Мрак играет со светом

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Тяжелая пелена сна медленно спала с глаз младшего Хвана, и перед ним предстала картина, от которой его сердце бешено заколотилось. Его запястья были крепко связаны, грубая веревка врезалась в кожу. Тупая боль пульсировала в разных частях его тела, болезненно напоминая о событиях, которые привели к этому ошеломляющему плену. «Вот вечно везет влипать в неприятности. Неужто проклятье какое?» – подумал он, и этот вопрос эхом отозвался в тишине комнаты. — «И зачем я только поперся на эту встречу…» – многое в этой истории ему было непонятно. Но он был уверен только в двух вещах. Во-первых, Вербовщик знал о нем точно больше, нежели он о нем. Во-вторых, происходящее было далеко не случайностью. «Мог ли этот человек быть связан с моим прошлым? Или... с теми зловещими играми?» Эта мысль пронзила его, как осколок льда, вызвав дрожь, несмотря на тепло в комнате. Эти игры... воспоминания были похожи на гноящуюся рану, которую он отчаянно пытался закрыть. Они были частью его жизни, которую он похоронил заживо, тьмой, о которой он молился, чтобы она не всплыла вновь. Он привык, что его называют детективом, но роль, которую он сейчас выполнял, была далека от этого. Он чувствовал себя так, словно играл в прятки, где ставки были высоки, а проигрыш означал пропасть. Кстати о прятках.. Они ведь действительно, черт возьми, в них играли… Кряхтя, бывший полицейский поднялся с кровати. Матрас оказался на удивление удобным, что резко контрастировало с дискомфортом, которое причиняли ему путы. Он протянул руку и дотронулся до своего лица, проведя пальцами по краям повязки в виде бабочки на щеке. Повязка была аккуратной, выверенной, наложенной со странной тщательностью. — Сам изувечил – сам залечил. Какой заботливый мерзавец. – он выплюнул эти слова, и ядовитая ухмылка искривила его губы. Действия незнакомца казались запутанной игрой, причудливой демонстрацией силы, замаскированной под что-то похожее на беспокойство. Это приводило в бешенство. Джун-хо глубоко вздохнул, заставляя себя сосредоточиться. Паника ему не помогла бы. Ему нужно было оценить ситуацию, найти слабое место и воспользоваться им. Он был детективом, и, даже связанный и плененный, он не сдался бы без боя. Вербовщик может думать, что у него на руках все карты, но у бывшего полицейского было несколько припрятанных в рукаве, выкованных в огне его прошлого и закаленных годами службы в полиции. По крайней мере, он так думал Встав с кровати, он заметил, что на нем надета чистая футболка и какие-то домашние штаны…этот ублюдок ещё и переодеть успел? Черт. То-то он не чувствует металлический привкус и запах крови, которая ранее запачкала его белье. Мысли закружились в голове, словно вихрь, сметавший всё вокруг. Он судорожно провел руками по всему лицу и поправил взъерошенные волосы, убирая их назад. Нет времени сейчас думать о том, что с ним успели сделать, пока он был в отключке. Гораздо важнее сейчас было сбежать из этого дома, но прежде – необходимо было освободить свои руки. Глаза забегали в поисках любого острого предмета. Внезапно, он заметил осколок разбитого зеркала, валявшийся в углу комнаты, возле небольшой мебели. Он рванул к тумбочке, чувствуя, как жгучая боль пронзает запястья, обмотанные грубой веревкой. Дыхание участилось, когда пальцы наконец схватили прохладный материал. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая нервный ритм. Осколок был небольшим, но достаточно острым, чтобы перерезать веревку. Была ли это провокация, глупая насмешка, или ему действительно давали шанс? Раздумывать было некогда. С трудом удерживая осколок в онемевших пальцах, он начал методично перепиливать веревку, обвязывавшую его запястья. Стекло скользило по коже, оставляя тонкие красные полоски. Он зажмурился, игнорируя боль, сосредоточившись только на разрезании пут. Каждое движение причиняло сущий дискомфорт, кожа горела от трения. Но мысль о том, чтобы вырваться на волю придавала ему сил. Ни звук, ни стон не должны выдать его. Наконец, веревка поддалась, и он почувствовал долгожданную свободу. Кровь отлила от онемевших рук, и он судорожно потер запястья, чтобы восстановить кровообращение. Теперь нужно было действовать быстро и бесшумно. Хван медленно повернулся вокруг своей оси, рассматривая комнату, больше похожую на изысканную тюрьму. Тяжелые бархатные портьеры на окнах пропускали лишь тусклый свет, отчего обстановка казалась мрачной и подавляющей. Резная мебель из темного дерева блестела отполированной поверхностью, а на стенах висели картины в тяжелых золоченых рамах – пейзажи, написанные с убийственной реалистичностью. Все здесь кричало о богатстве и власти. Прямо как некоторые комнаты и помещения на том острове...как кабинет Ведущего Ин-хо…, которого Хван так отчаянно пытался найти. Он понимал, что здесь, в плену, его никто не станет искать. Остаться – было равносильно самоубийству. Он пощупал толстый ковер под почти босыми ногами (обуви нет, зато носки оставили, и на том спасибо), проверил, надежно ли закреплены половые доски, а затем, бесшумно подошел к двери. Он прислушался, прижавшись ухом к гладкой лаковой поверхности. Тишина. Сглотнув, он медленно подергал ручку двери – безуспешно. Комната была тщательно продумана, чтобы не оставить ни единого шанса на побег. Но Джун-хо не собирался сдаваться. Он должен вырваться из этой золотой клетки, прежде чем Вербовщик воплотит в жизнь свои зловещие планы. Его взгляд упал на окно. Он подошел ближе, чтобы внимательно изучить и оценить уровень риска возможного падения. Высоко, третий этаж огромного особняка. Довольно рискованно, но это был единственный выход. Детектив подтащил к окну небольшую тумбочку и залез на нее. Аккуратно отодвинул шторы и открыл створку. Ветер холодного раннего утра мгновенно обдал его лицо. Солнца еще не было видно, а значит, пока темно, нужно действовать быстро. Он выглянул вниз. Земля казалась предательски далеко. Хван оглянулся. Он чувствовал, что время на исходе. Сделав глубокий вдох, он перекинул ногу через подоконник и начал медленно, осторожно спускаться по водосточной трубе. Металл был холодным и скользким, пальцам не за что было зацепиться. Каждый рывок отдавался болью в плечах и тревогой в сердце. Наконец, его ноги коснулись земли. Оценить обстановку времени не было, ведь каждая секунда была на счету и зависела о того, насколько быстро обнаружат его пропажу. Он оттолкнулся от стены и побежал, не оглядываясь. Побежал так быстро, как только мог, прочь от особняка и от незнакомца, который уловкой загнал его в ловушку. Улицы были темными и пустынными. Особняк стоял на самой окраине города, где богатые виллы соседствовали с полуразрушенными лачугами. Хван бежал по узким переулкам, петляющим между ветхими домами, надеясь затеряться в лабиринте нищеты. Он не знал, в каком направлении он двигался, но знал, что должен бежать. Сердце бешено колотилось, задавая неконтролируемый ритм. Кровь кипела в жилах, адреналин бил через край. Он не собирался останавливаться ни на секунду. Джун-хо бежал так, словно за ним гналась целая группировка наемников или стадо диких животных. Правду говорят, что, когда человеку угрожает огромная опасность или ещё что-либо – у него пробуждается инстинкт самосохранения, который обладает поразительными эффектами в критических ситуациях и творит необъяснимое. Наконец, младший Хван завернул за угол, в темный, зловонный переулок, и остановился, чтобы отдышаться. Бок болел от бега, в горле пересохло, а страх с каждой секундой захлестывал его все сильнее. Он прислонился к влажной после дождя кирпичной стене, пытаясь унять дрожь. Ему казалось, что он пробежал километров так 2-3, если не больше. Грудная клетка сдавливалась при каждой попытке отдышаться, отдаваясь ноющей болью куда-то внутрь. Ноги болели от долгого и беспрерывного бега, а стопы жгло от камней, на которые Джун благополучно наткнулся не раз, пока бежал сломя голову подальше от особняка. Возможно, что на них уже образовались мазоли, если не раны.. Жжение в легких утихло, сменившись тупой пульсацией. На несколько драгоценных минут он позволил себе роскошь просто дышать, уговаривая свое бешено колотящееся сердце вернуться к подобию ритма. В переулке воняло застоявшимся мусором и чем-то химическим, этот запах врезался в память. Его взгляд заострился, стал внимательным, разбирая незнакомую обстановку по частям. Он должен был знать, куда забрел. Выброшенные картонные коробки ненадежно прислонились к кирпичной стене. Мерцающая неоновая вывеска, едва державшаяся на здании напротив, отбрасывала болезненно-зеленое свечение, окрашивающее сцену в тревожно-бледный цвет. Дома, которые ранее походили на роскошные жилые виллы и дорогие отели, сменились заброшенными и поникшими. Это был не тот Сеул, который он знал. Он оттолкнулся от стены и решил продолжить свой путь, не задерживаясь на одном месте. Пока он шел по незнакомым улицам, в его голове начала формироваться тревожная мысль. Он двенадцать лет прослужил в полиции района Сан-мун-дона. Преследовал подозреваемых на многолюдных рынках, патрулировал сверкающие проспекты и даже забирался в самые захудалые уголки города в поисках справедливости. Он много путешествовал, как по службе, так и в свободное время, исследуя бесчисленные города по всей стране. И все же он внезапно осознал, что на самом деле не знает своего родного города. Это были забытые окраины Сеула, поглощенные неумолимым ростом городов, не тронутые ухоженными пейзажами и сверкающими небоскребами, которые украшали центр города. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо видел это скопление улиц, эти ветхие здания, прилепившиеся к краям городского ландшафта. У него никогда не было повода проезжать через этот район, даже во время его самых безжалостных поисков убийц. Джун-хо побывал везде, по крайней мере, так ему казалось. Хван тщательно нарисовал в уме карту города – разветвленную сеть адресов и достопримечательностей, связанных невидимыми нитями преступлений и расследований. Он знал расположение каждого роскошного жилого комплекса, каждого захудалого ночного клуба, каждого заброшенного склада, который служил временным убежищем для городских преступников. Он мог привести статистику преступлений по каждому району, подробно рассказать о каждом крупном деле, над которым работал. Но все эти тщательно записанные маршруты, все эти часы, потраченные на поиск зацепок, никогда не приводили его сюда. Эта неизведанная территория, это слепое пятно на его мысленной карте вызывало странное беспокойство. Это было так, как если бы какая-то тайная, скрытая от посторонних глаз. Часть города, которая открылась ему, и он наткнулся на нее случайно. Из мыслей его внезапно прерывает посторонний шорох. Еле слышимые, крадущиеся шаги. — Вы могли бы стать прекрасным атлетом, Господин Хван – раздался холодный, как лед, голос прямо за его спиной. — По правде говоря, я впечатлен. Детектив вздрогнул и резко обернулся. В тени, отбрасываемой тусклым фонарем, стоял Вербовщик. Его лицо было скрыто полумраком, но Джун-хо отчетливо видел хищный блеск в его глазах. В своей руке Гон Ю держал пистолет с глушителем, нацеленный прямо на юношу. —…как вы, – начал было Хван, но ему тут же прилетел риторический ответ. — Я всегда нахожу тех, кто мне нужен, – в своей приторно-насмешливой манере ответил посыльный, и в его голосе звучала смертельная уверенность. — Ваша попытка бегства была... предсказуемой. Но, увы, бесполезной. – он делает несколько шагов вперед, двигаясь к детективу навстречу. — Однако, было весьма интересно наблюдать за тем, как вы отчаянно пытались воспользоваться случаем. Детектив стоит на месте, словно статуя. Он пытался подловить момент, прежде чем попытать удачу и дать дёру, но пистолет, который посыльный сжимал в своей руке всячески настораживал и напоминал о том, что любое неверное движение может обременить его на ужасно неприятные последствия. Сердце снова стало задавать скоростной ритм, а стопы ног пульсировать. Нужно было как-то отвлечь противника, завести разговор или.. — Не пытайтесь меня одурачить, инспектор. Я знаю все ваши действия наперед. – парировал Вербовщик, делая шаги всё ближе, неумолимо сокращая дистанцию между ними. — Думаете, я совсем идиот, чтобы оставить вам же средство для побега? Детектив с трудом сглотнул. Его горло превратилось в наждачную бумагу. Он попытался выдавить из себя хоть слово, но язык словно прилип к небу. В его голове лихорадочно проносились варианты, хаотичный калейдоскоп возможностей, каждая из которых была нелепее предыдущей. Но он решил придерживаться своей первоначальной, совершенно безумной идеи. Нужно было подождать. Терпение. — Возможно, – внезапно выдал он, буквально бросая вызов не только опасному незнакомцу, но и самому себе. — Ты – чертов псих, которому нравится издеваться над другими. Гон Ю остановился, его взгляд стал еще более пронзительным. Он наклонил голову, рассматривая детектива, словно тот был не более, чем насекомым под микроскопом. На лице постепенно расползлась легкая усмешка. — Я создаю возможности. Возможности для тех, кто достаточно смел, чтобы их принять. Для тех, кто готов выйти за рамки обыденности. Вы же всегда хотели большего, не так ли? Больше власти, больше влияния. И снова обтекаемые фразы, которые сбивают с толку, неся за собой скрытый подтекст... Детектив почувствовал, как его кулаки сжимаются. Ярость начала подниматься внутри него, заглушая страх. — Хватит молоть чепуху! Мне не нужна ваша власть. Мне нужна справедливость. Нужен мой брат – последняя мысль проносится у него в голове. Вербовщик усмехнулся. — Справедливость? Это всего лишь иллюзия, детектив. Удобная сказка для тех, кто не может создать свою собственную реальность. Но вы можете быть выше этого. Просто примите мое предложение. Джун-хо замер, сердце пропускает удар. Один. Два. Три… Время словно застыло, превратившись в густую патоку, вяло текущую вокруг него. В горле пересохло, а воздух казался свинцовым. Вербовщик смотрел на него, словно хищник на добычу. В его глазах не было ни злобы, ни гнева – лишь холодный, расчетливый интерес. Он медленно приближался, и каждый его шаг отдавался гулким эхом в оглушенной тишине переулка. — Джун-хо..., – произнес Гон Ю, его голос был мягким, почти бархатным, но Джун-хо отчетливо чувствовал за этой мягкостью стальную хватку. Предложение, которое висело в воздухе, было тяжелым, давящим. Младший Хван относительно понял, чего от него хотят. Переступить черту, предать свои принципы, стать частью системы, против которой он боролся. — Никогда, – отвечает он, быстро ринувшись с места, словно пуля, пока рекрутер не погнался за ним. Легкие горели, кровь стучала в висках. Бежать, бежать как можно дальше. Он не мог позволить мужчине заполучить его. Юноша не успел пробежать и несколько метров, как Вербовщик тут же перепрыгнул через небольшое ограждение и прижал детектива за руки к кирпичной стене одного из заборов, зафиксировав их над головой. Красные камни больно впивались в кожу, но Джун не обращал на это внимания. Он вырывался что есть силы, вот только хватка Гон Ю была мертвой. Детектив опешил от такой мгновенной реакции, но сдаваться не стал. Колено моментально стало приподниматбся чтобы нанести самый унизительный поступок в его жизни – удар между бедер противнику, но нога Вербовщика резким и плавным движением сдвигает атакующую ногу Джун-хо в сторону, тем самым скрещивая их и фиксируя в таком положении, прижимаясь коленом. Мужчина задыхался от ярости и бессилия. Он чувствовал, как его надежды, как последние песчинки, утекают сквозь пальцы. Блеск. Учишься балету, Джун? Само сознание словно насмехалось над ним. Лицо незнакомца было совсем близко, его дыхание обжигало кожу. Рекрутер говорил тихо, почти ласково, но в голосе звучала сталь. Джун-хо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто физическая сила, это была уверенность хищника, загнавшего жертву в угол. — Я ведь предлагал по-хорошему, – продолжал тот, наклоняясь еще ближе. — Но ваша непокорность... умудряется так сильно меня будоражить и злить. – он сжимает бледные руки полицейского сильнее, будто делился тем самым разрядом, который причинял боль и возбуждал одновременно. Джун-хо сжал зубы, пытаясь подавить рвущийся наружу крик. Боль в запястьях становилась невыносимой, а колено Вербовщика давило на его ногу, лишая возможности маневра. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что позволил себя поймать. — Вы сумасшедший – шипит Джун-хо, извиваясь, подобно бабочке, трепыхающейся в банке. Гон Ю вздохнул, будто был разочарован. Он усилил давление коленом, заставляя Джун-хо болезненно застонать. Рекрутер мог бы убить его прямо на месте. Это было бы проще простого. И все же детектив все еще жив, а это означало, что он был для чего-то нужен. У психопата явно были на него свои планы. Вопрос только в том, какие? — Ты упрям, – констатировал Вербовщик. — Прямо как твой старший брат… — Что?.. – Джун застыл. Упоминание о его брате, человеке, которого, как он думал, хорошо знал с самого детства, которого он искал, лишило его самообладания. Перед его мысленным взором сразу всплыл недавний отрывок из воспоминания, где Вербовщик протягивал ему визитку, на которой были нарисованы фигуры. Быть не может… Теперь слово «Вербовщик» обретало совсем иной смысл. Этот человек…был тем, кто отбирал людей на Игры Кальмара?... Шок накрывал с головой. Посыльный, пользуясь случаем, ослабил хватку, внимательно наблюдая за реакцией. — Мне многое о тебе известно, Господин Хван младший… – на его губах заиграла хитрая улыбка. Не успел и огрызнуться Джун-хо, как Гон Ю наносит ему жесткий и точный удар в солнечное сплетение, тем самым выбивая воздух из легких и отстраняясь, выпуская «птичку» из своей стальной хватки. Бывший полицейский падает коленями на землю, скрючиваясь в три погибели и безудержно дрожа. — Кх-х… — Вот только, Господин Хван Ин-хо гораздо умнее и менее небрежен, чем вы, – продолжил Вербовщик ровным и спокойным тоном. — И он, конечно, не допустил бы ошибки, позволив обмануть себя… и уж тем более не попал бы в плен.. Детективу нужно было несколько секунд, прежде чем собрать свои силы по крупицам, и исподлобья взглянуть на своего врага горящими ненавистью глазами. Вербовщик садится перед ним на корточки. Схватив детектива за подбородок и приподнимая его лицо, он заглядывает в глубоко темные, бездонные глаза младшего брата Ведущего. Они несколько секунд переглядываются, прежде чем рекрутер, наконец, убирает свои пальцы. Затем, он достает из внутреннего кармана своего пиджака наручники, попутно быстро застегивая их на потертых запястьях. Из одних оков в другие…какая ирония, с горечью подумал бывший полицейский. Но, прежде чем он успел полностью прийти в себя, Вербовщик перекинул его через плечо, как мешок с картошкой, и понес обратно вдоль улиц. — Для одного дня вы доставили достаточно хлопот. Пора заканчивать, – объявил мужчина, направляясь в сторону своего особняка. — А если бы мне удалось сбежать? – спросил вдруг обреченно Хван, признавая поражение в данной ситуации. — Я был бы удивлен, потому что это невозможно, – признался тот, и слово "невозможно" тяжело повисло в воздухе. — Весь район находится под охраной, – продолжил Вербовщик уверенным и победоносным тоном. —И, поверьте мне, они следят за всем с неослабевающим вниманием. — Может хотя бы скажете свое имя. Обо мне вы знаете всё, а о вас мне неизвестно ровным счетом ничего. – скорее от безысходности, нежели из-за любопытства, спросил юноша. — Зовите меня Юн Гон Ю – неожиданно ответил мужчина, и его голос прозвучал на удивление мягко. Это имя повисло в воздухе, как хрупкое подношение в гнетущей атмосфере.