Вернутся к фанфику

Рождение

13 февраля 2025, 21:58
Два молодых влюблённых друг в друга человека сидели на скамейке на набережной, провожая августовский закат, лучи которого красиво окрашивают Москву-реку и уносятся небольшими волнами к берегу. Эти два человека были не самыми молодыми среди людей на набережной. Парню было чуть меньше двадцати шести лет, а его любимой девушке ровно двадцать. Кто-то в этом возрасте уже давно женат, кто-то трижды разведён, у кого-то четверо детей, а у них впереди долгая счастливая жизнь. В свои годы, когда у каждого должен быть перевешивающий их багаж ответственности за спиной, они порой были беспечнее любого подростка, с ног до головы окутанного спесью. Их не волновало никакое событие в мире, ни геополитическое, ни какое-либо ещë, будь то недавний вывод войск из Афганистана, или скорый фестиваль "Монстры рока" в Череповце, где Ария, Мастер, Чёрный кофе и другие будут раскачивать этот мир, под восторженный вой фанатов отечественной рок-музыки разрывая зал на британский флаг. Их голова была занята только видом уходящего за крыши высоких домов солнца. Молодой человек прижимал свою даму к себе как можно ближе. Кажется, только недавно он смог добиться её. Будучи квартирантом у матери своей возлюбленной, долго пытался расположить девушку к себе и не упускал ни одной возможности помочь юной хиппи. Однако он для неё был не больше, чем знакомый, что снимает квартиру у её мамы. И вот, Берлинская стена пала. Теперь, когда купленное недавним выпускником университета психологии мороженое было не спеша съедено, они прижались друг другу, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе. - Серёженька, - прервала греющую в прохладный августовский вечер тишину девушка, - мы ведь уже давно вместе? - Да. А почему ты спрашиваешь? - Понимаешь, мне просто надоело, что мы можем побыть вдвоём только тогда, когда моя мама куда-то отходит. Она ведь то у меня постоянно дома сидит, рассматривая под микроскопом паучьи лапки, то к тебе заходит, чтобы проверить, как там её имущество, а на улице кругом люди. Ты понимаешь, о чём я? Сергей перебрал у себя в голове варианты, но, сдавшись, сказал: - Не совсем. - Серёж, скажи, что тут непонятного? Сейчас моя мама уехала на пару дней защищать докторскую по биологии, а мне сказала, чтобы я следила за тем, чтобы ты гулянок не устраивал. - А что, ты думаешь, я гулянку устрою? – Спросил Сергей, почувствовав во всей душе лёгкий толчок от того, что любимая девушка ему не доверяет. - Да нет. Серёжа, я предлагаю нам самим устроить гулянку. - Гулянку? – Сергей воодушевился, - так это же круто! Я могу Андрюху с Олькой позвать. А ты кого? - Серёжа, ну, ты совсем идиот что ли? – Обиделась девушка и перестала прижиматься к нему. - Людочка, ты чего? – Спросил Сергей, нежно поглаживая любимую девушку по спине. - Я хотела, чтобы мы погуляли только вдвоём, - сбавив тон голоса, сказала Людмила. - А мы что, сейчас не вдвоём? - Я имею в виду, погулять дома. - Дома? Это как это? От гостиной до кухни? – Сказал Сергей и слегка засмеялся от своей шутки. - Серёж, когда ты уже женские намёки понимать научишься? Тебе это пригодится в жизни. Я имею в виду не «погулять вдвоём», а «погулять вдвоём», - на последнем озвученном ей словосочетании, она сделала заигрывающий акцент, а нижнюю губу едва заметно закусила. Во взгляде её парня виднелся пожар. В этот раз он понял намёк. Влюблённые, зная, что квартира хозяйки пустует, стали целоваться ещё на лестничной клетке, не боясь часто ошивающуюся здесь соседку, живущую двумя этажами ниже. Сергей хотел оттянуть любимую в свои арендованные у её матери имения, но из-за от природы мягкого характера сдался поцелую Людмилы. Не разрывая поцелуй, они дошли до относительно нового дивана. В комнате с отечественными шторами из ткани, произведённой на красноярском шёлковом комбинате, с отечественным телевизором «Рубин», импортной чехословацкой стенкой, за которую мать Людмилы в своë время отдала три года ежемесячных отметок в очереди, и этажеркой, на которой стоят аквариумы, внутри коих пауки занимаются соитием, влюблённые не прекращали радовать друг друга близостью. Они оба уже не были невинными, но из-за вечного присутствия матери Людмилы рядом, они занимались этим так редко, что уже фактически начинали принимать обет целомудрия. Сергей усадил Людмилу к себе на колени и аккуратно снял с неё её любимое платье. Она зарывалась в его волосах, желая сделать поцелуй как можно глубже. Хотя глубже было некуда. Они и так уже стучались зубами друг об друга. Людмила стянула с него лёгкую летнюю кофту, начав поглаживать мужскую грудь рукой. Сергей же нежно водил ладонью по стройной обнажённой талии возлюбленной. Он уложил её на диван и, аккуратно полностью избавив себя и Людмилу от одежды, вошёл в любимую. Темп постепенно увеличивался, отчего Людмила, то прижимала парня ближе, то несильно царапала его спину, то занимала свой стонущий рот или поцелуями, или укусами мужского плеча. Поцелуи Сергея сместились на шею Людмилы, а темп увеличился. В конечном счёте, задев губами эрогенный участок на шее, он заставил Людмилу простонать так, что этот стон возбудил его до предела и вынудил кончить внутрь. Запыхавшиеся влюблённые тела улеглись на диване в обнимку, не переставая одаривать друг друга поцелуями. Около месяца спустя Людмила, гостящая в Красноярске со своим потенциальным мужем у его родителей, узнала, что беременна. Сергей был в таком шоке, что сильно бьющееся сердце чуть не вырвалось из груди и не укатилось назад в Москву. Когда по возвращении пары домой о беременности дочери узнала мать Людмилы, с недавнего времени официально доктор биологических наук, готова была убить Сергея, но счастье от скорого становления отцом было выше страха своей потенциальной тёщи. У него был родной брат Павел, который уже обрёл это счастье отцовства, недавно начав воспитывать сына. Теперь настала его очередь обеспечить своих родителей, отца Алексея и мать Нину, новым счастьем. Он был бы рад любому ребёнку, но больше, конечно, мальчику. Он знал, что и его любимая Людочка, мама и тёща мечтают о девочке, но, зная, что пол ребёнка зависит от мужчины, а он весь пошёл в своего отца, у которого двое сыновей, был уверен в рождении наследника. Но, как известно, за полребёнка отвечает мужчина, а за вторые полребёнка - женщина Он попросил Людмилу не раскрывать ему до родов, кто у него родится. Они решили, что сына назовут Евгений, в честь обожаемого им актёра, с которым его часто сравнивали, а дочь – Светланой. Антонина Семёновна пусть после произошедшего недолюбливала Сергея, но не смогла упустить возможности устроить личную жизнь своей дочери, поэтому в тайне от неё подала заявление в ЗАГС. Сама же Людмила была против свадьбы в таком юном, можно даже сказать, детском возрасте, несмотря на беременность, но после чудовищной ссоры с матерью, решила не идти против неё на вы. Свадьба прошла прекрасно, а время приближало молодожёнов к появлению нового члена семьи, их первенца. Восьмого мая тысяча девятьсот девяностого года Людмилу отвезли в родильное отделение, где она успешно родила ребёнка. Сергей нервно ждал в фойе, когда же ему разрешат поглядеть на сына. - Слышь, мужик, - обратился к нему мужчина в регистратуре, решающий трудный сканворд, - бабочка-главнокомандующий, семь букв, четвёртая «И». - Не знаю, - ответил Сергей Алексеевич, - скажите, как там моя жена? У неё всё нормально? Она родила? - Да подожди ты. Чё за бабочка-главнокомандующий? - Адмирал, - ответила за не изучавшего насекомых Сергея Антонина Семёновна, полгода назад ставшая его тёщей. - Спасибо, мадам, - ответил мужчина и продолжил разгадывать сканворд. - Я тебе помогла, а теперь пустите меня к дочери. Немедленно! Антонина Семёновна устроила перепалку, в ходе которой её насильно отправили домой, а Сергея допустили к жене. - Дорогая, как ты? - Вошёл он с коробкой конфет и букетом цветов и сразу вручил их покидающей палату женщине. - Серёженька, посмотри сюда, - мило улыбаясь, она смотрела на своего первенца. Сергей взял спящего ребёнка на руки. Слушая практически беззвучное сопение, он дал мужским слезам радости пройти по его щекам. - Серёжа, это девочка, - сказала свежеиспечённая мама. - Девочка? – Задал риторический вопрос шокированный новоиспечённый папа, опустил взгляд на ребёнка, улыбнулся и поцеловал в лоб. Людмила после родов чувствовала себя хорошо. На следующий день Васнецовы вернулись домой втроём. - Мама, а вот и мы, - зашла в квартиру Людмила с Сергеем, держа ребёнка на руках, - а вот и внучка твоя. Антонина Семёновна взяла новорожденную на руки и поцеловала. - Оказывается, Светочке нравится, когда её так качают, - прокомментировала Людмила. - Какая же это Светочка? Это вылитая Мария. - Мария?! Ты теперь за меня будешь имя моему ребёнку выбирать? – Людмила повысила голос так, что девочка проснулась и заплакала. - Вот видишь? Она плачет, когда ты её так называешь. Это Мария. Людмила начала закипать сильнее, но была прервана любящим мужем. - Людочка, а ведь Мария очень хорошее имя, - сказал Сергей и, улыбнувшись обнял жену. Во время этих объятий он посмотрел на Машеньку, своего первенца, уже представляя, как с женой будет всегда поддерживать её, а потом, года через три, у Маши, он был уверен, родится младший брат.

***

Эти значимые в жизни Сергея Алексеевича девять месяцев нескончаемо крутились в его голове, когда он узнал, что его первая дочь встречается с похабным Павлом Антоновым, который, он был уверен, хочет использовать его доченьку. Маша собиралась на свидание. С одной стороны, он был рад, что Маша, спустя полгода неудачных попыток познакомиться с достойным парнем, спустя полгода слёз и ощущения разбитого сердца снова и снова, кого-то себе нашла. С другой стороны, этим «кто-то» был Паша Антонов, сын его лучшего друга, нескончаемо гуляющего по женщинам, и страх того, что тело его дочери будет использовано, отбивал чувства радости за неё. Знал бы он, что идёт она на это свидание, подвергая себя опасности, только потому, что до безумства влюблена в его вторую дочь… Знал бы он, что сегодня она по этой же причине прорыдала все пары, запершись в кабинке туалета… Он был поражён скромности Машиного одеяния. Такой похотливый парень, как Паша, по его представлению наверняка требовал нечто большего, чем простенький свитер и джинсы, даже не подчёркивающие шикарной фигуры Маши. Но такое одеяние даже радовало Сергея Алексеевича, чем то, когда он видел, как дочь одевается в чересчур короткие юбки, подчёркивая свои собирающие взгляды ноги, и надевает рубашку с портупеей поверх неё, чтобы небольшая, но очень желаемая мужчинами грудь выпирала, собирая больше мужских взглядов. Притом, что было это раньше. Когда Маше было семнадцать, шестнадцать, пятнадцать лет. Он не общался об этом с дочерью напрямую, но был уверен, что та давно порочна. Знал бы, что она лишилась девственности в четырнадцать, - поседел бы мгновенно. После выхода из дома Маши, на кухню прошла также собиравшаяся на свидание Даша. Когда Сергей Алексеевич узнал, с кем стала встречаться его вторая дочь, не смог сдержать гордости. Студент одного из лучших университетов страны, уроженец прекрасного Санкт-Петербурга и Даша Васнецова. Сначала он не поверил, ведь как бы сильно он ни любил Машу, Дашу и Женю, не считал их сильно интеллектуально обогащёнными, но дочки у него были честными, поэтому он доверился Даше и попросил познакомить его с парнем. Даша не боялась того, что Веник может сделать с ней что-то, поэтому не заморачивалась над тем, чтобы подобрать себе наименее не соблазняющую одежду, в отличие от Маши. Это был понедельник двадцать четвёртого ноябрьского дня. Память стала переносить Сергея Алексеевича ровно на восемнадцать лет назад.

***

Сергей Алексеевич случайно высчитал, что в субботу будет ровно двести дней со дня рождения Маши, поэтому с женой договорились отметить это событие. Отметить скромно. Выпить пару бокальчиков шампанского, никого больше не приглашая. Вечером глава семейства Васнецовых вернулся с работы с бутылкой шампанского. Людмила с Машенькой на руках ждала его на диване в гостиной. Именинницу не обделили, поэтому пока родители отмечали Машин юбилей, сама девочка не без помощи матери пила смесь из бутылочки. - Серёж, ты представляешь, что сейчас в журнале прочитала? – Начала разговор Людмила, пока муж разливал шампанское, - Оказывается, если ребёнка окутывать в чёрное одеяло, то он думает, что сейчас ночь и будет реже просыпаться. - Люд, а это никак не скажется на нём? - Да нет. Как? Всё хорошо с ним будет. Жаль, что мы Машку так не заворачивали. - Давай тогда за Машеньку, - Сергей Алексеевич посмотрел на свою маленькую дочь, что сидела на руках у мамы и трапезничала из бутылочки, захотел чмокнуть её, но, увидев, что она засыпает, не стал тревожить её. - Давай, - семейная пара осторожно чокнулась бокалами и выпила напиток до дна. - А знаешь, Людочка, - Сергей Алексеевич налил ещё, - давай, если у нас будет ещё один ребёнок, попробуем его в чёрное одеяло заворачивать? - Тогда давай за пополнение, - аккуратно, чтобы не потревожить Машеньку, Людмила подняла бокал. - Давай, - семейная пара осторожно чокнулась бокалами во второй раз и осушила их. В это время Маша заснула, и мама перенесла её в кроватку. Сергей и Людмила от небольшой толики выпитого алкоголя расслабились и сомкнулись в поцелуе. Глава семейства перевернул супругу, оказавшись сверху, и нежно целовал, чтобы не разбудить любимую дочку. Сергей и Людмила плавно перешли в спальню, чтобы закончить начатое.

Прошло полтора месяца.

- Антонов, я точно смогу поехать на рыбалку на все выходные, - сказал Сергей Алексеевич приглашённому на бутылочку пива другу, - новый год прошёл, Рождество прошло, дальше можно и уехать. - Серёженька, - вошла к ним случайно подслушавшая разговор Людмила, - тебе лучше не ехать. - Люда, мы же столько планировали эту поездку. - Да, Люсь, - встрял Антонов, - мы с Серёгой с прошлого года планировали. - Серёжа, я… я… беременна. У Сергея Алексеевича потемнело в глазах. Он не верил своему счастью. Он совсем скоро дважды станет отцом. А если родится двойня, то трижды. В этот раз он был совершенно уверен, что родится мальчик. У Антонова как раз тоже недавно сын родился. В мечтах Сергея Алексеевича сын Антонова Павел уже женится на Маше и пьёт на брудершафт с его сыном, имя которому уже определено – Евгений. В честь обожаемого им актёра, с которым его часто сравнивают. Двадцать шестого августа тысяча девятьсот девяносто первого года и, как подсчитал Сергей Алексеевич, на четыреста семьдесят пятый день после рождения Маши, в семействе Васнецовых произошло пополнение. Опять девочка. Сергей пусть и не получил мальчика, но был бесконечно рад, но ещё больше рада была Людмила. Девочке дали имя созвучное со старшей сестрой – Даша. Как и планировалось, её оборачивали только в чёрное одеяло с уверенностью, что это на ней не отразится. - Смотри, Машенька, - Людмила подошла к кроватке старшей дочери с чёрным одеялом, в которое была завёрнута новая дочь, - это твоя младшая сестра Дашенька. Родители были счастливы. Они были уверены, что девочки будут, как две капли воды, будут всё и всегда делать вместе, всегда помогать и очень-очень любить друг друга. Неспроста же им дали созвучные имена. Сергей Алексеевич посмотрел на спящую новорождённую Дашу и решил не бросать попыток. Говорят, Бог любит троицу. Для него это был знак, что третьим ребёнком будет сын, которого он назовёт Евгений, в честь обожаемого им актёра, с которым его часто сравнивали.

***

Даша уже ушла на свидание, а мысли Сергея Алексеевича о рождении первых двух своих дочек и любимой жене, что поступила с ним и всей семьёй, как Иуда, как Аскольд и Дир, прервал выпуск новостей. - Сегодня утром прошли похороны известного олигарха, скоропостижно скончавшегося в возрасте восьмидесяти пяти лет в своём доме в ночь с двадцать второе на двадцать третье ноября по до сих пор неизвестной причине… Дальше Сергей Алексеевич не слушал. На экран была выведена фотография покинувшего мир. Его лицо показалось ему очень знакомым. Старческое лицо олигарха со следами от лепры он ни с чем не мог спутать. Его раздумья прервал звонок в дверь. Он пошёл открыть её. За порогом он увидел женщину в траурном наряде и двумя чемоданами, которая смотрела на него согревающим взглядом. - Н-Наталья?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!