Чонгук

             – Блять, хён.       Тэхён рычит, когда Хосок толкается в него мельче, заставляя поднять ногу. Подбирается свободной рукой до места, где они соединяются, быстро оглаживая раскрывшиеся для его члена скользкие половые губы.       Им хорошо, приятно и знакомо. Они привыкли быть друг с другом, и Хосок очень хорошо знает, как правильно толкнуться, а Тэхён – в какой момент сжать внутренние мышцы, чтобы получить сдавленный стон альфы.       Нужно закончить быстро, сегодня очень много работы, а они и так уже сильно опаздывают. Тэхён был наполовину собран, в то время как сам Хосок едва разлепил глаза. Нагой, омега потягивался, и его стройное тело было настолько привлекательным, окутанное ярким солнечным светом, что альфа потянул его назад, в нагретые их телами одеяла и простыни, словно ему не хватило прошлой ночи.       Запах чистой кожи и омежьего феромона коснулся его носа. И, Господи, Хосок так любит Тэхёна.       Тэхёна, не отвернувшегося от первой странной просьбы проводить с ним гоны. Приходить, когда ему было тяжело, и он проваливался в животное состояние, каждый раз боясь беспокоить Юнги и стаю. У тех хватало своих проблем поэтому, и так навязанный альфа стал бы для них обузой.       Поэтому именно сейчас Хосок, лёжа на боку, толкается в привычное и знакомое влажное тепло, уткнувшись носом между выпирающих лопаток. Альфу распирает от любви, сдавливает грудь. Он сам ещё не умывался, в отличие от омеги, поэтому только дышит запахом чужой кожи и оставленных на ней меток стаи, не решаясь даже поцеловать. Несмотря на откинутую в его сторону голову Тэ, что сейчас не может говорить, но передаёт: Хорошо.       Тонкие цепкие пальцы закинутой за его голову руки, впиваются в волосы, оттягивая. Откуда у Хосока появился этот фетиш на лёгкую боль, что заставляет член дёрнуться? В ответ на это тёплая рука выскальзывает из запутанной копны и хлопает по ягодице. Ещё лучше. Все омеги этой стаи будут бить его по тощему заду?       – Тэхёни-хён, ты прос…       Он почти готов спустить, когда дверь в комнату распахивается без стука и в неё вваливается Чонгук. Совершенно растрёпанный, наверняка, его самого только-только разбудил Сокджин. Двое младших омег, как попугаи-неразлучники, не могут собираться куда-либо друг без друга. Если где-то есть Тэхён, Чонгук идёт к нему в комплекте. Так было всегда.       Член не опадает. Альфа даже не останавливается, поддаваясь воле Тэхёна, толкающегося назад. Внимание от стремительно краснеющего омеги подстёгивает сильнее, когда Хосок встречается с Чонгуком глазами, продолжая обводить круговыми движениями влажную промежность.       Из-за чужого плеча видит, как омега сводит ноги, теребя руками низ ночной футболки. Такой мягкий и, наверняка, тёплый от хорошего сна. С всё ещё не сошедшим следом от подушки на щеке. Интересно, он уже мокрый?       У Хосока чешутся дёсны, так сильно он хочет, наконец, пометить эту сильную омегу. Нос заполняет крепнущий аромат лаванды Тэ, а в голове слышится низкий смешок. Не читай мои мысли, когда я и так в тебе.       Запах дымного ветивера становится ярче, а расширившиеся крылья крупного носа альфа замечает даже через всю комнату. Ему и Тэхёну нужно совсем немного. Главное, не допустить сцепки, как бы сильно ему этого не хотелось сейчас. Покрыть одну омегу, пока вторая ждёт своей очереди. Хоби-хён.       Он не знает, как нравится Чонгуку. Но хотел бы узнать.       Научить тебя?       Они с Тэ настолько долго вместе, что оргазм омеги он воспринимает как свой. Кончает на руку и низ живота Тэхёна, чьи мышцы сжимаются вокруг внезапно оставившей его пустоты.       Чонгук скулит, Тэхён вторит ему, когда Хосок, удерживая омегу одной рукой, пальцами другой продолжает водить по горячей и скользкой плоти. Запахов слишком много. Они забивают Хосоку нос, но перед закрытыми веками сейчас только распахнутые чёрные глаза. Когда они приходят в себя, комната пуста от присутствия ворвавшегося к ним омеги.       – Ну, так что, научить тебя? – спрашивает его Тэхён после второго скорого приёма душа. Пришлось мыться вместе, чтобы сэкономить время. Хосок сдерживал себя всеми силами, чтобы снова не затянуть того в постель. Да что с ним такое? – Ты подумай, а я пока добегу до Гук-и, надо ему помочь. Он беспомощен, когда дело касается выбора серёжек.       И спросить, как он. Тэхён этого не произносит, но Хосок понимает. Ему становится чуточку стыдно. И он сомневается. Слишком свежи воспоминания о том маленьком пятнадцатилетнем подростке, что доверчиво жался к нему ночью, прося не уходить. Хосок понимает, что тот уже давно не ребёнок, а омега стаи, но ничего не может с собой поделать.       – Что вы так долго? Не могли управиться быстрее? – Джин раздражён. Запах корицы ярко бьёт в ноздри, пока старшая омега раздаёт им подзатыльники мягкой ладонью. Тем не менее, Хосок чувствует приятно окутывающие обоих волны связи как пожелание доброго утра. – Ещё и Чонгука пришлось в порядок приводить.       Хосоку уже не чуточку стыдно. Тэхёну – ни капельки. Он расслаблен и пышет довольством, когда чмокает Джина в щёку и поскорее убегает, только завидев Чимина. Вместе они вытягивают прячущегося за дверью Чонгука, явно всё ещё смущённого их утренней выходкой и, отгородив связь от старших, шушукаясь, уходят на выход. Перекусят по пути. Машина давно ждёт.       – Вот негодники, – Сокджину даже не хочется снова замахиваться. Он только качает головой, коротко бросая взгляд на всё ещё стоящего перед ним альфу. Зрачки его становятся шире, стоит ему принюхаться. – У тебя скоро гон.       Старшая омега стаи не спрашивает, а утверждает. Хосок догадывался, что его цикл мог перескочить на пару недель из-за недавнего стресса, и как же он не был готов к этому. Альфа нервно сглатывает. Но, опять же. Обострившееся обоняние и резко поднявшееся либидо по утрам – громкие звоночки, которых он словно не слышал. Следующий вопрос Сокджина окончательно выбивает почву из-под ног, заставляя ухватиться за столешницу:       – Уже подумал, с кем будешь его проводить?       – Я… – Хосок задумывается, перебирая пальцами. Он знает, что любой альфа и любая омега стаи может ему помочь с этим. Он может никуда не торопиться и провести гон как обычно, с Тэхёном, но Хосок и так слишком долго сидел в шкафу непринятия себя, чтобы опять забраться туда и закрыться от остальных. Но мысль о том, что он может провести эти сутки не с Тэ, всё же, заставляет его немного волноваться.       Да ты просто в ужасе! Хосок чуть не закатывает глаза. Тэхён знает его, как облупленного. И действительно, пальцы, которыми он держится за деревянную поверхность, видимо трясутся.       – Ты же знаешь, что никто на тебя не обидится, дорогой, – Сокджин не может не заметить выражение его лица. Хосок сейчас наверняка всё транслирует слишком ярко. Никогда не мог скрыть свои эмоции, да парни и без связи хорошо его читали. Джин аккуратно подходит к нему, дотрагиваясь пальцами до дрожащей ладони на столешнице. Касается мягко и сейчас это успокаивает. Словно Хосок оказался первый раз в гнезде старшей омеги, когда он своим феромоном подавил того маленького омегу из Парижа. – Мы всегда можем наверстать.       Усилившийся запах достигает носа Хосока, несмотря на то, что расстояние между ними остаётся прежним. Глаза омеги темнеют на какую-то долю секунды, и Хосок даже тянется, чтобы ущипнуть себя за руку, но это желание быстро проходит. Тянущая атмосфера между ними исчезает, будто её и не было, стоит Сокджину дотронуться до щеки альфы мягкими губами.       Все остальные уже в машине. Младшие омеги то и дело шепчутся, переглядываясь. Хосок чувствует на себе их взгляды, прожигающие затылок. И зачем он только вызвался сесть вперёд? Отсутствие феромона у водителя-беты немного приводит голову в порядок. Хоть что-то этим утром не беспокоит чувствительный нос. Сейчас это касается двух определённых запахов, чьи обладатели продолжают тихо переговариваться. Даже несмотря на исправно работающий кондиционер, те всё равно фантомно продолжает раздражать слизистую. Ему нужен свежий воздух, иначе до студии они не доедут.       Система вентиляции не справляется совершенно, поэтому Хосок жмёт на кнопку, заставляя ветер ворваться в салон. Прохладный поток треплет волосы, но это не страшно, всё равно их приведут в порядок перед интервью. В голове медленно, но верно, проясняется, и альфа немного отвлекается на пестрящие билборды на шоссе. Затылок обжигает горячей волной, словно его заставляют опустить взгляд. Вернуться сюда, в машину. Хосок подчиняется. Не может не.       В отражении бокового зеркала альфа замечает, как Тэхён проводит пальцами по длинной серёжке в одном из множества проколов на мочке чонгукова уха. Тот сидит ближе к выходу, заглядывая через его спину в боковое зеркало. Хосок не может не замереть под тяжёлым взглядом омеги, встречаясь с ним глазами через стекло. Совсем не так, как было утром. Чонгук не смущён, смотря на него. Почти не мигает, гипнотизируя. Всё оставшееся время поездки до студии альфа не отрывается от этих чёрных глаз.       Стая вытягивает его, зависающего, на интервью. Смешками и шутками приводят в чувство. Даже Юнги вопросительно тянет за ниточку связи. Он не может не знать о его состоянии. Обоняние хёна тоже всегда было очень хорошим. Даже слишком. Иногда говорили, что Мин Юнги может чуять ложь и злые намерения, стоя от тебя за несколько метров. И Хосок, проживая с ним под одной крышей, был с этим согласен.       Уже гораздо позже, Юнги вытягивает альфу за руку, коротко кивая остальным. Ведёт за собой по лабиринтам коридоров, скрываясь в относительно тихом тупике.       – Скоро гон, Хоба? – мягкий и низкий голос окутывает Хосока тёплым одеялом. Обновлённая метка приятно согревает участок шеи. – Уже решил с кем его проведёшь?       И снова этот вопрос. Младший альфа только прислоняется к нему, утыкаясь носом под челюстью. Отрицательно ведёт головой несколько раз, загораясь желанием провести языком по запаховой железе, несмотря на то, что они до сих пор находятся в общественном месте. Руки плетьми висят вдоль тела, и Юнги подцепляет своими красивыми пальцами хосоковы, играя.       Он всё ещё думает про малыша Гуки, неловко мнущего футболку. Тот выглядел странно, смотря на них с Тэхёном горящими глазами. Но не может выбросить из головы тёмный взгляд омеги, пока они ехали в машине. Хосок никогда не видел Чонгука таким. А что если?.. Провести гон с двумя омегами, с одним из которых ты не повязан? Ты в своём уме? Спрашивает Хосок сам себя. Разорвёшь Чонгука, даже не почувствовав. Если он и решится, то ему будет нужна поддержка. Вернее, им обоим будет нужна поддержка. Тэхён единственный, кто знает его в гоне.       – Я думал о Чонгуке, хён. Но он не повязан со мной, поэтому мне страшно. Я боюсь сделать ему больно.       Стоит только произнести вслух то, что нервирует с самого утра, как тут же на душе становится легче. Юнги прижимает его к себе ближе, мягко обнимая рукой за талию, вторую запуская в идеально ухоженные гримёрами волосы.       – У тебя могла бы быть страховка. – Юнги мурлычет. Он совсем не задумывается над словами, что выходят из его рта, а это он ещё не читал Хосока. Его грудная клетка мягко вибрирует где-то под шеей альфы. – Тот, кто знает тебя в гоне лучше всего, м?       Хосоку всё же, кажется, что альфа пробежался по его мыслям, пока они ехали на студию. Остаётся только надеяться, что он не транслировал их всем, как маяк. Прошло много времени, а ему ещё нужно столькому научиться, желательно не потеряв себя в остальных. Хоть он уже и неплохо отделяет себя от стаи, ограничивает их влияние, иногда становится трудно. Особенно, если говорить о каком-то подобии приватности.       – Нет, я вовремя перекрыл тебя от младших. Иначе им только дай повод для гордости. Поговоришь с ними словами, не используя связь, идёт? Выскажешь свои опасения.       Хосок инфантильно не хочет возвращаться в этот сложный мир, обнимая своего альфу за талию.       – Поговори с ними обоими Хо, пока тебя не накрыло. С расписанием мы разберёмся. – Юнги чмокает его в макушку, всё же аккуратно отстраняясь. Вот это его альфа. Такой заботливый. Хосок хотел бы посмотреть на него в гоне, за закрытыми дверями. Как он справляется с омегами? Остаётся только гадать. Хочешь узнать? Альфа чувствует обжигающую жаром ухмылку. Всё, что говорил ему Чимин, тут же выплывает в голове, заставляя закрыть лицо руками. Жар пробегает по грудной клетке, оседая где-то в паху. Если Юнги продолжит говорить ему такое…       – Прости, не смог удержаться, – Юнги хихикает, как мальчишка, когда они добираются до парковки. Хосок и не заметил стремительно меняющегося окружения. – Только когда будешь готов.       То, что он не говорит, если будешь готов, заставляет щёки пылать сильнее. Словно он знает, что Хосок ему не откажет. Он и не собирается.       Юнги отправляет стаю домой, прихватывая с собой Намджуна для решения дел в компании. Хосок выдыхает, ластясь к сильным ладоням альфы и омеги. Что ж, им необходим небольшой отпуск на несколько дней.       

***

      – Хён! – звонкий голос вырывает Хосока из мыслей, пока он выбивает из себя дурь в тренажерном зале. Спасибо за то, что он есть в их комплексе. Отличная вещь, позволяющая отвлечься от некоторых раздражителей для его обоняния дома. Но видимо, не сегодня. – Прости, что прервал вас сегодня. Я не хотел…       «Потому что ты совсем не прерывал нас».       – Ничего страшного, Гуки. Я не сержусь на тебя.       «Скорее, на себя и своё либидо».       Омега стоит перед ним в спортивной одежде, удерживая в одной руке боксёрские перчатки. Длинные волосы прихвачены на затылке резинкой, но уже успели прилично растрепаться из причёски, отдельными прядками облепив влажную шею. Хосоку становится хуже, стоит только одной капельке проскользить по виску и скрыться где-то под челюстью. Он сглатывает, отводя взгляд. Пялиться всё ещё не прилично.       – Хоби-хён, – Чонгук приглушает голос, который и так практически не слышно через музыку. Смотрит на Хосока через чёрную чёлку, сверкая тёмными ониксами радужки. – Если тебе нужна помощь…       Он догадывается, какого характера эта помощь. Продолжает надеяться на то, что не прав, и Чонгук имел в виду помощь со штангой. Хосок сглатывает, обращая внимание на коротко опустившийся на его кадык тёмный взгляд.       – Хорошо, малыш, – голос скачет вниз против воли своего хозяина. – Я буду иметь в виду.       Ярко-розовые щёки и прикушенное колечко в нижней губе омеги продолжают стоять перед глазами, пока Хосок продолжает поднимать гриф. Не как Джуни или Юнги, но тоже сойдёт. А малыш Чонгук-и всё же не так прост и невинен, как казалось на первый взгляд.       Обновленная связь со стаей затмила его собой. Того, кому Хосок никогда не ставил метку принадлежности. Сейчас белое пятно, не скрытое лямкой майки, ярко выделяется на его плече, как раз ниже метки Сокджина. И Хосоку становится совестно в очередной раз. За то, что оставлял малыша Гуки одного. За то, что тот очевидно завидовал Тэхёну. Хосок выпускает из лёгких воздух. И почему он всегда становится причиной проблем и переживаний стаи?       Альфа замечает, как его миндальный запах становится горче. Вряд ли он сумеет хорошо позаботиться о Чонгуке в свой гон. Гораздо проще было бы обратиться к Тэхёну. Но тогда станет ещё хуже, хён. Голос Чимина мягко врывается в голову. Чонгук и так чувствует себя обделённым твоим вниманием.       Младший альфа как всегда прав, но Хосоку банально страшно. Он ещё помнит, как Чонгук ластился к нему в их импровизированном гнезде несколько месяцев назад. Мурашки возбуждения пробегаются по коже, стоит ему бросить короткий взгляд в зеркало и заметить сосредоточенное лицо боксирующего омеги. Мышцы красиво двигаются под татуировками.       Касания мягкой щеки к своей груди он запомнил надолго. Малыш Гуки никогда ещё не был таким настойчивым, оставляя на его коже свой запах. Хосок понимает, что это было с подачи Тэхёна, что всегда подбивал младшего на разные авантюры, но такой, раскрепощённый и ластящийся, Чонгук нравился ему. Интересно, какой же он в течке. Такой же прилипчивый, не отпускающий от себя альфу ни на минуту? Выносливый, способный выдержать несколько узлов подряд?       Ужасные мысли наполняют голову, пока Хосок продолжает обливаться пóтом, стараясь не обращать внимания на руки в боксёрских перчатках и сильные ноги, затянутые в лёгкие шорты. Колечки пирсинга переливаются под белым светом ламп зала. Он боится сорваться и не оставить на теле этого омеги и живого места. Клыки уже начинают прорезываться. Ему нужен контроль. Тот, кто направит и скажет, как сделать лучше.       Короткий путь на лифте, грязная одежда летит в стирку, быстрый душ и вот Хосок уже на пороге комнаты Тэхёна, из которой он выходил утром полный сил и лёгкого стыда. Пара стуков в дверь, приглашение войти. Лёгкая музыка из динамиков и запах лаванды скрывают его от остального мира, несмотря на то, как сильно он ещё несколько часов назад стремился сбежать от феромонов младших омег.       – Хоби-хён! – Тэ лежит на чистой постели, копаясь в телефоне. Приподнимает голову с подушек, ведя носом в его сторону. Принюхивается к чистому запаху, не перекрытому никакими отдушками шампуней и гелей для душа. – Соскучился по мне?       От игривого настроения омеги не остаётся и следа, стоит ему заглянуть Хосоку в глаза. Он настолько жалко выглядит сейчас?       – Я, – голос сипит и срывается, как в одном из кошмаров, где он не может вымолвить и слова. Тэхён зовёт его присесть на край кровати и берёт его руку в свою. Странно, но сейчас у Хосока нет и капли желания завалить того на мягкие простыни и продолжить то, чем они занимались утром. Мозг думает совершенно не об этом. – Я бы хотел провести гон с тобой и Чонгуком.       Где-то в глубине всё ещё плещется страх принятия. Сможет ли он действительно позаботиться о Чонгуке? Тэхён знает, о чём он думает сейчас. Не потому, что связь между ними крепка уже многие годы, но потому, что слишком хорошо знает Хосока.       Омега мягко поглаживает тыльную сторону его ладони. Как всегда, понимает его. Не торопит, стремясь вырвать из него ещё несколько объяснительных слов. За это время они стали им нужны, но Хосок считает должным сказать вслух то, что сидело в нём так долго.       – Боюсь навредить ему. Не хочу сделать больно.       – Ты никому и никогда не сделаешь больно, хён, – низкий тихий голос успокаивает внутренние метания. Тэхён всегда разговаривает так с ним, если он сомневается или боится чего-то. – Но, если ты не уверен, и хочешь разделить этот момент со мной, я согласен.       Тёплый лоб упирается Хосоку в шею, а до носа доходит лавандовый феромон. Становится спокойно и легко. Они справятся.       Этим утром он вжимал Тэхёна в постель, не в силах совладать с внутренним зверем, а теперь тот ласкает его, как маленького щенка, готового вилять хвостом под омежьими прикосновениями.       – Только если ты сам поговоришь с Чонгуком. – Тэхён снимает его с небес на землю, заставляя упасть в реальность. Ставит ему условие, намекая, что эту проблему должен решить сам. Омеге было бы гораздо проще – дёрнуть ниточку связи, вопрос-ответ, и всё готово. Хосок себе такого позволить не может. Пока. Альфа вздыхает, но сбегать от ответственности не в его стиле, поэтому приходится кивнуть, накрыв мягкую ухоженную руку омеги своей.       Поддержку остальной стаи Хосок чувствует как уютный плед, в который можно завернуться во время дождя. Он уже услышал слова Чонгука, готового помочь ему, но, как сказал Юнги, нужно поговорить с ним словами. Чтобы точно не осталось никакой недосказанности.       И ещё Хосок всеми силами постарается не давить на него своим запахом и авторитетом в иерархии стаи. Альфа хочет, чтобы Чонгук сказал ему «да» по своей собственной воле. Но слова вылетают из головы, когда он заходит к омеге в комнату. Тот никогда не закрывает дверь на замок. Он уже не раз был здесь, когда Чонгук утягивал его обмениваться запахами и обниматься. В небольшом гнезде было уютно и приятно пахло стаей, когда омега обвивал его конечностями как много лет назад. Запаховые железы на запястье немного пульсируют, словно вспоминая феромон омеги, когда Хосок невольно принюхивается.       На кровати Чонгука нет, и свет из коридора прорезает полумрак комнаты и сидящего около компьютера омегу. Большие наушники надеты на вихрастой голове, поэтому Хосока не слышат, когда тот сипло окликает его несколько раз. Только подойдя ближе, заглянув через спинку кресла, альфа замирает. Все его стайные рефлексы бунтуют, и ему стоит больших усилий удержать себя. На Чонгуке его футболка. Точнее, футболка, которую он выбросил в стирку около часа назад.       Чонгук поворачивается к нему. Глаза омеги распахиваются, а на лице появляется румянец, видный даже в свете монитора. Его явно поймали на горячем. Хосок и не знал, что Гуки настолько не хватает его внимания, что он готов буквально лазить по корзинам с грязным бельём, чтобы, среди вороха одежды искать именно его вещи. Но Хосоку-сейчас не может быть неприятно. Состояние перед гоном неплохо изменяет его моральные ориентиры и даже привычную брезгливость. Эта омега хотела на себе его запах. Хосок сглатывает.       Поднимает взгляд от ворота футболки и виднеющихся под ним меток.       – Хён, – Чонгук шепчет так тихо, что его едва слышно. Утренней резкости нет и в помине. Омега сжимается в кресле, втягивает голову в плечи, желая стать меньше, и Хосоку становится совестно за то, что он мог его напугать. Чонгук не должен чувствовать себя виноватым. – Я могу объяснить…       – Я бы хотел провести с тобой гон, Чонгук-а.       Красных пятен, стремительно убегающих ниже ворота футболки, становится больше. Руки мнут её подол.       – Я…       – Если ты передумал, то ничего страшного.       Что-то в груди проваливается, оставляя внутри дыру. Хосоку бы не хотелось, чтобы омега забрал назад своё предложение.       Но Чонгук удивляет. Он тянется к альфе, с силой обхватывая его за шею. Обнимает, настойчиво притираясь носом к углу челюсти. Шепчет куда-то в кожу: «Я не передумал, хён». Хосоку сводит зубы от желания вылизать омегу с головы до ног. Но он держится, несколько раз проводя ладонью по широкой мускулистой спине. У него самого никогда такой не будет. Альфа сглатывает. Наушники неприятно впиваются под ключицей.       – И, с нами будет Тэхён, чтобы тебе было не так страшно, идёт?       Чонгук отстраняется, явно успокаиваясь, ведь его не ругают. Да Хосок никогда бы и не посмел. Тёмные глаза и скромная улыбка омеги приводят в порядок и его мысли.       Он ещё раз наклоняется, коротко чмокая замершего Гуки в уголок раскрывшегося под его прикосновением рта, а затем срывается с места, чтобы не натворить глупостей. Назад, в спасительную от этого дымного, кружащего голову, запаха собственную комнату. Или снова в тренажёрный зал. Или устроить внеплановую репетицию. Нужно вымотать себя, чтобы не пробраться в комнату этого омеги.       – Хён…       – Ты можешь брать мою одежду, Гуки, я не злюсь.       Яркая улыбка расцветает на омежьем лице, показывая немного выпирающие передние резцы. Яблочки щёк продолжают алеть, а ветивер – тянуться к чувствительному носу Хосока, словно испытывая его на прочность. Он практически воет, с силой сжимает дверную ручку, чтобы не наброситься.       – Если хочешь, могу принести тебе ещё, – голос сипит. Альфа почти задыхается этим запахом, выходит, стремительно открывая ни в чём не повинную деревянную дверь. Если бы он прошёл прямо через неё, уверен, даже бы и не заметил.       Но, до Хосока наконец-то доходит. Для Чонгука он не просто тело, не просто альфа стаи. Он никогда не обращал внимания на его физическую форму. Лип к нему всегда, начиная с того времени, когда они только готовились стать группой и стаей. Именно он поддержал его в трудную минуту, попросив не уходить.       – Прости, Чонгук-и. Мне понадобилось слишком много времени.       Где-то глубоко всё ещё скребётся застарелый страх поставить метку на омеге стаи.       Гон накрывает ближе к ночи. Половину вечера стая проводит за подготовкой, распихивая бутылки с водой и быстрый перекус.       – Кто знает, если гон начался раньше, может и продлится дольше, – бурчал Сокджин, закатывая глаза на желание Хосока отмахнуться от лишней бутылочки воды. – С тобой будут две омеги, угомонись.       И снова лёгкий и ласковый шлепок по ягодице. Да что же такое! Хосок не может не прильнуть к приятному запаху старшей омеги. С ним так приятно и хорошо. Даже немного жаль, что свой первый гон в новом статусе он будет проводить не с ним или кем-то ещё из стаи. Альфа внутри едва определился с выбором, заставляя метаться мысли.       – Ох, дорогой… – Сокджин ласково треплет его волосы, прижимаясь щекой к макушке. – Только не вздумай идти извиняться к остальным. Тогда они и правда, обидятся.       Омега продолжает перебирать длинными пальцами его пряди, наблюдая, как остальная стая активно приносит в хосокову комнату одежду для гнезда. Чонгук, сосредоточенно поджав губы, несёт небольшую горку своих вещей. Тёмные брови сведены к переносице. Взгляд его тёмный, а зрачки расширены так, что почти не видно радужку. – Если ты захотел провести гон с кем-то из нас, мы будем только рады. Главное, чтобы тебе самому было спокойно и хорошо.       Но, получается, что я столько лет ставил в приоритет Тэхёна… Прости.       Сокджин мягко огораживает связь от остальных, оставаясь с ним наедине. Окружающие звуки немного притупляются.       Значит, так было нужно. Мы всегда будем тебя поддерживать, что бы ты для себя не решил, сокровище.       Мягкий поцелуй остаётся на горячей коже лба, когда омега отстраняется от него. Иди, ну же. Только оставь на Чонгуке хотя бы парочку живых местечек. Заливистый смех эхом раздаётся в его голове, когда Тэхён вытягивает его из объятий омеги:       – Пойдём, хён, сделаем тебе гнездо.       Чонгук немного неловко мнётся рядом, разминая ладонью шею, когда Сокджин возвращает всё, как было. Оглядывая их обоих, Хосок делает шаг за порог собственной комнаты.       Чонгук хотел его. Это ярко чувствовалось в его раскрывшемся сейчас запахе. Хотел, но не показывал свою нужду. Не посещал комнату Хосока, пока тот не поставит ему метку. Такой правильный омега.       – Как давно ты берёшь мою одежду, малыш?       Даже сейчас на Чонгуке его футболка. Омега метит себя его запахом. Омеге нравится, как он пахнет. Значит, эта омега хочет от него щенков. Хосок трясёт головой. Причинно-следственные связи в его голове сейчас точно нарушены. Нельзя думать о том, чтобы покрыть омегу. У него всё равно не получится это сделать. Но фантазировать об этом тебе никто не запрещает.       Альфа немного взрыкивает, подтягивая к себе ниточку связи к легонько смеющемуся Джуни. Сейчас он может немного приструнить этого омегу и тот покорно отступает, оставляя лёгкое касание языка на шее. Кажется, что Хосок действительно чувствует остывающий след под челюстью.       – С тех пор, когда Юнги поставил тебе метку, альфа. – Чонгук отвечает покорно, его лица совершенно не видно за длинными волосами, а прочитать его Хосок не может.       Но действительно, тогда они много ласкались и играли в гнезде в гостиной. Руки младших касались его впалого живота и груди, а Хосок только игриво щёлкал зубами в ответ на щекотку. Тёмные макушки оказывались под его челюстью, стоило пальцам омег оказаться на уровне пояса его домашних штанов. Сейчас тело Хосока снова жаждет этих прикосновений. Кажется, что чистая футболка пропиталась потом за несколько часов. Он горит желанием снять её, оголить кожу. Показать себя омегам. Конкретно тому, что продолжает стоять недалеко от кровати.       Словно Чонгук ждёт разрешения войти в гнездо, что строил сам вместе с Тэхёном. Тот развалился звёздочкой, перекатился несколько раз, проверяя гнездо на прочность, а затем замер, устроившись рядом. Хосок чувствует, как он хочет протянуть руку омеге и затянуть его к ним. Но не делает этого, продолжая смотреть.       Чонгук стоит, проминая пальцами подол домашней футболки, и тупит взгляд в пол. Альфу размазывает, когда он, опуская взгляд, замечает, как Гуки перебирает пальцами босых ног, не решаясь зайти в гнездо. Как прижимает крепко бёдра друг к другу.       – Гук-и, – Хосок совершенно не узнаёт свой голос. Им нужно поговорить, пока его голова относительно ясная, и он может формировать мысли в предложения. Он чувствует, как на шее натягиваются жилы. Ещё немного, и он набросится на эту омегу, что сама зашла в его логово. – Подойди, пожалуйста.       Тэхён, сидящий рядом, не вмешивается. Только начинает успокаивающе поглаживать по влажной спине под футболкой. Присутствие омеги немного заземляет и явно расслабляет и Хосока, и самого Чонгука, что опасливо поднимает на них глаза.       В полумраке комнаты они кажутся совершенно тёмными. Чёрными глубокими провалами колодца, в которых альфа тонет. Он никогда не позволял себе испытывать такого от младшей омеги. В голове снова возникают фантомные прикосновения Чонгука к его груди и животу. Хочется почувствовать их снова. Хочется так же прикоснуться к этому телу, сейчас скрытому тканью домашней одежды.       Пальцы уже покалывает от потребности дотронуться, но Хосок держит себя. Продолжает терпеливо ждать чужое согласие, даже не пытаясь коснуться через связь. Знает, что не услышит ничего, пока не оставит укус на сильном плече. Но Тэхён, очевидно, делает это сейчас, потому что Гук переводит алеющее лицо с альфы на него. Хосок чувствует улыбку Тэ, когда тот прижимается мягким поцелуем к его щеке.       И Гуки идёт. Продолжает неотрывно смотреть на них обоих. Вдыхать запах, покрывающий альфу и омегу, уже находящихся в гнезде. Хосок понимает, что сегодня он поставит ему метку. Во рту уже собирается слюна, а клыки немного выдвигаются вперёд. Скоро начнётся.       – Я уже сказал тебе, что не злюсь.       Чонгук переступает через бортик, а затем падает в его объятия. Омеги обнимают Хосока так же, как когда-то давно обнимали его щенками. Как повзрослевшими, обнимали его в гнезде на диване в гостиной. Хосоку кажется это долгожданным возвращением домой.       – Я так ждал тебя, хён.       Чонгук жмётся к нему так сильно, что у альфы начинают болеть рёбра. Хосок чувствует, как где-то на груди начинает мокнуть футболка. Омега плачет. Ему это не нравится. Его омега не должна лить слёзы.       – Тише, омега, – он начинает урчать, опуская ладони на тёмные макушки. Тэхён сосредоточен, чтобы ничего не упустить, но тоже ластится под широкую альфью ладонь. Хосок чувствует связь между омегами, бездонно обрывающуюся с одной стороны. С той, где сейчас лежит Чонгук.       Ему снова становится горько и больно от того, что лишал их всех полноценной стаи. Сейчас бы самому не зареветь и не провалиться в первобытное состояние. Тогда даже двух омег не хватит, чтобы вытащить его из него сейчас. Поэтому Хосок держится. Ради их обоих. Не хочется пугать Чонгука в первый совместный гон. Спина того всё ещё немного трясётся от плача, но постепенно успокаивается, а дыхание – выравнивается.       Чувствуя касания мягких ладоней на торсе, Хосок немного расслабляется. Закрывает глаза, вдыхая запахи гнезда, построенного стаей, и обнимающих его омег. Лаванда и ветивер. Такие противоположные, возбуждающе раздражающие утром, сейчас они успокаивают чувствительное обоняние. Под мягкими касаниями гон словно отступает, оставаясь на периферии тёплой волной. И откуда были мысли о том, что он может разорвать Чонгука на части н напугать его? Тот уже в его гнезде. Их гнезде.       – Спасибо, альфа, – тихий шёпот прорезает уютную тишину, а горячее дыхание опаляет влажную футболку. Всхлипов с его стороны уже нет, – Спасибо, что принял меня.       – Это я должен тебя благодарить, Гук-и.       Но Хосок должен выяснить для себя ещё один вопрос. Убедиться в том, что между ними нет никакой недосказанности. Он уже начинает покачиваться в объятиях гона.       – Ты завидовал Тэхёну, малыш?       Никакого интимного подтекста. Только искренняя заинтересованность и желание поговорить. Он не может просто так накинуться на омегу и поставить метку. Всё ты можешь. Не сейчас, когда Хосок настроен на разговор, чувствуя мягкую щёку на груди.       Чонгука смущает его вопрос, он ощущает это по жару лица, прикасающегося к его шее. Тэхён лишь мягко улыбается, ероша тёмные локоны на макушке младшей омеги.       – Ничего, Гук-а, ты можешь сказать хёну.       – Да, завидовал, – тихий шёпот прорезает тишину комнаты. – Настолько завидовал, что стал таскать твою одежду.       Чонгук явно что-то утаивает. Здесь есть что-то ещё и продолжающий улыбаться Тэхён, это явно знает. Но Хосок не будет давить. Пока ему достаточно.       – Прости меня. Я слишком долго не был готов к тому, чтобы открыться вам. Стать полноценной частью стаи. Но сейчас вы… Все вы так помогаете мне…       Сухое прикосновение губ к челюсти становится неожиданностью. Чонгук смотрит на него решительно, облизывая розовым языком пересохший рот. Хосок не может оторваться от вида этой упругой мышцы, что сейчас вновь скрылась за воротами губ. Мягкие ли они? Он хочет узнать.       Чонгук укладывается обратно, и Хосоку кажется, что они могли бы пролежать так до самого конца его гона, настолько ему хорошо. Но мягкий бархатный голос Тэхёна разрезает тишину, наполненную омежьим урчанием.       – Мне кажется, что ты должен сделать Чонгук-и хорошо, альфа. Он так долго тебя ждал.       Тэхён немного приподнимается, поддерживая пальцем подбородок. Хосок сглатывает, когда омега припадает губами к его рту. Оглаживает мягко, не пытаясь проникнуть языком, но даже от такого нехитрого поцелуя внизу живота становится тепло. Рука Чонгука где-то ниже ключицы сжимает ткань его футболки.       Тёмный взгляд Тэхёна Хосок уловил бы и на другом конце комнаты. Но сейчас, когда тот смотрит на него напрямик, когда между ними несколько сантиметров, он кажется ему особенно возбуждающим. Поэтому он верит омеге, выпутываясь из их объятий. Коротко прижимает пальцы Чонгука к губам напоследок. Как же хочется провести языком по расстоянию между ними, коснувшись нежной кожи, облизать ладонь, оставить на нём свой запах.       – Могу ли я раздеть тебя, омега?       Сип выходит из горла. Сейчас он мог бы разорвать одежду на омегах, что сами пришли в его комнату и готовы провести с ним гон, но не делает этого. Взгляд Чонгука тёмный, покрытый липкой плёнкой, когда он кивает, разрешая.       Хосоку открывается красивая смуглая кожа и незаконченный рукав татуировки. Он никогда так пристально не рассматривал Чонгука с близкого расстояния, да ещё и нагим. Одежда не летит далеко, заботливо укладываемая Тэхёном в изголовье кровати. Омега перед ним совершенна. Хосок не готов смотреть на то, что находится между её ног.       – Ещё немного и ты вгонишь нас в предтечку.       Тэхён – его голос разума, но Хосок ничего не может с собой поделать. Он хочет этих омег. Одна из них, обнажённая, лежит перед ним. Почему только одна? Тэ немного в стороне. Он – поддержка для Гуки, что смотрит на него блестящими в полумраке глазами. Смотрит так, словно перед ним стоит божество, не иначе. Альфе, только входящему в гон, это немного льстит. Чимин был прав. Жизнь в стае значительно улучшила его принятие себя.       Чонгук волнуется, это заметно по сжатым добела пальцам Тэхёна в его руке.       – Я не причиню тебе вреда, омега. – Как же Хосоку стыдно за то, что это вообще выходит из его рта. Хотелось бы отмотать назад все эти годы и оказать Чонгуку должное внимание. Чтобы он теперь не сжимался от страха перед ним. Ты здесь. Сейчас это важно. Вернись. Тэхён держит его.       Остатками стремительно утекающего человеческого сознания Хосок чувствует, что дальше будет хуже. Дальше он будет говорить о том, как сильно хочет покрыть омегу и получить щенков. Плавали, знаем. Остаётся надеяться только на Тэхёна, что не раз видел его в таком состоянии. Но Чонгук немного расслабляется от его слов, согласно кивая.       Хосок несколько раз проводит пальцами по сильным мышцам торса и груди, вызывая сокращения своими прикосновениями. Губы Чонгука ярко-розовые в полумраке комнаты, омега сильнее распахивает их, притягивая к себе Хосока. Он, одетый, касается обнажённого тела, а совсем не мягкий поцелуй, что дарит ему омега, действительно, становится тем, что он не чувствовал никогда.       Связь где-то далеко отзывается на эти лёгкие касания. Хосок хочет коснутся Гук-и одновременно везде, но Тэхён мягко его удерживает, опуская руку на вспотевшую макушку.       – Давай, альфа.       Омега руководит им так, словно это не у Хосока гон, а у них течка. Ветивер и лаванда причудливо смешиваются, забивают нос, но Хосок покорно сползает ниже, спускается поцелуями по коже, что покрывается мурашками под его прикосновениями. Короткие мягкие волоски приподнимаются над её поверхностью, задевая губы. Альфа мягко разводит в стороны крепкие ноги, оглаживая, а затем ныряет в наконец-то накрывший целиком гон.       Ветивер бьёт его сильнее всего здесь – у запаховых желёз в паху. Хосок не успевает сглатывать слюну, она спускается вязкими ниточками из его рта на влажную чонгукову промежность. Теперь он – животное сознание и оставшаяся ментально связь.       Альфа поднимает взгляд от маленькой родинки ближе к бедру, коротко её чмокая. Смотрит на двух своих омег, расположившихся в изголовье кровати. Он доверяет Тэхёну, что-то шепчущему на ухо распластанного перед ним его Гуки. Тот только сильнее сжимает бортик гнезда, пальцами другой впиваясь в бедро омеги. Тэхён всё ещё одет, и альфе это совсем не нравится. Он рычит, не скрывая недовольства по связи. Тэхён точно слышит его, но не отвлекается от Чонгука, только оглаживает себя несколько раз между ног.       Омега что-то говорит ему, но альфа не слышит. Даже не пытается прислушаться – кровь набатом стучит в голове. Ещё немного, и она лопнет как переспевший арбуз. Доставить удовольствие омеге. Его первостепенная задача, с которой он готов справиться на «отлично».       Чонгука так выгибает под прикосновениями его рта, что альфа едва успевает схватить его за сильные бёдра. Предплечья напрягаются, стараясь удержать омегу, что стремится угнаться за удовольствием. На язык попадают вязкие маслянистые капли смазки. Омега течёт для него, заставляя удовлетворённо урчать.       Когда он поднимает голову в следующий раз – чуть не теряет сознание. Влажные звуки, которые он сперва принимает за хлюпанье смазки и слюны, касаются его ушей. Кровь отливает от головы, устремляясь в сторону паха. Вот же… Целующиеся омеги – самое горячее из того, что альфа когда-либо видел в своей жизни. Чонгук жмурится, выставляя тёмно-розовый язык между искусанных губ. Брови его жалобно сведены на переносице, а в груди зарождается скулёж, который альфа не может не услышать. Тэхён кидает короткий взгляд вниз, мягко приподнимая крупное омежье бедро под коленом. Закидывает то на себя, удерживая.       Альфа аккуратно отстраняется от влажной промежности, лаская её короткими прикосновениями губ. Продолжает наблюдать за чужим поцелуем, оставляя наливающиеся алым цветом метки на внутренней стороне бёдер.       Смешанная слюна стекает дорожками по подбородкам и ниже, пачкая кожу. Чонгук облизывает шею старшей омеги, собирая самую большую дорожку. Зажмурившись, подбирается обратно к губам. Тэхён отводит от себя лицо Чонгука, придерживая за подбородок, и сплёвывает ему в рот. Смотрит вниз на альфу, немного приподнимая бровь. Чего ты ждёшь?       Тэхён отлично справляется, отвлекая омегу, поэтому аккуратного проникновения влажных пальцев альфы Чонгук не замечает. Он едва держится, чтобы не проникнуть глубже между этих лепестков плоти. Подготовить омегу, несмотря на то, что гон забрал его себе. Хватит ли ему одного Чонгука? Вопрос улетает из головы, стоит альфе заметить, как Тэхён неловко заводит одну руку за пояс своих домашних штанов.       Тэ…       Тот не слушает. Даже не обращает на слова альфы никакого внимания, продолжая ласкать омегу перед собой. Скользящие друг по другу губы и языки приковывают взгляд. Тихие стоны доносятся до ушей альфы, заставляя сжать бортик гнезда. Он смотрит, как красивая ладонь оказывается на груди Чонгука, мягко касаясь крепких мышц. Пресс омеги напрягается, а покрытая татуировками рука тянется в сторону альфы, что сглатывает собравшуюся слюну. Попробуем поцелуй втроём, альфа? Тебе понравится.       Невыносимый, невозможный. Играющий им как вздумается омега. Он получит своё. Альфа рычит, вклиниваясь в их поцелуй. Пальцы Чонгука собирают ткань футболки на спине, притягивая ближе. Влажные языки захватывают его. Втягивают в свои рты, и альфа стонет. Это приятно, скользко, сердце готово выпрыгнуть из груди. Он готов отдать его прямо здесь этим двум омегам.       Альфа упирается коленом между ними и, стремясь не потерять равновесие, касается их обоих. Запускает ладони в горячее и влажное, пытается нежно коснуться, не обращая внимания на себя. Связь с Тэхёном вздрагивает, а Чонгук снова мычит, стоит альфе коснуться его плоти. Грудь обоих омег тяжело вздымается, а лица блестят от пота в свете ночных светильников. Альфа снова готов лечь у их ног.       – Я – твоя помощь сегодня, альфа. Смотри, эта омега готова принять твоих щенков. – Тэхён тяжело дышит, оттягивая выше бедро Чонгука, сильнее оголяет промежность. Влажные складки расступаются, показывая раскрывающееся нутро, а Чонгук, смущённый, прислоняется к шее омеги, вылизывая его запаховую железу под челюстью.       – Щенков. – Альфа удовлетворённо урчит, видя чужую покорность. Человеческое утекло, сейчас его целью являются «взять», «покрыть» и «оплодотворить». Крепкие руки тянут подол его мокрой футболки, заставляя, наконец, снять её. Чонгук забирает её себе, укладывая рядом с лицом. Дышит его запахом, оставляя ткань скрывать шею. Чтобы пропитать кожу запахом альфы.       Хочется пометить себя в ответ, и альфа не сдерживается, проводя по своему телу испачканными руками. Да, он всё ещё худой и нескладный, но омеги перед ним согласны понести от него. Альфа это знает, поэтому удовлетворённо взрыкивает, касаясь запаховых желёз на шее смесью лаванды и ветивера на ладонях.       – Я могу?.. Гуки? – Он несколько раз проводит членом по влажной вульве, вызывая выделение новой порции смазки. Но организм альфы и так вырабатывает её в чрезмерном количестве. Всё для того, чтобы не навредить омеге.       Если бы Чонгук мог сейчас опустить взгляд, смог бы заметить, сколько с него натекло, пока альфа его вылизывал. Стало бы ему стыдно? Ему уже.       – Да, – Чонгук выдыхает, отрываясь от вылизывания шеи Тэхёна. Знает, что нужно смотреть в глаза альфе в гоне. Тот разглядит любое его сомнение. Хорошая омега. – Можешь, альфа.       Брови Чонгука сводятся к переносице, когда он медленно проталкивается через скользкие сильные мышцы. Альфу крепко сдавливает и он зажимает зубами предплечье, поднося то ко рту. Он не должен давить на омегу, приструнять, указывая на её место. Чонгук под ним расслабляется, словно понимает что-то про себя. Альфа не слышит его и от этого хочется скулить и выть в голос.       Скоро ты услышишь его. Тихий шёпот для них обоих и сильные руки на спине, впивающиеся в скользкую кожу. Всё смывается перед глазами, да сейчас альфе и не нужно зрение для того, чтобы удовлетворить своих омег. Он становится влажными прикосновениями, смешанным запахом и сбивчивыми стонами и всхлипами.       Альфа находит себя на спине с лежащим на нём Гуки. Перед лицом маячит его затылок и длинные волосы, что постоянно отводит Тэхён. Он, лежа с ними рядом, касается себя. Альфа может слышать скользкие звуки и усилившийся запах его смазки. Сильное тело Чонгука вдавливает альфу в гнездо, заставляя плавиться от силы омежьих запахов, а бёдра обхватывают его ноги.       – Крепкие щенки, – бурчит альфа в белую кожу с оставленными им свежими метками, покрывающуюся мурашками от его рыка. – Дашь мне сильных щенков, хорошая омега.       Гуки на нём всхлипывает сильнее, когда альфа обнимает его руками поперёк живота. Он воет внутри, когда едва может нащупать тонкую, слабо натянутую нить между ним и Чонгуком. Альфа никогда не чувствовал его, ориентируясь на то, как ведут себя остальные и сам омега. Никогда он не залезал к нему в голову, никогда не напитывался целиком эмоциями. Сейчас, наученный, альфа понимает связь и может отделить стаю от себя. Сможет отделить и Чонгука.       – Метка, альфа, – Чонгук практически хрипит, и становится жаль его прекрасный голос. Хочется скулить от того, что это именно он виноват в этом. – Узел.       Альфа даст ему и то и другое. Влажные волосы омеги лезут в лицо, немного мешаясь, но Тэхён замечает это. Коротко чмокает Чонгука в приоткрытый рот, в очередной раз отлепляя от шеи и лба мокрые пряди.       Альфа не может сказать, как сильно он ему благодарен. Благодарен им обоим. Благодарен стае, которой всю оставшуюся жизнь будет показывать свою любовь. И так, смотря прямо в тёмные от возбуждения глаза Тэ, на мелкие капельки пота, собравшиеся под губой, на влажные завитки волос, он опускает клыки на сильное омежье плечо. Смыкает рот и вот оно. Новая бусинка на его браслете. Нить связи соединяет и их недостающее звено, делая альфу наконец-то цельным. Ему так хорошо, что хочется плакать.       И он плачет, пока бёдра Чонгука напрягаются и дрожат. Он всеми силами пытается вжаться в альфу ягодицами сильнее, цепко обхватывая его предплечья, обвивающие живот. Ну, вот и всё. Альфа вздрагивает, слыша в голове уставший чонгуков голос. Омега занимает своё место в его голове, мягко сворачиваясь клубочком. В настоящем же только всхлипывает, обмякая в объятиях. Альфа чувствует дрожь и слышит стон лежащего рядом с ними омеги. Тэхён мягко переживает своё удовольствие.       Волна гона понемногу отступает, делая мысли вновь чёткими. Омега в руках Хосока становится тяжелее, но выпускать заснувшего Чонгука из объятий сейчас подобно смерти, поэтому он аккуратно переворачивает их обоих, подкладывая младшего ближе к Тэхёну.       На деле, у него никогда не было такого. Омеги стаи никогда не засыпали тут же, едва закончив. Хосок перебирает пальцами мокрый затылок и не сдерживается от короткого чмока в новую метку. Такой милый. Хосок совсем его измотал. Хотелось бы посмотреть на его лицо сейчас, но нужно подождать, пока не развяжется узел. Делать больно Чонгуку не хочется совсем.       – Слишком сильная эмоциональная встряска, – Тэхён находится рядом, ласково оглаживая розовощёкое лицо сладко сопящего омеги. – Он наконец-то получил то, чего так давно хотел. Тебя – себе, хён.       Тэ придвигается к Чонгуку ближе, обнимая их обоих. Мягкое урчание проходит через тело омеги, достигая медленно приходящего в себя Хосока. Вот теперь и правда – всё. Полноценная стая.       – Спасибо тебе, Тэ.       Тэхён, сам вымотанный волной чужого возбуждения, только сонно мычит, дотягиваясь рукой до ягодицы альфы, коротко щипая с лёгким смешком. Хосок отфыркивается, утыкаясь носом в шею младшей омеги.       Браслет собран.