Вернутся к фанфику

Усопший

5 июня 2025, 02:05
Сергей Алексеевич молча смотрел на свою жену, не в силах отвести свои глаза от её заинтересованного взгляда. Он сглотнул в трубку, которая продолжала принимать звуки с его стороны, а взамен отдавать плач навзрыд от Ольги Антоновой, сегодняшней ночью ставшей вдовой. - Оля…, - едва подбирал слова Сергей Алексеевич, чувствующий, что сейчас разрыдается, - как… как это произошло? - Он… Он… Мы с ним…, - на вид такая крепкая Ольга, которая переживала бесчисленные измены своего мужа и имела над ним такую власть, что он порой боялся на неё посмотреть, разрыдалась, впервые показав Сергею свои слёзы и свою любовь к супругу, - мы… поссорились, и он… он… уехал…. Я… думала…, что к… к тебе… У Сергея Алексеевича потемнело в глазах. Вид его любимой был таким расплывчатым, что он даже не мог разглядеть её в этих тёмных волнах. Голова дико кружилась, а в ушах стоял ультразвук. В голову Сергея Алексеевича стали приходить обрывки воспоминаний о сегодняшней новогодней ночи.

***

Сергей Алексеевич вышел из подъезда с желанием провести ночь вдали от вернувшейся жены, чтобы всё обдумать и с трезвыми мыслями решить, что с их семьёй будет дальше. Он дал жене право переночевать дома, с их общими детьми, понимая, что, хоть мать и бросила их, но вернулась, и лишать детей возможности видеть мать, которая была с ними с их рождения на протяжении от пяти до семнадцати лет, он просто не может. Они так ругались, что даже не заметили слёз трёх младших детей, ухода из дома двух старших, а также ухода Натальи, которая, кажется, смогла заменить ему жену, а девочкам стать новой матерью. Не зная, что делать, он пришёл в соседний двор и в одном из автомобилей случайно увидел знакомые тела. Его старшая дочь, его первенец, его принцесса, его заботливая, добрая и отзывчивая Маша сидит в авто его некогда лучшего друга Антонова, с которым он в край рассорился после того, как его сын изнасиловал его дочь. Точнее, он думал, что изнасиловал. Узнав от старших дочерей шокирующую правду, он был готов помириться с Антоновым наутро, несмотря на то, что Ольга препятствовала бы этому после качественной промывки ей мозгов от мужа, касаемо отношений Сергея с Натальей, но то, что он увидел, отбросило все желания помириться. Наоборот, появилось желание убить Антонова. Задушить его голыми руками, а потом переехать его бездыханное тело его же автомобилем. Дорогая для Сергея Алексеевича дочка Маша была практически раздета и при помощи любвеобильного Антонова, который годится ей в отцы, насаживалась на его ловеласа. Сергея Алексеевича охватила ярость. Он подбежал к машине Андрея и сильно ударил ладонями по капоту, отчего занимающиеся соитием Маша и Антонов отпрыгнули друг от друга. Он не заметил, как Маша стала стыдливо одеваться, проклиная саму себя за произошедшее. Он заметил только её запах. Запах коньяка, который так любил пить Антонов. Маша убежала, как он думал, домой, оставив разъярённого отца наедине с человеком, который насиловал его дочь. - Серёг, - пьяно говорил Антонов сквозь чуть опущенное стекло автомобиля, - это недоразумение. Не кипятись. - Недоразумение?! Недоразумение говоришь?! Недоразумением можно назвать то, что мы с тобой вообще знакомы! - Да не горячись ты так. Войди в моё положение. - Я каждый день входил в твоё положение. Я каждый день выгораживал тебя перед женой. А чем ты мне отплатил? Твой сын изнасиловал мою дочь, а ты был только рад этому. А теперь ты сам изнасиловал мою дочь! - Да тебе показалось. - Показалось? Показалось?! – Сергей Алексеевич, едва успев убрать руки с капота, вновь звучно приложил их к нему, - показалось, что моя дочь голой скачет на тебе? - Серёг, да всё же обошлось. - Что обошлось? Ты бы хоть штаны поправил перед тем, как врать. Антонов посмотрел на живот и поправил штаны. - Вылезай из машины! - Нет. Антонов покрутил стеклоподъёмник и закрылся от разъярённого Сергея Алексеевича. - Вылезай! Ты ответишь за Машеньку! – Сергей Алексеевич со всего гнева ударил по капоту. Ненависть к человеку, который изнасиловал его дочь, была настолько сильной, что капот помялся, а костяшки Сергея Алексеевича оказались стёрты в кровь. - Ты чё делаешь?! Антонов вышел из машины. - Это тебе за то, что ты и твой сын сделали с моей дочерью! - Твоя дочь пришла к моему сыну, приставала к нему, а он просто следовал инстинктам. - Ты сам гордился, что твой сын весь в тебя. А тебя, Казанову, я прекрасно знаю. Ты каждый день изменяешь своей семье. А ещё… Ты изнасиловал мою дочь. - Это была ошибка. Она сама не сопротивлялась. - Меня не волнует! Ты её споил. Как она могла сопротивляться? - Тебе этого не понять. У тебя больше года не было женщин. Ты не знаешь, что такое секс. - У меня пять дочек. Значит, с женой я умел проводить время и прекрасно знаю, что это такое. - В том-то и дело, что не знаешь. Ты только недавно узнал. Когда в твоей жизни появилась шикарная Наталья. А знаешь, благодаря кому она появилась? - Благодаря тому, что ты изменяешь своей семье. - Вот видишь? Благодаря мне. Я всегда желал твоей семье счастья. - Ты изнасиловал мою дочь! Антонов устал слушать одно и то же. Пьяные руки взяли Сергея Алексеевича за воротник и швырнули в снег. Сергей Алексеевич поднялся и набросился на Антонова, который был почти вдвое выше, но на стороне первого была относительная трезвость и желание рвать за дочь. Он впечатал Антонова в капот, сминая его ещё сильнее. Во время этого он неумело ударил Антонова в нос, отчего у перепившего коньяка стоматолога закружилась голова, а смешанная с алкоголем кровь упала на одежду. Антонов оттолкнул от себя многодетного отца и схватился за разбитый нос, а Сергей Алексеевич упал головой в сугроб, в котором чуть остыл. - Я с первого раза понял тебя, - сказал Антонов, держась за нос, - не надо повторять. - А ты с первого раза не понимаешь, - поднимаясь и отряхиваясь, сказал Сергей Алексеевич, - сколько раз тебя ловили на изменах? - Зато один раз моя измена устроила твою личную жизнь. У твоих дочек теперь есть богатая мать. - У моих дочек есть настоящая мать! Антонов перестал удерживать кровь, чтобы в полной мере посмотреть на успокоившегося Сергея Алексеевича, а Сергей Алексеевич оценивал взглядом мощь своего удара, от которого он впервые в жизни разбил человеку нос. - Опять будешь своей пластинке подпевать? – Спросил Антонов. - Какой пластинке? - Про то, что ты моногамный. - Так и есть. Я моногамный. - А Наталья что? Так, развлечение? - Понимаешь, я думал, что полюбил её, но, когда сегодня я, спустя полтора года, увидел Люду, у меня всё переклинило. Как будто не было никакой разлуки. Будто все эти полтора года она жила с нами. - А где Наталья? - Знать бы мне. Мы с Людой так ругались, что не заметили, как наши девочки плачут. Наталья успокаивала их, а потом помогла им уснуть. Представляешь? Моим совсем взрослым девочкам нужна была помощь в том, чтобы уснуть. А потом мы не заметили, как Наталья вышла из квартиры. Я это только-только заметил. С Людой мы более-менее успокоились. Я уступил ей диван, а сам пошёл переночевать где-нибудь в машине. Смотрю, у Натальи одежды на крючке нет. Выхожу на улицу и машины её не вижу. А потом…. Вижу, как ты…. Как ты насилуешь мою дочь! Сергея Алексеевича снова охватила ярость. Он набросился на Антонова, стаптывая снег с парочкой красных капель под ним. Его руки удушали массивную шею Антонова, но тот сумел оттолкнуть некогда друга. - Серёг, да прости ты… - Лучше уезжай, чтобы мои глаза тебя никогда больше не увидели. Антонов сел в машину. Он взял фляжку и попытался сделать парочку глотков. Но она была практически пуста. Лишь пара капель пятилетней выдержки упали ему в рот. Пьяный Антонов завёл машину и дал Сергею Алексеевичу с наслаждением посмотреть, как уезжает навсегда.

***

Обрывистые воспоминания довели Сергея Алексеевича до слёз. Казалось бы, погиб человек, который изнасиловал его дочь. Погиб человек, с которым он до этого был в продолжительной ссоре из-за того, что его сын – как он думал – изнасиловал его дочь. Погиб человек, который нескончаемо подставлял его, выпрашивая прикрыть его измены перед женой, из-за чего у самого Сергея были проблемы. Например, после того, как Антонов связался с некой Клавдией, Сергей чуть не лишился дома, но отделался всего лишь разбитым носом от настоящего мужа этой Клавдии. Погиб человек, который лгал ему. Например, из-за Антонова Сергей Алексеевич рискнул потерять дом и детей, оставив их одних на неделю из-за внезапной поездки с этим «другом» во Владивосток. Погиб человек, который мешал ему наладить жизнь после ухода жены. Например, когда Сергей Алексеевич нашёл первый луч света в виде Оксаны Федотовой. Но погиб человек, с которым было слишком хорошо проводить время за рюмкой коньяка. Погиб человек, с которым было приятно съездить на рыбалку, и погиб человек, который проделал с ним долгий путь бок о бок, начиная с компании «АнтоноВ», заканчивая какими-то мелкими житейскими проблемами в виде помощи за оплату связи. - Сочувствую…, - слёзно сказал в трубку Сергей Алексеевич. - Ты… Ты придёшь на… на поминки? – В слезах спросила Ольга. Несмотря на то, что Сергей Алексеевич находился с четой Антоновых в окончательной ссоре, он ответил: - Д… да… - Спасибо…. Ольга сбросила трубку, а Сергей Алексеевич посмотрел на жену бассейном из слёз. - Что случилось? – Обеспокоенно спросила Людмила Сергеевна. Сергей Алексеевич вытер слёзы. - Андрюха разбился, - на удивление, легко сказал он. У Людмилы Сергеевны замерло сердце, но как будто ей было совершенно плевать на это. Не стало человека, из-за которого её муж нескончаемо пропадал дома. Не стало человека, сын которого изнасиловал её дочь. Не стало человека, который сам изнасиловал её дочь, её первенца. К смерти Антонова она отнеслась как к тому, что облегчило её жизнь, а вот Ольгу, с которой она наутро после праздников бегала по больницам и милицейским участкам в поисках мужей, было жалко, как и своего мужа, лишившегося единственного близкого друга. - Сочувствую, - холодно сказала Людмила, не удивляясь своему безразличию, - ты, кажется, поговорить хотел. - Давай потом, - Сергей Алексеевич пошёл на кухню, чтобы заглушить боль от потери друга столетним Хеннесси, - мне сейчас не до этого. - Ах, не до этого, да?! – Вспылила Людмила Сергеевна и встала с дивана, - да тебе всегда было плевать на свою жену и детей. Сергей Алексеевич замер в проходе. - Я полтора года воспитывал детей в одиночку, пока ты кувыркалась в постели с хоккеистом, - внезапно лживые клевещущие слова жены затупили боль от потери, ведь стали бить острым колом в его душу, - у нас всё было. Девочки ни в чём не нуждались без тебя. - Да. Ни в чём не нуждались. Только в матери. И ты нашёл им мать. Красивую, богатую и молодую. Тебе самому не стыдно? Ну, тебе сорок пять лет. А сколько Наталье? Она хоть старше Маши? - Представь себе. И какая разница, сколько ей, если она заботилась о наших девочках не хуже тебя? - Я вижу, как вы с ней о них позаботились. Вот, старшие в любовь играть стали, - мать указала на стену, за которой в данный Маша и Даша старательно любили друг друга в шестьдесят девятой позе. - Это просто вопиющий случай, который я сам не одобряю. Но посмотри в общих чертах. Все счастливы. Маша учится в МГТУ имени Баумана, например. - Ты спросил её, счастлива она там или нет? Она мечтала быть актрисой. Ты просто убил её мечту! - Убил мечту? Ответь сама. Что лучше: диплом об окончании лучшего технического ВУЗа страны или корочка об окончании театрального училища? С чем перспектив больше? Я ей сказал, закончит Бауманку, пойдёт в театральное. - Может, ей это уже не надо будет? Ты не подумал, а, отец года? - Если ей это будет не надо, то не так-то она и хотела становиться актрисой. - Видеть тебя не хочу, Васнецов! Людмила Сергеевна вышла из квартиры и пошла к матери, где сидели чуть успокоившиеся три младшие дочери, а Сергей Алексеевич, как и хотел, пошёл на кухню. Он плеснул в рюмку пятьдесят грамм коньяка, к которому так и не притронулась Наталья, с которой он хотел распить его. Больно было не только от того, что он навсегда потерял Антонова, а от того, на какой ноте они расстались. В голове больно резались последние слова, которые он услышал и которые он сказал: - Серёг, да прости ты… - Лучше уезжай, чтобы мои глаза тебя никогда больше не увидели. А также навсегда в его голове засел вид ослепительных фар автомобиля Антонова, который совершал свою последнюю поездку. Сергей Алексеевич залпом осушил горячительный напиток.

***

Наталья снова вернулась в этот проклятый дом, в котором провела десять лет отвратительных ночей. Почти каждый день, просыпаясь около семи утра, она быстро умывалась, одевалась и уходила из дома к подруге Оксане Федотовой, у которой все водные процедуры тщательно доделывала до конца, не желая задерживаться в доме своего мужа. Дальше, начиная с десяти утра, начинался шоппинг с подружками, такими же рублёвскими жёнами, а также совместными походами с ними по ресторанам и СПА-салонам. Ближе к ночи у Натальи будто сносило голову. Она обошла уже все клубы Москвы. Как крупные, где можно было бы подцепиться к какому-нибудь парню и поехать к нему, так и мелкие подпольные, где её отдирало по несколько человек чуть ли не на танцполе. По возвращении домой, она всеми силами старалась не будить своего мужа, ведь, проснись он, принудил бы к плотским утехам. К максимально отвратительным плотским утехам. Ощущения прикосновений мужа Наталья могла по два часа стирать в ванной у Оксаны, но они будто остались до сих пор. Даже полюбившийся ей Сергей Алексеевич не смог их выместить. Но хуже всего были дни, когда Наталья обязана была сидеть дома из-за съёмок репортажа о семье олигарха преклонных лет. Или когда, например, был выход в свет или на закрытое мероприятие олигархов. До ужаса скучное мероприятие, где Ротшильды и Рокфеллеры мелкого посева обсуждают неинтересные дела, от которых тянет уснуть на неделю. На её счастье, все жёны олигархов были плюс-минус её ровесницы, с которыми она могла обсудить новую коллекцию какого-нибудь французского модного дома. Казалось бы, есть люди, которые смогли разделить с ней её интересы в моде, но нашлись люди, которые охотнее разделяли её интересы. Например, с Машей Васнецовой, обычной девочкой из многодетной семьи, она так же могла долго обсуждать конкурс дефиле или новые коллекции модных домов от мала до велика. Они могли бы болтать хоть весь день, если бы Даша порой не звала Машу в комнату или ванную, чтобы «поговорить». Или такая же обычная девочка из небогатой семьи Даша Васнецова. Наталья в подростковые годы тащилась от тяжёлой музыки и была не прочь подарить Даше либо два билета на концерт (ведь идти без Маши та не горела желанием), либо коллекционное издание какого-либо альбома. Они также могли бы хоть весь день говорить о музыке, если бы Маша порой не звала Дашу куда-либо, чтобы «поговорить». Точно так же и с другими: кто бы при первых встречах мог подумать, что Наталья в детстве интересовалась спортом и оказалась не прочь посмотреть с Женей трансляцию матчей, поболтать с ней об этом, подарить ей билет на игру или сходить на локальный турнир, на котором играет Женина команда, и поболеть за неё? Или то, что ей будет интересно принять участие в исследовании Галины Сергеевны и, подключив связи давнего друга Василия Федотова и старых знакомых мужа, помочь ей получить доступ к важным архивам. А Пуговка… Наталья не отлипала от неё. Она всю жизнь мечтала о дочери, но завязанный фимозом импотент не мог ей дать детей, а беременеть на стороне она не могла, поскольку её отвратительный муж знал, что не может иметь детей, и беременность его супруги означала бы только измену браку, чего он терпеть бы не стал. Старческая деменция била во все набаты скованную сединой голову, и количество измен Натальи осталось незамеченным. Но беременность он бы заметил точно. Семья Васнецовых оказалась для Натальи куда лучшими собеседниками, чем жёны олигархов, что напрочь перекрыло все тёплые воспоминания о морозящих душу деловых встречах мужа. Наталья поднялась в одну из четырёх ванных комнат. Дом страдал от одиночества. Сегодняшний день первого января – первый за последние почти сорок дней, когда в дом ступала нога человека. Наталья уже знала, что будет с домом. Осталось подождать лишь немного. Это был её новогодний подарок. Дом тайно переписан на семью Васнецовых, а оповещение об этом и все документы были высланы по почте, но доставка слегка задерживалась. А теперь, всё испортив, вернулась сбежавшая мать девочек, которую Наталья уже приготовилась убить. Осталось только снарядиться. Ей повезло, что её муж любил охоту, куда несколько раз брал пострелять по живности жену. Наталья плеснула в лицо прохладной водой, чуть остужая свою ненависть к Людмиле Сергеевне, которая наполняла Наталью тягой к новому убийству. К её второму страшному тяжкому греху. Символично, что придёт этот грех через сорок дней после первого, на один из поминальных дней её опального мужа. Наталья подняла глаза и вздрогнула, когда в отражении за спиной увидела своего олигарха. Наталья с ужасом обернулась. - Здравствуй, родная, - сквозь не смыкание связок сказал усопший. Наталья зажмурилась и, резко открыв глаза, увидела лишь холодный белый кафель. Облегчённо выдохнув, Наталья повернулась к умывальнику, но он был загромождён её слишком престарелым мужем. - Натали... Я видел тебя с телохранителем. - НЕТ! – Крикнула Наталья до боли в горле, - тебя нет. Я… Я давно убила тебя! - Поэтому я здесь, - сказал хриплый голос, - я за тобой. Наталья ударила себя по щеке, и тело мужа исчезло. - Я сошла с ума из-за этой Людмилы Сергеевны, - подумала Наталья и тряхнула головой, - я точно убью её. Она не заберёт у меня девочек. Она не заберёт у меня Серёжу. Наталья быстрым шагом дошла до одной из комнат, которая использовалась как оружейная. Наталья была реалисткой и не стала играться с пафосом, выбирая себе из обилия ружей самое лучшее, чтобы засунуть его в коробку из-под цветов и, оказавшись перед лицом Людмилы, распахнуть сюрприз и убрать её из жизни. Она просто взяла травматический пистолет и решила действовать приземлённо: позвать Людмилу поговорить, сделать вид, что она сдаётся и уходит из жизни Васнецовых в роли пассии Сергея Алексеевича, а приходит в роли подруги семьи, как, например, Оксана Федотова. Следом будет предложение о совместном ужине в кафе за счёт Натальи, обернувшееся поездкой в лес, который будет последним, что увидит сбежавшая мать. Наталья пошла на выход из дома, но дикая жара после увиденного не давала ей спокойствия, поэтому она решила утолить её стаканом воды, а также для смелости выпить что-нибудь крепкого, благо алкогольный погреб мужа не был расхищен, а завещался семье Васнецовых. Наталья взяла бутылку одного из множества вин и наполнила бокал. Но снова перед глазами встали воспоминания о галлюцинациях в виде покойного мужа. Снова Наталья увидела его прокажённое лицо, от которого рвалось всё наружу. Лепра выглядела так отвратительно, что за десять лет совместной жизни Наталья ни разу не смотрела на мужа дольше минуты, сразу отводя от него взгляд. Наталья осушила бокал, но этого оказалось мало. Она налила ещё и почувствовала пробежавший по телу холод. Обернувшись, она снова увидела мужа. - Я жду тебя, Натали. Наталья швырнула в него пистолет, но тот прошёл мимо. - Я жду тебя, Натали. - УЙДИ! Я убила тебя. Тебя просто нет. - Я жду тебя, Натали. Наталья зажмурилась и ударила себя по щеке. Открыв глаза, она увидела только кухонную гарнитуру. В ушах у неё стоял ужасный ультразвук, по телу активно бегала дрожь, а в глазах всё плыло. Наталья посмотрела на пистолет, который сегодня совершит страшный грех. Совершит именно он. Для самой себя Наталья решила, что винить во всём она будет пистолет, пули, производителя оружия, мужа, который купил этот пистолет, но не себя. Только она решила подойти к травмату, как у неё зазвонил телефон. Трясущиеся руки достали его из кармана, дали глазам увидеть звонок с неизвестного номера и нажали на кнопку принятия вызова. - Алло…? – Тихо произнесла Наталья с диким страхом в голосе. - Я жду тебя, Натали, - сказал хриплым противным на слух голосом её убитого мужа звонящий. - Ч-ч-что…? - Я говорю, всё готово, - заговорил молодой голос. - Что… что готово? - Я документы доставил. Улица Володарского, одиннадцатый дом, почтовый ящик с номером тридцать пять. Правильно? - Д-да… - Всего доброго. С наступившим Вас. Звонящий сбросил вызов, а Наталья сказала в пустую трубку: - С… наступившим… Телефон выпал из рук Натальи. Ей срочно нужно было успокоительное. Причём очень мощное. А, раз она идёт убивать, то трижды очень мощное. Наталья открыла аптечку и снова в голове раздался голос мужа. - Иди ко мне, родная… Я жду тебя… Наталья зажмурилась и её обессиленные трясущие руки опустились. Она опустилась на стул и притянула бокал ближе к себе, желая забыться от мыслей о муже хотя бы в алкоголе, но только она хотела сделать глоток, как снова услышала знакомый голос. - Иди ко мне, родная… Я жду тебя… Наталья высыпала снотворное в вино. - Иду к тебе, милый. Трясущиеся руки поднесли бокал ко рту, который залпом выпил этот коктейль.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!