Найти общий язык (Минхо / Сынмин 18+)

      — Минхо?       Глухо.       Горячий воздух царапает гортань парами сивухи — сколько они выпили? — выходит наружу со свистящими хрипами. Голова плывёт, создавая такое странное ощущение, будто всё тело покачивается на волнах. Положение почти горизонтальное — это уже радует, но… ладони давят в бедренные кости, перед лицом в темноте пространства угадываются разведённые ноги. Не его. Матовая бледность на чёрном шёлке простыней и, блять… крепко стоящий член с поблескивающей от смазки — или слюны? — головкой.       Так, стоп, что?       Реальность настигает осознанием: Минхо не ответит — у него рот занят.       Сильные руки удерживают Сынмина на весу, впиваясь пальцами в ягодицы. Разводят, тянут в стороны, пока собственные колени елозят по глянцу постельного белья, а по раскрытой промежности скользит мокрый жар чужого языка.       Блять…       Это… не входило в его планы. Не так Сынмин предполагал отпраздновать свой день рождения. Но сбылось такое: он едва ли не сидит на лице Ли Минхо — на самом красивом лице из всех самых красивых лиц айдолов Кореи. В… отельном номере?       Минхо звучно причмокивает и обводит кончиком языка сжатое кольцо мышц. Брюшину обдаёт кипятком — стыд, страх, желание. Последнего больше, но… НО!       — Сынмин-а, расслабься.       Почти мурлычет, припекает жаром дыхания голые булки и прижимает к своему жадному рту ещё плотнее. В ответ на это яйца предательски поджимаются. Сынмин расправляет плечи, прогибаясь в пояснице больше инстинктивно, нежели осознанно. Взгляд с опаской убегает вниз: собственный напряжённый член течёт прозрачными каплями предсемени; они стекают по чужой шее и копятся в межключичной впадине. Ни дать ни взять — хрусталь озера в горах.       Ебейше красиво.       Всё тело Минхо, впервые так близко, нагое и беззащитное, распластано перед ним по широкой кровати — Сынмин почти благоговейно ведёт ладонями по корпусу. Под подушечками испарина и бархат кожи, в башке — хуй да нихуя и битое стекло воспоминаний. Прошедший вечер рисуется цветными осколками в калейдоскопе памяти: ресторан, ужин большой компанией, бар и знакомых лиц всё меньше, клуб, текила и соль по ободку двух стопок.       В целом — уже не так непринципиально, когда возбуждённые соски трутся о мягкий живот, а член Минхо оказывается в нескольких сантиметрах от лица.       Сынмин тянется — ещё ближе. За его спиной тяжёлый выдох, ладони тисками фиксируют задницу, а язык… господь всемогущий, он слишком, слишком, юркий, изворотливый. Ласкает складочки на входе и пробивается кончиком внутрь. Дыхание перехватывает, пальцы следят будущими отметинами по внутренней стороне мощных бёдер. Минхо под ним ёрзает — Сынмин надеется, что число 69 входит в список его любимых, и припадает губами к головке.       Смазанные поцелуи по тончайшему сатину налитой кровью плоти. Как давно он об этом мечтал — обвести по кругу, пропустить чуть глубже, распробовать на вкус. На корне языка горчит предэякулят; лучше бы они пили ананасовый сок, но тут уж, что имеем, как говорится.       Минхо гнётся в спине, сбивчиво дышит куда-то пониже копчика и неистово вылизывает его. То входит языком, пальцами раскрывая и растягивая кромку мышц, будто сочную мякоть апельсина. То лижется оголодалой шавкой, чмокает, сука, так аппетитно. Его звуки, похабные и такие сладкие, стелятся по черепной коробке сахарной ватой. Баламутят поплывший разум. Сынмин заглатывает, давится.       Чудом будет, если он кончит и не блеванёт. Главное — не перепутать.       Член Минхо новой, но такой приятной тяжестью ощущается на языке. Слюна течёт по стволу, Сынмин помогает себе рукой — ладонь мокрая и липкая, в голове каша мыслеобразов и ощущений, а тело будто пластилиновое. Податливое, послушное.       Нутро раскрывается под давлением чужих пальцев. Минхо растягивает и вклинивается двумя на первую фалангу, его язык уже ласкает срединный шов до самой мошонки. Он как дорвавшийся до лакомства пёс. И Сынмин чувствует себя ни больше ни меньше — куском мяса. Но таким желанным. Потому что Минхо натурально взрыкивает, шумно дышит и вбивается глубже пальцами, заставляя скользить по его лицу мокрой от слюны и пота промежностью. И бесконечно лижется, развратно — до желания спустить ему в рот.       Это так непривычно и так… грязно, что Сынмин едва сдерживается, чтобы не заскулить в голос. Он стонет жалобно, с надрывом — член Минхо упирается головкой в гортань, когда тот вскидывает бёдра. Поза неудобная, и равновесие шлёт его нахуй, но Сынмин лишь сильнее отклячивает задницу и подаётся назад, вынуждая Минхо обводить языком вены на члене.       — Приподнимись.       Тонкая грань между просьбой и командой; шёпот сглаживает углы. Ноги ватные и слушаться не хотят, колени дрожат, так и норовя разъехаться. Шелест простыней, комната плывёт несколькими оборотами центрифуги. Под лопатками спасительная опора матраса, пятки упираются в скомканные подушки. Минхо нависает сверху, щекочет рваной чёлкой ключицы — поцелуи-укусы хаотично жалят грудину, поднимаются выше.       Засосы остаются россыпью драгоценных камней вокруг шеи, а ухо ошпаривает почти что строгим:       — Лежи смирно и не мешай мне. Хочу тебя поздравить как следует.       Потолок отельного номера зияет чёрными межпространственными дырами. Узость чужого рта обволакивает член, а короткие пальцы заполняют до одури правильно и давят-давят-давят. Стены и пол растворяются где-то между сегодня и завтра, пока тёплые волны эйфории накрывают одна за другой.       Пожалуй, внезапно обнаруженная оральная фиксация Минхо — действительно лучший подарок на день рождения.