Вернутся к фанфику

Харассмент

22 апреля 2025, 20:37
Даша шла в общагу к Венику, выкуривая сигарету. Эту пачку ей купила совершеннолетняя сестра. Даша будто чувствует оставшееся на пачке тепло отпечатков пальцев Маши. Её Маши. Её любимой и самой дорогой Маши. Её девушки. По крайней мере… Она такой когда-то была. Даше было чересчур больно, чтобы как обычно держать всё в себе. Она не стеснялась, когда прохладный новогодний ветер обдувал её промокшее слезами лицо в присутствии кучи счастливых друг с другом людей. Этот холод был таким болезненным… Как холод Машиных слов. Холодных, острых, жестоких слов. Даша и представить не могла, что всего лишь четыре слова заставят ощутить её самую сильную боль в жизни. Ещё два дня назад, сидя в знаковом друг для друга месте, – в парке возле дома – они клялись друг другу в безграничной любви. Ещё вчера ночью они превратили свою комнату в цитадель разврата, где было не только место для нежной любви, но и для небывало страстного, безбашенного, местами болезненного секса не только классическими друг для друга методами (пальцами, языком, губами), но и экспериментальными (например, Маша, привязав руки сестры к изголовью кровати ремнём, доставляет своей любимой незабываемые ощущения при помощи тюбика для помады; Даша, переместившись с сестрой на другую кровать и уложив на неё старшую на живот, трахает Машу ручкой расчёски, а потом, от страсти свалившись на пол, ведут соревнования по доминации в поцелуе), отчего спины сестёр была изодраны, тело сестёр было помечено засосами и следами ладоней, а сами сёстры кончали так много, что обе кровати были сырыми насквозь, прямо до пола. Ещё вчера днём они чуть не сожгли примерочную в магазине одежды при торговом центре от короткого, но классного секса. Ещё час назад, пытаясь чокнуться бокалами, они клялись друг другу в любви, как делают это изо дня в день, из ночи в ночь. А сейчас Дашино разбитое сердце, пропитавшееся ненавистью к себе за несказанные ранее слова, ведёт рыдающую девушку к бывшему парню в общагу, надеясь хотя бы как-то забыться от потери любимой сестры. Веник же в этот момент сидел в общаге, не стесняясь пускать слёзы перед тенью его любимой девушки, которая будто зависла в этой комнате. Зависла, напоминая про поцелуи и два сказочных секса, один из которых был с её сестрой. Он весь дрожал, а его голову заполнили мысли обиженного на жизнь подростка. - Почему она? Почему? Как вообще можно было вступить в отношения с сестрой? Ты же говорила, что любишь меня… Ты… Ты говорила, что… Говорила, что любишь меня… А теперь ты уходишь от меня. Уходишь к своей родной сестре. Чем я так плох, что ты предпочитаешь её вместо меня? Я же всё для тебя, а ты… Я хотел посвятить тебе свою Нобелевскую премию, а ты… Ты… Ты… Я получу Нобелевскую премию и, когда ты узнаешь об этом, ты будешь жалеть о том, что выбрала её, а не меня. Ты захочешь вернуться, а я отвергну тебя так же, как и ты меня. Веник сел на кровать, вытер слёзы под глазами посмотрел на дверь. В голове сразу всплыл фрагмент месячной давности. Двадцать седьмого ноября Даша заходит в эту дверь, а через пару минут Веник лишается девственности со своей любимой девушкой. Это воспоминание сделало ему ещё больнее, и он снова лёг на кровать, продолжая смотреть на дверь. - Зачем я спросил? – Задал вопрос он сам себе и ударил ладонью по лбу, - зачем спросил об отношениях? Да лучше бы я жил, ничего не зная, но жил бы с ней. Эта дверь была какой-то волшебной. Она буквально заставляла его переживать всё, что он пережил с Дашей – первую прогулку, первую прогулку по инициативе Даши, согласие Даши на отношения, первое свидание, первый поцелуй, знакомство с Сергеем Алексеевичем и Натальей, первый секс, охлаждение Даши, которое постепенно давало Венику понять, что отношения на грани разрыва, но он всё равно старательно сделать как можно больше для своей самой любимой девушки. Последнее воспоминание было самое болезненное – Веник включает генератор правды, и Даша выкладывает ему всё: про ужасность подарка, про то, что не любит его, про то, что изменяла ему, про то, что использовала секс с ним для личных целей. Но самым болезненным было признание в том, с кем она ему изменяла – с Машей. С её родной сестрой. Веник посмотрел на стол. На нём лежал разбитый правдогенератор и Веник поклялся, что подобного больше не изобретёт никогда, чтобы больше не было так чудовищно больно. Он снова перевёл взгляд на дверь, в глубине души надеясь, что всё образуется. Надеясь, что Даша войдёт в эту дверь, скажет, что рассталась с Машей и будет навсегда только его. А дальше – сладкий поцелуй, нежный секс и дальнейшая жизнь только вдвоём. Подальше от Маши и её предательски лживых слов. И его желания, кажется, сбылись. Даша, без проблем обойдя спящую пьяную комендантшу, уверенно вошла в комнату Веника.

***

Маша сидела на переднем сидении в машине Антонова, который, держа флягу с коньяком, сидел за рулём заглушенной машины. - Будешь? – Протянув ёмкость Маше, спросил Антонов. - Я… Я ж-же не пью, - пытаясь сдерживать плач, ответила Маша. - Выпей, выпей. Полегчает. Маша неуверенно взяла фляжку. Одно только соприкосновение с металлической ёмкостью отталкивало никогда не пившую такого крепкого алкоголя Машу. Она даже представить побоялась, что с ней будет, если она сделает глоток, за которым последует ещё один, ведь боль от расставания с Дашей и осознание, что их отношения изначально обречены роком из-за нерешимости Даши и неправильности подобного, так сильно давили на Машу, что она бы точно не сдержалась и сделала ещё несколько глотков. Маша поднесла фляжку к лицу, и аромат содержимого сразу коснулся её носа. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. И Маша в очередной раз обратила на это внимание. В последнее время её (и Дашу) часто тошнит. Недавний случай с шампанским или собственным сквиртом на пальцах Даши были тому подтверждением. - Я… Не хочу, - сказала Маша и отдала флягу Антонову. - Ну, как знаешь, - сказал Антонов, взял флягу и сделал ещё глоток. - Дядя Андрей, - попыталась разрядить обстановку Маша, - а Вы… почему здесь? - А мне и некуда идти, - отмахнулся Антонов, - жена из дома выгнала. Я думал, у твоего отца переночевать, а у него, видишь, свои проблемы. - Это я и сама знаю. А почему Вы в гостиницу не едите? - Да кто ж там сейчас работает? Понимаешь, и такое в новый год случилось. Я всё потерял, - под алкоголем Антонов становился очень чувствительным. От этой повышенной ранимости он, будто нарочито, стал рыдать, - я потерял связь с женой, связь с сыном, потерял друга, потерял дом. Всё потерял. Слушая его, Маша сама терялась в машине. Она тоже потеряла гигантскую часть своей жизни. Свою половину. Даша стала для неё всем. Из любимой сестры, коих у Маши четыре, она стала той, кто, несмотря на извечные обидные подколы, больше всех поддерживает Машу, чего старается не показывать, а позже они стали парой. То, что они часто делали, было фантастическим. Маша и не догадывалась, что она настолько извращённая, но, тем не менее, Даша исполнила все её сексуальные фантазии и в качестве доминации, и в качестве подчинения. Конечно, не всегда интим был с сумасшедшей страстью, самодельным BDSM и тому подобным. Часто было всё настолько нежно, что можно раствориться в умилении. Хватало всего лишь одного языка и от одного до нескольких пальчиков, чтобы совместное время было незабываемым. Они перепробовали, кажется, все места: свою комнату (пол, стол, подоконник, шкаф и обе кровати); все кровати в комнате младших сестёр; стол, диван и журнальный столик в гостиной; стол и столешница на кухне; ванная; прихожая; подъезд; все комнаты в квартире бабушки и даже балкон. А ещё, в качестве бонуса, тройник в общаге Веника и односторонний трах под столом где-нибудь в кафе или в кинотеатре. Но секс не был всем в их отношениях. Из разнообразия их половой жизни и количества половых актов можно было сделать вывод, что они законченные сексоголики (и они действительно были зависимы друг от друга), но не меньшее удовольствие они получали просто от нахождения тёплых тел рядом. Посмотреть дома мелодраму или ужасы, пока не включен матч или дискавери, посидеть в обнимку в тишине, безудержно болтать четыре часа на разные темы, ходить в кино на последний ряд не для поцелуев, а для того, чтобы просто насладиться друг другом, смотря фильм, - подобное, пережитое с Дашей, было для Маши слишком дорого. И вот, она всё потеряла. - Ты представляешь, Маша, - продолжил Антонов, - это ведь всё ещё и в новый год произошло. - Да…, - чувствуя, что не в силах больше сдерживаться, сказала Маша, - п-почему так…? Почему я это сказала? Почему она ничего не говорила? Я… Не верю, что всё закончилось. Даша… Маша громко рыдала, сопровождая этим пьяный тихий плач Антонова. - Тише, тише Машенька. Антонову хотелось приобнять бывшую девушку своего сына, но, видя её слишком громкий плач, не решался. До тех пор, пока не зажал губами горлышко фляжки, не закинул голову назад и не сделал четыре глубоких глотка. Алкоголь мнимо согрел его в и без того не холодную новогоднюю ночь. - Выпей всё-таки, - он снова протянул Маше фляжку. Маша посмотрела на него сквозь воду на зенице. Изображение было слегка размыто, поэтому Антонов, с надеждой протягивающий фляжку, напомнил ей другой случай, вспоминать который сейчас было безумно больно. На десятый день отношений, девятого декабря, Маша взяла часть денег из карманных расходов, которые ей дала недавно вернувшаяся из Красноярска Наталья, и, решив отметить этот маленький юбилей, купила бутылку вина. Тогда, ночью, в практически тёмной комнате с завешанными шторами, освещаемой только искрами из глаз влюблённых сестёр, Даша так же, как и сейчас Антонов протягивала старшей бокал с вином, предлагая выпить ещё. После парочки бокалов была одна из самых нежных ночей в жизни Маши. Такие воспоминания ещё больнее скребли душу Маши. Она уже физически не могла рыдать, но пыталась выдавить из себя хоть что-то, чтобы не держать в себе поток едких мыслей. Маша взяла фляжку из рук практически ничего не соображающего от алкоголя Антонова и поднесла ко рту. Рвотный рефлекс снова охватил её, но боль от собственных слов была более тошнотворной. Маша сделала первый глоток первого крепкого алкоголя в жизни, за которым сразу последовало ещё три. Её горло горело от спирта. Дыхание стало прерываться, но, откашливаясь, она с трудом избавилась от этого. Маша сразу отдала флягу Антонову, а тот, сделав последние для небольшой фляжки два глотка, подтянул Машу ближе, кладя её голову к себе на ключицу.

***

Веник вздрогнул от резкого открытия дверей. Он сам не мог понять свои эмоции. Перед ним стояла Даша. Кажется, что он потерял её навсегда, но вот, она стоит перед ним. Она ворвалась к нему в общагу. Не поленилась потратить около часа ходьбы, чтобы прийти к своему бывшему парню. - Даша…? - Вставай, - захлопнув дверь, сказала Даша и вошла вглубь комнаты. - Объект распознан, - звучало из ниоткуда, - Дарья Сергеевна Васнецова, уроженка Советского Союза, города Москва от двадцать шестого августа тысяча девятьсот девяносто первого года. - Да-да, я знаю, - ответила голосу Даша. Веник встал с кровати. Губы его были поджаты от непонимания происходящего, но Даше было всё равно. Она подошла к нему и поцеловала в напрочь закрытые губы. Даша пыталась проникнуть языком ему в рот, но упиралась в его плоть, будто он специально не раскрывал уста. - Ты чё, Веник, обиделся? - Даша, я… - Ты не видишь, как я хочу тебя? Не дожидаясь ответа, от которого всё равно ничего не зависит, Даша запустила ладонь в кудри Веника, выпрямляя их своими пальцами, и снова поцеловала, на что Веник более-менее ответил, чувствуя во рту Даши вкус шоколадного Чапмана. Веник таял от губ своей девушки, которая, казалось, ушла навсегда, но вернулась туда, где прошёл лучший эпизод в жизни Веника. И вернулась, судя по всему, с той же целью. Язык Даши не оставлял языку Веника никаких шансов, будто он тоже хотел отыграться на бывшем парне за душераздирающие слова Маши. Веник чуть не потерял сознание, когда его любимая выписала своим язычком его нёбо. Вместо мозга была пустота, логических цепочек не было до тех пор, пока Даша, играя языком во рту Веника, не прикусила его губу, сразу начав зализывать укус. Веник промычал в губы Даши и сразу отстранился от неё. - Веник, ты чего? - Ты думаешь, что можешь бросить меня, начать встречаться с сестрой, а потом спокойно приходить ко мне? – Выкатил претензию Веник, сразу же пожалев об этом, понимая, что такого шанса вернуть любовь у него больше не будет. - Вообще-то я сначала стала встречаться с сестрой, а только потом тебя бросила, - поправила его Даша, - ой, а ты что, плакал? – Скрыв насмешку за наигранно заботливым голосом, Даша, сама рыдавшая всю дорогу к общаге, смахнула остатки слёз Веника пальцами, - успокойся. Мы с Машей расстались. Теперь я только твоя. Теперь ты только мой. Слова о расставании с Машей для Даши было тяжело озвучить. Но она чувствовала, что будто умерла без сестры, поэтому продолжила задуманное. Она толкнула Веника на кровать, что стояла возле плаката с его лицом и подписью «Будущий Эйнштейн», расстегнула ремень его джинсов, расстегнула ширинку и стянула джинсы по ногам. Веник тяжело сглотнул, когда Даша провела бархатной рукой вверх по его ноге и, взявшись за резинку трусов с рисунком формул по физике, стянула их вниз, полностью оголяя невероятно эрегированный член. - Смотрю, ты очень хочешь меня, малыш, - сказала Даша, глядя Венику в тревожные глаза. От своих слов ей самой стало небывало мерзко. Почти небывало. Более мерзко ей было только от слов сестры час назад. Веник только хотел подтвердить слова своей (уже точно своей) девушки, но не смог, ведь Даша высунула язык и провела им по всей длине члена. - Стони, сладкий, - прошептала Даша, обхватив затвердевшее тело ладонью. Даша, стараясь не отрываться от глаз Веника, взяла в губы головку. Чуть пососав её парочку раз, Даша оторвалась с причмокиванием и напоследок облизнула, отчего Веник тихо простонал. Даша смочила член слюной и вернулась к нему. В этот раз она взяла его ещё глубже. Создавая причмокивающие звуки и смотря в закрытые глаза кайфующего Веника, который прерывисто вздыхает и тихо постанывает, Даша будто снова влюбилась в него. Но она знала, что её сердце принадлежит только одному человеку. Человеку, которого с ней больше нет и не будет – Маше. Даша ускорила движения, а правой рукой она стала двигать вверх-вниз по стержню, раскрывая головку больше. То, как она отсасывает головку Веника, напоминало ей о прекрасных эпизодах: часто она посасывала возбуждённый клитор своей сестры так же, как и сейчас отсасывает Венику. Воспоминания о Маше давили на неё и она, желая выплеснуть всю боль от сестры на бывшего парня, взяла глубже. Почти половину длины. Даша сдавила рукой твёрдый инструмент, отчего стон Веника вырвался из закушенной губы, а Даша освободила рот от смоченного её слюной члена. Слюна соединяла рот Даши и прибор Веника, образуя подобие колоннады. - Ты хочешь большего? – Спросила Даша у никогда не чувствующего такого Веника. Веник, сглотнув, кивнул. - Так и думала. Даша спустилась ниже, не отрываясь от приоткрытых глаз Веника. Её взгляд просто убивал его, а его взгляд гасил в ней огонь боли от предательских слов Маши. Член Веника полностью был отдан во владения Дашиной руки, а рот Даши переместился к мешкам. Даша быстрыми движениями руки спускала кожу с головки, а большим пальцем массировала проступающую венку. Её губы цепляли кожу на мошонке, оттягивали и отпускали с причмокиванием. Веник, считающий себя мужчиной, в этот час оказался последней сучкой. Будто трахать должны его, а не он. Даша ускоряла движения руки и целовала скротум. Вспомнив, как она любила прикусывать клитор сестры, когда та была на пике, Даша укусила Веника за кожу, скрывающую шары, отчего тот громко всхлипнул, но сразу растаял, чувствуя, как Даша зализывает укус. Даша жаждала по полной отыграться после слов сестры, поэтому, широко раскрыв рот, попыталась захватить губами сразу всю кожу, но не получилось, поэтому продолжила убивать Веника горячим языком, вылизывающим шов. Даша оторвалась и вернула губы на головку. Продвигав так пару секунд, она вобрала в себя стояк всей длиной, отчего закашлялась. Рвотный рефлекс снова подступил к ней, но сдаваться ему было нельзя. По крайней мере, пока она не отыгралась за слова сестры. Даша высвободила член из своих губ, поцеловала венку и встала на ноги. - Подрочи пока, - сказала она, - разогрей его для меня. Веник всё время пролежал на кровати, кайфуя от ласк Даши, но сил у него не было ни на что. Да и зачем разогревать, когда горячий ротик Даши всё сделал за него? Устройство Веника готово войти в свою любимую девушку и без стимуляции руками. По крайней мере, Венику так казалось до того, как Даша начала раздеваться. Даша сняла с себя обтягивающее платье, в полной мере показывающее её шикарную фигуру, длинные гладкие ножки и достаточных размеров упругую грудь. Её чёрный кружевной лифчик был настолько сексуален, что Веник чуть не кончил, только посмотрев на неё. Он не смог сдерживаться и стал ублажать сам себя. Даша кайфовала, видя, как кайфует от её красоты Веник. Она выгнула шею, которая была покрыта тональником, скрывающим художества Маши, и выглядела настолько охуенно, что Веник простонал от одного только вида, ускоряя темп. Даша, по очереди приподнимая ножки, сняла с себя колготки. Веник не мог оторваться от почти голого идеального бархатного тела, которое прикрывает только неебически сексуальный чёрный кружевной лифчик и такие же трусики. От этого захватывающего дух вида он ускорился ещё сильнее, желая уже наконец кончить, но будто даже его член был наделён разумом и понимал, что если он кончит, то упадёт и не побывает в Даше, поэтому не давал своему владельцу кончить. Даша села на колени Венику, давая его взгляду исцарапанную Машей спину. Но Веник был настолько возбуждён, что не обратил на следы бурной ночи внимание, будто был куколдом, но на деле понимал, что Даша его и только его, и никто больше не оставит на её прекрасном теле ни засоса, ни царапины, ни поцелуя. - Поможешь расстегнуть? – Томно спросила Даша. Веник приподнялся и трясущиеся руки расстегнули застёжку. Даша спустила бретельки по плечам и отбросила лифчик на стол, где лежал разбитый генератор правды, лишивший её счастья с самым любимым человеком. Даша сама спустила с себя трусики и развернулась к Венику лицом. Она мгновенно поцеловала его, полируя языком его дёсны, вновь не оставляя никаких шансов на доминацию. Дашины руки залезли под кофту парня и, поглаживая живот, сняли её. Даша приподняла таз и оседлала член Веника, начав двигаться на нём. Она положила вялые руки Веника на свою талию и, целуя его в губы, стала увеличивать скорость своих скачков. - Твой хуй такой твёрдый…, - прошептала Даша, - но ты же понимаешь, что я хочу большего? Даша схватила Веника за затылок и прижала его лицо к своей ключице. Веник намёк понял и стал целовать скрытые тональником засосы Маши. Даша, постанывая, сильно сжимала свою упругую грудь, размерами которой сама гордилась, а Маша порой завидовала. - Да-а-а-а, Веничек… Шлёпни меня! Веник шлёпнул по привлекательным упругим ягодицам Даши, отчего она прошлась ногтями по его спине, расцарапывая её, как своей любимой Маше. - Теперь давай по-другому, - прекратила прыгать Даша и слезла с Веника. Она легла на кровать, раздвинув свои ножки. Веник хотел войти в неё, но был пресечён. - Не так быстро, мальчик мой. Давай языком. От просьбы Веник покраснел, как следы Машиных ладоней на заднице Даши. Он и основным прибором-то делал это всего три раза, а теперь ему предстоит попробовать на вкус райский центр его любимой девушки. Он склонился перед лоно Даши и провёл языком по половым губам. Даша запрокинула голову и застонала. Но не от языка Веника. Она застонала от воспоминания язычка сестры, который слизывал смазку и обводил губы так, что можно было кончать от каждого движения. Но это всё навсегда в прошлом… От этого Даша готова была разрыдаться. Но не здесь. Не сейчас. Сначала нужно отыграться на Венике за слова Маши. Даша натирала ладонью разбухший клитор, а Веник лакал свою девушку, увеличивая темп языка. Даша перестала мастурбировать, взяла лицо Веника в ладони и подняла выше, заставляя его сосать её клитор, как это любила делать Маша. - Трахай меня пальцами. Веник совершенно сошёл с ума от фантастических чувств, но два пальца Даша в себя получила. От них и от губ Веника, которые посасывают и целуют её клитор, Даша застонала громче. Веник ускорился, начав слышать не только восхитительные стоны, но и хлюпающие звуки. Почувствовав пик, Даша поднялась выше вдоль кровати, давая Венику снова пробовать вкус её половых губ. Как только Веник прошёлся по ним языком, Даша кончила ему в рот. - Иди ко мне. Я хочу очистить твой грязный ротик, - Даша тоже напрочь потерялась. Весь процесс представляя свою Машеньку, она сказала почти так, как порой говорила ей. Даша поцеловала Веника в губы и высосала из него свои соки, сглотнув половину, а половину отправив Венику, как в обе стороны делала с Машей. - Теперь твоя очередь. У Веника уже давно не было сил на слова. Даже на буквы. Даша снова уложила его на кровать, а сама встала на колени. Сдавив рукой насквозь сырой член, она стала надрачивать так, что забилась рука. Веник стонал, стараясь заглушить постыдные для себя звуки закушенной в кровь губой. Даша прикусила его за мешочек, что стало последней каплей перед тем, как Веник кончил на свой живот. Даша приподнялась и слизала белую жидкость с его чрева. Проглотив её, она поднялась языком по его животу через грудь и дошла до губ. Слившись с ним в нежном поцелуе, она взяла его руки и заставила сжимать её грудь. Оторвавшись, Даша встала, быстро нашла свою одежду и стала одеваться, пока Веник обессиленно смотрел на неё, пребывая в небывалом удовольствии.

***

Маша чуть успокоилась. Антонов поглаживал её каре и сам упокаивался. Алкоголь уже давал о себе знать, и он начал диалог с Машей на больную для неё тему. - Так что у вас там случилось? Маша вздрогнула, готовясь снова начать рыдать от потери половинки себя, но крепкий алкоголь засел и в ней, сильно опьянив неопытную в таких градусах девушку и развязав её язык. - Мы расстались… Понимаете? - Понимаю. Сам же только от жены, - заплетаясь, говорил Антонов, - но как вы вообще стали встречаться? Вы же сёстры. - А В-Вы ч-что тоже знаете? - Да. Я же был тогда у вас. Маша всхлипнула, понимая, что откровенное признание Даши, разрушившее их отношения, слышал ещё и Антонов, совершенно лишний человек. - Я очень её люблю. И я знаю, что она меня любит. Мне не нужен никто, кроме неё. Я встречалась с Вашим сыном, чтобы не страдать по ней. Простите, если что. - Да ничего, ничего. - А потом мы стали встречаться. Это был лучший месяц в моей жизни. Я чувствовала рядом с ней особую любовь. Я давала её ей и получала от неё. Но она не хотела прекращать свои другие отношения. Я терпеливо ждала, потому что очень любила её и не хотела подгонять. Но она всегда находила сто причин, чтобы не делать этого, - боль вновь заполнила Машу до краёв и полилась из границ в виде слёз, - а потом она резко изменилась. Начались какие-то перемены настроений, она стала срываться на меня. И я заметила то же самое в себе. Я думаю, что это из-за её вторых отношений. И вот, она пообещала мне бросить Веника в новый год, но она призналась всем, что изменяет ему со мной. Мама с папой так орали на меня, что я не выдержала и ушла из дома. И всё это из-за того, что Даша не могла долго сказать о расставании Венику. Она извинилась передо мной, но… я…, - всхлип, - я… я… отвергла её. Понимаете? Как я могу жить дальше, когда отвергла ту, которую любила больше всех? Она моя родная сестра. Как я смогу смотреть на неё после того, что у нас было? - Машенька, да забудь ты, - отмахнулся Антонов, - ты знаешь, сколько я отношений на дню прерываю? Со счёта собьюсь, если перечислять буду. Отношения приходят и уходят. Просто у тебя детский максимализм. Ничего, ничего. Ты найдёшь свою счастье, которое будет тебя ценить. - Но мне никто не нужен кроме неё! – Повысила голос Маша. - Успокойся, успокойся. Вот увидишь, что найдёшь своё счастье. Ты молодая. У тебя вся жизнь впереди. Ты… Красивая, стройная… У тебя такие… ножки, ручки… Фигурка… Антонов забылся, перечисляя достоинства Маши. А сама Маша была рада тому, что ей делают комплименты. Она давно не получала их от мужчин. Не получала словами. Взгляды каждый день цепляли её и её Дашеньку. Но девушки не обращали внимания на это. Они принадлежали только друг другу. Антонов пододвинулся ближе и прошептал в губы Маши. - У тебя всё будет хорошо. Он сам не заметил, как придвинулся и поцеловал дочь своего некогда лучшего друга. Маша хотела оттолкнуть его, но так ослабла от алкоголя и от боли расставания с любимой, что сил на это не нашлось. Зато нашлись для того, чтобы обвить руками шею стоматолога и ответить на поцелуй. Она перелезла через пространство между креслами, слегка задевая ручник и села на колени Антонова. Тот сминал ткань её платья, а потом зафиксировал руки на талии. Маше не нужен был никто, кроме сестры. Изменять она бы ей никогда не стала. Но сейчас они уже не в отношениях, а боль настолько опустошала Машу, что она жаждала её чем-то заполнить. Но с каждой секундой поцелуя она ненавидела себя всё сильнее. Маша вырвалась из поцелуя, но Антонов подумал, что Маша намекает ему на следующий этап и стал целовать её шею. Его борода царапала бархатную кожу, на которой тональником скрыты произведения искусства Даши. Из глаз Маши от запущенного стекали слёзы. Она понимала, что сама ответила на поцелуй, но… Это было ошибкой. Она не может быть с кем-то. Слишком сильно любит Дашу и не хочет изменять ей даже когда они уже не в отношениях. Антонов снял с неё платье. Голой в стоящей на улице новогодней ночью машине было слишком холодно сидеть. А ещё и рискованно, поскольку счастливые люди во всю продолжаю праздновать некогда любимый праздник Маши. Антонов водил большой ладонью по расцарапанной спине Маши. Он прижал её к себе сильнее и укусил за шею, заставляя девушку, которая годится ему в дочери, впиться ногтями в спину сквозь его одежду. - Прости меня, Дашенька, - пролетело в голове Маши, когда Антонов приспустил штаны, - я люблю только тебя, а это… это ошибка. Антонов насадил Машу на стояк. Ему шёл уже пятый десяток, но Маша стала такой желанной, что он обрёл выносливость подростка. Он стал двигать Машу вверх-вниз, чувствуя, что продержится очень долго, а не десять минут, как часто бывает в последнее время. Маша приняла свою ошибку. Мысленно она поклялась, что никогда не прикоснётся к алкоголю, чтобы подобного больше не было. А также вновь прокляла себя за сказанные Даше слова. Не обмани она свою любимую тем, что любви больше нет, не случилось бы то, что происходит сейчас. Антонов двигал Машу быстрее, слыша её стоны. Он кусал её ключицы и зацеловывал укусы, заставляя её впиваться в его спину сквозь одежду. Маша стала биться задницей о его колени, опуская себя ещё ниже. Сейчас ей хотелось только прикосновений и поцелуев своей сестры, а не страданий от ошибки ценой секса с похотливым мужиком, который годится ей в отцы. Для Антонова это был лучший новогодний подарок. Он уже почти кончил в Машу, но услышал удар о свой капот. Маша и Антонов резко обернулись. Маша слезла, прикрывая свой топлес лежащим рядом платьем, а Антонов кончил на свою одежду, что не доставило ему удовольствия. - Антонов! Я… Я…, - Сергей Алексеевич почти никогда не матерился, но сейчас он не мог сдерживать свой гнев, - Антонов, блять, ты охуел?! Это моя дочь! - Папочка, я всё объясню…, - жалобно, чуть не рыдая, сказала Маша, стараясь надеть платье. - Да, Серёг, всё не так, как ты думаешь. Маша надела платье и вышла из машины. - Папочка… - Иди домой. Там поговорим. Маша беспрекословно убежала домой. Убежала в слезах. А Антонов сглотнул, ведь приближался серьёзнейший разговор с разъярённым Сергеем Алексеевичем.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!