Мариус.

«Прощение не создаёт отношений. До тех пор, пока люди не скажут правду о том, что они сделали, и не изменят своё мнение и поведение, доверительные отношения невозможны. Когда вы прощаете кого-то, вы, конечно, освобождаете его от осуждения, но без настоящих изменений не может быть настоящих отношений».

— Уильям П. Янг

***

      Сердце стучало, отдаваясь в ушах, у Лу будто бы начиналась паника из-за случившегося только что по вине Мариуса, блондин почувствовал, как голова стала кружится отчётливее, а так, как больше не было рук, что удерживали бы его на месте, то Гуссенс просто сполз по стене на пол, хватаясь за футболку в районе груди. Дышал парень быстро, однако от этого не становилось лучше, он начинал ловить передоз кислорода. Страх, что был минуту назад, когда его ещё прижимали, остался до сих пор и было ощущение, что тот сейчас вернётся и закончит начатое, но этого не происходило.       Лу понимал, что если сейчас не успокоиться, то может быть может отключиться, а этого совершенно не нужно было допустить. — Дыши... Тише-тише, — Лу зажмурил глаза, чтобы уйти от реальности, однако от этого пропал в чувствах, что пытались убить его.       В ушах звон, в сильно зажмуренных глазах появляются кривые образы, что смешивались, как в калейдоскопе, в чудные фигуры, время от времени рисуя, сознание подкидывало парню что-то более-менее понятное, но отрицающееся всем его существом.       Через пару минут вокруг ясно ощущается тепло и абсолютно точно не аморфное, а имеющее плотность тело. Это были чьи-то руки, что аккуратно легли на плечи Гуссенса, и так нежно стали поглаживать его предплечья. А ещё через пару секунд Лу наконец-то услышал встревоженный, посторонний голос. — Срань, я тебя теперь ни на секунду не оставлю, но ты сейчас успокойся, спокойнее, главное медленнее дыши, иначе ты потеряешь сознание, но продолжай дышать! — будто сквозь воду послышались сторонние крики, это... Это был Артур. А ведь точно, он должен был приехать ко второй половине дня, чтобы сняться в одной сцене. — Артур, всё в порядке, — хрипло отзывается Лу, а голос прозвучал, как что-то неприятно звенящее, отчего блондин поморщился.       Шатен крепко обнимает блондина, садясь на пол, наплевав на состояние новых брюк, и как в горячке, шепчет в макушку только две фразы, которыми Лу бывало успокаивал отец, когда Лу был поменьше и постоянно об что-то бился, фразы "тише, все в порядке" и "я здесь, успокойся" на Лу действовала, как молитва, и ему сразу становилось лучше. — Легче? — задаёт беспристрастный вопрос шатен, будто только что не успокаивал Лу от панической атаки.       Сапфировые радужки наконец показались из-под век, с маленьким слезинками у краев слизистой, быстро проморгавши, русый спрятал лицо в руках.        У Гуссенса в голове сейчас был полный кавардак, и он не знал, как воспринимать произошедшее. Вроде это то, чего он хотел весь год, вернуть уже этого Мариуса в свою серую жизнь, чтобы тот вновь сказал слова любви и чмокнул в щеку... Но ведь Мариус сейчас сделал то, что не было между ними оговорено, да и брюнет буквально насильно забрал первый поцелуй Гуссенса, ведь они не разу не целовались по-настоящему, когда были в отношениях, Лу вечно был не готов углублять поцелуй и делать его более интимным, это было табу, из-за того, что парень считал их слишком маленькими. А так как он старше, то он брал на себя ответственность и не допускал лишнего.       Однако теперь Лу хотя также старше, как и раньше, но уж точно не настолько внушительно выглядит, чтобы брать всю ответственность на себя, а подкаченный альфа с каштановыми волосами и карими глазами подходит на эту роль больше. Боже... Лу слишком много о нём думал, думал о том, что хотел бы встретится ещё хоть раз, а теперь избегает.       Он ведь практически смог распрощаться с чувствами... Но... — Спасибо, — тихо шепчет Лу, пряча лицо в ладонях, а после смотрит на Артура сквозь пальцы.       Шатен же тяжко вздохнул и смерил тревожным взглядом тело Гуссенса. Что происходит у него в голове?

***

      Артур только стал подъезжать на такси к зданию, как он видит сообщение от родительницы, та слала ему сердечки и слова благодарности, что выделил время и помог с лошадьми в конюшне. Ведь у его семьи было целых три бойких коня, за которыми нужен уход, а парень не мог делать это часто. Однако, когда он мог взять выходной, чтобы помочь, то брал, и жалел об этом сразу же.       Родне же нужно помогать - это было его кричалкой.       Малахитовые глаза видят также сообщение от Лу в инсте, и улыбка сама по себе появляется на уставшем лице парня, блондин же пишет, что: :Лу Time: 18:00 Артур, без тебя скучно, ты ведь уже собираешься ехать сюда, да? Time: 18:20 Эй, меня тут не жалеют, приказали искать какие-то декорации... Видимо я слишком бросаюсь в глаза, раз решили попросить именно меня. Через минуту. Боже, Мариус сегодня какой-то странный, страннее обычного. Меня это напрягает... Лети сюда кометой, бесишь!

      Артур сдержал смешок от последнего сообщения, игнорируя переживания на счет брюнета, однако решил не отвечать, так как в любом случае скоро встретятся.        Выключив телефон, он вылез из машины, ведь шатен оплатил услугу ещё тогда, когда только сел. Артур быстрым шагом направился к зданию, а уже внутри он нервно подождал лифт, топая беспрерывно ногой, после поехал на нужный этаж, и зачем-то пробежал по коридору, до съёмочной площадки, и ворвался в зал. — Где Лу? — спрашивает шатен, раскрывая дверь на распашку, и замечая испугавшуюся сценаристку рядом с собой, что от неожиданности раскидала бумажки. — Артур, ещё раз так произойдёт, и тебя посадят за доведение до инсульта! — кричит блондинка, пока приседала на корточки, чтобы собрать сценарий, неаккуратно подтягивая наверх подол юбки, чтобы та не порвалась сзади. — Извините... — замялся парень и почесал затылок. — Он в гримёрке должен быть, я ведь его послала за декоративными цветами, а он так и не пришел, может потерялся. В целом спроси у Мариуса, он вроде как, как раз оттуда, может пересекались? — со вздохом причитает девушка в начале, поднимаясь с помятыми листами в руках, а после указала на брюнета, что сидел на кресле для массовки и смотрел темными глазами куда-то в пустоту, пока одна его нога быстро отбивала темп.       Глаза шатена округлились от сказанного и тот тут же выбежал назад в коридор, чтобы добежать до гримёрки... В голове оказалось были не пустые страхи… ... Дальше было то, что написанно в начале.. После панички.

— Артур, почему ты не отвечал? — спрашивает Лу, находясь на груди шатена, пока тот мирно постукивал ладонью по спине блондина и тихонько покачивался, сидя на полу.       Артур тяжело перевел дыхание и прикрыл глаза, находясь в состоянии облегчения, что ничего прямо-таки "ужасного", или "криминального" между двумя бывшими не произошло, и сейчас Лу выглядит более чем нормально. — Я занят был, а когда увидел, подумал, что всё равно встретимся, — на услышанное Лу только смог пихнуть парня в бок, и тихо обозвать Артура тем ещё удивительным человеком. — Ну и встретились, — сипло шепчет Артур и утыкается носом в русую макушку.       Казалось бы, зачем шатен теперь старается защищать Лу от Мариуса, есть ли у него выгода от этого? Артур не сказал бы, что от этого она есть, он бы сказал, что её банально нет, он просто хочет защищать, да, он обычный спасатель по жизни, и ему не нужно ничего взамен. Он просто готов помогать новому другу.       Их объятия однако продлились не долго, точнее до момента, когда их не начали искать, и им вынуждено пришлось вернуться к съёмкам.       Лу, после случившегося, не мог вести себя спокойно, и из-за этого постоянно отвлекался, чтобы проверить на месте ли Мариус. Ведь теперь на его счет чувства сомнительные, однако сам парень, вот только месяц два назад лежал в больнице из-за передозировки подавителей, которых он наглотался так как хотел увидеться с Мариусом, но в то же время понимал, что тот этого не хочет... Раз прекратил общение и их отношения.       Лу краем глаза замечал, как Мариус напряжён, и от этого разум подкидывал варианты того, что брюнет может каяться из-за своего поступка и внутри тоже что-то переживает. Что не могло не порадовать воспаленный мозг блондина, который пытался понять этого парня. Что с ним? Почему он так резко себя повёл... Что это значит.       После этого, вечер прошел быстро, за это время сняли ещё пару сцен и на том рабочий день закончился. Однако всех задержали, и режиссёр должна была сказать важную новость для всех актеров. — Так, съёмочная группа и актеры, следующие пару недель, придётся снимать не в Брюсселе, нужно будет уехать в Амстердам, я знаю, что вы об этом уже читали в документе, который мы вам присылали, ещё тогда, когда принимали вас на работу, однако новость держит характер напоминания, что следующую неделю мы уже будем снимать в Амстердаме, понятно? — женщина говорила в громкоговоритель и Лу жмурил глаза, так как находился в этот момент рядом.              Блондинка, что опять бежала с листами сценария подбежала к даме и перехватила громкоговоритель. — Все вы, не расходимся, нужно навести справки и все-все должны быть готовы ехать в конце этой недели, то есть: вещи собраны; деньги отложены; родственники, знакомые предупреждены, и в мой журнал внесены, каждый, из персонала! — девушка в минуту, когда сообщала про справки и журнал, трясла перед остальными листами в руках.       Режиссёр же медленно перевела снисходительный взгляд на девицу, и удостоверившись, что она закончила, продолжила, уже без громкоговорителя: — Да, послушайте Сюзанну, она занимается организационными моментами, — после чего женщина отступила и подошла к Лу и Артуру, что ни на метр не отходили друг от друга, стоя в стороне.       Режиссёр взглянула на двух парней и говорит. — Молодые люди, так как всех мы разбросаем по двое, я думаю, вас можно будет определить в один номер, всё будет в порядке? — женщина мило улыбнулась и посмотрела сначала в малахитовые глаза, после чего опустила глаза в голубые, ища какую-либо реакцию. —Мне нормально, — отзывается шатен и переводит взгляд на Гуссенса, — а тебе?       А Лу же начинает покусывать губу и думать.С одной стороны, это будет классно, можно сказать, что с другом каждая ночь, проведенная в Амстердаме, будет как ночёвка. С другой же, Гуссенс Артура ещё пока что не так хорошо знает, хотя они и ведут себя, как лучшие друзья, но за этим кроется только то, что их связывает главная роль и общая проблема в виде Мариуса, один хочет другого защитить, что странно, но имеет месту быть, а другой... а другой не определился до конца, боится он брюнета больше, или любить нещадно продолжает. Нет. Определённо чувства ещё есть, что как раз и бесит, ведь столько времени потребовалось, чтобы немного унять ту боль от расставания, те нежелательные чувства, что только душили с каждым днем, а теперь его нужно просто принять обратно. Выключить чувство собственного достоинства и жить дальше с осознанием, что тебя можно легко выбросить, а когда приспичит вернуть, спокойно это принять, как данность? Чушь собачья. Но мы куда-то не туда улетели…       Лу смотрит на Артура и улыбается одним уголком губ, после чего всё же отвечает. — Да, можно общий... Лу постарается, не потерять себя в своих чувствах.

***

      Рабочая неделя, перед днем вылета, казалось больше напоминала в основном сборы, а не съёмки, что должны были проходить оставшееся время. Все метались, снимая последние несколько сцен, чтобы приехать в Амстердам с каким-то уже отснятым каркасом. Сценаристка тире организатор составила списки и уже договорилась с одним бюджетным отелем, чтоб был забронирован один этаж, и ещё немного второго, людей поедет не мало, но и не совсем много, в районе сорока, если считать персонал и актёров вместе. Платить будет всеми уважаемый спонсор, так что режиссёра не волновали цены, главное, что блондинка нашла бюджетное место, а значит всё нормально.       Во всем этом балагане, Мариус снова тихо сидел в массовке, и кусал щеки изнутри, его положение теперь не сказать, что хорошее. В начале ему давали много экранного времени, закрывали глаза на долгие пересъёмки одной и той же сцены, потому что он как никак главная заноза в заднице, если судить по сценарию. У него буквально роль того, кто будет незаметно двигать сюжет, подталкивая главных героев друг к другу, что для Де Загера не было желания делать. Да, и в настоящее время, он барабанил обгрызанными пальцами по столешнице, а его глаза смотрели в сторону двух парней с светлыми макушками, что о чем-то хихикали сидя на лавке рядом с зелёным экраном, использовавшимся для монтажа.        Брюнет скрипел зубами, но не отводил взгляда, а только сильнее начинал дёргаться и в конце концов вышел со съёмочной площадки, не выдержав трясущихся нервов внутри себя. Дыхание было сбитым и парню пришлось закусить щеки до дрянной боли, чтобы не выдавать своё состояние.       В коридоре людей было не много, однако Де Загер всё же решил дойти до гримёрки. Зайдя внутрь, брюнет грузно опустился на тумбу, что стояла у стены и отбросил голову к стене, расслабляясь.       В голове было только одно, — „как же хочется поговорить с Лу”.

       Мариус понимал, что Гуссенс так просто не вернётся к нему, не примет его просто потому, что брюнет теперь может пойти навстречу, но сердце трещало, когда он видел Артура, что смотрит на Лу влюбленными глазами, а голубоглазый этого не понимал, и считал это элементарной дружбой.       Де Загер осознавал, что его действия не логичны, что он год не подавал признаков жизни, не отвечал на звонки и сообщения, не принял ебаные подарки с почты на день рождения... И те горшки с рыбками уехали назад.       Карие глаза смотрят в потолок, он не включил свет, ему и так хватает его, чтобы разглядеть себя в зеркальном потолке, а ведь видно только темные круги, подобия впадин глазниц, из-за освещения от чутка приоткрытой двери, все казалось покрывалось маленькой рябью в результате непривыкших к резкой темноте глаз. Ясно хотелось прямо сейчас раскидать всех и забрать себе Гуссенса, чтоб не сбежал и любил его... Но Мариус не хотел тупого насилия. Хотел всё вернуть, после этого никому ненужного расставания, но понимает, что теперь не может быть всё, как раньше...       Воспоминания того, из-за чего они расстались были посажены глубоко внутри и не хотелось опять ворошить прошлое, но оно само лезет в голову.       Тот день, в который был устроен фестиваль, и на который пригласили Лу с Мариусом, как актёров прекрасного фильма про любовь двух мальчиков, запомнился брюнету отчётливо, однако, что это был за фестиваль он уже не вспомнит.       Лу тогда убежал куда-то, когда первая волна фанатов подходила для общения, и Мариус, как мальчик, который ещё не привык к такому вниманию, тогда подумал, что голубоглазый просто также, как и он испугался масштабов, и сейчас вернётся, как только чуть успокоиться. Однако его не было длительное время, как тогда посчитал брюнет, и он решил найти потерявшегося блондина. Так же сбежав от фанаток, он решает зайти в мужской туалет, ведь где ещё можно спрятаться в этом здании, чтобы не пробралась ни одна девчонка-фанатка.       Брюнет, зайдя внутрь, нахмурил брови, услышав тихие бормотания в одной из кабинок, и решил удостовериться, прикрикнув: —Лу, ты тут? — после этого Де Загер услышал копошения, и из дальнейшей кабинки вышел Лу, весь красный, с повязанной джинсовкой на бёдрах.       Состояние, в котором тогда был Лу, напрягло брюнета, блондина пошатывало, когда он выходил, Мариус же отрешенно осмотрел того с ног до головы. —Да... — от голоса Гуссенса, кареглазого передёрнуло, будто голос вовсе не стоящего перед ним человека.       Мариус хотел подойти ближе и проверить температуру ладонью, чтобы понять с чем имеет дело, но его действия отозвались у блондина дрожанием и резким движением рук в защитном жесте. От этого парень замер, а после глаза брюнета заметили мурашки на коже Гуссенса. —Лу? — карий взгляд метнулся в голубой, в поиске ответа на немой вопрос, "что с тобой?"       Де Загер пытался построить логическую цепочку, понять, что случилось и что сейчас делать, отчего следующее, что сказал Гуссенс, отозвалось некой агрессией, от недопонимания ситуации. —Я скоро уеду, — голос блондина был сиплым, а взгляд туманным, что заставило Мариуса напрячься сильнее, — точнее, когда за мной приедут, так что мог бы ты… Эм, предупредить остальных? —Мы же только пришли! — брюнет не сразу осознал, что чуть прикрикнул, когда выдавил из себя своё внутреннее возмущение, ведь ему самому страшно стоять перед толпой фанатов, а если он будет стоять ещё и один, это будет тотальное давление и Мариус это понимал, отчего и возникли такие эгоистичные мысли, что Лу должен остатся с ним несмотря ни на что.       Неожиданно, когда брюнет хотел ещё раз спросить о проблеме Лу, в уборную кто-то зашёл, обернувшись же, Де Загер не заметил никого важного. Просто мужик, возможно их персонал. Однако, когда Мариус повернулся обратно к Гуссенсу, у того в глазах играли черти, голубые глаза блестели, а румянец расползся на не прикрытую шею и после на уши парня, отчего глаза уж слишком выделились на красном естественном фоне. Белая футболка стала ещё белее от красного цвета кожи блондина в этот момент. От всего этого, в чужих глазах стало явно видно, сузившиеся в точку зрачки и дикий страх, что выражал каждый мускул на побагровевшем лице. —Так… Лу, спокойно, хорошо? — в долю секунды, блондин закрыл свой рот и нос рукой, после чего живо подбежал к Мариусу, и схватив его, потащил за собой в одну из кабинок.       Брюнет сперва уткнулся на месте, но после ещё одного сильного рывка, Лу затянул парня с собой, прибив кареглазого к стене, и закрывая дверь на щеколду. Де Загер же удивился качеству двери и её толщине, когда её ускоренно закрывали, будто дверь не для кабинки, а для мини-комнатки.             Мариус чувствовал прохладу плиточной стены в стиле барокко, а освещение было немного тусклым, что создавало комфорт, но в этой кабинке было два человека, вследствие этого было немного тесно. Когда же парень перестал осматривать интерьер так, как он ещё не заходил в этом отеле в уборные, то сразу в голове пролетело: «Тут довольно миленько», — подумал тогда про себя брюнет, а после посмотрел в спину блондина, что мелко дрожал и неестественно скрючился.        Брюнет оперся о стену локтями и ладонями, потихоньку съезжая вниз, и находясь в не самой удобной позе; ноги были раздвинуты и держались по сторонам от закрытого унитаза, а в спину, то есть в поясницу упирался его бочок.        Де Загер молчал, но только из-за того, что у него не было слов, он не знал, что спросить первым. Вопросов много, и он в голове всё никак не мог понять с чего начать расспрос. В лучшем случае конечно, если они для начала выйдут из этого тесного помещения.       Со стороны Гуссенса послышался тихий всхлип, и брюнет растерянно глянул на дрожащую спину, после напряг слух, чтобы прислушаться и определить, послышалось ли ему, однако всхлип повторился, а светлая макушка сильнее опустилась, доказывая, что состояние блондина заметно становится хуже. —Мариус... — карие глаза округлились, голос Лу был... Был невообразимо интимным, будто брюнет совершено точно не должен был этого слышать, но после покраснения щек и возникших грязных мыслишек, до Де Загера в конечном счёте доперло, что у его парня могла начаться течка, или еще что-то, он ведь старше... а вторичный пол не проверен. А это значит... — Лу, спокойно, всё будет хорошо… — стараясь не вызвать агрессии, или стараясь не провоцировать на необдуманные действия другого, аккуратно начал брюнет...       На этом моменте, Мариус хотел перестать копаться в воспоминаниях, однако то, что его ещё не звали на съёмки сцен, давало возможность ещё немного проанализировать свою жизнь и найти прорехи в своём понимании. Принятие того, что теперь у него не получится в этом проекте играть на полную, сыграло свою роль, и Мариусу теперь по барабану на его роль, главное вернуть себе парня. Н-да. Что же было дальше...       Гуссенса трясло, Мариус в неверие осматривал спину напротив, неужели тот и впрямь оказался не обычной бетой, а кем-то другим... Мариус и Лу никогда не задумывались о том, какой вторичный пол окажется у одного, или второго, мысли о том, что кто-то из них будет слабее, или сильнее, обходили их стороной. Казалось бы, и так всё хорошо без распределений, они могли быть в определённых моментах и жизненных ситуациях разносторонними, могли сделать так, и ещё вот так, не заботясь о своем предназначении, по крайней мере о предназначении своего вторичного пола.       Лу мог взять Мариуса на руки и покружить вокруг оси, или посадить на спину и прокатить до съёмочной площадки, после чего Мариус мог принести для блондина лак, которым пользовался сам, после чего в перерывах подкрасить Гуссенсу пару ногтей, на пробу, ведь у брюнета целая рука окрашенная в черный, а голубоглазый никогда таким не пользовался и не умеет.       Карие глаза ещё немножко поглядели на парня, и брюнет постепенно стал отлипать от стены, чтобы осмотреть лицо блондина.       Однако не успевает парень нормально оценить положение, как блондин резко поворачивается и прибивает Де Загера обратно к стене, отчего брюнет ударился поясницей о бочок, боль от чего выбивает агрессию, и парень хотел уже возмутиться, как слова теряются, когда Гуссенс по-собственнически кусает шею Мариуса, хватая одно его запястье и удерживая его у головы, другая же рука Мариуса держалась за стену сзади, чтобы не упасть, всё также потихоньку сползая вниз.       Брюнет хотел закричать, но его рот закрыла другая рука блондина. Мариус почувствовал, как парень стал обнюхивать его и слизывать кровь с места укуса. Блондин стал маниакально целовать шею и плечи Мариуса, оттягивая его футболку, потихоньку передвигаясь к подбородку и целуя в щеку. Теперь уже трясло Мариуса, брюнету стало страшно, он понимал, что перед ним человек не дающий отчет своим действиям, а также парень боялся, что перепутал, ведь это может быть нихрена не течка, а ебаный гон. С ним то, Мариус совершенно точно не готов встретиться один на один, не сейчас, не в этом месте, и уж точнее некуда, не с таким Лу...       Карие глаза наполнились слезами, и парень хотел повернуть голову в сторону, но его рот освободила рука Гуссенса, после чего грубо схватила за челюсть, сильно сжимая её. — Не сопротивляться, — глаза блондина теперь казались холодными и враждебными, хотя парень и продолжал гореть, а лицо оставалось красным.       Брюнет покрылся холодным потом, от мысли, что его сейчас отымеет его парень, который находится в не совсем осознанном состоянии и возможно всё будет не так прекрасно с его потерей девственности... с его и Лу первым разом, но его душевные мольбы не были услышаны, и его только рывком усадили на крышку унитаза, и после на его колени грациозно сел русый, проходясь по члену кареглазого своей задницей, обтянутой широкими джинсами и завязанной на талии джинсовкой. — Мариус, Боже, поцелуй меня! — Де Загер вспыхнул, как свеча, и его рот открылся от удивления, в то время Лу метнулся его поцеловать, но брюнет быстро вставил ладонь между ними и сказал. — Лу, я не могу, когда ты такой..., давай ты успокоишься и мы разберёмся, что с тобой, — голос дрожал, карие глаза бегали, ведь тело переставало слушаться, а навредить любимому человеку не хотелось, хотя этот человек и запер их в тесной комнате без объяснений, и оставил болящий укус на шее, и пытается взять его грубой силой, и....       Мариус его просто любит, а любимому человеку можно и не такое простить. Особенно когда после этого он начинает эротично просить о чем-то большем, что ты не можешь сука-блядь дать от того, что банально нет опыта, а брать опыт от первого перепихона в общественном туалете, с любимым человеком, который об этом не будет потом помнить, или будет. Однако в трезвом уме он конечно же понимает, что это не самое лучшее место для первого раза у обоих... это понимают оба, но только тогда, когда оба в ясном уме.       В задних карманах джинс блондина звонит телефон и тот отвлекается от Мариуса, что после того, как его перестали пытаться поцеловать, выдохнул с облегчением. — Отец, — тихо произносит парень, смотря теперь на такого же красного брюнета, после чего опускает ладонь на грудь Мариуса и неторопливо проводит вниз, параллельно отвечая на звонок.       В глазах Де Загера мутнеет, и становится жарко, означало это, что Мариус чертовски возбудился. Хотелось взять и поцеловать этого хитрого блондина, что сидел и терся о вставший член брюнета, просто взять за бедра и создать свой ритм, под который в конце концов Мариус будет брать Лу. Господи, Лу же звонит отец... — Лу, я подъехал на такси, мама не смогла, сказал забрать тебя с фестиваля, — объяснился мужчина и в приказном тоне добавил, — выходи.       После чего звонок был сразу сброшен на том конце, и голубые глаза печально посмотрели на потухший экран. — Я тебя провожу, — дрожащим голосом шепчет Мариус, краснея и отворачивая голову в сторону.       Де Загер уже не мог сдерживать свои чувства и мог только на какое-то время закрыть их в себе, до того момента, как минимум, когда он будет уже дома. Лу же в то время сменил эмоции, и хищно ухмыльнулся, после чего взял чужие руки, сковывая их сзади двумя своими, принимаясь снова тянуться к парню в губы. — Стой! — кричит брюнет, сжимая веки, и напрягаясь всем своим существом.       Блондин остановился, и Мариус решил не медлить, с трудом скинув с себя парня, он взял того за руку, и открыв дверь, чтобы проверить нет ли людей снаружи, быстрым шагом пошел к выходу с отеля, направляясь на уличную парковку.       Брюнет был красный, такой же, как и Лу, ведь действия русого были такие точные, будто у того был в этом опыт, что злило и возбуждало одновременно.       Также Мариус понимал, что всё это надо выбросить из головы и начать думать рационально. Сейчас произойдёт его первая встреча с отцом своего парня.       Вот они уже подходят к заказанной машине, из которой тяжело вылез крупных размеров мужчина, в узких очках и клетчатой рубашке, брюки того уходили в пол ровным покроем, а редкие волосы были модно зализаны назад. — Закидывай его на задние места, — как только притащились быстрым шагом парни, приказал мужчина, которого Де Загер видел только на фотках в телефоне своего возлюбленного.       Закинув Лу на задние места, такого беспомощного и горячего, который звал брюнета поехать с ними. Мариусу стало боязно оставлять того в таком виде, но из его раздумий вывил скрипучий голос отца Лу, что уверил брюнета в безопасности своего сына, ведь кем бы парень не оказался, вести его будет среднестатистический бета, не имеющий способности ловить феромоны двух других вторичных полов.       А когда брюнет хотел уже уйти, так как Де Загер сразу почуял какой-то напряг исходящий от приехавшего мужчины, его крепко схватили за запястье, что всё ещё горело от хватки блондина, и продолжили разговор, теперь походящий на монолог. —'Ещё кое-что, — будто с треском грузно наклонялся к мальчишке мужчина и с вылетевшим то ли свистом, то ли вздохом, грозно произносит, — я понимаю в каком фильме вы оба снимались, и какие роли играли, я не собираюсь перечить своему сыну в выборе каких-либо экранизаций, это опыт как-никак, однако, что я могу сказать тебе. Ты не в коем случае не продолжишь общаться с моим сыном, после премьеры и раскрутки в общих интервью и рекламах для продвижения, ни как друг, ни как бедный влюблённый, понял?       Мариус тогда застыл и нервно издал смешок, ладошки противно вспотели, а тело сначала бросило жар, и после в ледяной пот. Тревожным взглядом смерил тогда брюнет отца Гуссенса, и сказал. — А если я ослушаюсь? – дрожащим, но серьезным тоном бросил Мариус, как будто разжигая огонь в бассейне с фейерверками, и с такой же серьёзностью глядя в глаза, что находились намного выше его.       Мужчина, что после того, как предупредил собирался сесть в машину замер открытой дверью в салон. Холодные глаза, чуть из-под очков сверкнули нежелательным нагнетанием. — Тогда я не поскуплюсь и огражу Лу от всего кинематографа, привью ему другие увлечения и превращу его жизнь, в жизнь сотрудника офиса, и это будет, дорогуша, по твоей вине. Я же тогда смогу его устроить в хорошее заведение, и тогда он сможет только смотреть на чужую игру, через экран телевизора, — очки, что спадали на нос были поправлены, и после этого тот уже залез в машину, и та, зарычав, полетела по улице вдаль.       Темные глаза покраснели по краям от стеклянных слез, что просились вытечь и показать всю ничтожность его положения, кулаки тогда сжались твердо, а сердце невольно сжалось в частицу. Тогда то, какая-то часть прошлого Мариуса умерла.       Не было какой-либо злости на отца Лу, Мариус старался думать, что у того были мотивы не только в том, что мужик просто не навидит геев, а в том, что он хочет хорошего будущего для своего ребенка и не хочет, чтоб любовь его отвлекала пока что. Но Мариус давно понимал, что это только его детская выдумка.       Брови Мариуса сошлись на переносице, когда тот ненароком почувствовал щиплющую влагу на щеках, что немного начинала тянуться дальше по шее, из-за того положения головы, в котором держал её брюнет. Темный взгляд отрешённо продолжил наблюдать за собой с зеркального потолка, осознавая, что этой тяжести не было бы, не будь он трусом, или... он все же поступил правильно...?       Вдруг в гримерке зажегся свет, что означало перерыв в анализе своей жизни, и его позвали для снятия сцены с Лу.

Как главного персонажа

и

второстепенного героя…

To Be Continued ›››