Вернутся к фанфику

Вразумление

2 июня 2025, 02:21
Наталья и Палкин уже шли по лестнице со второго на третий этаж. Внезапно в голове Натальи созрел новый план. Более способный дать ей желанную победу, чем первоначальный с обычным поцелуем с Палкиным на глазах у Сергея и Людмилы. Она вспомнила, что, когда она вышла поговорить с Палкиным с глазу на глаз в его авто, Жихаревой, на удивление, не было во дворе. Ещё буквально пару минут назад, когда Наталья только подъехала к дому, в котором живут Васнецовы, Жихарева сидела на скамейке у подъезда и напомнила Наталье об убийстве мужа, а сейчас, когда Наталья вышла поговорить с найденной марионеткой Палкиным, не услышала в свой адрес оскорблений «прошмандовка», «проститутка» и прочих «потаскух» с «путанами», что говорило об одном: пока на лестничной клетке шестого этажа семья Васнецовых яростно ссорилась, Жихарева либо ушла домой, либо в магазин. На первый вариант Наталья была готова молиться, лишь бы он сработал, и Жихарева действительно оказалась дома. Прекрасно зная, как любит работать это живое радио, Наталья придумала, как проверить чувства Людмилы к Палкину и к Сергею Алексеевичу, а чувства Сергея Алексеевича к себе и к Людмиле Сергеевне. Наталья подошла к двери Жихаревой. - И что мы здесь делаем? – Спросил Палкин, - Люся не здесь живёт. - Верно, - ответила Наталья, - Люся живёт в Канаде, а не здесь. - Как в Канаде, если она здесь, в этом доме, но в другой квартире? - Да, она здесь. Да, она в этом доме, но в другой квартире. Но должна быть в Канаде, - Наталья уже в который раз закатила глаза от невероятного интеллекта Палкина и практически бесшумно произнесла одно лаконичное слово, прекрасно описывающее его, - придурок. Наталья постучалась в дверь Жихаревой и отбежала от неё. Она развернула Палкина, что был на голову выше её, и, обхватив за шею, приблизилась к его губам, имитируя поцелуй. Судя по всему, у Палкина совсем недавно был матч, во время которого ему трижды прилетело шайбой по голове, отчего он возомнил Наталью Людмилой и по-настоящему поцеловал её, положив руки ей на талию. Наталья попыталась вырваться, но сильные руки хоккеиста прижали её ближе. Жихарева открыла дверь. - Эй, молодняк, - крикнула она, - в другом месте лизаться нельзя? Палкин отстранился от поцелуя и посмотрел на Жихареву, повернувшись к ней полубоком, отчего та смогла разглядеть лицо Натальи. - Ты?! – Усмехнулась Жихарева, - а я сразу говорила, что ты потаскуха. М-да…. Кого только выбрал Тонькин зятёк? Не успела у него жена вернуться, как его путана с новым хахалем водиться стала? Наверняка ему рога ставила, когда он за тобой ухаживал. Пойду Тоньку обрадую. Жихарева пошла наверх, а Наталья с отдышкой посмотрела на Палкина. - Вы… Вы…, - пыталась сформулировать Наталья, - ну, знаете ли… Да Вы… Знаете, кто мой муж? Мысли о муже вновь накатили на Наталью с новой силой. Снова она во всех подробностях разглядела воспоминания о его убийстве. Вот она входит в комнату и садится на неприятный наощупь живот мужа. Вот она включает свет и видит укрытое лепрой, которую тяжело скрыть даже лучшим стилистам, старческое лицо. Вот она намекает ему о желании об интимной ночи. Эти ночи, точнее, эти три ночные минуты, ибо на большее её мужа не хватало, были кромешным ужасом, который она старательно пыталась смыть бесконечным сексом с кучей незнакомых мужчин в клубах. Вот она идёт на кухню, высыпает снотворное ему в фужер и протягивает мужу этот убийственный алкогольный коктейль. Всё, что ей оставалось – перетерпеть несколько минут ужасно мерзкий вход в своё молодое нутро страдающего фимозом старческого импотента и уснуть в ожидании утра, а наутро проснуться и «внезапно» увидеть мёртвого мужа, организовать церемонию для «скорбящих» коллег, а потом собрать вещи, деньги и уехать к Васнецовым. - Простите…, - сказал Палкин, - я думал, Вы Люся. - Да не дай Бог, - сказала Наталья и вытерла губы. Поняв, что Жихарева сейчас всё сделает, она улыбнулась и пошла к квартире Васнецовых.

***

Даша, как и всегда, получала суперское удовольствие, когда Маша входила в неё своими пальчиками. Маша навалилась на спину облокотившейся на стол сестры, левой рукой мяла её грудь, а тремя пальцами правой руки входила в её нутро, пока губы целовали загривок, лопатки и выпирающий хребет. Обе издавали тихие стоны, которые были просто восхитительны для ушей сестёр. Ни одна из них до сих не могла до конца поверить в то, что они всё-таки вместе, а также никто из них не мог поверить в обширность своих сексуальных фантазий. Им не нужны были даже секс-игрушки, ведь они находили способы донесения удовольствия своими силами, либо подручными материалами. Разнообразие также было просто нереальным: и сексуальные игры в пациентку и гинеколога или маммолога, либо их любимая в ангела и дьявола, либо ещё куча других, а также всё новые и новые места для занятия этим. Маша и Даша помогают Жихаревой делать перестановку в её спальне? Чем не новое место, чтобы заставить Машу кончить? Узнала бы об этом Жихарева, убила бы обеих, если бы не умерла от внезапного инфаркта. Наталья свозила семью на свою гигантскую дачу? Чем не новое место, чтобы трахнуть Дашу в бане деревянной рукоятью ковшика? На этой даче есть бильярдная? Чем не новое место для того, чтобы попробовать новый прибор в виде кия? Ни одна из них и подумать раньше не могла, что они такие извращённые, но все сексуальные фантазии были исполнены, а новые, которые появляются просто спонтанно, исполняются на ходу. И самое главное для них было то, что они оказались очень близки по духу. Не нужно было спорить насчёт музыки или просмотра нового фильма. Они могли разделить это друг с другом без проблем. И послушать новый диск Серёжи Лазарева, и посмотреть новый триллер, и поговорить о чём бы то ни было. Чёрный халатик Даши лежал на полу под её ножками, которые она раздвинула, чувствуя, как естественная смазка стекает по ним, а часть её брызжет в сторону Маши, которая, к сожалению для обеих, ещё не сняла халат и не прикоснулась голым телом к Даше. Маша чуть отстранилась от Даши, продолжая сминать её грудь и нежно втрахивать в стол, чтобы осмотреть свою потрясающую девушку-сестру. На Даше было море восхитительных засосов, кричащих лишь о том, что она принадлежит только Маше, а главным среди них была сегодняшняя ночная попытка Маши из укусов сделать на спине Даши надпись: «Детка Маши». Такое же море засосов и такие же следы от попытки сделать правдивую надпись (но уже надпись: «Детка Даши») были на спине и всём теле Маши. Маша наклонилась перед ушком Даши, зная, насколько оно чувствительное, и прошептала: - Детка, я намерена сегодня побить наш рекорд. - Какой? – Спросила Даша и снова закусила губу, из-под которой выходили сладкие стоны. - Помнишь, наш рекорд семь раз за день? - Ты хочешь восемь? - Я хочу десять. А то и больше. Это уже третий раз за сегодня, а день только начался. - Что ж, тогда я помогу тебе его побить. - Я не сомневалась. Маша продолжила свои движения, но вдруг услышала стук. Она остановилась и обернулась на дверь, а Даша, схватила её левую руку и стала заставлять массировать свою грудь, а сама стала двигать тазом, насаживаясь на пальчики. - Слышала? – Спросила Маша. - Нет. И не хочу ничего слышать, кроме тебя. - Стук в нашу дверь. - Ничего нет. Маш, продолжай. Маша немного постояла, чувствуя, как Даша насаживается на её пальчики и массирует её рукой себе грудь, и, не услышав стука, продолжила свои движения. - Да, детка, давай, - говорила Даша, - быстрее. В дверь раздался новый стук. - А теперь слышала? – Спросила Маша. - Да. Но давай потом откроем. - Когда потом? - Когда ты дашь мне очистить языком твои пальчики от самой себя. Маше стало страшно, что за дверью стоит их с сестрой наказание. Наказание за то, что они с ней вместе, а также за то, что без каких-либо задних мыслей ушли с лестничной клетки в разгар ссоры. Поэтому она решила закончить всё быстрее, чтобы не получить наказание ещё и за то, что они не открывают. Маша добавила в Дашу четвёртый палец и ускорилась. Она настолько выучила её тело, что прекрасно знала о Даше всё. Все её желания и особенности. Ускорившись и выкрутив сосочек, она заставила Дашу кончить. - Так быстро? – Спросила Даша, - я думала, ты подольше будешь наслаждаться мной. - Надо открыть дверь. Даша развернулась и сразу её губы оказались раздвинуты пальцами Маши. - Слизывай, и пошли открывать. Даша обводила языком пальцы Маши, зная, что та всегда готова кончить от этого, и, вытянув руку, проникла своими пальцами в её ротик. Даша освободила свой рот и полностью сконцентрировалась на Маше. - Я ещё не закончила с тобой, - сказала младшая и стала вколачивать в рот старшей свои пальцы, которые доходили прямо до горла, задевая его стенки заострёнными ногтями. Маше не было больно, когда Даша так делала, как и Даше, когда так делала Маша. Друг от друга они готовы были принять всё, что угодно, прекрасно зная, что сестра делает это только от сумасшедшей любви. Разве что рвотный рефлекс, сопровождающий обеих последние пару недель, препятствовал ощутить кайф в полной мере. Пока Даша трахала ротик Маши пальчиками одной руки, она вошла пальчиками другой руки в возбуждённую зону старшей и принялась входить в неё всей длиной. Стука больше не было, но, если бы и был, то ни одна из них даже не услышала бы его, поскольку сейчас они были полностью сконцентрированы друг на друге. Маша кончила на пальцы Даши, и Даша резко вынула пальцы из её рта, забирая вместе с ними слюну. - А теперь можно и дверь открыть, - сказала Даша. - А может, дашь мне попробовать себя на вкус? Даша вытерла пальцы об халат Маши. - В другой раз, детка, - усмехнувшись, сказала Даша. Даша подняла с пола свой халат и накинула его на себя, небрежно завязав пояс на нём. Маша открыла дверь, за которой никого не было. - Вот дура, - сказала Даша, - так и скажи, что просто не хотела меня, поэтому придумала какой-то бред про стук. - Я же слышала, что кто-то стучал. И ты тоже слышала. - Я… Молчи вообще. Даша легла на кровать и обиженно отвернулась к стене. - То есть, ты думаешь, что я соврала тебе про стук, чтобы не быть с тобой? – Спросила Маша. - Я… Я не знаю. Я ничего не думаю. - Ты ведь прекрасно знаешь, что я люблю тебя. - Как и я тебя. А знаешь, - Даша перевернулась на другой бок, оказавшись лицом к сестре, что стояла возле её кровати, - если тот, кто стучал, ушёл, то не так-то и сильно мы были ему нужны. - А вдруг это мама? Может, она хотела извиниться перед нами за всё? За то, что уехала от нас, за то, что вернулась с этим хоккеистом… - Маш, если бы хотела, то извинилась, - перебила сестру Даша. - Может, ты и права, сестрёнка. - И знаешь… Раз уж за дверью больше никого нет, то… - То у нас есть время скрыть засосы. - Да брось их. Уже и так все всё увидели. Маша задумалась. - Тебе же самой нравится такое количество моих следов на тебе, - сказала Даша и поднялась с кровати, оказавшись вплотную к сестре. Она стала прикасаться подушечками пальцев к каждому следу. К каждому из множества десятков. - Посмотри, какие они прекрасные. Здесь и красный, и фиолетовый, и каких только нет. - Даш… - Что? - Я люблю тебя. - Я тебя тоже люблю. И посмотри, сколько твоих следов на мне. - Да. Они тоже шикарны. А как думаешь, на чьём теле их больше? - Не знаю. Но сейчас точно будет больше на твоём. - В смысле? Даша резко обошла Машу и толкнула на свою кровать. Пока Маша переворачивалась на спину, Даша снова закрыла дверь. - Готова к уже четвёртому разу? - Всегда готова, - Маша приподнялась на локтях в ожидании сестры. Даша оседлала её, завлекла в поцелуй, на который получила головокружительный ответ, и приготовилась благодарить Машу за то, что она дала ей пару минут назад.

***

Сергей и Людмила подошли к дверям в комнату Маши и Даши. Отец хотел открыть дверь, но был остановлен. - Стой, - сказала Людмила Сергеевна. - Что ещё? - Не надо заходить так резко. Не надо давить на детей. Давай постучимся, подождём ответа. Вдруг они не хотят открывать? - Что за либеральные взгляды? В Канаде научилась? С чего ты вообще решила стать хорошей матерью? Не поздно ли спохватилась? - Я всегда была хорошей матерью. И ты знаешь об этом. Я всё делала для своих девочек. И причём здесь «либеральные взгляды»? Я просто не хочу их тревожить. - Ты их уже потревожила. Уехала на полтора года, они переживали, плакали, росли, становились более ответственными, самостоятельными, а когда полностью наладили жизнь, вернулась ты и теперь они не знают, что им делать. - Ой, ой, ой, отец года нашёлся. Ты бы хоть дома переночевал. Ушёл, непонятно где блуждал всю ночь, а потом вернулся и строишь из себя примерного родителя. Небось с Натальей своей всю ночь обжимался, - с толикой ревности предположила Людмила Сергеевна. - Натальи и рядом не было. Я понятия не имею, где она была. - А что так? Любовь прошла? А она ради тебя человека убила. - Не напоминай мне об этом. Я и не хотел с ней сходиться. - Но сошёлся же. - А мне полтора года надо было сидеть у окна, томно вздыхать и ждать, когда же Людочка в Канаде накувыркается? Людмила Сергеевна вышла из себя и дала Сергею Алексеевичу несильную пощёчину. - Я вернулась сюда не ради девочек… - Ах, не ради девочек? – Перебил её Сергей Алексеевич, потирая щёку, - а ради кого же? - Ты дашь мне договорить? Я имею в виду не только ради них, но и ради тебя. Ради всей нашей семьи. - Всей нашей семьи, о которой ты забыла. - А ты сам лучше? Как ты мог прятать от девочек мои подарки? - Потому что мы не нуждались в тебе. - Так, с этим потом разберёмся, - перевела тему Людмила Сергеевна, - нам надо поговорить с девочками. Со всеми, если ты не забыл. - Я никогда не забываю о своих дочках. - Ой, ой, ой. Никогда? Никогда?! Да ты всегда пропадал на работе, на рыбалке, в бане, в гараже, пока я растила их. - Хватит! Забыли. Мы оба хороши. Давай сначала всё с девочками обсудим. Хотя бы с Машей и Дашей. Потом уже решим, что будем друг с другом делать. - Наконец-то умные мысли, Васнецов. Сергей Алексеевич постучался в дверь. Ответа не последовало. Даже тихие стоны Даши не вышли из комнаты. - Чего они не открывают? – Спросила Людмила Сергеевна. - А я почём знаю? - Ты же здесь самый лучший родитель на свете. - Ты же здесь самая лучшая мать на свете. - Ничего поумнее и поостроумнее придумать не мог? Ну, Васнецов, юмор никогда не был твоей сильной стороной. Хоть бы постарался что-нибудь придумать. - Уже придумал. - И что же? Сергей Алексеевич снова постучался в двери. - Опять молчат, - прокомментировал тишину отец. - Я слышу и без тебя. Есть идеи? - Нет. Но поговорить с ними надо. - И без тебя знаю. Хотя… А может, и не надо? Ну что, они же ещё дети. - Ты права, Люда. Что они такого делают? Ну, может, целуются максимум, - предположил Сергей Алексеевич, не зная, в какое место порой входит его любимый пульт от подаренного Натальей нового телевизора, - хотя… Я сегодня ночью… Даже говорить об этом не хочу… - Что? Говори, раз начал. - Антонов… Он… Машеньку нашу… Ну… Это… - Антонов?! Машу?! Да я этому Паше… - Это не Паша, - перебил её Сергей, - это Андрей. - Андрей?! Прекрасно. Твой дружок спит с нашей дочерью, которая состоит в отношениях с другой твоей дочерью. Прекрасный ты отец, Серёженька. Прекрасно ты проследил за ними в моё отсутствие. - Мы, кажется, договорились о нас поговорить потом. Я к тому, что Маша и Даша могли пойти куда дальше обычных поцелуев. Может, поэтому они не открывают? Даже думать об этом не могу. - Я знаю, что делать. Пошли к маме. Она точно заставит их открыть дверь. Ты же знаешь, она любого доведёт. - С этим не спорю. Людмила Сергеевна пошла по направлению в квартиру напротив, а Сергей Алексеевич, который не был в ней уже больше месяца, последовал за матерью своих детей.

***

Наталья и Палкин медленно поднимались по лестнице на шестой этаж. Жихарева поднималась по лестнице медленно, что позволило Наталье и Палкину догнать её, когда она стала подходить к двери Антонине Семёновны. - Что, нажалуетесь на меня? – С иронией спросила Наталья. - А ты не радуйся, мамзель. Сейчас я Тоньке всё расскажу, и ты получишь по первое число. - Интересно, за что? Она изначально хотела, чтобы мы с Сергеем не сходились. Вы, наверное, хотели сказать «она обрадуется»? - А ты старших жизни не учи. Я же тебе говорила, что всё аукнется. Я ещё тебя переживу. Тебе всё вернётся, поэтому не играй с огнём. Ефросинья Петровна Жихарёва обиды не прощает. Особенно, когда дело касается меня и моей подруги Тоньки. - Откуда Вы вообще знаете, что её дочь вернулась? - Вы тут так орали пять минут назад, что уже весь дом знает. Ох… Как интересно мне было слушать эту ссору… Будто сериал посмотрела. Мне в последний раз было так любопытно, когда по телевизору показывали визит Фиделя Кастро в Москву. Ох… Какой он был красавец… - Стучитесь уже! – Прикрикнула Наталья, - господи, говорит она, а стыдно мне, - подумала она о ностальгирующих словах Жихаревой. - Будет мне тут ещё молокососка указывать. Так или иначе, Жихарева позвонила в дверь с номером «34». Антонина Семёновна открыла достаточно быстро. - Жихарева, чего тебе? – Спросила хозяйка квартиры и переместила глаза на Палкина с Натальей, - и Вы тут?! Живо убирайтесь отсюда! - Я? – Спросила Наталья, - я никуда не пойду. - Вообще-то я говорю это молодому человеку. Но Вы, барышня, тоже проваливайте. К девочкам вернулась мать, а к Серёже жена. Вы здесь больше не нужны. Идите туда, откуда пришли. - Я заменила девочкам мать, а Серёженьке жену. Спросите у девочек. Я им давала кучу карманных денег, дарила им новые вещи и так далее. С Машей я вместе болтала о моде, и с Дашей тоже могла. А ещё новые диски ей покупала и билет на концерт. Точнее, два. Они с Машей вместе ходили, хоть Маша и не любит такую музыку. Как мне рассказали, они с Машей раньше часто ссорились, а вот при мне они ни разу слова плохого друг другу не сказали. Видите, как я повлияла на отношения в семье? Женечке билет на матч покупала. Гале… - Галине Сергеевне, - перебила её Антонина Семёновна. - А мне она разрешила её коротко называть. Ой… А что, родной любимой бабушке не разрешила? - Просто я уважаю её интеллектуальный уровень, до которого Вам никогда не добраться. - Гале…. Галине Сергеевне я подарила пожизненный безграничный талон на бесплатное посещение всех библиотек Москвы. - Такого талона не существует, - сказала Антонина Семёновна. - Знаете, за деньги можно купить многое. А за очень большие деньги можно купить и всё остальное, - пояснила Наталья, - так вот, талон ей подарила. А Пуговке… - Достаточно, - снова перебила её Антонина Семёновна, - какая же Вы им мать? Вы просто спонсор. Вы просто учите их потреблять, ничего не делая в этой жизни. Вы их до ужаса избалуете так, что они в дальнейшем даже на работу не смогут устроиться, считая, что за них всё будут делать другие. Вы их портите. Хорошая мать должна заботиться о детях и правильно воспитывать их. Ну, Вам этого не понять. - Даже если и так, то я не уйду отсюда. Девочки любят меня. - Но Вы не замените им мать. - Да что Вы прицепились с этой матерью? Где была эта мать полтора года? - Со своей дочерью я ещё поговорю. - Вот и разговаривайте. Но потом. Мне кажется, сейчас Вам кое-что хочет рассказать Ваша подружка, - Наталья улыбчиво посмотрела на Жихареву. - Ах, да, - вспомнила Жихарева, - Тоня, ты в курсе, что эта мамзель обжималась с этим хахалем у моей квартиры? - А, даже так? – Антонина Семёновна внутри горела от счастья за свою дочь, - Вы изменяете Сергею. Прекрасно. Так что же Вы тогда здесь? Идите. Идите и живите вместе с этим… с этим хоккеистом. - Это, на секундочку, любовник Вашей дочери, - сказала Наталья, - любовник, ради которого она бросила семью. - Отлично, что Вы это знаете. Забирайте его себе и уматывайте из дома вместе с вещами навсегда. Входная дверь в квартиру Васнецовых открылась, и из неё вышли Людмила и Сергей. - О, мама, хорошо, что ты здесь, - сказала Людмила Сергеевна и боковым зрением заметила Палкина, - а ты что здесь делаешь? Я тебе сказала, что вернулась в семью. Забудь всё, что между нами было. У меня муж и пятеро детей. - Люсь, да я уже знаю, - сказал Палкин, - я уже новую даму сердца нашёл. Он положил руку на плечо стоящей рядом Натальи, отчего у Людмилы загорелись глаза, а Наталья мгновенно стряхнула его руку с себя. - Ого, Серёженька…, - сказала Людмила, - посмотри, кого ты себе нашёл. Твоя мадам сразу к богатому убежала. - Получается, опять на те же грабли наступил, - сказал Сергей Алексеевич. - Ты на что намекаешь? - Снова я встретил женщину, которая к хоккеисту уходит. И заметь: к тому же самому. - Да ничего у меня с ним нет! – Крикнула Наталья, - это клевета! - Ой, ой, клевета, - передразнила её Жихарева, - сама с ним целовалась возле моей двери. Сергей Алексеевич не стал ничего слушать, а развернулся и молча ушёл домой, чтобы подождать Людмилу возле двери в комнату Маши и Даши. Наталья попыталась пойти за ним, но была остановлена. - А Вы-то куда? – Спросила Людмила Сергеевна. - Вообще-то я здесь давно живу, - пояснила Наталья, - и там мои вещи. - Потом заберёте. - Девушка, - позвал Наталью Палкин, - поехали со мной в Канаду. На глазах Натальи господство взяли слёзы от провала плана по возвращению Сергея Алексеевича, и она побежала вниз. Палкин пошёл за ней, но внизу его ждал только вид уезжающей машины Натальи. - Всё? – Спросила Жихарева, - скандал закончился? Жаль. Пойду на улицу. Может, кому-то удастся мозги прокомпостировать. Жихарева ушла, оставляя соскучившихся друг по дружке мать и дочь наедине. -Молодец, Люда, - сказала Антонина Семёновна, - сразу и от Натальи, и от… и от хоккеиста избавилась. - Мам, можешь нам с Серёженькой помочь с Машей и Дашей? Они не открывают. - Сами заварили, сами расхлёбывайте. - Мама! Разве мы их заставили в любовь играть? - Вы испортили девочек. Вы не следили за ними. Оба, попрошу заметить. Мы с твоим отцом всё для тебя делали. Да, может, я была увлечена наукой, а ты часто была у Жихаревой. Но когда мы были вместе, мы тебя воспитывали. Жаль, что после ухода отца я не успела тебе объяснить, что нельзя бросать свою семью. Я думала, ты это сама понимала, ведь помнила, какого тебе было, когда ушёл отец. Иди за Серёжей. Воспитывайте девочек, пока не поздно. К младшим, пока вы всё не решите между собой, даже не прикасайся. - Но… - Я всё сказала, - перебила её Антонина Семёновна и вернулась в квартиру к чуть успокоившимся Жене, Галине Сергеевне и Пуговке. Людмила Сергеевна, вздохнув, пошла к себе в квартиру.

***

Даша стояла коленях перед своей кроватью, старательно вылизывая тотально мокрую киску своей любимой Маши, которая раздвинула ноги так широко, что младшая боялась своих движений, опасаясь, что может просто порвать старшую. На всякий случай Маша сдерживала свои стоны, понимая, что стучащий мог вернуться и всё услышать, но своё возбуждение за неё показывало её тело таким образом, что постельное бельё Даши уже получило обильную порцию естественной смазки. В дверь раздался новый стук, но, как известно, Бог сделал непрозрачной здесь каждую дверь, чтоб никто не видел, чем питается зверь, благодаря чему Маша и Даша продолжали оставаться незамеченными. Маша сжимала в кулак чёрное одеяло и пускала ещё больше смазки, которую так восхитительно слизывала Даша. Новый стук в дверь так возбудил обеих, что Маша кончила на язык Даши. - Умничка моя, - сказала Даша, - давай, завязывай свой халатик и откроем дверь. Маша быстро запоясалась, и Даша открыла. - Девочки, - начала Людмила Сергеевна. - Мам? Пап? – Спросила Даша и села на свою кровать рядом с сестрой, сразу взяв её за руку. - Мы хотели поговорить с Вами, - сказал Сергей Алексеевич и посмотрел на истерзанные засосами, которые сёстры так и не скрыли, шеи девочек, сразу отводя от них взгляд. Людмила Сергеевна же смотрела в пол. - Вы, наверное, понимаете, зачем мы здесь, - сказала мать. - Да, - сказала Маша, - мы сами всё понимаем. Даша и Маша взялись за руки крепче, боясь слов родителей. - Мы не одобряем этого, - сказал отец. Даша приготовилась вспылить, но Маша стала поглаживать её ляжку, что успокаивало младшую. - Но мы…, - попыталась сказать мать, - понимаем, что это Ваша жизнь. Даша и Маша переглянулись. - Но Вы и сами поймите, что это неправильно, - сказал отец, словно Сергей Алексеевич и Людмила Сергеевна заранее договорились говорить по очереди. Иначе то, как родители чувствуют друг друга, объяснить можно только одним вариантом: ментальная связь, гласящая о том, что Сергею Алексеевичу и Людмиле Сергеевне суждено быть вместе. - Мы понимаем, что это неправильно, - сказала Маша. - Да, - подтвердила слова сестры Даша, - понимаем. Но мы любим друг друга. - В общем, вы нас поняли? – Сказала Людмила Сергеевна, - мы с отцом этого не одобряем, считаем, что это неправильно и тому подобное. Главное, что вы так же считаете. Но мы разрешаем вам любить друг друга. Но пеняйте на себя, если младшие, насмотревшись на вас, захотят так же, как и вы, играть в любовь с сестрой. Маша и Даша кивнули. - Не обижаетесь? – Спросил Сергей Алексеевич. Маша и Даша помотали головой. - Вот и хорошо, - сказал он и взял Людмилу под руку, - пошли. Родители вышли, оставляя влюблённых сестёр наедине. Маша и Даша сразу рассмеялись. - Какие наивные…, - сквозь смех сказала Даша, - если бы они «запретили мне тебя любить», я бы любила тебя ещё сильнее. - То есть, ты любишь меня недостаточно сильно? – Спросила Маша. Даша легонько поцеловала Машу в губы. - Я люблю тебя очень сильно. И с каждой секундой люблю сильнее. - Ой, как здорово… Прямо, как и я тебя, моя миленькая младшая сестрёнка. - Слушай, Машка, раз всё хорошо обошлось, то, может, пятый раз сделаем? Но уже не так быстро. Быстро я тебя не отпущу. - Я не против, сестрёнка. - Ещё бы ты была против. - Слушай… Так всё хорошо обошлось, что я аж почему-то вспомнила наш первый раз. - А до этого ты его забыла? - Нет. Я всегда о нём помню. Он был восхитителен. Как и все последующие. Я всё прекрасно помню. Просто я намекаю кое о чём. - О чём же? - Помнишь, как я станцевала для тебя? Мы тогда ещё с прогулки в парке вернулись. - Помню. Ты что, за дуру меня держишь? На что ты намекаешь, Маша? - Может, станцуешь для меня, Дашенька? - Легко. Что в этом сложного? Даша поднялась с кровати, а Маша встала вслед за ней. - Помнишь, как я закинула ножку на твоё плечико? – Закусив губу, спросила Маша. - Помню. Это же несложно. Даша показушно закинула ногу на плечо сестры. Сделать это оказалось легко, а вот дальше у Даши начались проблемы. - А как… как её вернуть? – Спросила Даша, - блин, нога затекла. Маша смеялась в лицо Даши. - Что смешного? Помоги мне поставить ногу на место. - Не хочу. Не сейчас. Уверена, что со стороны это выглядит восхитительно. А ты в такой сексуальной позе, что я не могу сдерживаться. - Так ты знала? - Я слишком хорошо тебя знаю. Из-за того, что одна нога Даши была на полу, а вторая на плече сестры так, что Даша практически сделала шпагат, раздвинув ножки слишком широко, Маша стала спокойно входить в неё двумя пальцами, начав ловить тихие сладкие стоны.

***

Сергей Алексеевич и Людмила Сергеевна прошли в гостиную. - Это оказалось так просто…, - сказала Людмила. - И хорошо. А вообще, это логично. Я же психотерапевт. Я хорошо знаю людей и то, как с ними нужно говорить. - Ой, ой, знает он…, - Людмила Сергеевна отвела взгляд. Сергей Алексеевич молча смотрел на неё, по-новому изучая её тело, которое сегодня он увидел впервые за полтора года. - Так, от Натальи избавилась, от Палкина избавилась, с Машей и Дашей поговорила, - подумала Людмила, - осталось помириться с Серёжей и обоим поговорить с девочками. Сергей Алексеевич был готов сделать первый шаг к тому, чтобы развязать этот сложный узел. По-настоящему гордиев узел. Всё было так запутанно… Спустя полтора года после ожидания жены он повстречал Наталью и провёл с ней потрясающий месяц, а теперь вернулась Людмила, о которой он успел забыть, и совершенно потерялся. Оказалось, что чувства не пропали. Но вернулась она с любовником. Да и с Натальей было бы не очень хорошо так поступать, учитывая, как много она сделала для семьи Васнецовых. Однако Наталья целовалась с любовником его жены, но доказывает, что ничего не было. Очень сложная ситуация, но Сергей Алексеевич уже знает, какой у неё будет итог, вне зависимости от того, целовалась ли Наталья с Палкиным или нет. - Люда…, - тихо позвал он любимую жену. - Серёжа… Разговор прервал телефонный звонок Сергея. Он вынул телефон из кармана, а Людмила Сергеевна терпеливо ждала его. Надпись на экране «Оля Антонова» несколько напрягла его. С этой четой он давно поссорился. Сначала из-за своих отношений с Натальей. Потом он вроде помирился с Антоновым, но снова разругался, ведь подумал, что его сын изнасиловал Машу. Потом, узнав правду, что инициатором была Маша, в глубине души чувствовал, что готов помириться с ними, но увидел, как уже Андрей Антонов трахает его дочь в машине. Зачем же тогда ему звонит жена Антонова? Если опять хочет узнать об изменах своего мужа, то Сергей Алексеевич твёрдо решил, что расскажет всю правду. Он взял трубку. - Алло. Оля? - Серёжа… Андрей… Он… Он… Разбился… Сергея Алексеевича охватила дрожь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!