вздох, казалось, усиливали эту боль. Где я, черт возьми? Что со мной делают? С каждой секундой моё сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы. Чем занят этот гад? Вопросы слоились одним за другим, нагружая итак измученное состояние полицейского. Единственное, что он смог издать, так это шипящий звук протеста на очередную попытку мужчины обработать его раны. Несколько минут и уже слышатся отдаляющиеся шаги. Звук захлопнувшейся двери, а затем тишина.